Молочный шоколад

Проснулся альфа от странных ощущений, исходящих где-то внизу живота, но это была не боль, а кое-что другое. Переведя взгляд вниз, он увидел уже скоро его омегу, который раздвинул ноги альфы и, сев между ними, делал ему утренний минет. Нил запустил руку в блондинистые волосы и, опустившись рукой ниже, остановился на чужом подбородке, приподняв его, чтобы посмотреть в карие омуты, которые сейчас из-за солнечных лучей больше напоминали янтарь. — Доброе утро, Дрю, я, конечно, понимаю, что невтерпёж и всё такое, но разбудить-то хотя бы можно для приличия? Эндрю со звонким чмоком отлипает от уже на половину вставшего органа и, сев на бёдра парня, приблизился к лицу, увлекая его в утренний поцелуй. Нил не растерялся и, положив руки на чужие бёдра, приподнял его, чтобы сесть и устроить блондина поудобней. К сожалению, воздух не вечен, и, отлипнув друг от друга, они учащённо дышали, пытаясь выровнять дыхание. — Если ты меня будешь так каждое утро будить, то я даже и не против. Эндрю на чужие высказывания лишь хмыкнул, показательно закатив глаза, и, уткнувшись в чужую шею, прошептал: — Ненавижу тебя. — Ну, как говорится, от ненависти до любви один шаг, но так как шагать нам уже некуда, то могу лишь предложить наш вчерашний шаг. Что скажешь? Повторим? Эндрю, видимо, решив вопрос недостойным его внимания, проигнорировал его, но от Нила всё равно не укрылось, что ушки парня порозовели, показывая истинные чувства юноши на эти слова. — Ладно, как насчёт завтрака? Есть какие-нибудь пожелания? — Ты не умеешь готовить, так что завались и дай пару минут отдохнуть. Если что, течка не проходит за один день, так что мне приходится прикладывать огромные усилия, чтобы не прижать тебя к стене и не удовлетворить себя. Поэтому завались, а то кастрирую. — Если ты меня кастрируешь, то не сможешь себя удовлетворить, так что не стоит делать поспешных действий, солнце. — Я просто откушу твой член и оставлю его себе, тогда я выполню свою угрозу. А если что, просто пришью его обратно, дел — на раз плюнуть. — Ты не причинишь мне вреда, так что не пытайся мне угрожать. И, пока Эндрю не успел ничего на это ответить, он добавил: — И да, я в этом уверен на столько же процентов, на сколько ты меня ненавидишь, а они уже давно за сотку перевалили. — Я, конечно, не люблю повторять дважды, но для тебя сделаю исключение: завались, а то реально кастрирую. — Ладно, ладно, понял, не дурак. Вставай, давай, слезай с меня и жди тут, а я пока еду добуду, а то заниматься этим на голодный желудок не очень хочется. Так что, мой милый комочек, слезай с меня и полежи немножечко один. Надеюсь, ты не будешь скучать по мне? — Катись к чёрту, нафик ты мне нужен? Если я захочу, то и один спокойно проживу. Эндрю ещё пару секунд поворчал для приличия, но всё же слез с парня и, закутавшись в одеяло, прижал к себе подушку, что отдавалась чужими феромонами, и, уткнувшись в неё носом, тихо промычал. Встав, Нил ещё минуту понаблюдал за этой картиной, но потом, решив поспешить, ушёл за едой. Вернулся обратно он только через двадцать минут. Всё-таки на то, чтобы сходить в магазин, нужно минут десять, а на готовку — и того больше. Поэтому двадцать минут на всё это ещё довольно быстро.

***

Нил завтракал на кухне, на часах было уже почти восемь утра, но, несмотря на такую рань, он чувствовал себя нормально. Хотя кому он врёт, он чувствовал себя выжатым, как тряпка, которой мыли пол несколько часов без перерыва. Он был выжат не только физически, но и эмоционально. Всё-таки он не был до конца готов к тому, что омега будет настолько напориста. Первые два дня прошли довольно неплохо, Эндрю редко покидал контроль над своим телом, и поэтому всё проходило без особых усилий. Но остальные четыре дня были сравнимы с похотливым адом. Скорее всего, Эндрю потратил все силы на то, чтобы сдерживаться первые дни, а потом его силы подвели, и он полностью впал в прострацию. Его глаза всё время были покрыты пеленой похоти, и отступала она только во время сна. И если обычно Эндрю спит по десять часов, то сейчас его потребности в этом сократились вдвое. И в эти несчастные пять часов Нил должен успеть приготовить еду, поесть и поспать самому. На удивление, он даже успешно справлялся с этим, конечно, не без помощи литров кофе и энергетиков, но хотя бы справлялся — это уже достойно похвалы. На часах уже было восемь утра, обычно блондин просыпается ближе к девяти, так что у него есть ещё примерно час на отдых. Помыв посуду, он направился в их общую комнату и, осторожно приоткрыв дверь, увидел, что Эндрю уже проснулся и сейчас сидит на кровати, потирая кулачком заспанные глаза. Подойдя к кровати, Нил сел перед блондином и тихо спросил: «Ты как?» Ответом ему послужило лишь тихое мычание и взгляд карих глаз, которые из-за освещения напоминали янтарь. – В норме, только тело ноет, а особенно поясница и ниже, – тихо пробубнил он, смотря на парня перед собой. У Нила сейчас были небольшие мешки под глазами, а торс, который был оголён, был покрыт засосами и красными следами от когтей. "Видимо, всё прошло не без жертв", – подумал Эндрю и подполз немного к парню, чтобы провести ладонью по царапинам, которые, по всей видимости, были оставлены им. – Не смотри на них так, от этого они не исчезнут. И не смотри на меня так, будто хочешь испепелить взглядом! Ты не виноват в них, да, это ты сделал, но всё в порядке. И на этот раз действительно так и есть, так что прекращай дуться и пойдём завтракать, а то так с голоду помрёшь. Ты и так почти ничего не ел, так как просто не был способен на это. Поэтому подъём, но если хочешь, могу и понести – для меня это не составит труда. Нил встал с кровати и, не увидев попыток Эндрю сделать хоть что-то, вздохнул и подхватил парня, закинув его на плечо. – Придурок, я и сам мог дойти! Оскорбление осталось без ответа, и парень просто продолжил свой путь на кухню, где посадил Эндрю на стул и начал готовить им кофе и лёгкий завтрак. Кофе для Эндрю, разумеется, с маршмэллоу и тонной сахара, иначе он может отказаться это пить. Поставив на стол две чашки, одна была рыжая с лисьей лапкой, а другая чёрная с Куроми – как раз под стать своему владельцу, который сейчас был лишь в чёрных трусиках. Ладно, шучу, когда он по вашему успел надеть трусы? Эндрю сейчас был абсолютно голым, и своей голой задницей сидел на мягком пушистом стуле, волосинки которого, возможно, попадут не туда, куда нужно, но кому какая разница? В принципе, но как бы Нилу не хотелось смотреть на такого Дрю, тогда ему вновь придётся разбираться с последствиями своих фантазий. Так что, быстренько сходив на второй этаж, он вытащил одну из своих серых растянутых футболок, чёрное нижнее бельё и оранжевые шорты. Практически всё из перечисленного принадлежало Нилу, ну кроме трусов, конечно, до этого Нил ещё не опустился. После всех поисков он спустился вниз и увидел такую картину: Эндрю, полностью обнажённый, стоит на цыпочках у шкафа и пытается что-то оттуда достать. Скорей всего, его целью были хлопья, но пока ему удалось достичь только чужого стояка. Так, собрался, Нил, ты и не такое в последние дни успел повидать, так что это для тебя должно быть как раз плюнуть. Набравшись смелости, он подошёл к своему человеку и, положив руку на плечо, прошептал на ухо: "Я принёс одежду, иди пока переодеться, а то такими темпами и до постели недалеко". Эффект был мгновенным. Эндрю, видимо, всё ещё чувствовал боль от постоянных прелюдий, и поэтому, отскочив, как ошпаренный, выхватил одежду и умчался на второй этаж. Нил от такой реакции лишь усмехнулся и, сев за стол, начал потихоньку есть свой второй завтрак, дожидаясь своего парня. Вернулся Эндрю только через пять минут. Видимо, тот решил не только переодеться, но и сходить в ванную, чтобы почистить зубы и окончательно проснуться, умыв лицо. Когда Эндрю сел, то прокашлялся и, отведя взгляд, спросил: – Я мало что помню из того, что было. Ты можешь рассказать самое важное, из того что происходило? Видимо, ему было неловко такое спрашивать, ведь его уши заметно краснели с каждым словом. – Ну, чего-то прям важного случилось немного. Во-первых, я поставил тебе метку, а во-вторых, сделал предложение. Ну а так ничего такого. – … Чего!? Ты?! Мне?! Предложение?! И что же я ответил? Нил на чужие оры лишь усмехнулся, встал, подошёл к Эндрю и, встав на одно колено, произнёс: – Эндрю Джозеф Миньярд, любовь всей моей жизни, согласны ли вы послать Аарона на три буквы и на зло ему стать Джостеном? Наступила минутная тишина. Нил не смотрел на парня перед собой, он смотрел лишь на два серебряных кольца, что находились в маленькой коробочке и были сделаны для особого случая. Он уже знал ответ, но знать и услышать это – абсолютно два разных ощущения. Поэтому, хоть он и не показывал этого, но он нервничал. И довольно сильно. Но когда прозвучал чужой ответ, он расслабился и, поднявшись на ноги, завлёк парня в нежный поцелуй, попутно беря два кольца и передавая одно Эндрю, чтобы он надел его на рыжеволосого в то время, как Нил делал то же самое с Эндрю. Оторвавшись от желанных губ, он вновь спросил: "Да или нет?" На что получил счастливое "Да" и объятия, что стремились сломать ему все кости. Но один раз можно и потерпеть. Эндрю – это тот человек, от которого можно и потерпеть.