Простая математика

На кураже идей о том, чтобы как-нибудь нагадить бывшему, мысль о возможном ответе со стороны обоих Минов возникла не сразу. А зря. Потому что весь остаток дня Чимин то и дело прокручивал в голове паникёрские мысли вроде тех, что вот-вот окажется слитым. У Гиэ было видео, которое он мог использовать в любой момент, вбросив его в публичное поле через Тэхёна. Над Тэхёном он имел полный контроль. Ещё оставалась вероятность того, что Юнги снял своё. И, кроме того, Гиэ угрожал, что пострадает отец Чимина с его бизнесом. Это чертовским пугало. Чонгук не дал никому времени на раздумья, и сплетня об «измене» отправилась в свободный полёт по устам и чатам тотчас, как была подкинута Сокджином. При виде Чимина снова переговаривались, Пак видел общую перемену настроений. Юнги уже не казался для всех омег таким доблестным рыцарем, а для некоторых, напротив, стал более лёгкой мишенью для интрижек. Когда кто-то приставал к Мину, флиртовал не дай бог, у Чимина кулаки чесались. Ух, если он почует в Юнги хоть грамм заинтересованности — уроет и того, и другого! Но даже так, многие до сих пор продолжали верить, что Чимин с Юнги вместе и просто переживают тяжёлые времена из-за свалившейся на голову Мина популярности. Так прошла неделя, выдавшаяся для Чимина непростой. Всё-таки игнорировать того, к кому тянуло неимоверно, было задачкой не из лёгких. К тому же, их группа избавилась от идеи выступить на рождественском концерте, и свободного времени, чтобы себя накручивать, у Чимина стало чуточку больше. Помогло уйти в учёбу с головой, благо итоговые контрольные этому только способствовали. В пятницу все классы, учителя, администрация школы, даже некоторые члены семей учеников и выпускники собрались в актовом зале, чтобы отпраздновать скорое Рождество. Ну а многие просто с облегчением провожали период контрольных работ и экзаменов подальше и приветствовали длинные каникулы. Для Намджуна с Хосоком, которые и до этого никогда не участвовали в подобных мероприятиях, срыв их выступления из-за разногласий с Юнги не стал большой трагедией. Чимину, конечно, было немного обидно, что в этом году он не сможет насладиться своей минутой славы (хоть у него были и часы, и месяцы этой славы без всяких концертов). В предыдущем году они делали танцевальный номер с Тэхёном и Чонгуком, и это было прекрасным временем, о котором он вспоминал с тоской. Теперь рядом был только Чонгук, сокрушавшийся о том, что не сможет покрутить задницей на сцене. А вот Тэхён и его команда усиленно готовились выступать, хотя держали всё в строжайшей тайне от одноклассников. И то, что здесь Чимин Киму проиграл, конечно, злило. Казалось, только у Сокджина всё было путём: он уже второй год — бессменный ведущий подобных школьных мероприятий, к тому же, и на свой последний новогодний концерт вне конкурса исполнит песню с говорящим названием: «Я люблю тебя». Долго гадать, кому она будет посвящена, не приходилось. — Я так волнуюсь, — накрыв свои покрасневшие щёки руками, признался Сокджин, когда они с Чимином и Чонгуком стояли в некотором отдалении от актового зала. Изнутри доносилась громкая музыка, шли приготовления. Народ подтягивался — через массивные широкие двери проходили толпы учеников. — Ты поёшь лучше всех в школе, сонбэ, — поддержал, выразив честное мнение, Чимин. — Отец меня на куски разорвёт, — нервно топал ногами по полу альфа, начавший загоняться на тему цели своего перфоманса. Да, директор и так проглатывал тот факт, что его сын по альфам, но вытерпит ли такое «признание со сцены»? — Что сделано, то сделано. Или хочешь поменять песню? «Спасибо, папа и отец! За жизнь, которую да-али!» — Ну, чего вы тут? Пошли, уже начинается, — из зала вышел Хосок и позвал всех за собой взмахом руки. — Господин Ли забрал распечатку твоей речи. — У меня есть ещё одна, — ответил Чимин, расправляя сложенный лист с текстом, который он должен был зачитать перед началом концерта как лучший ученик школы. Как для Сокджина роль массовика-затейника была привычной, так и для Чимина такие публичные выступления были давней нормой. Король школы всё-таки. Был и будет. Рассадка в зале соответствовала номерам класса. Выпускной класс Сокджина усадили вперёд, прямо за спины учителей и директора. На следующем ряду расположился класс Чимина. Пак занял первое место у прохода. Тэхён, Вонхо, Мэттью, сели с другого конца, подальше от него. Чимин оглядел огромный переполненный зал, задекорированный красно-зелёными и белыми лентами: в конце, у стен сидели или стояли родители некоторых учеников. Среди них были и очень уважаемые люди. Всё это немного напоминало благотворительный вечер прошлой недели, только вместо фраков и блуз с бриллиантами — школьная форма учеников и шубки папочек-омег. Чимин искал одного конкретного человека, стараясь не быть слишком очевидным. В зале были сотни людей, среди которых он не ощущал феромона Юнги. С каждым днём, казалось, он всё больше скучал по нему. Вместе с тем, обида оставалась сильна. Чимин с ума себя сводил в этом противоречии. Альфа должен был играть на пианино, но так как совместный номер сорвался, то и выступать один не стал. Тем не менее, присутствие на празднике было обязательным для всех. И либо у Мин Юнги были дела посерьёзнее в этот вечер, либо же он настолько не хотел лишний раз пересекаться с Чимином и другими или быть в центре внимания, что ушёл, соврав классруку о делах. Однако альфа успел к самому-самому началу. Когда Юнги шёл по центральному проходу, не один Чимин смотрел на него: все взгляды были прикованы к новой звезде, и Мину это, казалось, не нравилось. Было видно, а скорее чувствовалось, как ему неуютно от внимания: не привык к такому, в отличие от того же Пака. Видел ли это он один, Чимин не знал. Мин выглядел обычно — был в школьной форме, за исключением того, что рубашку застегнул полностью, надел галстук и чёрные туфли вместо Джорданов. Альфа занял место в середине, через два ряда от Чимина, и Пак перестал следить за ним украдкой, как делал ранее, но спиной он продолжал чувствовать присутствие Мин Юнги. От этого было то ли горько, то ли напротив — наличие Юнги в нескольких метрах успокаивало лёгкий мандраж, начинавшийся в преддверии выступления. Когда заиграл гимн школы, все поднялись со своих мест, а после за трибуну у сцены вышел директор. Стоя на фоне выведенного на экран проектора логотипа школы, он принялся толкать довольно типовую телегу о чести школы, достижениях, благодарить за хороший календарный год, поздравлять выпускников с успешно сданными итоговыми экзаменами и желать хороших праздников. — Я так же хочу поблагодарить спонсоров, участвующих в развитии школы и общего престижа школьного образования в Южной Корее. В 2023 году наша школа расположилась на восемьдесят седьмой строчке международного рейтинга… Директор продолжал вещать, Чонгук снимал его на издевательские сториз, а Чимин пребывал в отрешённости, просто ожидая отмашки выйти и произнести свою речь. Хотя, конечно, он предвкушал и обращённые к нему взгляды, и аплодисменты. И пускай мало кому интересны такие речи, Чимин будет говорить от лица всех учеников, как лучший в учёбе, как самый популярный, как настоящий король. Как хорошо, что Юнги это увидит, и Чимин на самом деле надеялся, что альфа осознает, что, а точнее, кого он потерял! — Приглашаю на сцену одного из лучших учеников, Пак Чимина из класса 2-1, сына председателя попечительского совета школы и главы Soluxe Group Господина Пак Джиёна, — закончил директор. С милой улыбкой, под аплодисменты Чимин поднялся к сцене и встал за трибуну. Поправив микрофон и разместив сценарий перед собой, он заговорил: — Благодарю директора Кима за предоставленную возможность выступить сегодня перед всеми вами. Он не чувствовал тревоги, а выступая публично, говорил уверенно, но мягко. Это была его стихия. От взглядов, прикованных к нему, Чимин испытывал эйфорию. — Приветствую дорогих учителей, администрацию, присутствующих сегодня членов попечительского совета школы и учеников… Год выдался непростым, особенно для третьих классов, которые сдавали вступительные экзамены. От лица всех хубэ хочу пожелать вам успехов на дальнейшем пути! В следующем году уже моя параллель возьмёт на себя роль старших товарищей, и так же нам предстоит этот ответственный этап. Для всех нас наступающие праздники Рождества и Нового года станут отличной возможностью отдохнуть и отблагодарить себя за приложенные усилия. Пусть это время станет… Кхм. Чимин прочистил горло, заметив на лицах сидящих на передних рядах людей смятение. По залу прошлись шепотки, ученики доставали телефоны и показывали что-то друг другу. Что-то случилось? Упал метеорит? Началась атомная война? Чимин не понимал ровным счётом ничего. Ученики смотрели на сцену с недоумёнными лицами, а кто-то даже смеялся, будто проблема была в самом Паке. У него что, было что-то не так с лицом? Он ошибся в речи, надел штаны наизнанку? Ничего хорошего это не сулило. По телу пробежался холодок, заминка выбила из колеи. Он вновь прокашлялся. По взглядам зрителей Чимин понял, что за его спиной что-то случилось. И именно в момент, когда он обернулся, чтобы посмотреть, что вывелось на экран вместо эмблемы школы, заработали динамики. Из них на весь зал донеслось, сопровождая видеоряд: «Он реально течёт?» «Чёрт, ни разу такого не видел» «Чимин-и, улыбнись на камеру» «Тебе что сказали? Раздевайся» «Блин, а если настучат. Он же из семьи Soluxe Group» «Ой, мой отец нас отмажет. Смотри, недотрогу из себя строит. Снимай рубашку, чë встал? Эта форма не для таких уродов, как ты» Изо рта вырвалось тихое «Что?». Чимин стиснул зубы и закрыл глаза, чтобы всего этого не видеть. Было бы хорошо и не слышать. И не чувствовать. Провал. Это полная катастрофа. Его будто расстреляли на месте. Сотни сквозных ранений зияли в груди. Чимин не чувствовал силы в ногах, и готов был рухнуть на пол прямо к первым рядам. Ему было так дурно, что на секунду показалось, будто он вот-вот потеряет сознание. Сил Чимина хватило на то, чтобы, шагнув вбок, спрятаться за кулисы. Там, растолкав конкурсантов, омега завалился в служившую гримёркой комнату. Он упал на колени, а затем и на четвереньки, невидящим взглядом уставившись в пол. Жизнь Чимина была разрушена. Гиэ исполнил свою угрозу. И на деле это оказалось ещё хуже, чем Чимин представлял в самых страшных кошмарах. На глазах у всей школы… Его опозорили перед директором, учителями, родителями учеников, многие из которых вращались в высочайших кругах Сеула. Вся столица видела его в лифчике в тринадцать лет, жалким, в слезах, безуспешно пытающимся уйти от оскорблений и издевательств. Слабаком. Найти бы этого умельца из технической и оторвать яйца, а после затолкать в глотку. Взять бы Тэхёна, да надавать ему пощёчин. Придушить бы Гиэ. Но что сделано... На пол одна за другой, словно начинающийся дождь, закапали слёзы, и взгляд заволокло. Это было невыносимо. Такой ураган чувств охватил Чимина, что, казалось, сердце разорвётся на куски прямо там, в ту секунду. За его спиной отворилась дверь, были слышны какие-то голоса, а после так же неожиданно захлопнулась. И это было тем, что более всего убивало Чимина — он вновь чувствовал себя в центре не того внимания, какое бы хотел получить, опущенным перед другими, жалеемым, жалким, презираемым. Все знали. Теперь в этом туалете на втором году средней школы побывали не пятеро, а тысяча. К тому же, как Чимин понял, видео ушло по чатам. И бог знает, куда оно дойдёт ещё. Например, до СМИ, а там и до отца, и до дедушки… Вдруг дверь в гримёрку отворилась вновь, и тут же закрылась, но Чимин слышал, что внутрь проник человек. И почуял бы сразу, кто, если бы не заложенный из-за плача нос. Рядом на колени сел Юнги и заключил его в объятия. Тогда Чимина словно прошиб электрический разряд, даже при том, что между пальцами Юнги и кожей Пака были слои ткани. Чимин взвыл, цепляясь за его пиджак на спине, хватаясь как утопающий за соломинку, за того, кто сейчас был ближе всего во всех смыслах. — Тш-ш, — проговорил Юнги своим приятным, успокаивающим глубоким голосом с хрипотцой. Чимин плакал навзрыд в крепких, надёжных объятиях альфы — в них он всё ещё чувствовал себя предельно несчастным, униженным, недостойным, но у него была опора, так необходимая в этот момент. — Я узнал голос Гиэ… — сказал Мин, когда Чимину, повисшему на нём, стало неудобно в этой позе, и он немного отстранился. Чимин утёр влагу с нижних век и, в растерянности приоткрыв рот, посмотрел на альфу. Он продолжал беспомощно всхлипывать и задыхаться, но рука Юнги у него на спине словно помогала дышать спокойнее. — Мне очень жаль, Чимин-и. Пак вновь заревел, не зная, как теперь ему жить с этой информацией. Юнги узнал о том, что Гиэ издевался над ним в средней школе, и не отвернулся, стал свидетелем публичного унижения Чимина и всё ещё хотел с ним быть рядом? А какой теперь был смысл, если Чимин… Вот такой. — Уйди, — судорожно заглатывая воздух, просил он, хотя и совсем не того, что ему было нужно в данный момент. — Не надо. Блядская дверь снова открылась, пропуская задорную музыку из зала и недовольный громкий шёпот из-за кулис. Внутрь ввалились трое: Хосок, Намджун и Чонгук. Все они с сочувствием смотрели на Чимина, скрючившегося в объятиях Юнги. Чимин посмотрел на них и уткнулся лицом в изгиб шеи обнимавшего его альфы, не желая показываться перед другими… таким. — Чимин-и, это ужасно, — сказал Чонгук. — Это Тэхён, да? Вот скотина… — Кто записал это видео?! — спросил Намджун. — Это просто по-ублюдски! Где Тэхён?! — рявкнул Хосок, активным кивком поддержавший Намджуна в желании это узнать. Чимин, из благородства или потому, что всю вину вменял Гиэ, не рвался чистить рожу бывшему «другу» — был не в том, так сказать, настроении. Поэтому на вопросы друзей лишь беспомощно всхлипывал. Эти двое, как и Чонгук, были возмущены, даже взбешены произошедшим. Чимина же душила несправедливость. Всё, чего ему хотелось сейчас, — это избавиться от памяти, от внимания всех. Быть одному, но оставаться в тепле этих рук, как бы парадоксально это ни звучало. И не испытывать всепоглощающей безнадёги. Он верил, что его жизнь разрушена, на сей раз окончательно и бесповоротно. — Помолчите, — попросил Юнги. Чимин продолжил судорожно всхлипывать. Юнги вновь утянул его в объятья, полноценно усевшись на пол, и принялся раскачивать, как маленького ребёнка. Он использовал свою альфью ауру и особый тон голоса, чтобы помочь Чимину успокоиться. Пак чувствовал себя убогим, приниженным куском дерьма, но забота Юнги не давала ему окунуться в полное отчаяние и сделать с собой что-то, что он был готов сделать в таком состоянии в одиночку. Чонгук присел на корточки рядом, ласково просил его упокоиться, поглаживая по спине, но не делал больше ничего, позволяя Юнги утешать Пака. Двое альф молча стояли рядом. Наблюдали. Чимину не хотелось, чтобы его видели таким. Разве что Юнги. Странно, но к этому альфе он проникся таким доверием, что мог являть себя слабым. А перед друзьями не мог. — Как я… Буду… Дальше… — задыхаясь, спросил Чимин. — Мы справимся, — ответил Юнги. «Мы». И спустя какое-то время Чимин устал рыдать. Силы покинули его. Он продолжал поскуливать, хрипеть, лёжа на Юнги и вдыхая запах лимонного кедра, но больше не сотрясался всем телом от плача. Полное опустошение — вот, что он чувствовал. Но у него был Юнги, принявший факт того, что Гиэ, его брат, когда-то сильно подпортил жизнь Чимину и продолжал её портить. — Он же… Т-твой… — «Твой брат», — не договорил Чимин, прикусив язык на полуслове и глянув на стоявших рядом друзей. — Разберёмся, — только и ответил Юнги. — Я отвезу тебя домой на машине. Сглотнув, Чимин несколько раз кивнул. Юнги помог ему встать на ноги. Из гримёрки был пожарный выход, которым они воспользовались, чтобы уйти без лишних свидетелей в виде сотен человек, что как ни в чём не бывало смотрели продолжавшийся конкурс. Пак мог только гадать, о чём думали зрители, что они думали о нём теперь.

***

— Наверное, скоро начнётся выступление сонбэ, — обратившись к Намджуну, сказал Чимин с разбитой улыбкой. — Ты должен его увидеть. — Ты справишься? — нахмурившись, серьёзно спросил альфа. — Да. Ребята, идите, — сказал Чимин друзьям, глянув на вставшего сбоку Юнги. Вместе с ним — справится. Когда Чимин уезжал, на улице началась настоящая снежная буря. Такого сильного снега этой зимой ещё не было. Юнги молча обошёл Mercedes с другой стороны и сел на пассажирское сидение. Водитель семьи Мин повёз их домой. Альфа молчал, он был задумчив и не весел, но продолжал источать сильный феромон, используя данную ему природой способность влиять на состояние своего истинного омеги. Чимин был благодарен ему за поддержку. Он не знал, как бы справился с этим, не окажись Юнги рядом. И подумалось, что у Мина правда не было никаких секс-видео. По крайней мере, за эту мысль хотелось сейчас цепляться, как за спасительную. — У тебя… Нет видео из твоего дома? — нарушая тишину в салоне, Чимин взглянул на альфу. Юнги непонимающе нахмурился, а потом, когда к нему, по-видимому, пришло осознание, с удивлением поспешил заверить его в обратном, коснувшись лежавшей на колени Чимина руки. От прикосновения в груди что-то ёкнуло. — Ты поэтому спрашивал меня?.. Чёрт, нет! Нет, Чимин. Хорошо, если так. Чимин выдавил слабую улыбку, а после мотнул головой, будто прося Юнги убрать это встревоженно-серьёзное выражение с его лица. Остаток пути они провели в тишине, но это было тем, что Чимину требовалось. Даже если скандал уляжется, кадры из видео, где Чимина, у которого началась течка, с подачи Гиэ просят раздеться до белья на камеру, будут преследовать его и в высшем свете Сеула. С этим было тяжело смириться и вряд ли когда-нибудь получится. Обидчик будет жить со знанием того, что по его вине пострадал другой человек, какая-то часть людей вокруг будет знать, что этот человек сделал что-то плохое. На жертве же навсегда останется клеймо жертвы. Кто-то будет её жалеть, но нужна ли ей эта жалость? Справедливость и возмездие — вот чего действительно хотел Чимин, но такие вещи в нашем мире крайне редки, а Гиэ — изворотливый гад. Юнги тогда остался с ним до момента, пока домой не пришёл отец. Альфа просто был рядом, пока Чимин, как и несколько дней назад, переживал внутренний слом, но на сей раз куда более сильный. И, как бы печально это ни было, даже Юнги не мог помочь Чимину перестать пожирать себя изнутри. Чимин сразу рассказал отцу о случившемся. И тот вновь не ответил ничего вразумительного. И не сделал. Чимину пора было привыкнуть, что для отца он — пустое место, но каждый раз от этого становилось больно, как в первый. Хотел ли Чимин, чтобы отец встретился с родителями Гиэ, чего не сделал в прошлый раз? Разве вся эта ситуация уже не надоела самому отцу? Чимин понимал, что делу ничем не поможешь. Прошлого не воротишь и память людей об этих кадрах не сотрёшь с помощью одной беседы с родителями Гиэ, но ему казалось, что отец мог хотя бы потребовать извинений. Извинений, которые Чимину не сдались, но которые казались чем-то, что обычно требуют в таких ситуациях. Ему это не было нужно — всё равно ничего из того, что ему скажет Гиэ, не будет искренним. Для Чимина стало новым ударом то, как его объяснение произошедшего перетекло в ссору с отцом. Он отказывался верить в то, что слышал. А возможно, стоило поверить? Возможно, и Гиэ, и отец, и папа, который давно поставил на сыне крест, — все они правы, и Чимину действительно лучше было бы исчезнуть? Гиэ этого и добивался? Всегда стремился сделать так, чтобы Пак Чимин сам себе стал настолько омерзителен, что больше не мог это выносить? — Зачем ты лез, Чимин? Злил всяких уродов? Видишь же — урод! Сам нарываешься на проблемы, а отец теперь — разгребай? Тебе осталось всего год доучиться! Можно же как-то!.. — Отец! — Чимин вовсю рыдал, срывал голос, и если сперва он пытался объяснить отцу, что никакой вины его в этом нет, то теперь лишь просил замолчать и не говорить таких ужасных вещей. — Я… — Значит поедешь учиться в Америку! Хотел в Гарвард? Школу закончишь там же. Может хоть там от тебя будет меньше проблем! Сбежать в другую страну, исчезнуть с глаз отца — вот выход. Жаль, что из ментальной тюрьмы Чимин не найдёт выхода никогда. Отец, конечно, и тут выступил с оригинальным предложением: «Пойдёшь к психологу». Но Чимин уже был у психолога, когда над ним издевались в школе, и узнал лишь, что ему не хватало отцовской любви и папы. И что с того? Так отец предложил решение, похожее на то, которому пришлось последовать три года назад. Что самое поразительное, и в этот раз администрация школы в порядке «рекомендации» точно так же подтолкнула его к этому. Чимин мог бы согласиться на это с лёгким сердцем, если бы не одно «но»: Юнги. А так… отцу он был не нужен, в лучшей школе Сеула все стали свидетелями его унижений. Да и с альфой их больше ничего не связывало. Да, Юнги помог Чимину, но на этом всё. Это был если не зов их истинной природы, то взращенное благородство альфы. Со дня концерта Мин поддерживал Чимина, узнавал, как он, но не больше. Они не затрагивали самой важной темы. Было странно спрашивать у альфы, что происходит с Гиэ, зачем он это сделал, и как теперь торжествовал. Чимин понимал, насколько для Юнги эта ситуация могла быть неоднозначной. Альфа с Чимином знали-то друг друга всего ничего, а Гиэ с Юнги родились с разницей в несколько минут и вместе выросли. Юнги любил свою семью, своего брата — это сквозило во всех разговорах, при каждом упоминании. Альфа скрывал своё положение, потому что так ему поручили, и делал, как заведено, не ставя под сомнение родительский авторитет. У него определённо была крепкая, сплочённая семья. Немного авторитарная, конечно, тоже. Тем удивительнее было то, что Гиэ в ней вырос таким, каким вырос. Но и Чимина Юнги, наверное, тоже любил.

***

Отучившись два неполных года в Сеульской старшей международной школе, Чимин покидал её. Для руководства инцидент на конкурсе стал чем-то, на что нельзя было закрыть глаза. Устраивать разборки между Тэхёном и Чимином, чтобы в итоге выйти на сына главы Galaxis - это было слишком. Чимин, не сделавший ничего предосудительного, отчислился, и теперь, с документами на руках, мог гулять на все четыре стороны. Конечно, было больно осознавать, что он больше не сможет видеться с Чонгуком, Сокджином, Намджуном, Хосоком и Квоном, но, с другой стороны, они с сонбэ уходили почти одновременно. Он так и не рассказал Мину, что будет продолжать учёбу в школе в США, и больше не вернётся в Сеульскую старшую. А меж тем, день отъезда близился. За окном кружили редкие снежинки, лёгкие, как пыль, они исчезали, стоило им коснуться большого окна комнаты омеги-подростка. Наступил январь, дебютировавший уныло, проморзгло, в отличие от декабря, который был полон морозных и снежных дней. Чимин говорил по телефону с Чонгуком, лёжа на животе в своей постели перед раскрытым ноутбуком. — Через три дня с ассистентом отца полетим в США на собеседования. В Массачусетс. Нет, сначала в языковую школу. Мне же теперь английский, блин, нормально учить. Не надо было спать на уроках Кима, — Чимин тяжело вздохнул и перевернулся на бок, укладывая телефон себе на щёку. — Ва-ау, ну ты и крутышка, — донёсся ответ Чонгука из динамика. — Ну и правда. В жопу эту школу. Я вообще в шоке. Они там все конченые. Выгонять-то за что? Ну, то есть, тебя, конечно, не выгнали. Но когда у них омеги в туалетах рожали, всем было ок, а тут, видите ли, не ок. — Вот именно, меня никто не выгонял. Директор сказал, что «стоит рассмотреть возможность перевода в другую школу». Но конечно пиздец. — А с отцом как? Как с отцом? Хах. Странно, что Чонгук спрашивал такое, ведь на отца Чимин жаловался крайне редко. Но Чонгук как будто понимал, что с точки зрения отца обучение Чимина в США — это самая что ни на есть ссылка. Но ссылка добровольная. — Никак. Не говорим. Он очень зол… — Понятно, — Чонгук глубоко вздохнул. — Чимин-и, и с кем мне теперь тусить в школе из омег? — заныл он, выражая всю свою досаду. Тут же на фоне раздалась речь на иностранном. Чимин подумал, что ему пора было готовиться слышать чужой язык повсеместно и постоянно. — С Квоном будете тусить. — Квон — он недостаточно… — Не крыса. — Да! — подтвердил Чонгук. — Именно, что не крыса. Мне нужна такая же крыса, моя любимая крыска, Чимин-и! Ладно, слушай, я пойду, а то холодно тут. Залетай в Альпы, увидимся, я тут до конца января, ещё недельки две точно. Не умирай, Чимин-а! Всё будет хорошо. Пожалуйста. — Только не рассказывай Юнги, — попросил Чимин напоследок. Чонгук угукнул, и Чимин сбросил вызов. За этот непродолжительный разговор он немного устал от этой тараторки, и хотел отдохнуть. Он собрал себя в кучку и сел на постели. В задумчивости прикусив большой палец, пролистнул на тачпаде ноутбука страницу одной из калифорнийских школ. Никто из друзей не знал, что автором этого злосчастного видео был брат Юнги, но Чимин понимал — это ненадолго. Скоро все будут в курсе его личной Санта-Барбары. Как это отразится на Юнги? Чимина это уже и не особо волновало.