Дрянь

Сентябрь постепенно перетек в октябрь. Все произошло настолько медленно и плавно, что Микела осознал это лишь когда большой рыжий кленовый листок, кружась, приземлился ему на голову. Рассматривая его красноватые прожилки, он подумал, что снова слишком уж погряз в своих мыслях. В этот раз он приехал в школу пораньше: подбросивший его Демьян спешил на какое-то очное собрание, так что выехали они в то время, в какое обычно только начинали завтракать. До уроков оставалось больше получаса, а на улице все еще было до странного тепло, так что Мики решил немного посидеть на порожках у входа. На скрюченных старых яблонях неподалеку среди бронзовой листвы алели оставшиеся плоды, некоторые попадали на землю. От них исходил кисловатый запах. На днях на участке у их дома Микела видел ежа. Зверек подобрался к подгнившим яблокам и с удовольствием сжевал парочку. Мальчик удивился этому, ведь ежи же хищники, и фруктами питались только в детских книжках, на что возившийся с кустами роз Демьян посмеялся, что те еще и алкоголики, а подбродившие на солнце яблоки и груши для них – любимое лакомство. Мики тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и потянулся за рюкзаком. Сегодня обещали тест по истории, и к нему следовало бы повторить конспекты. Вести записи было все еще трудновато, он частенько в конце дня просил у Яси списать то, что сам не расслышал или не успел. Ярослава же была из тех девчонок, что успевали еще и текстовыделителями дорисовать какие-то вензеля на полях. Он искренне любовался ее работой. В такие моменты он чувствовал себя немного ближе к ней. За это время у них сложились скорее приятельские отношения. Она помогала ему, иногда они немного болтали или шутили, пока на горизонте не нарисовывался Игорь и не омрачал всю атмосферу. Видя их вместе, Мики постоянно чувствовал нечто странное. Как будто вину, но с кислым привкусом. Рядом с Ясей ему хотелось выпрямиться, заставить ее улыбнуться (будто она не делала этого большую часть дня), он ощущал, как громко колотилось собственное сердце. У нее была просто куча друзей по всей школе, она занималась танцами и охотно участвовала в организации школьных фестивалей. Она могла без повода рассказать какую-то байку из жизни или школьный слушок. А еще она была недостижимой. И это больно. Еще в жизни Микелы появился Ворона, которого привычнее было звать по фамилии. Он и правда походил на эту птицу. В школе тот появлялся примерно три раза в неделю и то выборочно на определенные уроки. На русском, правда, бывал чаще всего. Еще более странно Арсений смотрелся в компании Яси, они как будто были из совсем разных историй, но при этом до чего же легко они поддерживали контакт. Если рядом с Мики не было девушки, то всегда был Ворона. Хотя ладно, будь его фамилия Коршун – подходило бы больше. – Попу отморозишь. Привет. А также Николь. Она как раз подходила, держа в одной руке увесистый детский рюкзак. Ее младший братишка второклассник плелся чуть позади. Николь, подобно своей тетке, обожала летящие вещи, а еще носила блестящий макияж, наплевав на школьные правила. Тени на ее веках сияли всеми цветами радуги, переливалась и помада на губах. Она носила на запястьях кучу фенечек, как выяснилось позже, подарков от любимого дядьки. Подтолкнув младшенького в здание, она присела рядом с Мики, длинная клетчатая юбка скрыла ее ступни. В нос ударил запах духов с нотками… полыни? Кошмар какой. – Привет, – Мики нечасто разговаривал с ней, но в коридоре при встрече сестра всегда махала ему рукой, звеня и шурша всеми своими побрякушками. – Рано ты сегодня. – Так вышло, – он обернулся к ней и нахмурился: – что у тебя с глазом? – А что с ним? Она засуетилась, выудила из сумки пудреницу и взглянула на себя. На правом глазу, прямо возле зрачка у нее зияло жуткое бельмо. Николь охнула, захлопнула зеркальце и запустила пальцы в кудри. Лицо ее вмиг сделалось взволнованным. – Ты нормально видишь? Микела положил руку ей на плечо и слегка сжал. Сестра закивала, потом прикрыла здоровый глаз, одним посмотрела по сторонам и снова качнула головой. Значит, не внезапная слепота, а что-то магическое. Мики уже приноровился отличать некоторые вещи. Жестом он попросил ее взглянуть на него. – Это же мне весь день так ходить, – вздохнула она. – Ужас какой! – Можно я кое-что попробую? А после уроков, если не пройдет, попросим Мирослава приехать посмотреть. – А ты можешь? Эмоции сменялись на ее лице так быстро, что это легко могло ввести Микелу в ступор. Теперь она вытянулась и чуть приоткрыла рот в удивленном ожидании. Он все еще сомневался в своих навыках, но раз уже вызвался, стоило попробовать. Наклонившись к ее уху, зашептал недавно разученный с Мирославом заговор. Закончив, попросил ее снова посмотреть на себя в зеркало. – Вроде теперь незаметно… – Нифига себе ты крутышка! – она одобрительно хлопнула его по плечу так сильно, что парень невольно качнулся и чуть не сполз по ступенькам вниз. – Ой, прости, пожалуйста. Мики почувствовал, как под маской от смущения покраснели щеки. Похвалу за свои способности он получать не привык, особенно от девочки-ровесницы. На секунду он представил на месте Николь Ярославу и почти убежал прятаться куда-нибудь в темный угол. Как бы, в самом деле, хотелось, чтобы Яся знала хотя бы часть его жизни, ту, что хорошая. – Какие люди! О, привет, Николь. Ворона наклонился вперед и протянул ладонь для рукопожатия, однако взгляд его был обращен к девушке. С минуту они сверлили друг друга глазами, пока Мики все-таки не коснулся чужой руки, приводя парня в чувства. Та самая пакостная улыбка, с которой он нарушал школьные законы, коснулась губ Арсения. – Прекрасно выглядишь, как и всегда. Хмурая Николь даже не заметила, как ее пальцы сжались в кулаки. Прищурившись, она с вызовом выставила вперед подбородок, будто говоря, что готова дать отпор в их непонятном споре. Но все-таки, будто что-то решив, она рывком встала на ноги и зашагала в здание. Ворона проводил ее взглядом и, лишь когда она скрылась, обратился к Микеле. Пальцы, все еще обхватывающие его руку, проскользнули по коже. Мурашки, происхождение которых Мики все не были понятны, пробежались по его спине. У Вороны была странная манера его касаться, от которой каждый раз бросало в холодную дрожь. – Ты сегодня даже не опоздаешь? – неловко спросил он. – Брат дома ночевал, вот и растолкал меня. А у тебя интересная способность окружать себя нашими местными красотками. Ты точно не кореец? – Николь моя сестра, – фыркнул Микела и взял лямку рюкзака. – Идем, звонок скоро. Что у нас первое? – Нашел у кого спрашивать. *** – У меня для тебя предложение, от которого невозможно отказаться, – шепчущий на ухо Ворона наклонился так близко, что дыханием обдало шею. Мики рефлекторно отодвинулся от одноклассника и удивленно посмотрел на него. Ворона уселся на пустующее место впереди, прижавшись грудью к спинке стула. Он нетерпеливо дергал коленом. Микелу такой видок Арсения не устраивал: должна была начаться биология, в которой он был полный ноль, и стоило бы к ней подготовиться, а что-то подсказывало, что ему не позволят. – Что ты хочешь? – Хочу я много, – загадочно ответил Ворона и мечтательно улыбнулся, – а пока просто предлагаю сбежать с уроков. Ожидаемо. Мики покачал головой и демонстративно уткнулся в учебник. Параграф был написан таким ужасным языком, что он с трудом понимал суть, сколько бы ни читал. Он пытался разобраться дома, но слова так и не сложились в предложения. Голова начинала побаливать от напряжения. Ловким движением Ворона выдернул книгу из его рук и закинул ее в рюкзак так же легко, как баскетболист забрасывает мяч в корзину. Не успел Мики и моргнуть, как туда же полетели тетради, пенал и мобильный. Раздраженный, он хлопнул нахального парня по пальцам. – Когда я говорил, что невозможно отказаться, я имел в виду, что не приму отказа, – хмыкнул Ворона. – Идем со мной. А эту дичь я тебе сам объясню. Но Микела никуда не собирался. Снова выудил принадлежности и разложил на прежние места. Не хватало ему еще уроки прогуливать. Ворона мог заниматься этим сколько угодно – он оставался отличником при минимуме усилий. Мики же по некоторым предметам еле-еле перебивался тройками. И то что-то подсказывало ему, что учителя просто его жалели и рисовали отметки. – Отстань от меня, – буркнул он и принялся искать нужную страницу. – Да пойдем, – Арсений поймал его за запястье и потянул за собой. – Один пропущенный день погоды не сделает. Я сам тебя всему научу. – Тебе одному скучно? – Да, скучно. Ну, идем, пока звонок не прозвенел. – Меня после уроков дядька забирает вместе с Николь. – Ну, придумаем что-нибудь. И не дожидаясь ответа, Ворона сгреб все вещи Мики и быстро вышел прочь из класса. Микела крикнул ему что-то вслед и рванул следом. Роста он был довольно высокого, но все равно почему-то никак не мог угнаться за шустрым парнем, как будто у того в кедах был припрятан реактивный двигатель. Арсений прошмыгнул в мужской туалет на первом этаже и победно улыбнулся, когда услышал звонок на урок. Учительница биологии была из тех строгих и педантичных женщин, что опоздавших к себе просто не пускала, а значит, у Микелы просто не оставалось выбора. – Зачем это было делать? – парень раздраженно махнул руками. Ворона неожиданно почувствовал вину. Редкое для него чувство, да еще и чтобы так ощутимо кольнуло в груди. Он и сам не понимал, с чего решил, что новенький поддержит его идею, Мики ничем и никак не показывал бунтарский дух, разве что, быть может, своей маской, но и у той нашлось объяснение. Он не опаздывал, в школу и из нее его всегда подвозил кто-то из родственников, он тщательно выполнял все домашние задания, хотя иногда заблаговременно подходил к учителям за объяснениями. В целом, Вышинский казался заурядной личностью, которого стоило бы оставить в покое, но Вороне это никак не удавалось. Что-то неумолимо заставляло его прицепиться к тихому иностранцу. Может быть, его взгляд. Арсений четко помнил момент, как впервые его увидел. Глубокие черные глаза, подобные зеркалам в темноте. Было в них что-то такое, что никак не давало парню отбросить их образ. – Прости, – тихо сказал он и протянул чужую сумку. – Что-то я решил, что тебе это понравится. – Что теперь делать? – Микела присел на корточки и поплотнее застегнул рюкзак. – Отсиживаться тут до следующего урока? – Ты все еще можешь пойти со мной, – на лице Арсения вновь заиграла улыбка. – А куда ты собрался? – Погуляем по улице, зайдем куда-нибудь, м? Мики опустил глаза в пол и задумался. Пальцы поочередно то сжимали, то отпускали ручку рюкзака. Ворона подумал, хорошо было бы стянуть с того маску, чтобы открыть больше чужих эмоций, но, помня предостережение, сдержался. Было бы славно, будь этот непроглядный кусок ткани просто реквизитом для поддержания загадочности. Он бы тогда легко распотрошил эту скорлупу и, может, мысли бы чуточку поутихли. А так приходилось лишь воображать, как могло выглядеть его лицо. Шрамы представлять не хотелось ни секунды, так что он сговорился сам с собой, что в его голове Микела будет без них. – Как? – наконец, спросил новенький. – Наши куртки в раздевалке, а у выхода охранник. – Погляди-ка, уже о таком думаешь. Вещи я утащу. А сбежим прямо отсюда. Кела скептически огляделся по сторонам и вздохнул. Ткнул пальцем в окно – единственный вариант, у старой оконной рамы отсутствовали ручки, кто-то специально их вынул, а без них даже форточку на откроешь. – Просто наблюдай, – не без гордости заявил Ворона, – а, и подержи мой рюкзак. Я за куртками. Сумку он кинул прямо Мики на колени и легкой походкой направился по коридору к раздевалкам. Этот план он отыгрывал множество раз, но почему-то именно сейчас чувствовал себя особенно волнительно, даже ладони вспотели. Он ловко пролез по уже знакомому пути мимо камер, накинул на плечи собственную куртку и прихватил пальто Микелы, как вдруг кое-что странное заставило его застыть на месте. В голове вдруг отчетливо прозвучал голос Мики. Причем он еще и отдавался каким-то тягучим эхом, будто говорящий находился в пещере или около того. Арсений чуть было не уронил чужие вещи. Огляделся по сторонам, но никого рядом не было. Голос приказал ему остановиться и ждать. Тело послушалось его само по себе, и ноги точно прилипли к полу. Сколько бы он ни пытался сделать хотя бы шаг, они не реагировали. Парень простоял в немом ступоре пару минут и смог спокойно выдохнуть, лишь когда голос разрешил ему продолжить путь. Это жуткое эхо еще долго звенело в его ушах. Микела встретил его у входа в мужской туалет, на согнутом локте висели оба их рюкзака: его собственный и Арсения, весь истыканный значками и потертый в районе дна. Кела выглядел в точности таким же, каким он его оставил, ни капельки не изменился. – Мне, наверное, показалось, – неловко заговорил Ворона, помогая однокласснику одеться, – но я слышал твой голос в голове. Он заставил меня задержаться. – Странно. Я молчал все время… Получив обратно свою сумку, Ворона залез в один из бесконечных внешних карманов и вытащил на свет потертую железную рукоятку. Когда школьная администрация просекла, что ученики умудрялись сбегать с занятий из окна туалета, они специально изъяли съемные ручки со старых рам. Вот только они не учли того, что подобные окна были у многих советских граждан, а у некоторых сохранились по сей день, как, например, на даче у бабушки Арсения, откуда он железку и позаимствовал. Путь к свободе открылся со скрипом. Распахнув его пошире, Арсений подтянулся на руках и залез на подоконник. Свежий осенний ветер тут же вплелся в его волосы и забрался под воротник. Микела смотрел на него снизу вверх. В его бездонных черных глазах плескалось сомнение. Ворона протянул ему руку. – Давай уже. Зад себе потом отсидишь на уроках, а пока погода хорошая, грех не воспользоваться. Кела помялся еще немного, но все-таки взялся за чужую ладонь и позволил помочь себе. Вместе они легко спрыгнули с подоконника прямо на газон. Ворона блаженно потянулся, все-таки покинуть это здание было для него всегда чертовски приятным чувством. Он все еще сжимал чужие пальцы. Мики, до сих пор нерешительный, оглянулся на раскрытое окно. И пока он не передумал и не попросил подсадить его обратно, Арсений покрепче перехватил его руку и потянул за собой. – Пригнись, сейчас вдоль стены, потом бегом во-о-о-он к той дыре в заборе, и все, свобода. Мики последовал его совету и согнулся даже сильнее нужного. Улыбнувшись такому поведению, Ворона согнул колени и быстро с парнем наперевес побежал на выход. Внутри все переворачивалось, как в самый первый раз. *** Маленький старый торговый центр примостился через квартал от школы. До конца учебного дня оставалось чуть больше часа, и парни решили заскочить погреться. Они устроились в одном из пустынных коридоров на лавочке. Микела мирно потягивал чай с тапиокой, уже привычно просунув трубочку под маску, Арсений рассеянно грыз сендвич с какой-то рыбой. Времени у них было мало, но он постарался провести одноклассника по всем своим любимым местам. Они заглянули в парк, где жила толстая полосатая кошка, которая урчала как трактор, прогулялись по подвесному мосту, зашли в любимую кофейню в закуточке. Мики был поначалу молчаливым и напряженным, он то и дело поглядывал на экран телефона, как если бы его хватились и начали искать. Хорошо, что этого не случилось. Яся, правда, омрачила атмосферу, написав Вороне гневное сообщение, мол нечего новенького портить и приучать к своим выходкам, но он не стал показывать текст Келе. Позже парень освоился и даже немного рассказал о себе. Говорил он, правда, очень общо: о школе в Польше, о приятеле с каким-то цыкающим именем, которое слушатель даже не потрудился запомнить, о том, что его дядя увлекается садоводством, и в России ему, в целом, нравится. Иногда приходилось чуть-чуть подсказывать ему правильные слова, но это было даже забавно. – Допью, и пойдем в школу, – сказал Микела. – Придется карабкаться в окно, а потом выйдем, как будто на уроках были. – А его точно не закрыли? – Вот и узнаем, – пожал плечами Ворона и кинул оставшуюся пустую упаковку в урну: – гляди-ка, попал. – И ты постоянно вот так уходишь? – Мне не нравится в школе, – признался парень. – С каждым годом будто все хуже. Может, мне просто не нравится жить по графику. Собеседник понимающе кивнул и снова уткнулся в свой стакан. Из-под полуопущенных ресниц Ворона разглядывал его профиль: сутулый, угловатый, ветром взъерошенные пряди, движения чуть скованные, неловкие. После каждого глотка он двумя пальцами одергивал маску, чтобы удостовериться, что она надежно сидела на месте. Одновременно интересно и жутко от того, что же было под ней такого, что нужно было так отчаянно за нее цепляться. Заветное окно осталось открытым. Присев на корточки, Арсений первым подсадил Микелу и позволил помочь затянуть себя, будто он не мог самостоятельно запрыгнуть на подоконник. Оказавшись напротив, они взглянули друг другу в глаза. Невольно вспомнился чужой голос, приказывающий в голове. И в эту секунду Ворона вдруг осознал, что же так зацепило его в этом взгляде. Он уже видел нечто подобное в другом человеке, не такое сильное, но все же. Оно затягивало, будто водоворот, манило, словно гипноз. Глупая мысль, но если бы существовали люди. обладающие магией, у них, пожалуй были бы такие глаза. Это было что-то иное, мощное. – Скоро звонок, – глянув на часы, констатировал Микела, – надо идти. – Подожди, – он поймал одноклассника за запястье быстрее, чем понял, что сделал. – Что такое? Ты белый какой-то… – Бледный. Это называется бледный. В следующее мгновение он совершил то, что совсем не входило в его планы. Слегка наклонив голову он прижался губами прямо к чужим сквозь маску. Мысли испарились из головы. Лишь когда Микела с силой оттолкнул его, сознание вернулось к нему. Но он уже был в одиночестве. Мики убежал прочь. Задребезжал предательский звонок, оповещающий об окончании уроков. Нагнать Микелу удалось лишь на улице. С одной стороны его прикрывала Николь, с другой же этот его жуткий седой дядька. Приближаться Ворона не осмелился.