Простая математика

На экране видеодомофона такое щемяще родное лицо Юнги. Чимин физически ощущал, как сильно он соскучился за выходные, но мысли об альфе доставляли боль. Всё: ложь Юнги, факт их братства с Гиэ и почти наверняка существовавший сговор между этими двумя — доставляло эту боль. Теперь Чимин не мог не видеть в Юнги черты Гиэ, его родного брата-двойняшку. И надо же было попасть в такую ситуацию! Чимин проклинал свою везучесть. У Юнги была растрёпана чёлка. Наверное, всему виной был ветер, ведь погода за окном не радовала. Ну хоть без снега, а то пришёл бы весь мокрый. Зачем вообще притащился, невзирая на игнор, и стоял, как беспризорник, у подъезда его дома? Чимин не хотел встречаться лицом к лицу. Он будет зажат в угол собственного дома, а Чимину нужна свобода. И, тем не менее, палец Чимина лёг на кнопку включения интеркома. Юнги отреагировал на цифровой сигнал, посмотрев в камеру. — Здравствуйте. Я могу увидеть Чимина? — выговорил альфа. Чимин нажал на кнопку, открывая Юнги дверь, и сообщил, прежде чем отключиться: — Седьмой этаж. Двадцать третья квартира. Чимин прижался лбом к стене и глубоко вздохнул. Он не был готов сейчас общаться с Юнги, но этот разговор должен был рано или поздно состояться, и, раз уж альфа пришёл, видимо, пора. Развернувшись к длинному зеркалу, Чимин осмотрел себя: хмурое и пожухлое лицо, не мытые несколько дней волосы, мятую домашнюю одежду (потому что весь этот день он провёл в кровати, а не в школе, как все нормальные одноклассники). Чимин поправил кардиган на плече, кутаясь в него, и смирился с тем, что в своём внешнем виде за те три минуты, что у него были в распоряжении, он ничего не исправит. Он казался себе просто безобразным, что не добавляло желания и готовности встречать Юнги. Чимин не заходил в соцсети и не читал медиа — хватило сообщений от одноклассников в чатах. О Мин Юнги из Galaxis говорили теперь все. Чимину тоже что-то писали, чаще удивлялись и слали поздравления, но он даже не читал их целиком, потому что, хоть и был (стал) омегой самого крутого альфы в школе, но понимал, что это ненадолго: им с Юнги не по пути. Юнги писал, спрашивал, что случилось, а Чимин не отвечал. Ему было немного совестно играть в молчанку, но стыдиться своего поведения здесь должен был не он, а Мин Юнги. Чимин игнорировал Юнги не потому что хотел проучить или строил что-то из себя. Тупо не было сил. Как будто в баке с жизненной энергией возникла брешь, и всё вытекло. Тут не до ответа альфе. Всё давалось с трудом: встать, почистить зубы. Кусок в горло не лез. Отец разрешил ему не идти в школу. Чимин услышал сигнал лифта и положил ладонь на ручку двери. Сделав пару глубоких вдохов, он отворил её. Юнги как раз к этому моменту оказался у порога. — Привет, — Юнги растянул губы в улыбке. — Надеюсь, ничего, что я пришёл так? Эта улыбка заставляла Чимина гадать, действительно ли Мин Юнги снимал его на камеру. Чимину хватило ума прийти в чужой дом, дрыхнуть там без задних ног нагишом, оставаясь уязвимым. Юнги хотелось верить, но доверие Чимина было сильно подорвано. И Чимин определённо ненавидел себя и своё идиотское тело с геном истинности за то, что влюбился в Юнги. — Привет. Ничего. Чимин вдохнул полной грудью аромат феромона Юнги. Он успокаивал нервы, что было очень кстати. — Как ты себя чувствуешь? — с надеждой во взгляде спросил Юнги, так и не переступив порога; а Чимин и не освобождал для него проход. — Температура есть? Он так и будет делать вид, что всё в порядке? Чимин чувствовал раздражение. А ещё его волновал один вопрос. И если он не получит ответа сию минуту, то умрёт. Поэтому, собрав волю в кулак, он спросил: — Гиэ что-то говорил про меня? Юнги посмотрел на него с недоумением и лишь протянул: «Нет». — А должен был? — добавил альфа. Чимин помотал головой. Уже славно. Отлегло. И сердце, словно не бившееся в течение нескольких секунд, восстановило свой неровный ритм. — При чём тут Гиэ? — Просто было интересно, — с неохотой ответил Пак и зажевал губы, отводя взгляд. Он скрестил руки на груди, заворачивая себя в кокон кардигана. — Так как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Ты… Злишься на меня? — спросил Мин с осторожностью в голосе. Их взгляды пересеклись. Чимин почувствовал себя неуютно, как на допросе, и преступником был именно он. Едва выносимое напряжение в их беседе росло с каждой секундой. — Прости, что я не рассказал тебе обо всём раньше… — не дождавшись реакции Чимина, начал с глубоким вздохом Юнги. Он протянул к Чимину руку, чтобы коснуться его ладони, но Пак не дал ему этого сделать — отступил на шаг назад, запахивая кардиган по новой. — Я был уверен, что ты работаешь на автомойке, — резко возразил Чимин, недовольно посмотрев на альфу. — Я работал на автомойке. Больше не работаю, — нахмурившись, ответил Мин. — Потому что вся заправка, магазинчик и эта самая мойка принадлежит Galaxis Oil & Gas! — Чимин зачесал пряди назад и вцепился в них пальцами. Самому не верилось, что он это говорил! — Почему не пошёл мороженое продавать?! — Потому что так сказал отец. Послушай, Чимин… Я понимаю: сюрприз не удался, но у меня и выбора особого не было. Разве это так важно? Ты, кажется, готов был смириться с тем, что я «нищий», «богатый» я тебе уже не так нужен? — Я думал, мы близки!.. — Чимин развёл руками, имея в виду, что это — само собой разумеющееся. — Я не рассказывал даже Намджуну с Хосоком. У нас такое правило в семье. Зачем кому-то знать? — разъяснял альфа Чимину, как ребёнку. — «Даже» Намджуну с Хосоком! Ты пихал в меня свой член, как ты можешь такое говорить?! — Я делал так, как просили родители. У нас в семье были причины не распространяться о наших делах. Ты представляешь, какой беспорядок сегодня был в школе? Меня, блин, папарацци у ворот поджидали, как будто я какой-то рэпер! — С этими претензиями иди к своему отцу! — воскликнул Пак, в душе не понимавший, какое он имел к этому отношение. — Не тебе критиковать решения моего отца! — оборвал его Юнги, чуть ли не рявкнув. Это заставило Чимина захлопнуть рот и уставиться на Юнги большими глазами. Все мысли вмиг покинули голову, оставив после себя давящую пустоту. Их разговор превратился в выяснение отношений, и это при том, что Чимин даже не коснулся темы Гиэ. И вряд ли когда-нибудь её коснётся. Но Юнги, по-видимому, осознал свою оплошность и смягчил тон, что ничуть не убедило Чимина: — Прости. Мне правда очень жаль, что пришлось это скрывать от тебя, но теперь у нас не будет секретов друг от друга. Я беспокоился все эти выходные. Ты бы мог написать хоть что-нибудь. Твой запах очень, как бы это сказать, тревожный ещё с пятницы… Истинность, все дела. Сам чувствуешь. Не мог Чимин написать, просто не мог. Как Юнги этого не понимал? Чимину было чертовски плохо! Он думал, что жизнь кончена, и всё из-за братьев Мин! И Чимин не мог оставить всё это так, проглотить ложь и утайки Юнги. Ведь Гиэ сказал… — Нет… Чимин должен расстаться с Юнги. И не потому, что так сказал Гиэ, а потому, что угрозы Гиэ были вполне реальны. И вообще… Гиэ. Родной брат Юнги. Похожие и одновременно непохожие между собой. Гиэ не скрывал своё второе дно, а вот Юнги… не хотелось бы «случайно» обнаружить оное у альфы. Лучше пусть тот сразу обо всём расскажет. Чимин был больше не в силах плясать вокруг этой темы. — Ты снимал меня на камеру? Скажи честно. Наш… когда мы были вместе у тебя. В течку, — прямо спросил он. Сейчас или никогда. Вопрос этот Юнги, судя по его лицу, весьма неприятно удивил. Чимин впился пальцами себе в рёбра, кутаясь в ткань кардигана. Он замер в ожидании слов Юнги, которые могли стать для него роковыми. Признается ли, станет увиливать, или будет категорически отрицать? Ведь Чимину хотелось… Хотелось быть с Юнги даже несмотря на то, что он ему солгал. — Что за бред? — выплюнул Юнги. Пренебрежение и злая насмешка, с которыми Юнги сказал это, Чимина отрезвили… Это не было «да», но это был достаточно плохой ответ, чтобы подступающие слёзы лишили его возможности посмотреть на Юнги и сказать что-нибудь. Ужасный разговор. — Ты такого мнения обо мне? Я хоть раз дал тебе повод так думать? — Уходи, Юнги, — кое-как выдавил из себя Чимин и приложил усилия, чтобы выпрямиться и взглянуть на альфу. — Нет, постой. Объясни, что заставило тебя так думать! — Юнги, я не хочу, — он резко мотнул головой. Ну уж нет, объяснять значило рассказывать обо всём с самого начала. Это было невозможно. Мин шумно вздохнул, вдруг стянул лямку рюкзака, открыл его и достал пакет с мандаринами. Он протянул гостинец Чимину и сказал короткое: — На, — Юнги хмурился — очевидно, был в сильно подпорченном настроении. — Тогда я пойду. Чимину просто хотелось, чтобы альфа поскорее убрался отсюда. Тот ушёл, оставив Чимина с дырой в душе и пакетом мандаринов в руках, давящимся всхлипами, думавшим, что лучше уж так, нежели бы всё вскрылось про Гиэ. Даже удивительно, что Юнги не был в курсе их с Гиэ «конфликта» в средней школе. Если бы знал, это бы изначально между ними промелькнуло. Так ведь? Пока этот дряной омега выигрывал, но вендетта Чимина ещё свершится. Верно?

***

Долго уклоняться от исполнения своих прямых ученических обязанностей у Чимина не получилось, и уже через день он пошёл в школу. Вымывшись, разодевшись, надушившись как ни в чём не бывало. Пак не должен был показаться слабым, хотя в душе творилось чёрт-те что. Он очень плохо спал, на репите прогоняя разговор с Гиэ. Его навещали флешбэки времён средней школы, нагнетая страх быть слитым. Обида на своё положение и на Мина душила слезами, а ненависть к себе росла в геометрической прогрессии. Оставалось всего ничего до больших зимних каникул. Чимин просто должен был пережить эти полторы недели, желательно, не запоров итоговые контрольные. Из-за отношений с Юнги он стал меньше времени уделять учёбе — даже отец заметил, что занятия с репетиторами постоянно переносились. Возможно, такой «разрыв», или что у них вообще там было, станет хорошей возможностью поправить свою успеваемость. А ещё близился рождественский концерт, но Чимин совсем не хотел думать о нём. Раньше это была возможность для их компании заявить о себе и своих притязаниях на «престол», но теперь всё, очевидно, рассыпалось. Но рутина, особенно такая, как в Сеульской старшей международной школе, где фальшь — это база, образ жизни и мыслей, вдохнула в Чимина свежие силы. Сработал принцип fake it till make it. Притворяйся, что у тебя всё зашибись, и сам поверишь в это, правда, потом с большой вероятностью столкнёшься с внутренним опустошением. Сокджин застал его у шкафчиков, куда Чимин как раз убирал свою уличную обувь, намокшую от декабрьской жижи. — Дерьмовенько выглядишь, — обозначил альфа своё присутствие. — Ладно, хорошо. Просто усталый ты какой-то. Оставался бы дома. — Я не болел, — распрямившись и посмотрев по сторонам, чтобы убедиться, что их не услышат другие, признался Чимин. — Просто заебался. — Ну, ничего, немного осталось до каникул. — Ага, и в феврале ты уйдёшь, — состроив грустную моську, сказал Чимин. — Сонбэ, как я без тебя буду? — У тебя теперь есть мистер мультимиллионер, который защитит тебя от всяких «ви-ай-пи» говнюков, — со свойственной ему язвительностью покривлялся Сокджин. Чимин резко захлопнул шкафчик и ответил старшему натужной улыбкой. — Ты знал об этом? — поближе подойдя к нему, спросил Сокджин, который, по-видимому, уже не мог игнорировать главную тему: Юнги. — Нет. Хосок и Намджун же тоже не знали?.. — Ага. Вот же ж! — всплеснул руками Сокджин и принялся рассказывать, чем и в каких позах они занимались с Намджуном в пятницу, прежде чем узнать эту новость. Чимин пошёл с сонбэ по направлению к боковой лестнице по привычке, не отдавая себе отчёт, что может увидеть троицу альф на своём привычном месте. Однако когда они с Сокджином достигли лестницы, Чимин не увидел там Юнги. Внизу были только Хосок с Квоном и Намджун, который сидел у пианино. — Теперь это место, свободное от Мин Юнги. Никаких Мин Юнги, упоминаний Мин Юнги и мыслей о Мин Юнги, — выдал в ответ на его растерянность Сокджин. — То, что надо, — ухмыльнулся Чимин. Значит, все бывшие друзья Мин Юнги и даже Сокджин с Квоном, которые стали ему друзьями, собственно, поневоле, объявили альфе бойкот! Чимин был рад обнаружить, что не его одного обижало и злило молчание Юнги и у него теперь были союзники. Пускай эти союзники и не были в курсе всех событий, происходивших между Чимином и Юнги… — Чимин! — за спиной раздался весёлый крик Чонгука. — Почему ты не отвечаешь на сообщения? Ты как? Всё нормально? Эй! Ты знал, что Юнги — сын Джека Мина?! Почему вы не рассказывали? Где Юнги? Господи, а я вообще могу его просто называть по имени? Как будет лучше? Мин Юнги-ши? — Э-эй, успокойся, — Чимин взялся за протянутые к нему руки, которые, казалось, даже тряслись. Чонгук всегда был таким экспрессивным зайкой, хоть и заставлял порой испытывать испанский стыд за себя. Это был один из тех случаев. — Мы пока… Поставили всё на паузу, — кивнул сам себе и осмотрел других парней, понимая, что это объяснение сойдёт. Не идеальное, но и не самое худшее из тех, что можно было выдумать экспромтом. — Мы больше не общаемся, — хмуро ответил Хосок, стоявший со сложенными руками вплотную к своему бойфренду, с которым они теперь не шифровались ото всех. — Друг, называется… — сокрушался он. — Вы его кинули? — спросил Чонгук, хлопая глазами. — То есть это, конечно, ужасно некрасиво — так всех обманывать, но у него же были причины. У его отца… — Никто его не кидал! — Намджун встал со стула с грохотом, ещё и уронил свой рюкзак, из которого вывалились учебники с тетрадями. — Вот сука! Сокджин подошёл к Намджуну, усадил его обратно, надавив на широкие плечи, и принялся подбирать его хлам с пола. — Ну-ну, не расстраивайся, милый, — приговаривал альфа другому альфе. — Может, вам всем просто стоит поговорить? — оглядев всех, включая Чимина, предложил Квон, и погладил понурого Хосока по плечу. Глядя на святое выражение лица омеги, Чимин, казалось, мог запросто поддаться его шарму и сказать: «Да, я прощаю Юнги всё, что он сделал. Пусть хоть сливает меня». Но в этом случае даже доброта Квона не сломила воинственного настроя парней, и все, будто сговорившись, разом ответили: — Ни за что!

***

Смотреть, как люди, которые раньше могли поставить подножку Юнги, теперь перед ним пресмыкались, было мерзко. Смотреть, как команда Вонхо конкретно всасывала команде Юнги, куда набрали либо полных лохов, либо самых яростных жополизов, и никто из них, кроме Мина, играть не умел, было ещё более мерзко. В спортзале, пока члены команды Юнги, выигравшей с разгромным счётом, стягивали с пропитавшихся потом футболок красные манишки, капитана обступили одноклассники и парни из параллели. — Юнги, ты всегда так классно играл! Ты где-то учился баскетболу? — спросил бета из команды Мина. — Такие мускулы, — прикрывая лицо ладошками, пропищал омега с лавочки, рядом с которой стояла вся толпа. К Юнги подошёл даже Мэттью, который в старые добрые деньки на пару с Вонхо бил ему морду, и сказал: — Уважение, бро. — «Уважение, бро», — сильно понизив голос, спародировал его Чонгук, и толкнул Чимина в плечо в шутливой манере. А Паку совсем не до шуток было. Намджун с Хосоком вообще не пошли на физру, чтобы не попасть в одну игру с Мином. И, может, это и было глупо, но Чимин их понимал, и на месте альф поступил бы точно так же. Чимин лишний раз старался не поворачиваться в сторону Юнги. Если их взгляды — его бегающий и Юнги долгий — пересекались, то Пак старался быстрее отвернуться. Дурацкие вопросы от одноклассников, почему они не общаются, и фразы вроде «я тебе так завидую, встречаться с самим Мином!», просто вымораживали. Градус обиды и злости на альфу подогревало всё вокруг. — Пора нормальные новости делать, а не это недоразумение, — логично заключил Сокджин, когда они сидели на большой перемене перед последним уроком. — Столько интересных событий, даже жалко уходить из этого гадюшника. — Ты моё лицо назвал недоразумением? — Хосок выдернул газету из рук Кима и выпрямил её, встряхнув разок. На первой полосе была размещена его фотография с грамотой за модель ООН. — Я вот о чём подумал, — оглядев всю их компанию, которая насчитывала трёх омег и трёх альф, начал Чимин. — Когда всё утрясётся, останутся ли в школе короли, или им станет Мистер Galaxis? То, за что мы так усердно воевали, проливали кровь, уводят у нас из-под носа. Это не может так продолжаться. Чимин посвятил этим мыслям весь урок биологии. Пока учитель рассказывал про митоз и мейоз, в голове омеги делились мысли обо всём на свете. Он чувствовал себя преданным Юнги. Пускай он и пришёл к выводу, что Мин, скорее всего, не снимал никаких секс-видео, реакция альфы на вопрос об этом и его поведение в понедельник всё сильнее заставляли Чимина чувствовать больше злость, нежели обиду. — Ты хочешь объявить ему войну? — спросил Хосок. «Громко сказано», — сперва подумал Чимин, но затем понял: да. Это будет вторая чимино-юнгиевская война. — Хочу, чтобы все эти тупицы вокруг помнили о том, кто тут главный, — с пренебрежением фыркнул Чимин. — И что мы сделаем? — Хосок свернул газету и отбросил её в сторону, внимательно глядя на Пака. — Юнги не прошёл в финал математической олимпиады. Может как-то это распространить, — рассудил Намджун. — Кого это ебёт? — проныл Чонгук, закатив глаза. — Ну, дети, учитесь, — Сокджин хрустнул пальцами и выдержал драматичную паузу, прежде чем сказать: — Здесь лучше всего сработает грязное бельишко. Помнишь, как «ви-ай-пи» запустили слух, что ты беременный? Во-от. — Так, — подтвердил Чимин, всё ещё не понимая, к чему тот вёл. Остальные внимательно слушали. — Просто запустим слух, что Юнги тебе изменял, и поэтому вы расстались. На тебе это не сильно отразится. Обидно, зато сколько сочувствия к бедному Пак Чимину! Сколько недоумения! Как кто-то вообще мог изменить такому, как ты? Только Юнги из этой богатенькой семейки Мин, рождённый с золотой ложкой мажор, бесчувственный кобель! Чимин уставился на сонбэ большими глазами. Это определённо тяжёлая артиллерия. Был ли он готов так подставить Юнги? Заслуживал ли брат Мин Гиэ быть выполосканным всей школой? Испытал ли Мин Юнги хоть долю того, что пришлось пережить Чимину в средней школе? Приходилось ли Юнги по кусочкам восстанавливать своё растоптанное эго? Бороться с отвращением при взгляде на своё голое тело в зеркале? Учиться говорить, а не мямлить, ходить, не оглядываясь по сторонам в страхе, что откуда-то нападут? Сидеть несколько лет на блокаторах? Это изначально не было войной между Чимином и Юнги. Это была война с Гиэ, и Чимину придётся продолжать до победного, потому что просто так сдаться на условиях этой суки он не может. Пожалуй, Юнги заслуживал быть немно-о-ожечко проученным за свою козлиную натуру. Чимин не мог больше депрессовать в своём коконе, пора было действовать. Ответить так, как сможет только Пак Чимин! — Это немного слишком, зай, — сказал Намджун своему альфе. — С другой стороны, это всего лишь слух… Никто же не верит, что Чимин реально залетел. — Да, как-то по-скотски, мы ведь друзья, как-никак, — пожал плечами в растерянности Хосок. — Подтверждаю, — блокируя телефон, заключил Чонгук. — Я уже вбросил слух. Посмотрим, как пойдёт. «Что?! Чонгук! Нет! Отбой!» — панически восклицал Чимин в голове, но на вид оставался невозмутимым. — Делайте, как хотите. Я не буду в этом участвовать, — сложив руки на груди, ответил Чимин, и оглядел остальных — ошарашенных Намджуна с Хосоком и Квоном, довольного Сокджина и невинно хлопающего глазками Чонгука. Слухи возникают и пропадают. Чимин тоже за свою популярную жизнь нахватал слухов. Пусть Юнги теперь побудет в его шкуре. Вероятно, для него это будет как мёртвому припарка, но Чимин с компанией хотя бы прощупают почву общественного мнения.