You’re my light

      Чимин с интересом наблюдает, как Чонгук достаёт из пакета контейнеры разных размеров и расставляет их на столе. Приятный запах жареного мяса достигает чувствительного носика омеги, и его желудок отзывается тоскливым урчанием. Чимин впервые за день чувствует голод, хотя ещё ни разу не ел. От стресса он совсем забыл, что это необходимо делать. Чонгук видит краем глаза, как омега вытянул шею, пытаясь то ли лучше разглядеть, то ли насытиться ароматом. Альфа доволен собой: прийти сюда и позаботиться о любимом — лучшая идея. Он тайком улыбается, склонив голову над пакетом, но Чимин замечает это и тут же пытается выглядеть равнодушно.       — Только не говори, что сам всё приготовил. Ни за что не поверю, — фыркает омега, но в глазах горят огоньки предвкушения.       — Вообще-то я хорошо готовлю. Но ты прав, всё это я купил. Вставай и иди сюда, пока ещё не остыло, — Чонгук манит рукой к себе и в этом жесте отказ не принимается. Чимин, может быть, и хочет повыделываться, строить из себя недотрогу, но не может сопротивляться. Он просто встаёт и идёт без лишних слов туда, куда сказал Чонгук. В этом незаметном повиновении нет унижения, омега даже не задумывается, что выполняет то, что сказала альфа. Просто быть ведомым его природа, а Чонгук всего лишь выполняет свою роль. И еще Чимин сильно голоден.       Увидев ароматную жареную курочку, омега прямо почувствовал, как его зубы стали острее. Так хочется вонзить их в сочное поджаристое мясо. Он с аппетитом запихивает в себя всё, что видит, даже маринованный дайкон, хотя не питает к нему любви. Чонгук купил так много еды, интересно, он рассчитывал, что они пробудут тут всю ночь? Альфа не спеша поедает тушёную фасоль с морковью. Он купил все вкусности для Чимина, сам Чон такое не ест. Он питается здоровой пищей, чтобы держать себя в форме. Чонгук занимается в зале трижды в неделю и для качественных тренировок нужны силы.       Чимин от голода съел даже весь острый соус, прилагающийся как добавка к салату, и теперь с горящим горлом бежит к графину с водой. Он не потрудился даже взять стакан — пьет прямо из горла, а затем вытирает губы пальцем. Несколько капель попадает на его кожу под ключицами. Чонгук только сейчас заметил, что рубашка омеги расстёгнута до груди. Вода пролилась прямо на неё, и белая хлопковая ткань прилипла к коже, становясь прозрачной. Чонгук замечает просвечивающийся темный маленький сосок и давится своей фасолью. Это слишком откровенно, к такому альфа точно не был готов. К тому же запах омеги изрядно подогревает желание, с которым Чонгук пытается ужиться уже четвёртую неделю. У него наверное скоро кровь пойдёт из носа от перенапряжения и недотраха. Чон уже не помнит, когда в последний раз занимался нормальным сексом. Нет, он, конечно, представлял Чимина в своих развратных мыслях, когда дрочил на него, но фантазировать и увидеть что-то подобное в реальности — это совсем разные вещи. Особенно когда не ждёшь чего-то подобного. Омега ничего не замечает и, напившись вдоволь, ставит графин на стол. Чонгук вовремя отворачивается, скрывая покрасневшие щёки и проступивший пот над верхней губой. Он делает вид, что лазает в телефоне. Ну что это такое? Взрослый и не менее опытный альфа, в чьей постели побывали десятки омег, а на такую мелочь реагирует как подросток в пубертат.       — Чонгук, — зовёт его омега севшим голосом. Сам он стоит на том же месте и неуверенно проводит рукой по столу. Видно — его что-то беспокоит, но омега не может найти в себе силы это сказать. Чонгук, не отрываясь от телефона, вопросительно мычит, главное не выдать своё возбуждение, что давно уже сдавлено ширинкой.       — Ты, — Чимин немного помедлил, чтобы справиться с дрожью в голосе, — веришь мне?       Чонгук сразу же заблокировал телефон и отложил в сторону. Вот, что беспокоит Чимина: верит ли ему альфа. От желания не осталось и следа, он вмиг принял серьёзный вид. Чонгуку больно видеть этого светлого человечка таким разбитым и обречённым. Он чувствует весь груз, что давит на Чимина на своих же плечах.       — Я всегда буду на твоей стороне, — Чон смотрит прямо в глаза, произнося каждое слово уверенно и отчётливо, так, чтобы до этой омежьей головы, наконец, дошло, что Чонгук всегда будет рядом, что бы ни случилось. Он его защита и проклятие одновременно. И если потребуется, альфа жизнь отдаст ради своего омеги.       — Спасибо, — лёгкий шепот еле слышен, но этого и не требуется. Это не обычное «спасибо, я тебе признателен» за какую-нибудь услугу, это облегчение души, сказанное скорее для себя, нежели для других ушей.       Несколько часов пролетели как один миг. Кажется, только сели, а уже и середина ночи. Чимин нервничая, искусал губы. Ничего не получается найти. Ничегошеньки. Он нервно стучит ногой, отбивая только одному ему известный ритм. Тёплая ладонь ложится на его колено и немного сдавливает, призывая остановиться. Пак замирает.       — Может это не твоя ошибка? Что если тебя подставили?       — Что ты имеешь в виду? — Чимин с непониманием уставился на альфу. О чём он говорит? Подставили? Бред, кому это надо? Чимин всегда добр и уважительно относится ко всем. Он не переходил никому дорогу, во всяком случае, нарочно.       — Где оригинал отчёта, который ты передал Трэю? — Чонгук ничего не объясняет, чтобы не тратить время. Кажется, он за что-то зацепился или додумался.       — У него в кабинете, — омега пожимает плечами, не понимая, причём тут его отчёт. Они всё проверяют по отчёту с собрания, он же составлен финансистами — значит верный.       — Нам туда не попасть, — Чонгук тихо говорит себе под нос, прижав согнутый палец к губам. Он подошёл к окну и задумчиво оглядывает огни ночного города. — А копии есть?       — Нет, но он у меня сохранён на компьютере в архиве, — Пак всё ещё не улавливает мысль Чонгука, но готов делать всё, что тот скажет. Главное, чтобы это дало результат.       — Ставь его на печать. Сверим каждую строку с отчётом, который раздали на совете.       Они бок о бок сверяют каждую букву, каждую запятую, склонившись над папками. Их головы и плечи касаются друг друга, но это никого не смущает. Наоборот, Чимин чувствует уютное тепло поддержки и необыкновенное воодушевление.       — Вот оно, смотри, — Чонгук проводит пальцем по строке с указанием количества электропогрузчиков. В твоём отчёте их пятнадцать, а в отчёте с совета тринадцать.       — Хочешь сказать, Йон поменял цифры, чтобы меня подставить? Но зачем ему это? И акт инвентаризации липовый выходит? Или что? — Вопросы начали сыпаться один за другим, всё больше наталкивая на верный ответ.       — А кто пару месяцев назад разукрасил его личико? В любом случае мы нашли ошибку, но необходимо доказать, что их и вправду было пятнадцать. Где документы купли-продажи?       — В бухгалтерии, как и положено, — фыркает блондин. Омега выглядит как отличник, которому задали вопрос, а ответ знает даже первоклашка. Ему стало как-то обидно. Конечно же, Чонгук не проверял у Пака знание документооборота, он просто спросил, где бумаги, без малейшего намека на некомпетентность. Ну почему Чимин такой мнительный? Так сильно боится потерять свое место или лицо? Чонгук не обратил внимания на раздражение блондина, он уже привык к одностороннему соперничеству, которое Пак сам себе выдумал.       — Пойдём туда, необходимо их найти, — Чон уже стоит у открытой двери, ожидая, пока Чимин отправится на выход.       — Но там же закрыто, — недоумевает омега. Даже если это решит его проблему — до утра им туда не зайти. А там ещё нужно делать письменный запрос главному бухгалтеру, а это время. Они ни за что не уложатся в один день.       — Должно быть, ты забыл, что в данный момент я президент. У меня доступ во все архивы и к любой документации.       Чимин хотел было что-то сказать, но вовремя одумался. Острить не время, да и он находится не в том положении. Чонгук сейчас единственный шанс на свободу. Конечно, дело не в деньгах. Если омега обналичит свои счета и кое-что продаст, то запросто наскребет несколько десятков тысяч долларов. Зато новое имя и голубое небо над головой просто так он себе уже не обеспечит.       Они подняли вверх дном всю бухгалтерию, но нужные документы словно испарились. Обнаружены все договора с поставщиками, кроме этих двух злосчастных погрузчиков. Их как будто и не было, но Чимин точно уверен: закуплено пятнадцать, не тринадцать. Однако подтверждающие это документы исчезли без следа. Теперь они никак не могут доказать невиновность омеги. Нет больше никаких свидетельств в его пользу. Блондин обречённо плюхается в кресло и обхватывает голову руками, сжимая потускневшие пряди.       — Всё бесполезно, я пропал. Я не хочу в тюрьму, Чонгук. А если и не в тюрьму, то после такого скандала меня ни на одну нормальную работу не примут.       Чимин готов выть раненым зверем от отчаяния и безысходности. Он ведь так молод, так перспективен, ещё столько всего нужно сделать. В конце концов, он не успел даже насладиться жизнью: отдавал всё своё время учёбе, а затем и работе. Чимин забыл о самом главном: «Живи, пока живётся».       Чонгук наблюдает за самобичеванием омеги. Ему хочется и пожалеть маленького, и по мозгам дать за то, что раскис. Отсутствие документов — это ещё ничего не значит. Чимин, как человек с живым умом и богатым опытом, должен это знать. Но, кажется, когда дело доходит до своей собственной шкуры, у человека теряется всяческий трезвый разум. Жалость к себе и страх превышают рационализм. Так у всех, так у каждого. Чон глубоко вздыхает, прикрыв глаза, чтобы сохранить спокойствие.       — Чимин, хватит, — альфа подходит вплотную и прижимает его голову к своему бедру, — успокойся, есть выход.       Омега поднимает голову. Чонгук стоит рядом, смотрит свысока нежным и немного насмешливым взглядом, обнимает и любит. Чимин чувствует это внутри. Он чувствует каждую эмоцию альфы, и это так ново, но так приятно. Как бы эгоистично не выглядело, но он принимает любовь своего покровителя, ничего не давая взамен. А Чонгуку большего и не надо, лишь бы его сокровище было спокойно и счастливо.       — Мы ведь точно закупили пятнадцать погрузчиков, значит, в наличии они есть, — Чон уже не сдерживает улыбки, глядя на то, как омега заливается краской. Он сконфужен. Действительно, всё просто, по факту ведь всё на месте, приди, да и посчитай по пальцам. Что это он, в самом деле, сидит, распустил нюни, паникует вхолостую. Однако кое-что омегу всё-таки беспокоит.       — Ты же видел акт инвентаризации, там их тринадцать.       Верно, по пальцам всё уже посчитали бухгалтера филиала и два недосчитались. И как это понимать? Угнали погрузчики с закрытого предприятия вместе с крадеными документами? Чонгук и на эти вопросы нашёл ответ. Он какой-то догадливый стал, на всё у него есть решение. У Чонгука всё так просто и легко, будто проблема и яйца выеденного не стоит.       — Завтра запросим государственную ревизию. Если ревизор обнаружит неучтённые ценности, то начнётся расследование. Таким образом, мы докажем твою невиновность. Акт гос. ревизии перекроет нашу инвентаризацию и будет считаться основополагающим во всех вопросах.       Чонгук готов выставить на всеобщее обозрение внутренние проблемы холдинга, только лишь чтобы отмыть репутацию омеги. Он даже не боится, что прошерстят всю бухгалтерию, каждую накладнушечку. Ну, видимо, у них всё законно и кристальная чистота, или Чонгук настолько беспечен, что не задумывался от этом.

***

      Вновь все собрались за круглым столом. Новости о гос. ревизии украсили первые полосы, что вызвало возмущение со стороны акционеров. Впрочем, когда услышали, что это не Чимин вызвал ревизора для спасения своей шкуры, а сам президент — успокоились. И всё же общее напряжение протянулось в кабинете наэлектризованными нитями, того и глядишь: не туда посмотришь, не то скажешь — всё, чека выдернута, взрыв. Сколько они уже так сидят? А сколько молчат? Чего ждут?       Первым по традиции подаёт свой прокуренный хриплый голос старший альфа.       — Значит, пятнадцать. В этой мелочи и была проблема. Как вы могли сделать такую мелкую опечатку, господин Пак? Всего лишь одна ошибка чуть не разрушила вашу жизнь. Из-за этой мелочи на каждом шагу обсуждают внезапную ревизию предприятия, будто нам есть что скрывать. Не хорошо, — цыкает мужчина и мотает головой из стороны в сторону, журя омегу. — Не хорошо, — задумчиво затягивается сигарой.       — Вы ошиблись, это не опечатка, — цедит сквозь зубы Пак. Так и хочется врезать старику за его предрассудки. — Я передал правильные данные Йон Трэю. Как и почему изменились цифры, мне уже неизвестно.       — Дорогуша, — писклявый голос акционера омеги дёрнул и без того натянутые нервы Чимина. — Был предъявлен акт инвентаризации. Хотите сказать, что в нём ошибка? А где тогда документы купли-продажи на оставшиеся два погрузчика? Съели?       — Документы в ходе ревизии не обнаружены: они утеряны. Не знаю, как проводилась первая опись, но бухгалтер, осуществляющий её, исчез без следа. А в ходе гос. ревизии было выявлено, что в отчёте Пака изначально верные данные, — Чонгук отвечает вместо Чимина. Он видит, что тот на взводе и может наделать ошибок, которые уже ему не спустят с рук.       — Хотите сказать, что отчёт подменили, а результаты инвентаризации сфальсифицировали? Да кому это потребовалось? — Кто-то воспринял этот факт как невозможную шутку и усмехнулся.       — Йон Трэю, — повысил голос Чонгук, на что тот дёрнулся, словно его ущипнули, — передали такие данные. «Кто, как и зачем» разберутся по ходу следствия. Не нам устраивать самосуд. Главное, что Пак Чимин не виновен, ошибок не совершал, а значит, у нас нет причин на него давить и тем более его увольнять.       — Ерунда! Пак Чимин виновен и его необходимо, если не заключить под стражу, то хотя бы точно уволить! Он портит имидж компании. Он омега и ему тут не место! — Трэй даже поднялся с места, так эмоционально он кричал. На что Чонгук промолчал и лишь посмотрел на часы на своём запястье. Он чего-то ждал. «С минуты на минуту», — делает отметку в своей голове. Чимин всё это время тихо сидит, он сохраняет спокойствие, что тоже вызывает подозрение. Он тоже ждёт.       Двери в конференц-зал распахиваются, и туда заходит группа людей в форме.       — Йон Трэй, вы арестованы по подозрению в мошенничестве, хищении средств, фальсификации данных, даче взятки и клевете. Вы вправе требовать адвоката и хранить молчание. Всё, что будет вами сказано, может быть использовано против вас в суде. Пройдёмте с нами.       Трэй от услышанного раскрыл рот и никак не мог сообразить закрыть его обратно. После, когда несколько пар сильных рук схватили его, он осознал реальность происходящего и начал кричать, упираться ногами, совершенно забыв о собственном достоинстве. Его выволокли из кабинета, где остались неподвижно сидеть все до этого присутствующие. Они выглядят ошарашенными, а директор сети фирменных магазинов даже схватился за сердце. Всех сковал страх от того, что на месте Трэя могли оказаться они сами. У каждого здесь есть свои секреты и совершенно не у каждого совесть чиста.       — Чонгук, я надеюсь, ты в курсе происходящего, — отец с тревогой смотрит на своего единственного сына. То, что Чонгук не посвятил его в такие дела, говорит о многом. Сын вырос, ну, или наоборот, глупец, или что кто-то, а именно Пак Чимин, теперь имеет на него большое влияние. Одно огорчило старика — недоверие сына.       — Конечно, в курсе, его арестовали благодаря мне. Как вы знаете, мы запросили независимую ревизию, в ходе которой были выявлены неучтённые погрузчики, — присутствующие утвердительно кивнули. Кто-то шумно сделал глоток воды, прочищая горло, всё еще приходя в себя. Нечасто у тебя на глазах уводят человека в наручниках.       Чон сложил перед собой пальцы в замок и продолжил.       — Началось расследование. Бухгалтера, проводившего внутреннюю инвентаризацию, быстро нашли, и он сознался в том, что Трэй заплатил за поправку в результатах. При обыске его кабинета были обнаружены пропавшие договора купли-продажи и некоторые документы подтверждающие, что он брал откат от поставщиков, а также тянул финансы из бюджета. Его счета уже арестованы, на них скопилась внушительная сумма. Сегодня произведут обыск его дома или уже обыскали. Думаю, там обязательно найдётся что-нибудь ещё. Хотел подставить Пака, а подставил самого себя. Все его грязные делишки следом выплыли наружу.       Чонгук кидает тяжёлый взгляд на присутствующих. Те сидят, опустив голову, некоторые погрузились в себя, пребывая в шоке. Чон может заявить с уверенностью в девяносто девять процентов, что половина присутствующих тут в чем-то да замарали свои ручонки. Просто это тщательно скрывается. Честно признаться, никто не ожидал от вице-президента такой уверенности и предприимчивости. Многие считали его всё ещё ребенком, что просто помогает брату и набирается опыта. Однако эта ситуация показала, что за спиной Намджуна стоит сильный и безжалостный лев. Он ещё не до конца окреп, скалит зубы, но уже вполне способен занять пост старшего. Чонгук уверен в себе, он ничего не боится и просчитал всё на три шага вперёд. Только его отец догадывается, что таким серьезным и в какой-то мере жёстким его сына сделал Пак Чимин, омега. Истинный. За его честь боролся альфа. За его имя готов избавиться от опытных компетентных руководителей. За него готов переступить жизнь любому.

***

      Пак устало ерошит волосы, это собрание вымотало его. Три часа бесполезных посиделок. Хотя нет, кое-что хорошее случилось: омега оправдан, а виновник наказан по заслугам. Поделом. Чимин заворачивает к себе в отдел, дел полно, рабочий день в разгаре, а он уже очень хочет домой к Юнги.       До омеги доносится эхом его имя,и он останавливается.       — Господин Пак, мы можем поговорить наедине? — Чимин слегка удивлён, но согласно кивает мужчине напротив.       — Пройдемте в мой кабинет, там нам никто не помешает, — он протягивает руку в направлении своего отдела.       — Нет, давайте пообедаем вместе. Думаю, что непринуждённая обстановка будет более комфортна для нашего разговора.       В ресторанчике напротив бизнес-центра полно людей: сейчас как раз обеденное время. Помещение довольно светлое, в мягких пастельных тонах с карамельного цвета обивкой кресел. Мужчина сделал заказ для двоих и сейчас с аппетитом поедает суп из мидий. Перед Чимином стоит тарелка с овощами, жаренными на гриле, и каре ягнёнка. Пахнет и выглядит великолепно, но омега не притрагивается к пище.       — И так, господин Чон, что вы хотели со мной обсудить? — Чимин наблюдает, как грузный мужчина с густой ухоженной бородой вытирает салфеткой губы, готовясь ответить.       — Чимин, зря вы не едите, ягнёнка здесь готовят превосходно. Попробуйте хоть кусочек и тогда, уверяю, мы всё с вами обсудим.       Он уставился на блондина, больше ничего не говоря и, пока Чимин не попробовал нежное мясо, не шелохнулся. После Чон старший довольно принялся за свой суп. Пак в голове отмечает, что этот человек точно добивается всего, чего хочет. Любой ценой. Не зря именно он и отец Намджуна основали семейный бизнес, и к его мнению все прислушиваются. Глядя на мистера Чона, ни за что не появится мысль ставить под сомнение его мнение и авторитет. Он из тех альф, что одним только взглядом могут заставить молчать или, наоборот, действовать. Чимин понял правила этой игры. Он дождался, пока тарелка перед мистером Чоном опустеет, и он уберёт салфетку с груди, что была бережно заправлена за воротник в лучших традициях старого этикета.       — И всё же, что вы хотите от меня услышать?       Альфа оценивающе вглядывается в Чимина, выдерживая паузу, а затем резко и даже громче нужного задает свой вопрос.       — Что связывает вас с моим сыном? Даже не так. Какие у вас отношения с Чонгуком? — Его взгляд уже не казался таким доброжелательным, как раньше. Омеге показалось, что его сейчас оценивали как на рынке. Стоит эта лошадка своих денег или цена слишком завышена?       — Он мой начальник, — равнодушно отвечает Пак. Ему непонятны эти вопросы. Хотя нет, понятны, но даже если что-то их и связывает, то это сугубо личное дело.       — Я прекрасно знаю, кто он вам по служебной лестнице. Я спрашиваю, какие у вас отношения вне работы. Как часто вы видитесь, общаетесь вне стен офиса?       — Если вы об этом, то между мной и Чонгуком ничего нет. Он меня не интересует, ровно, как и я его. Мы в разных социальных группах, чтобы нас что-либо связывало.       — Хорошо, что вы это понимаете. Вы не ровня моему сыну, — альфа кивает сам себе. — Однако в его глазах я вижу иное. Он влюблен в вас как мальчишка, а ещё и эта истинность добавляет краски, — Чон не успевает договорить: Чимин в изумлении перебивает его.       — Как вы узнали? Он сказал? — Альфа коротко усмехнулся. Он делает глоток жасминового чая. Вот откуда эта любовь у Чонгука, видимо, семейная традиция.       — У меня хорошая наблюдательность и прекрасный слух. На свадьбе нашего племянника услышала вся семья, что Чонгук борется за истинного. Однако, как это ни позорно, мой сын оказался слаб и не смог отвоевать своего омегу по всем традициям. И это, по моему мнению, хорошо. — Он видит удивление на лице Чимина. Тот не понимает, что хорошего в том, что твой сын несчастен. Глаза старика смягчились, мелкие морщинки вокруг выдали его внутреннюю улыбку, в то время как губы остались презрительно поджатыми. Он решил участливо объяснить этому мальчишке, что хорошего он видит в позорном проигрыше Чонгука. Хотя Чимин ничего постыдного в этом не замечал.       — Наша семья славится не только бизнесом, но и родословной. Мы передаём из поколения в поколение доминантный альфа-ген. Можно сказать ген династии основателей. Он более сильный, чем у обычных альф. Это проявляется в наших лидерских способностях. Мы можем подавлять и управлять простым народом. Такой ген есть у глав трёх кланов: Ким, единственный альфа-носитель теперь Намджун, Чон — Я и Чонгук, и Хан, наследники двое омег, и их ген теперь утерян. Он может возродиться только в детях от доминантных альф наших двух семей, Ким и Чон. Уже много столетий мы стараемся соединять наших наследников только с представителями этих трёх кланов, чтобы ген не был утерян. И всё же есть исключения, когда рождаются полукровки (благородная кровь и кровь простых крестьян).       Чимин сдвинул брови на переносице. Ему не нравится это «крестьян». Что за привычка делить равный народ на фракции по доходу? Даже если у вас там какой-то ген правящей семьи — уже далеко не те времена. Всем глубоко плевать на аристократов, потому что в стране давным-давно демократия и свободные выборы. Тем временем мужчина продолжил.       — Полукровки появлялись на свет, если один из представителей клана встречал истинного, ну или сбегал из клана ради любви, лишившись наследства и статуса, — когда старик говорил о любви, то скривил губы в усмешке, как будто это какой-то пустяк недостойный внимания. — Перед соулмейтом мы бессильны. Намджун тоже обрёл истинного — Ким Сокджина. Есть надежда, что ген сохранится, потому что Сокджин носит фамилию Ким. Его род идёт от полукровки, а значит, ген, возможно, покоится в нём. К нашему великому сожалению, Чонгук тоже встретил истинного — тебя. Но твоя фамилия Пак, фамилия простого люда. Вероятность сохранения гена практически равна нулю.       Чимин тактично опускает тот факт, что старший перешёл на неформальное обращение. До него доходит смысл всей этой истории, хотя в их время никто давным-давно не смотрит на происхождение рода.       — Я понял, вы хотите сказать, что я Чонгуку неровня. Вам сыграло на руку то, что моё сердце уже занято.       Альфа хотел бы сказать, что никого не волнует, с кем хочет быть омега, ведь всё решает поединок, но решил упустить это.       — Верно. У меня на примете уже есть подходящая кандидатура из клана Ким, — Чон опирается подбородком на сложенные в замок руки и растягивает рот в фальшивой улыбке.       «Должно быть Тэхён», — пронеслось в голове Чимина. Он отклонился немного назад, чтобы увеличить расстояние между приблизившимся лицом альфы и своим.       — Но, если они не сойдутся, то есть и омеги клана Хан. В любом случае вам в жизни Чонгука места нет. Мой вам совет: живите счастливо со своим альфой и в сторону моего сына даже не дышите. Он забудет вас, остынет, он ведь проиграл бой и прекрасно знает, что должен отступить.       «Он не проиграл», — протестует Чимин, но не собирается это озвучивать.       — Не беспокойтесь, господин Чон. Я люблю своего альфу и собираюсь провести с ним всю свою жизнь. На вашего сына никаких планов у меня нет. Единственное, захочет ли сам Чонгук жениться на ком-то? Вы его спросили? — Чимин с упрёком вздёрнул бровь, складывая руки на груди, чтобы ещё больше оградиться от властного взгляда.       — Об этом не спрашивают, — все движения старика пропитаны уверенностью и даже, возможно, деспотизмом. Конечно, мнение Чонгука никто не собирается учитывать. Он единственный наследник и не должен запятнать честь своей семьи. — Вы хороший работник, профессионал. То, что произошло сегодня, забудется. Никто вас не уволит, да и сын не позволит. Работайте, живите спокойно и не ищите больше проблем на свои хрупкие омежьи плечики.       Чимина передёрнуло от этих слов. Снова его вытирают об асфальт с надписью «омега». Для чего тогда его хрупкие плечики? Для них? Для альф? Пак начинает закипать и, чтобы не сболтнуть лишнего, решает убраться отсюда поскорее.       — Ясно, спасибо за обед, мне пора работать. Всего хорошего.       Чимин встаёт из-за стола и кидает деньги за заказ. К еде он так и не притронулся, а тот маленький кусочек ягнёнка теперь застрял в горле большим сухим комом и мешал дышать.       — Не давайте ему надежду! — Омега уже переступал порог сия заведения, когда в спину прилетели слова Чона старшего. На секунду Пак остановился, а затем, поборов желание обернуться, вышел на улицу.