Рождество, пекарня, любовь

***

      В день свидания Юнги нервничает. Очень и очень сильно. Он с утра, чтобы отвлечься, принялся за выпечку. Долго не выбирая, остановился на имбирном печенье. Приготовив тесто, он полез в шкаф с формочкам разных цветов и размеров. Юнги не хотел останавливаться лишь на человечках, потому на столе начали появляться ёлки, зайчики, облака и ещё множество зверей. Альфа занимался этим с по-прежнему детским озорством, невольно представляя картину, как Чимин и их сынишка стоят здесь, на кухне, перемазанные в муке, дерутся за формочки и громко смеются. У альфы на душе теплеет, он понимает, что если сегодняшнее свидание пройдёт отлично, то он предложит омеге стать парой. И очень надеется, что получит согласие.       Украсив всё печенье, он аккуратно укладывает его, давая высохнуть. А сам, наскоро позавтракав, отправляется в цветочный магазин за тем, без чего не сможет заявиться к омеге на порог. Там ему вручают волшебную розовую орхидею, что может задавить своим великолепием любой подарок. По крайней мере, сам Юнги всё ещё пребывает в шоке от того, насколько она прекрасна. Но он не может остановить свою неуёмную душу, понимая, что с этим горшком Чимин таскаться на свидании не будет. А он бы очень хотел видеть его с цветами, потому берёт впридачу ещё и букет белых роскошных тюльпанов. Юнги уверен, что омеге они будут очень к лицу.       Уже дома Мин впадает в ступор перед шкафом. И как бы это не звучало, он думал, что такое бывает только у омег. Ну право слово. Внезапно вся одежда кажется ему какой-то не такой, совершенно не подходящей для свидания с Чимином. Нет, не так. Не подходящей к Чимину. Ведь тот всегда выглядит до преступного изящно и утончённо. Юнги не хочет, чтобы они смотрелись так, будто омега собирался на Каннский фестиваль, а Мин в магазин за хлебом. Он со вздохом находит светлые голубые джинсы с карманами на заднице в виде сердечек. Оглядывает их несколько раз, видит небольшие прорези и кидает на постель, понимая, что это его единственный вариант. Со свитером дела обстоят попроще, потому он достает бежевый крупной вязки, нисколько в нём не сомневаясь. Радует лишь то, что зима в этом году не холодная, поэтому необязательно надевать на себя несколько слоёв одежды.       Юнги приезжает к Чимину ровно в пять, как и обещал. И, кажется, выглядит нелепо, держа в руках горшок с огромной орхидеей и роскошный букет белых тюльпанов, если судить по широко раскрывшимся глазам омеги и милым смешкам. Он уже позабыл о том, что говорил альфе о своём желании иметь орхидею дома, но приятно радуется, понимая, что Мин об этом помнит. Чимин тянется руками, чтобы забрать горшок с цветком, но Юнги вручает ему букет, говоря, что орхидея тяжёлая, и он сам её поставит куда нужно. Омега хихикает и указывает поставить на пол к остальным цветам. Сам же он, наконец, опускает нос в букет, наслаждаясь приятным ароматом.       — Спасибо за цветы, Юнги-хён, — говорит он, когда тот подходит к нему, чтобы приветственно обнять и поцеловать в щёку. — Они очень красивые, а орхидеи прекраснее я ещё не встречал, — произносит он с зардевшимися щеками.       — Я рад, что тебе всё нравится, Чимини. Прекрасно выглядишь, — улыбается альфа, кажется, чувствуя себя чуть смелее. Об этом же говорит его рука, что покоится на таком же, как у него, только красном свитере и нащупывает талию сквозь крупную вязку.       — Спасибо, и ты, Юнги-я, очень красивый, — вторит омега и целует в щёку, чуть приподнявшись на носочках. Очаровательно, думает альфа.       Если они так будут стоять в коридоре квартиры Чимина и пожирать друг друга взглядом, то первый поцелуй случится прямо здесь и сейчас, не дождавшись и конца свидания. С этими мыслями Юнги предлагает отправляться, прося взять букет с собой. Его вновь одолевает смущение.       Они подходят к машине Мина. Чимин тянется было к ручке, но альфа его опережает, тут же открывая дверь и забирая букет, чтобы тот мог спокойно сесть. После отдаёт его в руки омеги, прикрывает дверь и спешит к своей, водительской. Он садится, тут же пристегивая Чимина, и стремительно отворачивается, чтобы не светить красными щеками от близкого контакта.       — Я бы и сам мог, — звучит тихо сбоку. Словно смущённо.       — Какие самостоятельные, — бурчит Мин, заводя машину и трогаясь с места. Он видит боковым зрением, как омега вновь опускает красивый носик в букет. И замечает блеск на щёчках. Поворачиваться он не будет совершенно точно. Альфа не хочет, чтобы они угодили в аварию.       А вот Чимин может сидеть и совершенно без стеснения рассматривать Мина, будто видит впервые. Его красивый точёный профиль, чёрные смоляные волосы, сильные руки, что крепко держат руль, а могли бы его талию. Эти голубые джинсы с разрезами сидят на нём отлично, думается омеге. И ноги у него красивые, и спина, и…       — Маленькая фея сейчас прожжёт во мне дыру, — беззлобно хмыкает Юнги, заворачивая на парковку. А Чимин вспыхивает. Он не думал, что Мин видит его подглядывания. И ещё это прозвище… Слишком будоражит. — Но я не против. Только мы уже приехали.       На этот раз Чимин не торопится сам выпутываться из-под ремня. Он, краснея щеками, наблюдает за тем, как альфа отстёгивает ремень безопасности, вынужденно или нет перегибаясь через омегу. Затем он открывает ему дверь, подаёт руку, помогая выйти из машины. И больше её не отпускает.       — Я не отдам тебе их, — ворчит Пак, когда Юнги тянет руки к букету. — Я, как ты говоришь, фея. Мне положено всегда быть с цветами, — подмигивает он игриво и начинает идти не спеша, показывая, что разговор окончен. Альфа может лишь пойти следом.       Парочка проходит к большому уличному катку. Оттуда слышится звонкий детский смех, гул разных голосов, рождественская музыка, что льётся из колонок. Пространство вокруг украшено мишурой, гирляндами и яркими лампами. Одним словом — сказка. Чимин невольно замер, когда увидел, куда они пришли. Он тут же оборачиваетя к Юнги и обнимает его за шею, радостно пища:       — Спасибо, хён! Я так давно не катался на коньках! Тут так красиво…       Альфа расплываетя в широкой улыбке, понимая, что с местом он угадал, а потому вновь хватает Пака за руку и бежит скорее к помещению, где выдают на прокат коньки. В небольшом шкафчике вместе с обувью Чимину приходится оставить букет, ведь кататься с ним будет достаточно проблематично.       — Только тебе придётся меня немного подстраховать, Чимини. Я не сказать, чтобы профессионал… — неловко смеётся Юнги и отводит взгляд. Омега резво соглашается и тащит его на лёд, крепко держа за руку. Ох, альфа бы за эти нежные прикосновения не сомневаясь отдал бы душу.       Этот вечер проходит поистине шикарно. Юнги постепенно привыкает и тихонечко катается без помощи омеги, но его руку всё равно не отпускает. Чимин же постоянно о чём-то болтает, рассказывает о своих весёлых друзьях и том, как они великолепно проводили студенческие годы вместе. Так Юнги узнаёт, что Чимин обучался на факультете бального танца, участвовал в различных конкурсах и занимал престижные места. Он давно не возвращался к танцам, но сегодня решил немного продемонстрировать альфе что помнит. Конечно, на коньках это куда сложнее, но какие-то базовые плавные движения он показал. Мин стоял с открытым ртом, любуясь грацией омеги. Ему несказанно повезло.       А вот Юнги нет. Он решил проехаться один и в какой-то момент неудачно поставил ногу так, что полетел лицом вперед. Приземлился он, конечно, на руки, не сильно пострадал, но ноги предательски разъехались так, что альфа остался лежать звёздочкой на животе посреди катка. Чимин тут же подлетел к нему, помог встать, осматривая руки и лицо.       — Всё в порядке? Где ударился? — сыплет он вопросами, крутя в руках лицо альфы из стороны в сторону.       — Немного болят ладони, но это пустяк, — бурчит он из-за невозможности нормально говорить, когда его мордашку держут в цепких пальцах. — Правда, Чимин-а, всё хорошо, — уверяет он и целует в нос. Чимин глазами хлопает и выпускает лицо из рук.       — Милые сердечки, — хихикает омега, прикрывая рот ладошкой.       — Я все объясню! — кричит он, когда Пак начинает уезжать от него, весело хохоча.       — Да-да, хён! Сначала догони!       Они носились, словно дети, под весёлую рождественскую музыку. В какой-то момент Чимин всё-таки попал в сильные руки альфы, оказавшись ловко прижатым нос к носу. Со стороны наверняка выглядело так, словно парочка собиралась слиться в нежном поцелуе. На деле же оба сбито дышали от долгой погони, Чимин хлопал глазами, опустив руки на плечи альфы. Его же держали за талию, едва ощутимо поглаживая по ткани свитера. И всё же они поцеловались. Быстро, коротко, едва уловимо, но им этого было достаточно. Лёгкого прикосновения губ, едва прикрытых глаз и нежных улыбок после.       — Я не знаю, как это прозвучит, — начинает Юнги, когда они обнимаются, наслаждаясь друг другом и приятными запахами. — Но мы могли бы посидеть у меня… Я испёк печенье.       — Печенье?       — Ну да. Мы могли бы сходить в душ, раздельно, в смысле, — тут же поправляется он, когда видит смешинки в глазах напротив. — Просто не знаю как ты, но я страшно вспотел. И всё, чего бы я сейчас хотел, так это в душ, приготовить ужин, а после посмотреть что-нибудь в твоей компании… Что думаешь?       — Ты так красиво предлагаешь, что у меня просто нет шансов, Юнги-я. Я бы с радостью отправился к тебе.

***

      — Только не смывай свои блёсточки, они очень тебе идут, — говорит Юнги перед тем, как Чимин пойдёт в душ. Тот согласно кивает, улыбаясь. — Ты пока иди, одежду я тебе принесу.       Позже он заходит в ванну, предварительно постучав и прикрыв глаза рукой, чтобы не увидеть ничего лишнего. Альфа не думал, что Чимин в его вещах будеть выглядеть так по-домашнему мило. Его рубашка и шорты висят на нём, но тот не кажется от этого хуже. Наоборот, по-своему шикарно и немного возбуждающе, но Юнги отгоняет эти мысли прочь и спешит в душ. Надо бы голову остудить. И не только её.       Чимин успел схомячить пару печенек, пока ждал Юнги, за что его легонько пожурили с мягкой улыбкой. Они принялись готовить вместе ужин. Пак внимательно слушал и выполнял указания альфы, а тот старался не залипать подозрительно долго на подтянутый зад, что чётко выделялся, когда омега тянулся за чем-то, а рубашка приподнималась. Мин не являлся обладателем округлых форм, потому на нём шорты всегда висели. Здесь же они приятно обтягивают мягкую кожу бёдер и притягивают взгляд одного альфы, что постепенно спускается ниже к худым красивым ногам.       — Юнги, кажется, что-то горит, — говорит Чимин, пока роется в шкафчиках в поисках специй. Мин очухался, переводя взгляд на плиту и быстро устраняя ситуацию.       — Да, моё лицо, — бормочет он себе под нос.       — Что? Хён, прости, я не расслышал.       — Ничего, Чимини. Не отвлекайся.       Они ужинают в тихой спокойной обстановке. Тишину разрезает звон посуды и негромкое чавканье. Сейчас нет нужды в разговорах. Альфа и омега наслаждаются компанией друг друга в приятной атмосфере. Позже, после ужина, Юнги предлагает сделать чай и переместиться в гостиную, прихватив печенье. Чимина такой вариант более, чем устраивает. Он кричит Мину уже из комнаты о том, что фильм выбирает он. Юнги не спорит и нисколько не удивляется, когда видит на экране телевизора «Один дома».       Чимин сидит на диване, подтянув под себя ноги, и ждёт, пока Юнги сделает всё по красоте: аккуратно поставит на столик тарелку с печеньем, подаст ему чашку чая в руки, найдёт плед, как обязательный атрибут просмотра фильмов под Рождество. И когда альфа заканчивает, Пак неловко мнётся под пледом, потому что хочется поближе к Юнги. Но он не знает, не будет ли это слишком? Самое время думать о таких глупостях, когда они уже поцеловались на катке и обнимались неоднократно. Мин видит его замешательство, потому властно двигает к себе под бок, а ноги укладывает себе на колени, заботливо укрывая пальчики ног, что торчат из-под пледа.       — Так-то лучше. Тебе удобно?       — Очень, — и укладывает голову на плечо. Ему нравится ощущение левой руки на коленках, а другой — на его стопах. Большая тёплая рука крепко держит ножки в руках, согревая холодные пальцы.       — Надо было дать тебе носки, — бурчит он, хмурясь. — Вставать уже неохота, сижу слишком удобно, — и улыбается уголком губ. Вот же хитрец.       — Мне так тепло, — отвечает, намекая на руку в ногах. Фильм идёт, парочка расслабляется, следя за сменяющимися кадрами на экране. Они изредка посмеиваются на особенно забавных сценах. В какой-то момент рука Чимина опускается на грудь альфы с лёгкими поглаживаниями. Юнги заметно напрягается, что видно по его чуть сбившемуся дыханию и усилившемуся запаху. Но, чувствуя лёгкие прикосновения, он расслабляется. А потом решает обернуться и посмотреть на Чимина. И пропадает. Пропадает в этих искрящихся счастьем глазах, круглых щеках, аккуратном носике и красивых пухлых губах. На последних он залипает, кажется, слишком долго для просто друга. А ведь Чимин зависает точно также. Сначала он изучал почти чёрные глаза, что также изучали и его, одновременно с ним спустился к милым щекам, ровному носу-кнопке и… Удивительно полным и красивым для альфы губам.       Юнги наклонился первым. Их губы мягко столкнулись, пробуя друг друга на вкус. Юнги ничего вкуснее в своей жизни не встречал. Он по очереди сминает и верхнюю, и нижнюю, не торопясь. Чувствует, как в его волосы вплетаются маленькие пальчики, перебирая локоны на загривке и пуская волны мурашек по телу. Он невольно вздрагивает. Никогда не думал, что целоваться может быть так приятно. Альфа же аккуратно гладит мягкое бедро сквозь ткань пледа, вырывая судорожный вздох из пухлых губ. Дыхание учащается, запахи становятся ярче и оседают на языках, смешиваясь. И это распаляет ещё больше. Каждый буквально сгорает от кипящих в нём чувств и эмоций. Но они не хотят заходить дальше даже несмотря на давящие одежду стояки и пятно смазки, что выступило у Чимина сквозь шорты. Он постыдно краснеет в надежде, что альфа этого не заметит. А Юнги думает лишь о том, чтобы начавший ёрзать Пак не задел его стояк ногой.       — Чимини, ты мне очень нравишься, — шепчет Юнги в распухшие от частых поцелуев губы, поднимая взгляд на растрёпанную макушку младшего. — Я бы хотел предложить тебе стать парой, — и улыбается ласково, вновь поглаживая бедро.       — Так предлагай. А потом вернёмся к поцелуям, да? — игриво спрашивает омега. — Ты мне тоже очень нравишься, Юнги-я. И я согласен быть твоим омегой, — и вновь целует с ещё большим чувством. Он призывно распахивает губы, надеясь, что альфа правильно поймёт его непрозрачный намёк. И улыбается в поцелуй, чувствуя горячий и влажный язык во рту. Касания становятся горячее, мелкие тихие стоны не перестают вылетать из каждого, распаляя ещё сильнее. Они, такие изголодавшиеся по прикосновениям, сейчас чуть ли не съедают друг друга в этой страсти. Но оба понимают, что спешить некуда. Страсть постепенно сменяется нежностью, и они уже лениво сталкиваются губами, не переставая улыбаться.       — Может, останешься? — с надеждой спрашивает Юнги, поглаживая румяные щёки. — Уже поздно… Ты можешь лечь в моей спальне, а я останусь здесь.       — Разве на диване удобно? — всё, что спрашивает Чимин, молчаливо соглашаясь на предложение альфы переночевать.       — Одну ночь удобно. Не хочу тебя стеснять в одной кровати, поэтому смело отправляйся спать, маленькая фея, — воркует Юнги. Он берёт омегу на руки, подхватывая за спину и под коленки, словно принцессу, и несёт в спальню. Аккуратно укладывает в постель, пытаясь хоть как-то расправить одеяло. Но Чимин даже не думает его отпускать. Он, всё ещё удерживая альфу за шею, впивается в губы поцелуем так, что альфе растерянно приходится поставить руки по обе стороны от его головы, чтобы хоть как-то удержать свой вес. Мин отвечает с большим напором, влажно сминая упругие губы, пока омега пытается обхватить его ногами за талию. Юнги невольно приходится выставить в опору ещё и колено, чтобы не оказаться в неловкой для него ситуации. Альфа продолжает отвечать на пылкие поцелуи, пропускает мурашки по спине от юрких пальцев в волосах, а когда чувствует стройные ноги на его талии, что крепко обхватили его, отстраняется.       — Чимини, нам надо остановиться, — говорит он тихо и хрипло. — Ты очень красивый и сексуальный, но давай не сейчас, ладно? — поглаживает осторожно по щеке, чтобы ненароком не обидеть такого разнеженного сейчас омегу. — Ещё успеем, — произносит он тише и коротко целует в губы и в щёки, аккуратно снимая с себя ножки, и чудом сдерживается, чтобы не зарычать. Кожа под руками такая нежная, мягкая… Он не хочет думать о том, как же будет приятно сжимать ничем не прикрытую кожу бёдер.       Чимин на его уговоры мягко соглашается, смущаясь своей поспешности. Им и правда некуда торопиться. Не всё же в один день.       — Сейчас я только возьму себе постель и уйду, — говорит он в темноту и слышит какое-то копошение. Он старается не обращать на него внимание, занятый поиском постельного белья. Но затем он слышит, как на пол падает сначала одна вещь, а за ней следом ещё. И он не хочет думать о том, что…       — Юнги-я, я надеюсь, ты не против, но я посплю голым. Не хочу запачкать твою постель.       — Господи, я надеюсь, на тебе хоть рубашка осталась, — тихо бурчит альфа, стремительно уходя из комнаты. Он не собирается представляять, чем Чимин не хотел пачкать его постель. И как бы она могла после этого выглядеть.       Кажется, этой ночью в ванной ещё какое-то время будет шуметь вода и гореть свет.

***

      Утро начинается не с кофе, а с… мягкой тушки омеги под боком?       Сквозь сон Юнги чувствует мягкие влажные прикосновения к своему лицу, словно щеночек вылизывает его щёки в попытках разбудить хозяина и потащить на улицу. Он отмахивается от него, прося ещё поспать, и бурчит что-то наподобие «мы пойдем гулять, только попозже». Альфа пытается хоть чуточку отмахнуться от назойливого животного, рыщет руками, за что бы ухватиться и спихнуть его куда подальше. И хватается за что-то очень мягкое и тёплое, что-то, что очень приятно сжимается в руке, принося расслабление и удовлетворение. Вылизывание щёк резко прекращается, а вместо него слышится вздох вперемешку со стоном, начинается какое-то копошение…       — Ты же сам сказал, что нам некуда спешить, печенька, — разливается тихим шёпотом в ухо, что после покрывается нежными мягкими поцелуями.       — Печенька? — спрашивает Юнги, только-только отошедший ото сна. Его рука всё ещё лежит на чём-то мягком, словно бархатном, аромат пионов наполняет воздух так сильно, что альфа невольно втягивает его полной грудью, на мгновение прикрывая глаза. А потом резко распахивает. — Чимини?       — Да, отныне ты — печенька, — блаженно улыбается он, наконец отрываясь уже от красного уха альфы. — Как спалось? — спрашивает Чимин, приглаживая растрепавшиеся после сна волосы названного «печеньки».       — Хорошо, — хрипит Мин. Он смотрит на омегу, что расположился на боку практически на краю дивана, тогда как сам альфа лежит пластом на спине и… И резко стало понятно, где всё это время была его рука. — Ох… Чимини, прости, я…       — Ничего страшного, — прерывает его Пак, думая, стоит ли ему говорить, что он бы с удовольствием просыпался от этого каждое утро. От того, как Юнги нежно сминает его округлые ягодицы, словно самое мягкое тесто.       — Бей меня по рукам в следующий раз, — бурчит недовольный самим собой альфа и осторожно перемещает руку на талию, что скрыта под большой рубашкой в полоску. Фух, хоть рубашка на нём есть.       — Я подумаю, — остаётся поцелуем-бабочкой на щеке, а затем Мин чувствует приятную тяжесть на своих бедрах, невольно переводя туда взгляд. И давится воздухом, видя, как омега обнимает его ногой, устраиваясь поудобнее. Он ёрзает не переставая, задевая ногой утренний стояк, так что Юнги приходится схватить его под коленом и чуть подкинуть вверх, вырывая маленький невнятный писк из приоткрытого рта.       — Много ёрзаешь, — хрипит властно Юнги. Его голос начинает пропитываться возбуждением, а томный и сладкопахнущий омега под боком не улучшает ситуацию. Он опускается сухими поцелуями к оголенному плечику, с которого слезла и без того большая рубашка в полоску. Его рука исследует острую коленку, кончиками пальцев касаясь оголённого бедра. Альфа ухмыляется в острые ключицы, слыша судорожные вздохи и чувствуя резко усилившиеся запахи. — Бегом в душ, моя маленькая фея. А печенька пойдет готовить тебе завтрак, — шепчет в покрасневшее ушко и легонько шлёпает по ляжке, поднимаясь с дивана.       Чимин тут же убегает сверкая пятками. Спасибо ему, что он поправил рубашку, а то посверкал бы чем-нибудь ещё. И прежде, чем он закрывает дверь в ванную комнату, слышит крик из кухни:       — И накинь на себя что-нибудь!

***

      Завтрак проходит в разговорах о работе, подарках друзьям и родственникам и прочих мелочах. Короткими поцелуями усыпано лицо каждого в дополнение к счастливой улыбке. Они сейчас такие разнеженные и домашние, не выпускают друг друга из объятий. Чимин так вообще повис на альфе коалой и слезать даже не думает. А Юнги и не против.       Пак начинает разговор о Рождестве, сидя в гостиной на диване. Он вновь выбирает фильм для просмотра, но что-то ему подсказывает, что тот просто будет шуметь на фоне, пока они будут болтать на отвлечённые темы. Чимин рассказывает о том, что из года в год встречает праздник с самыми близкими родственниками, в узком кругу, так сказать. Родители да бабушка с дедушкой. Его это нисколько не огорчает, наоборот, радует, что эта семейная традиция не забывается. Обычно следующий день он проводил с близкими друзьями ещё с универа, но те разъехались на праздники. На этих словах омега грустно улыбнулся, с горечью думая о том, что альфе наверняка есть с кем встречать Рождество, а ему придётся сидеть и смотреть на маленькую ёлочку на тумбочке. Юнги, видя резко поникшего Чимина, тут же сгребает его в объятия, окутывая теплом и заботой. Он тихонечко его успокаивает, предлагая следующий день после праздника провести у него дома, подарить друг другу подарки, может, испечь что-то вместе. Юнги мечтательно улыбается при этом, всей душой надеясь на то, что омега не останется к этому равнодушным. И его маленькие мечты сбылись.       Остаток дня они провели на диване, лёжа в обнимку и смотря телевизор. Несколько раз дарили ленивые поцелуи и лёгкие поглаживания. Ближе к вечеру Чимин всё-таки настоял на том, чтобы поехать домой, ведь ему нужно собираться на работу: у себя дома это делать куда проще. Юнги не возражает, отвозит омегу домой, а после долго не может оторваться от сладких губ, стоя у квартиры Чимина.       Оказавшись дома, Мин спешно переодевается и тут же падает в кровать, судорожно вдыхая аромат того, чем омега не хотел пачкать его постель.