Простая математика

Что удивительно, Тэхён принес извинения. Тогда, перед Новым Годом, он, заранее не предупредив, позвонил в домофон, и, несмотря на абсолютное нежелание встречаться с бывшим другом, Чимин всё-таки открыл ему дверь. Тэхён, смотревший себе под ноги, не выглядел виноватым, скорее задумчивым, хотя и держал в руке пакетик Chanel с белым бантиком, явно предназначавшийся Чимину. При виде Тэхёна Чимина на какое-то мгновение охватили возмущение и такая ненависть, какую в последние дни он испытывал только к себе. Да как этот гад и предатель посмел прийти? И дальше будет издеваться? Что у него ещё наготове? Да не похоже на то. Вон, даже подарок припёр. Так в чём же дело? — Зачем ты пришёл? — грубо спросил Пак. Убедившись, что подставы никакой нет и Тэхён пришёл один, Чимин закрыл за ним дверь. Он встал перед гостем, сложа руки на груди, и кивнул, призывая его говорить. — Успокойся, Чимин. Я с миром, — хмыкнул Тэхён и поднял свой пакетик так, чтобы Чимин точно заметил: намерения, по крайней мере, не злые. Чимин был обижен и разочарован, и порой, когда прокручивал в голове недавние события, он физически ощущал желание сделать с Тэхёном что-то очень нехорошее. Но ещё Чимин понимал, что всё могло быть не так просто. Он с Тэхёном всё-таки несколько лет дружил. Понимал, что «друг» его сильно подставлял, угрожал этим самым видео, но спектакль срежиссировал другой человек. Поэтому, вопреки желанию закопать Тэхёна, теперь он просто собирался выслушать его и закрыть за ним дверь, распрощавшись навсегда. Чимин устал испытывать ненависть, злость, жажду мести. Эти чувства пожирали его изнутри так долго и так методично, что теперь Чимин решил: будь что будет. Хуже он этим уже не сделает. — Чимин, — серьёзно начал Ким, посмотрев ему в глаза. Его взгляд был открытым и каким-то честным, и думалось, что выслушать его стоит. — Клянусь: я не рассылал видео и не выводил его на экран. Я никак к этому не причастен. И… Мне очень жаль, что это произошло, но я должен тебе кое-что рассказать. Чимин приоткрыл рот в удивлении и отпустил дверной косяк, который до этого зачем-то крепко сжимал в руке, то ли от того, что Тэхёну всё ещё немного хотелось переебать, то ли из страха и тревоги, которую он испытывал постоянно. — Я знаю, что Гиэ тебе угрожал, — опередил его Пак. — Как?.. — растерянно протянул Тэхён. — Сам с ним пересёкся, — ответил Чимин, глубоко вздыхая. Значит, не Тэхён опозорил его на всю школу. Он сделал много гадостей, но на такую низость не был способен, чему Чимин был рад. От этого стало немного легче. Но Чимин не собирался прощать Кима: тот сделал слишком много плохого и объединился с Гиэ. Он перешёл черту. Даже если у него не было выбора, Чимин не принимал священный сан. И, тем не менее, одно время точно Тэхён наслаждался вседозволенностью, наслаждался тем, что у него была над Чимином власть. Раз Киму было похер на чувства Чимина, когда он всё это вытворял, то какой смысл Паку растрачивать себя на таких людей? Гуляй, Ким Тэхён! — Это правда, что он как-то сдал твоего отца? Это сделала Galaxis? On Media? — спросил Чимин. — Это… и правда они. Но отец тоже хорош… — Вас должны выручить политики, — сказал Чимин. Даже несмотря на всё то, что между ними было, он немного сочувствовал Киму, ведь пострадала его семья. — Кстати, это тебе… — Тэхён протянул ему пакетик. Чимин заглянул внутрь и увидел несколько коробочек в классическом бело-чёрном оформлении. Это была какая-то декоративная косметика бренда. Чимин не стал кривить носом и принял подарок. — Это в качестве извинения? — Нет, просто… С Рождеством. — Ну, спасибо, — хмыкнул Пак, опуская руку с пакетом. — У меня ничего нет для тебя, — сообщил Чимин, и не то, чтобы он испытывал от этого неловкость. — Да, я общался с ним, и да, делал… вещи, — после недолгой паузы заговорил Тэхён, предварительно нервно облизнув губу. — Но когда он сказал мне поставить на концерте это видео, я отказался, хотя он угрожал моей семье. Я изначально не собирался тебя сливать. Я не думал, что он найдёт способ, как это сделать… Прямо белый и пушистый. Но Чимин ему верил. Тэхён не стал клясться, что вся война с Чимином была сугубо на совести Гиэ. Пусть тот и угрожал Тэхёну, его семье, каким-то образом натравил компании друг на друга, Тэхён не отрицал своего злого умысла, и за это Чимин бывшего друга уважал. За честность. Он молча слушал и ждал, когда Тэхён расскажет обо всём, о чём желал. — Я и воевать-то с тобой не собирался. Просто хотел… Быть на вершине, — Тэхён вздохнул, пожав плечами. — А ты очень цеплялся за своё место. Чимина кольнула последняя фраза Кима. Они ведь могли всё обсудить, наладить всё прежде, чем Тэхён ввязался бы в дела с Гиэ и объявил ему эту дурацкую войну! Если Тэхёну не хватало места, Чимин мог бы подвинуться!.. Не мог, конечно, но вся эта их вражда теперь казалась совершенно дурацкой детской игрой, которая вылилась в большую проблему. — Теперь у тебя есть все шансы. Если Чонгук, Намджун и Хосок, конечно, пожелают отдать тебе это место. — Мы расстались с Вонхо, Кибом и Минхо уходят, — сказал Тэхён, имея в виду, что у него скоро не останется поддержки в виде свиты. Чимин это понимал, понимал он и то, что никто из им перечисленных альф не захочет носить корону, хоть и будут наслаждаться популярностью. — Говорят, администрация будет строже за всем следить… Чимин в ответ на это лишь хмыкнул. Ему было интересно, что случилось с Вонхо, но расспрашивать Тэхёна он не хотел. Собственно, Чимин никогда и не верил в эти отношения. Вонхо нужно было перерасти детский сад. — Гиэ тебя кинул. Ты поверил ему, сделал всё, что он от тебя хотел, и остался ни с чем. — Кажется, я превратился в одного из тех парней, которых мы презирали в школе? Помнишь тех гандонов, которые постоянно крутились вокруг него? — с усмешкой заметил Тэхён. — Этот сучоныш ебанутый. — Он очень хороший манипулятор, — признал Чимин. — Ладно. «Ладно»… Это «ладно» не было «я тебя прощаю». Это было скорее «Я понимаю, что ты тоже его жертва». Чимин не мог принять того, что Тэхён делал все эти злые и унизительные вещи из одного тщеславия, даже несмотря на то, что очень пострадали родители Тэхёна с их компанией. Гиэ действительно был готов на многое, и Чимину повезло, что у Galaxis пока не было возможности задушить Soluxe. Пока не был заключен контракт с On Mediа, на который, вопреки предупреждению Чимина, был нацелен отец. Но он ещё заставит отца передумать. Чимин этого не допустит. — Спасибо, — посмотрев ему в глаза, сказал Тэхён и улыбнулся. Чимин не мог не отразить эту улыбку, но в его случае она носила на себе отпечаток тоски, чувства предательства, горечи, всего того, что завершило их с Тэхёном дружбу. Возможно, они смогут выстроить доверительные отношения по новой, но Чимин был склонен думать, что нет. Тем более, что впереди его ждали не корейские учебники и сплетни за айс кофе в столовой, а совершенно новая, другая жизнь вдали от Тэхёна и кошмаров из прошлого. — Уходи, Тэхён.

***

Со дня инцидента на предрождественском концерте возвращение отца домой стало ещё одним триггером. Чимин был в большой обиде на отца, который обвинил его в случившемся. Отец не пытался помириться, даже несмотря на то, что Чимин совсем скоро уедет. Сперва ненадолго, но потом, если всё получится, переберётся в США на несколько лет учёбы. А отец останется тут, со своей работой, ассистентами, розовыми трусами из шкафа… Больше не будет этих немного неловких ужинов на двоих, редких, но громких скандалов, равнодушия отца и его категорического непонимания, что вообще происходило в жизни Чимина и что сыну было действительно важно. Отец не проявлял какой-то любви, но Чимин её жаждал. Дедушка был на стороне отца, точно так же имея склонность обвинять во всём внука. И в один из вечеров, когда отец садился за ужин, он спросил: — Ты ещё не ужинал? Садись. Еда Чимина осталась прикрытой на столе после домработника, который ушёл в семь, и, конечно, отец это заметил. Может, увидел ещё вчера, или уже как дня три подряд, в течение которых Чимин игнорировал ужины. Чимин, недолго подумав, понял, что всё-таки можно и поесть, и поставил разогреваться свой ужин. — Вы с Юнги больше не общаетесь? — вдруг спросил отец, прочистив горло. Чимин был удивлён таким внезапным вопросом отца об альфе и, развернувшись, ответил честно, что нет, но они не расставались. — Вам будет сложно поддерживать отношения на расстоянии. Тем более, что он твой истинный, — отметил отец. — Я знаю, — Чимин опустил голову, посмотрев на свои пальцы, ковырявшие заусенцы. Отец как будто специально давил на больное, и это злило. Микроволновка дала сигнал о готовности. Чимин сел с тарелкой за стол. Если сперва он думал, что не очень-то и хочет есть, то теперь итальянская паста с домашним соусом и вялеными томатами, от которой шёл горячий пар, вызывала у него усиленное слюноотделение. Говорить с отцом о Юнги совсем не хотелось. Какая могла быть речь о том, чтобы «поддерживать» отношения, если никаких отношений по сути не осталось? — Папа хочет встретиться с Минами. Чимин резко поднял голову и с недоумением посмотрел на отца. Благо, проглотить успел. Отец нашёл, конечно, время рассказать — после того, как Чимин принялся за еду. — Какой папа?.. — растерянно протянул он. — Твой папа, — ответил отец, не поведя бровью. — Мы возобновили общение какое-то время назад. Чимин был в шоке. Отец как никто другой «умел» преподносить обескураживающие новости. Что же это получается, пока Чимин был ни сном ни духом, его отец и папа общались? Он думал, что их связь оборвалась ещё двенадцать лет назад — окончательно и бесповоротно. А если они общались, и любовников у отца не было? Он, что, нашёл трусы своего папы? Вроде и не так стрёмно, как трусы рандомного любовника, но… При чём тут вообще трусы? Его папа объявился на радарах! — Он хочет поговорить с тобой. — Пусть идёт к чёрту! — не выдержав переполнившего его возмущения, крикнул Чимин. Отец резко нахмурился. — За словами следи! — Он для меня — никто! — проигнорировав замечание отца, крикнул Чимин вновь. — Он оставил нас. Как ты… — Чимин начал задыхаться от негодования. Он отбросил вилку на тарелку. — Как ты можешь с ним общаться после всего? Где он был… Сколько там? Двенадцать лет?! — Он не будет этого делать, если ты не захочешь. — Не захочу, потому что я его не-на-ви-жу! Он не имеет никакого отношения к моей жизни! — Чимин, — попытался остановить его отец, понизив голос. — Истинность — это серьёзная штука. Нам с твоим папой, наверное, суждено быть вместе. Ты пока не можешь это принять, но… Он жалеет о произошедшем и хочет всё исправить, — он немного смягчил тон. А Чимин не хотел! Пак подорвался из-за стола, задев его, отчего стоявшая на нём посуда звонко брякнула. Паста больше не представляла интереса, а напротив — вызывала отвращение. Чимин был возмущён и тем, что говорил отец, и тем, как он решил это преподнести. Папа… Нашёл время, чтобы появиться в его жизни, когда всё стало так плохо. Непонятно, чего он хотел — сделать всё только хуже? Увидел окно возможностей, когда у Чимина в жизни произошёл полный пиздец? Кем для папы теперь был Чимин — позором в биографии, из-за которого нужно обивать пороги? Может, правда, сочувствовал и хотел помочь, отстоять Чимина перед этими ужасными людьми? У отца была компания, ему лично ругаться не совсем с руки, а вот папаша, который всегда был немного взбалмошным и себе на уме, мог закатить скандал. Черт, Чимин даже не знал, остался ли его папа таким, каким он его помнил! — Я не хочу его видеть… И не хочу, чтобы он ходил к Минам! — Но ты хотел, чтобы я к ним пошёл, — припомнил отец. Чимину казалось, что на него все разом объявили охоту. Хотелось побыть одному. И США станет прекрасной возможностью, чтобы пережить происходящее в тишине. Отец пообещал, что папа не сделает глупости. Чимину в это не верилось, но, честно, было уже все равно. Сильнее перед Минами его уже не опозорят. Чимин ушёл в комнату, хлопнув дверью.

***

Наступил день отъезда. Отец уехал на работу ещё утром, а Чимин теперь ждал водителя, чтобы отправиться в аэропорт, где его встретит ассистент отца. Дедушка и домработник собирали его в путь. Пока второй пытался застегнуть переполненный чемодан Чимина, а первый раздавал указания, сам Пак находился в каком-то вяленом состоянии. Вроде уезжал не надолго, а казалось, что оставлял здесь что-то очень важное, о чём будет впоследствии жалеть. Но дело было сделано — домик снят, встречи с директорами школ назначены, деньги с отцовской карточки выделены, знакомые, жившие там, предупреждены. В контактах для быстрого доступа высвечивалась иконка с фото Юнги. На ней альфа был где-то в горах, наверное, на хайкинге, может, даже с семьёй. Чимин нажал на неё. Он бездумно пялился на открытый диалог с Юнги, где последняя переписка состоялась чуть меньше недели назад, и с тех пор — всё. Наверное, стоило рассказать Юнги об отъезде, но было как-то не с руки оживлять диалог такими неожиданными новостями, до которых ещё неизвестно, есть ли собеседнику дело. Ещё в последнюю их переписку, всё казалось таким дежурным: «Ты в порядке?» «Да» Чимин съездит, вернётся… Может даже не говорить Юнги, что где-то был, пока не уедет вновь на долгий срок. Может, они больше и ни разу не заговорят, и всё случится так, как и мечтал Чимин трёхмесячной давности — несмотря на их с альфой истинность, они просто научатся жить по отдельности. Всё будет нормально. Людей нужно уметь отпускать. Отец не сумел отпустить папу — это казалось Чимину глупостью, но и давало какую-то веру в их с Юнги будущее. Ведь даже спустя двенадцать лет разлуки отец с папой сумели воссоединиться. Однако Чимину, по правде говоря, хоть одним глазком хотелось взглянуть на папу. Увидеть, как он поменялся или не поменялся, вновь услышать его голос. И не затем, чтобы разочароваться в нём окончательно, но чтобы хоть как-то… коснуться человека, которого он любил и по которому тосковал, возможно, приукрашивая воспоминания детства. Все имеют право на ошибку? Или всё же нет? — Ну что, Чимин-щи, в добрый путь? — спросил домработник, стоило водителю погрузить чемодан Чимина в багажник. Чимин ответил вежливой улыбкой. Как будто его отправляют на фронт. Вернётся, всего на пару недель ведь едет — и соскучиться не успеют, если вообще изволят соскучиться. Он обнялся с домработником и сел в машину. Дедушка всех подгонял, приговаривая, что точно опоздают из-за того, что Чимин долго собирался. Омега испытывал волнение. Его тянуло к новому, дальше от Гиэ, школы, отца и дедушки, который продолжал усиленно есть ему мозг, но что-то в глубине души стопорило. — Давай, учись там усердно, чтобы всё это было не напрасно. Друзей себе найди нормальных… И не хулигань, — назидал дедушка, провожая Чимина на паспортный контроль. Друзья? Какие ещё друзья? Чёрт, друзья… Ну, и надо было напоминать, что Чимин скоро окажется совсем один, а его друзья все останутся тут? И Намджун с Сокджином, которых было друг от друга не оторвать, и которые хотели съехаться, когда Сокджин поступит в университет, и немного взбалмошный Чонгук, и спокойный Хосок со своим милым парнем Квоном. Они продолжали общаться время от времени, и Чимин надеялся, что так будет и впредь, но уже скучал по их посиделкам в столовке. Но так же позади останется вся школа, видевшая его позор. Администрация, выгнавшая, чтобы замять поскорее скандал, ученики, вцепившиеся зубами в этот случай и продолжавшие рассылать видео по чатам и группам. Да, Чимин периодически натыкался на него в самых неожиданных местах. Он даже получил слова сожаления от другой жертвы Гиэ из средней школы, до которого это каким-то образом дошло, но… Обо всём этом хотелось уже забыть. Чимин с ассистентом Ли заняли места в бизнесс-классе самолёта до Лос-Анджелеса. Мужчина-альфа лет сорока был моложе отца. Улыбчивый, дружелюбный, с ним было просто и незапарно, но он мог быть очень серьёзным, когда дело доходило до бизнеса. Чимин помнил его с детства, как давнего партнёра отца, и не испытывал при нём большой неловкости. Они даже как-то вместе с его мужем ездили вчетвером в Японию. Купались на Окинаве и ходили по храмам и дворцам. Чимину тогда было лет тринадцать, и он ещё учился в старой школе. Полёт прошёл нормально. Чимин и поспал на раскладывающейся кровати, и несколько раз довольно вкусно поел корейской еды из сияющих белых тарелок. Он посмотрел серию новой романтической дорамы на планшете и что-то порисовал на нём же. Даже сумел сделать два юнита из учебника по английскому, хотя учёба давалась тяжело — его то и дело отвлекали мысли о Юнги, уже начавшие напрягать своей навязчивостью. С каждым часом полёта Чимину всё больше казалось, что он совершил ошибку, не рассказав о своём отбытии Юнги, подорвав доверие между ними ещё сильнее. Но и альфа был хорош! Молчал, никак не показывал, что ему вообще интересна судьба Чимина. Да и что вообще происходило в жизни Юнги? Как обстояли их отношения с Гиэ, с родителями? Чимин с раздражением перечеркнул стилусом анимешный овал лица и отбросил планшет с фотошопом на кровать. Ассистент в соседнем кресле спал с открытым ртом. Смешной такой. Чимин сел на постели и посмотрел в иллюминатор, за которым — сплошная тьма и даже ни одной звёздочки. Он поднялся с места и поплёлся по проходу к туалету, чтобы как-то размять мышцы. Потоптавшись у кабины пилота, он вернулся и в испорченном настроении с головой накрылся пледом Korean Air, чтобы поспать.

***

К удивлению, проспал он до самого утра, а там оставалось всего два часа до приземления. Да, сделать полезного он успел немного. Это время он потратил на пропущенный завтрак, задание по математике и нервное ожидание. Он уже был так далеко от дома, что казалось, будто преодолена точка невозврата. Это реально. Он уезжал из Кореи, на ближайшие несколько лет жизни Америка будет его домом. Всё это волнение немного притупило мысли о том, что он неправильный и сделал всё не так, не сказав ни слова о своём отъезде одному альфе. Когда самолёт пошёл на снижение, Чимин уже вовсю ощущал мандраж. Вот-вот новая земля встретит его!.. — Сегодня не будет никаких дел, но завтра в десять у нас встреча в школе в Лос-Анджелесе. Там будет небольшое тестирование, — заговорил ассистент, которого будто включили, когда стала видна земля под самолётом. — Окей, — отвлекаясь от чтения манги и периодического поглядывания в иллюминатор, ответил Чимин. Земля под ними казалась игрушечной моделью с маленькими детальками, которые на деле наверняка были высотой в несколько Чиминов. Самолёт приземлился без каких-либо проблем. Переступив порог фузеляжа, чтобы по трапу сойти к подъехавшему блестящему минивену для пассажиров первого класса, Чимин глубоко вдохнул и огляделся. На бетонном поле кружили технические автомобили, погрузчики, в отдалении стояло несколько других самолётов-гигантов с нанесёнными на них красочными логотипами. Захотелось мгновенно скинуть пальто и забыть о зиме. Всё казалось каким-то нереальным, несмотря на то, что ветер трепал волосы, а прогретый калифорнийский воздух пробирался в ноздри тонким запахом морской соли. Паспортный контроль — достаточно муторная процедура, чтобы Чимин успел заскучать. Но, что самое интересное — в воздухе ему всё отчётливее мерещились ноты терпкой мяты со всплеском цитруса. Ноты, вызывавшие трепет и тоску. Это были ноты феромона Юнги. И Чимин бы подумал, что сошёл с ума, но, когда, миновав паспортный контроль, увидел, как к нему бегут трое человек, понял, что всё — точно поехал головой. Потому что в компании двух крепких альф, похожих на телохранителей, был Мин Юнги. Но не могло такого быть, чтобы он… — Чимин! — закричал альфа. Юнги, что был реальнее всего реального, быстро преодолел разделявшее их расстояние и взял Чимина за руку, чтобы притянуть к себе. Альфа заключил его в крепкие уверенные объятия. — Юнги? — только и смог сказать ошарашенный Чимин. — Что ты здесь?.. — Я узнал… Что ты уезжаешь. И сразу поехал. Фух. Я так рад, что успел перехватить тебя… — тяжело дыша, будто бежал целый кросс, либо же так сильно волновался, ответил Юнги и сжал его крепче. — Это лучше сделать… Лично… Юнги выпустил его из объятий, но продолжал крепко держать за плечи, словно боялся, что он вновь куда-нибудь улетит. — Юнги… — Чимин вдруг ощутил, как накатывает истерика, и слёзы собираются на глазах. Он был потерян, растроган и решительно ничего не понимал. Этот альфа — сумасшедший. — Зачем ты… — Я боялся, что больше тебя не увижу, — честно признался Юнги, глядя ему в глаза. — Я вылетел сразу за тобой, на частном самолёте. — Дурак… Ты мог написать… Я бы вернулся… — Ну, я целиком посмотрел дораму в полёте, — ответил лёгким смешком на упрёк. — Это же дорого… — Это — ничто, — переубедил Юнги. — Это экономически нецелесообразно… — выдавил Чимин, завывая. Слёзы уже вовсю катились по лицу. — Ты зачем меня отговариваешь? Хочешь, чтобы я уехал? — А ты уедешь? — шмыгнул Чимин. В голове до сих пор не укладывалось, как Юнги мог оказаться на паспортном контроле в Лос-Анджелесе, это было настоящим безумием. — Нет. Почему ты плачешь? Не плачь, — попросил Юнги, вновь утягивая его в объятия, и на сей раз Чимин крепко вцепился в ткань куртки на его спине. Юнги заставил его отстраниться, но лишь затем, чтобы, обхватив его лицо, оставить маленькие поцелуи на пути слёз на щеках Чимина. Получается, Чимин не был Юнги безразличен! Так почему же альфа молчал, ничего не писал? Почему испытывал молодое сердце Чимина на выносливость, вытворяя такие безумные поступки? Пак не мог сдержать слёз, в которых были радость, облегчение. То, насколько он был растроган тогда, не поддавалось описанию. Бог знает, сколько они так прообнимались, потому что за спиной раздался голос растерянного ассистента: — Господин Пак, нас ждут… — Постойте, — сказал Чимин мужчине. — Ты… Куда? — осторожно взглянув на Юнги, который продолжал обнимать его, прижимая боком к себе. — Ты голоден? — с улыбкой спросил Юнги. Они заняли места в каком-то типичном американском дайнере на первом этаже терминала. Ассистент Чимина и сопровождающие Юнги разговорились, видимо, поняв, что теперь несут ответственность сразу за двоих подростков. Они дали омеге и альфе возможность поговорить наедине, заняв соседний столик, но Чимин продолжал ощущать на себе взгляды охранников Юнги. Прилетел на частном самолёте, с охраной… Сила денег Galaxis! — Откуда ты узнал? Чонгук прокололся, да? — спросил Чимин после того, как заказал себе кофе. Они сидели на чёрном кожаном диванчике плечом к плечу. То ли в ожидании заказа — альфа заказал всего лишь бутылку колы — то ли от какого-то волнения, Юнги тарабанил пальцами по столу. А ещё он долго, неотрывно следил за Чимином, что заставляло омегу краснеть в смущении. Почему альфа так смотрел? Да, не виделись, но… Он чувствовал себя любимым, чувствовал, что дорог Юнги несмотря ни на что, и это заставляло сердце заходиться в утроенном ритме. Он взял Юнги за руку, переплетя их пальцы на столе. Юнги хотелось касаться, чувствовать. Он скучал по этому, тосковал по запаху, который обволакивал лёгкие томным кедром со всплеском яркого цитруса. — Твой папа… — скосив взгляд куда-то в сторону, неловко ответил Юнги. — Что?! — завопил Чимин, услышав совсем не то, чего ожидал — как же так, что, несмотря на обещание отца, папа каким-то образом попал к Минам?! — Я думал, он ушёл от вас… — Он ушёл! Но вдруг решил, что на что-то имеет право! — Чимин ударил по столу от досады. Он боялся услышать, что же там произошло, но было любопытно ужас как: — Что он сделал? — Оттаскал Гиэ за волосы. Я не шучу, — и, вопреки своим словам, тихо засмеялся. — Родители были почти не против… Чимин уставился большими глазами куда-то перед собой, взявшись за голову. Это полный провал, но… Тем не менее, Чимин был рад, что именно папа стал тем человеком, благодаря которому Юнги приехал за ним в ЛА. Чимину принесли кофе, а Юнги — бутылку колы в стекле. Кажется, никто и не собирался есть, хотя Чимин был более чем уверен, что за перелёт Юнги не съел ни кусочка. На какое-то время они остались в тишине, просто глядя друг на друга. Чимин гадал, о чём мог думать Мин, но лёгкая улыбка на губах альфы почему-то заверяла: о нём. Чимин ощутил, как румянец наползает на щёки, и поспешил задать вопрос, который лежал на поверхности: — Тебе есть, где жить? Или ты точно так же сейчас улетишь? — Нет, — с улыбкой помотал головой из стороны в сторону. — Кажется, я просил только отвезти меня в аэропорт. — Ну, оставайся, что ли, у меня… На каникулы, — пожав плечами, с лёгким смешком и в некоторой растерянности предложил Чимин. — На каникулы, — улыбнулся. Мин сообщил альфам, которые его сопровождали — Чимину всё ещё было дико видеть Юнги в окружении охраны, — что они поедут к Паку домой. Когда он вернулся за стол, садясь как и прежде — плечом к плечу, то шумно втянул воздух и осмотрелся вокруг, прежде чем обратить взгляд к Чимину и заговорить: — Чимин, я хотел сказать, что… Чёрт, — он запнулся. — Это же очевидно, что я не поддерживаю сторону Гиэ в этой ситуации? Я узнал, что, когда вы учились в школе… Он наделал много нехорошего… Но я не хочу, чтобы это сказалось на наших отношениях, — альфа уставился куда-то в стол, смутившись. Чимин внимательно смотрел за сменой эмоций на лице Юнги, и его опять подмывало расплакаться, но он держался, ждал, что же скажет альфа, и был бесконечно тронут тем, что уже было сказано и сделано. — Я не хочу, чтобы мы расставались. Ты? — подняв на Чимина взгляд, в котором читалась надежда, быстро спросил Юнги. И выглядел таким искренним, что сердце Чимина вновь забилось сильнее. Он не знал, как ответить, поэтому просто неторопливо приблизился к Юнги и поцеловал. Все обиды разом оказались отброшены. Он любил Юнги и хотел быть с ним вместе. — Я тоже… Но я ведь уеду, — озвучил Чимин очевидное. Юнги с сожалением поджал губы и закивал. Чимин ощутил потребность вновь коснуться лица альфы губами, что и сделал. — Поступай учиться в Стэнфорд через год… — выдохнул Чимин ему в губы, слегка отстранившись. — Так и планировал, — улыбнулся Мин и стиснул его ладошку в своей руке. Ассистент подошёл к ним и, неловко прокашлявшись, сообщил, что машина уже ждёт.

***

Полтора года спустя. Чимин стоял у лифта с омегой-однокурсником, ожидая, когда кабина приедет и отвезёт их на этаж кампуса с кафетерием. Никакого желания тащиться пешком с ноутбуком и тетрадью в руках, ещё и с кофе, купленным на улице, у Чимина не было. — И он мне говорит такой: мистер Пак, метод наименьших квадратов — это слишком сложно, не выёбывайтесь, вы на первом курсе. Знал бы он, какую я симуляцию захерачил… — с обидой тараторил он, общаясь на учебные темы на английском. — Чимин, — позвал вдруг родной голос. — Юнги! — весело закричал Чимин, чуть не выпустив кофе из рук. — Чёрт, не могу тебя обнять, — всё ещё по-английски говорил он. — Ничего, — Юнги подошёл к нему и звонко чмокнул в щёку. - Привет, меня зовут Юнги, — сообщил альфа однокурснику Чимина. Уже будучи в столовой, они распрощались с однокурсником и побросали вещи на стул у стола рядом с панорамным окном. Вид оттуда открывался на идеальную зелёную лужайку, как с рекламных флаеров, которых к моменту поступления у Чимина набрался уже не один десяток. — Как долетел? — крепко обнимая Юнги, спросил Чимин. Такой трепет и такая дрожь охватили всё его тело, что Чимин едва держался на ногах. Они не виделись два месяца, и Чимин безумно скучал. — Хорошо, — поцеловал его в висок альфа. — Ну, проведёшь мне экскурсию по кампусу? — Может, лучше поедем домой? — Чимин закусил губу, предвкушая, чем бы они могли заняться наедине. Жуть как чесалось. — Где твой чемодан, герой? — В тачке. А предложение… заманчивое. — В тачке тоже заманчиво… Чимин засмеялся и, обвив шею альфы руками, накрыл его губы поцелуем — глубоким, влажным, беззастенчивым. Чимин отучился один класс в школе в Лос-Анджелесе и без труда получил полную стипендию в Стэнфордском университете в Сан-Франциско. Чимин поступил на факультет математики, а Юнги — на менеджмент, правда, на неполную стипендию, но с его деньгами это было чихом. Одна-вторая сотня тысяч долларов — ничто для человека, который мог в любой момент сорваться на частном самолёте через океан… Юнги приехал в Сан-Франциско чуть позже, потому что опять ездил с отцом на Север смотреть скважины, но на этот раз — в Канаду. Сокджин учился в Сеуле, на втором курсе университета, готовясь стать учителем, как и его отец. Намджун так же не стал уезжать из страны, и поступил в Сеульский национальный на морские исследования. Они жили вместе ещё с момента выпуска Сокджина из школы. Чонгук продолжал жить в Сеуле и изучал PR, но главным его увлечением были клубы и музыка. Он вращался в диджейских кругах и наслаждался молодостью. Хосоку с Квоном пришлось перевести отношения в статус «на расстоянии», потому что Хосок так же уехал в США, а Квон — в Шанхай. Чимин ещё не встречался с Хосоком, но уже планировал вместе с Юнги отправиться в Нью-Йорк, где альфа изучал право, чтобы вместе встретить Новый год. Дела с компанией отца Тэхёна произошли таким образом, что Galaxis поглотила их и сделала частью холдинга On Media, но Кимы на этом много не потеряли, а наоборот — приобрели статус и стабильность. Тэхён поступил в университет в Японии. Как оказалось, Пока Чимин был в Сеуле, Гиэ учился в Китае, а на благотворительный вечер приехал на каникулах. Родители Минов отправили его туда исправлять своё плохое поведение, когда он отчислился из средней школы, но это, очевидно, не помогло. Гиэ оставался в Китае и больше проблем Паку не приносил. Юнги с Гиэ всегда были близки, но закрывать глаза на ильчжинское поведение Гиэ альфа больше не мог, поэтому их отношения стали холоднее и отстранённее, но дело могло быть и в том, что возраст у обоих был уже не маленький, и каждый вовсю вёл самостоятельную жизнь, причём в разных странах. Чимин не простил Гиэ и не сомневался, что не хочет этого делать. И если (когда) состоится их с Юнги свадьба, то вряд ли позовёт Гиэ в качестве гостя. А папа Чимина действительно в тот раз пришёл к Минам и закатил мощный скандал, высказав всё родителям Гиэ и Юнги. Как оказалось, отцу-Паку тоже досталось за то, что он плохо урегулировал ситуацию в своё время. Чимин был благодарен ему. Когда Чимин вернулся из первой двухнедельной поездки в США, а возвращался он с Юнги, дома его ждал папа. Чимин с большой неохотой отсидел за столом за так называемым семейным ужином, а после заперся в своей комнате и вышел только после того, как папа уехал. Ужин был полон неловкости, сплошное недоразумение. Отец с папой жили в Сеуле вместе. Чимин всё ещё с недоверием относился к папе, но они общались. Чимин был склонен простить родителя, хотя и до сих пор не понимал этот финт длиной в двенадцать лет. Однако, если его чему и научили все нехорошие ситуации, произошедшие за последние два года, так это принятию и прощению. Его отец — такой, папа — тоже вот такой. И этого не изменишь. Главное, что теперь у Чимина была своя жизнь, вблизи с любимым. С истинным. С некогда ненавистным альфой, сыном владельцев автомоек и международной мегакорпорации. Его альфой по имени Мин Юнги.