Счастье на весах

Хан Джисон, измученный и обессиленный, уже второй час сидел на холодном кафельном полу, обнимая унитаз. Его тело сотрясала дрожь, а на лбу выступили капельки холодного пота. Съеденная утром растворимая каша — его единственная пища за день — вернулась обратно, оставляя после себя пустоту в желудке и тошнотворную горечь во рту. Он чувствовал себя совершенно опустошëнным, как будто из него выжали все жизненные силы. Он давно застрял в этом коварном болоте: изнуряющие голодовки, изматывающие тренировки до полного изнеможения, максимум сто калорий в день (если вообще ел). Все ради одной цели — похудеть. Эти несчастные десять килограмм уже ушли, оставив после себя вечную темноту в глазах, постоянную тошноту и слабость во всëм теле. Всё началось с неуместных шуток родственников и сверстников. Джисон никогда не был полным ребёнком, только щёки чуть пухлее обычного, что придавало ему детский шарм. Но каждый родственник считал своим долгом отметить это, указать на его «пухлость», сказать, какие у него большие щеки. Сначала Джисон не обращал внимания на эти колкости, списывая всë на неуклюжие попытки взрослых пошутить. Но со временем, когда он вырос, эти слова засели глубоко в подсознание, заставляя его задуматься о похудении. Он начал сравнивать себя с другими: с худощавыми моделями из журналов, с популярными парнями из школы. В его голове поселился образ «идеального» тела, к которому он должен был стремиться. И он начал свой путь к этому идеалу, не задумываясь о последствиях. Началось всë с обычного ПП и физкультуры, здорового образа жизни. Но когда вес встал — стрелка на весах замерла на одной цифре — он решил урезать калории. Отвес был значительным, и Джисон, опьянëнный этим успехом, решил не останавливаться, что привело к печальным последствиям. Но для него главным был отвес, а не его психическое и физическое состояние, которое ухудшалось с каждым днём. Он стал одержим калориями, подсчитывал каждую крошку, которую клал в рот. Он отказывался от еды с друзьями, придумывая различные отговорки. Он проводил часы в спортзале, изнуряя свое тело тренировками. И чем больше он худел, тем больше он ненавидел своё тело, находя в нём всё новые и новые недостатки. Его тело превратилось в скелет, обтянутый кожей. Из-под кожи выпирали ребра, готовые разорвать её, ключицы были острыми, как лезвие ножа. Талию можно было обхватить рукой: она была такой тонкой, что казалась хрупкой, как фарфоровая статуэтка. Ноги казались такими тонкими, что вот-вот сломаются под тяжестью его тела. Дополняли эту ужасную картину синяки под глазами от недосыпа и безжизненные, пустые глаза, в которых отражалась вся боль и отчаяние. Тёмные, карие, в которых можно было утонуть, как в бездонном колодце печали. Джисон страдал от расстройства пищевого поведения, но он не хотел признавать этого. Он считал, что контролирует ситуацию, что он сильный и может справиться со всем сам. Но с каждым днем ему становилось всё хуже. Стоило Хану с трудом подняться с холодного пола, как в глазах потемнело, а пол ушёл из-под ног. Головокружение накатило волной, заставляя его схватиться за край раковины, чтобы не упасть. Он смог устоять, но самочувствие было ужасным. Голова раскалывалась от боли, живот крутило так, будто кишки сейчас выпадут, и спать хотелось неимоверно. Но пропускать колледж нельзя: пропусков и так накопилось немало, еще немного — и отчислят. Не то чтобы это было проблемой, но все же Хану было жаль тех ночей, когда он сидел и учился, чтобы сдать экзамены. Он не хотел разочаровывать себя хотя бы в этом. Собрав последние силы, он отправился в душ, ледяная вода немного привела его в чувство. Спустя минут тридцать Хан Джисон наконец стоял около входной двери и собирался выходить. На нём было бесформенное худи, больше его раза в два (другого просто не было, это и так самый маленький размер), и джинсы, которые висели на нем, как на вешалке, однако узкий ремень, что был надет на петельки, — был затянут на столько сильно, на сколько могли. Дорога до колледжа казалась бесконечной. Джисон готов был упасть замертво прямо на асфальт или вызвать такси. Но умирать он ещë не планировал, а сжечь как можно больше калорий хотелось. Ходьба пешком в этом ой как сильно помогала. Поэтому Хану приходилось вставать каждый день на час раньше, чтобы успеть в колледж. Вот он уже стоял у входа в здание, пытаясь вспомнить, в каком кабинете шла пара. Естественно, он опоздал, не нашёл в себе сил встать раньше. Найдя кабинет под номером 138, он робко вошёл. Стоило ему переступить порог, как все взгляды уставились на него, начались перешëптывания. Хан поймал взгляд преподавателя, но тот ничего не сказал, показав взглядом, что ему всё равно. Джисон прошёл между рядами и направился к своему другу Феликсу — милому мальчику с веснушками и очень красивым голосом, который всегда был рядом, несмотря ни на что. Как только Хан сел, Феликс тут же налетел с вопросами, которые, конечно, услышал преподаватель: — Джисон, мы тебе не мешаем? Пока тебя не было, Феликс хоть за учебу взялся, ты пришёл — и всё, он сразу другой человек. — Простите, мы больше не будем, — Феликс посмотрел на парня виноватым взглядом, мол, извиняюсь. Больше он ни слова не сказал на этой паре. Хан долго не слушал преподавателя, погрузившись в царство Морфея. Сон сморил его, унося прочь от проблем и боли. А проснулся он уже под звук шелестящих бумаг и сам тоже стал быстро всё собирать. Выходя из кабинета, он мельком глянул на Феликса, который мило общался с одногруппниками, и ушёл на задний двор, чтобы покурить. Зажав фильтр сигареты двумя пальцами и подпалив зажигалкой, он стал выкуривать сигарету, чувствуя, как никотин медленно проникает в лёгкие, создавая ощущение эйфории и отстраненности от реальности. Но тут он заметил, как к нему начал приближаться неизвестный парень, на вид которому можно было дать лет 18-19, тот был одет в широкую чёрную толстовку и немного порванные джинсы. — Есть закурить? —спросил подошедший подросток и стал сверлить собеседника нетерпеливым вглядом. Джисон медленно достал пачку сигарет из кармана худи и в полной тишине протянул этому незнакомцу. — Спасибо, — парень принял сигарету, глубоко вздохнул и решил задать вопрос: — Как тебя хоть зовут? Не видел тебя здесь раньше. — Раньше я сюда не ходил, а с незнакомцами не общаюсь, — Джисон потушил сигарету, выбросив окурок на пол, и ушёл, оставив этого «незнакомца» в своих мыслях.