Семья

Восьмилетний Николай качался на качелях во дворе, тихо всхлипывая. Опять буллинг… Вдруг он услышал громкий плач, где-то со стороны горки. Гоголь встал с качелей, вытер слезы рукавом и медленно подошёл ближе, а потом и вовсе залез под горку в небольшое отверстие, где кто-то сидел. Коля пролез ещё дальше и в конце концов пробрался в то место, из которого слышался плач. Николай присел рядом с мальчиком, примерно его возраста. У него были длинные двухцветные волосы, которые в сидячем положении свисали почти до земли. Мальчик громко плакал, уткнувшись лицом в коленки. Блондин присел рядом и погладил незнакомого по голове, тот встрепенулся и поднял голову на Гоголя. — Ты чего плачешь? Тебя кто-то обидел? Разноволосый ничего не ответил и только кивнул, продолжая всхлипывать. — Тебя как зовут? Я Коля, а ты? — Я Сигма. Еле слышно, ответил малиновоглазый. Николай ещё ближе подполз к Сигме и начал расспрашивать, что случилось. — М-меня родители побили… Они, они. сначала громко кричали, а п-потом отец начал меня б-бить. Заикаясь ответил Сигма. Только сейчас Николай увидел, что все руки и ноги мальчика, усыпаны синяками. Боже. бедный ребёнок… — Сигма, у меня похожая ситуация… Ты главное не сдавайся, все будет хорошо. поверь мне… Слушай, а давай будем дружить? Вместе нам будет легче, я так думаю. — Д-давай… — Вот и хорошо С этими словами Гоголь обнял Сигму, вытирая его слезы. А теперь разноволосый заметил, что у Николая у самого глаза на мокром месте. — К-коля, а что у тебя случилось? Немного боязливо спросил Сигма. — Да так… Можно сказать, общество меня не принимает… Вот видишь у меня шрам на лице? Разноволосый кивнул. — Вот. мне это сделали совсем недавно. Меня загнали в угол, избили, а потом взяли нож, и сделали это. Даже с небольшим восторгом в голосе, рассказывал Николай. — А все потому, что я родился с гетерохромией, у меня глаза разного цвета. Никому это это не нравится… А Сигма тем временем похоже залюбовался глазами Гоголя. Такие глубокие… В них читается все… Все чувства. Вдруг из прерывает громкий крик. Кажется он принадлежит отцу Сигмы. — ГДЕ ТЫ, ТВАРЬ, Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ Разноволосый съежился и задрожал. Гоголь прижал его сильнее к себе. — Ты сбежал из дома? Спросил он. Малиновоглазый кивнул. — Слушай, давай сейчас выбежим отсюда, и спрячемся где-нибудь в другом месте? Сказал Николай. — Да, давай. И они взялись за руки, вылезли из-под горки и побежали. Тут отец мальчика их заметил. Он поднял с земли большой камень и кинул в сына. Он попал Сигме в голову. Мальчик вскрикнул и побежал ещё быстрее, почти не чувствуя боли. Через время они прибежали в другой двор и спрятались в старом домике на дереве. Тут обычно прятался Николай от людей. Как только они залезли в домик, Сигма почувствовал сильную боль, она заставила его скорчиться и упасть на пол. Коля сразу подлетел в разноволосому. А из малиновых глаз Сигмы уже начали ручьем течь слёзы. Николай прижал к себе мальчика. — Тише, тише. Сильно болит? — Угу… Только и смог ответить разноволосый. На его затылке красовалась большая, но слава богу не глубокая рана. — Сигма, он тебя больше не тронет, не посмеет. Я тебя буду защищать, ничего не бойся, ты со мной. — Спасибо… Вот уже прошло десять лет. Глубокая ночь. Сигме приснился сон-воспоминание о домашнем насилии. Он проснулся весь в слезах и холодном поту. Парень сел на кровать и уткнувшись лицом в коленки, заплакал. Тут же проснулся Николай, но приподнялся с кровати и крепко обнял Сигму. — Опять этот сон? — Д-да, он не дает мне покоя. — Сигмушка, пожалуйста, не бойся. Все уже давно позади, все хорошо. Успокойся, котёнок мой. После этих слов Гоголь нежно поцеловал малиновоглазого в губы, зарываясь руками в его длинные волосы. — Все хорошо, не переживай, солнышко. Через несколько минут Сигма успокоился. Николай уложил его в кровать, накрывая одеялом и прижавшись к нему, обвивая руками талию, тихо засопел, уткнувшись лицом в шею Сигмы. Сам разноволосый тоже вскоре заснул. В объятиях Гоголя было спокойно, уютно. Так тепло. Вот она, настоящая любящая семья.