Персиковый источник

      В голове хаос, по коже мурашки, а щека горит от хлысткого удара. В зале повисла сюрреалистичная, долговязая, пробирающая до ужаса тишина. Даже колокольчик до сих пор звенит и еле слышим эхом разносится по безмолвному помещению. Дахен не просто напугана, она в панике, в замешательстве, ей нечего сказать, нечего сделать, как защититься от нападков собственного клиента, а главное — какова причина этого гнева?       Она смотрит до нелепого большими глазами на женщину и не понимает, что делать. Ей закричать? Потребовать извинений? Заплакать? Остаться истуканом? Выпроводить за дверь? Позвонить в полицию? Простить? Она ждала, а милисекунды быстротечно утекали, как песчинки одна за другой капали и пропадали, а бездействие продолжалось. Женщина злобно смотрела на Дахен, пока ее взгляд не соскульзнул за спину Дахен, туда, где стояла Момо. Она! И эта бумажка в ее руках — в ней она узнала открытку, которую подала Момо не так давно. Паззл складывался со скоростью света, но одна деталь, как и полагается в типичных ситуациях, отсутствовала: вроде и без нее ясно, какая картинка, а ведь всё равно не закончена до логического исхода.       Дверь снова растворилась. В этот раз двое мужчин в синей униформе топтались на пороге, а позади них возвышался фургончик.       — Госпожа! Доставка!       Дахен стиснула зубы и вобрала побольше воздуха. Всё почему-то складывалось не так, как нужно. Черт его побери!       — Здравствуйте, — мелодичным голосом отозвалась Дахен, направляясь к грузчикам, но женская рука ее остановила, грубо и бестактно дернув на себя.       — Вы должны остаться.       — Эй! - Цзыюй бросила вперед.       — Прекрати!       — Прошу прощения?       Дахен метнула взгляд на мужчин, который миг вкурили, что за драматичная атмосферка тут накаляется и неловко переглянулись с хозяйкой магазина. Дахен им снисходительно улыбнулась и выдернула руку из захвата. Она открыла двери, чтобы грузчики внесли диван и расположили его согласно указаниям. Все это могло пройти быстрее, если бы она не отвлекалась на разъяренные перебранки Момо и той женщины.       — Объяснись! Что это значит? - махала женщина бумажой, а Момо взамен рукоплескала ей.       — Зачем ты ударила ее?!       — Затем что это не ты писала! Она тебя подговорила?       — Успокойся и не устраивай тут истерик! Посмотри, до чего ты доходишь. Это на тебя не похоже.       — Это на тебя непохоже! Присылаешь цветы и эту дурацкую записку.       — Она не дурацкая. Я писала от себя!       — Тогда объяснись, что ты имела ввиду под «пришло время расстаться»?       — Прошу тебя, не здесь, — Момо перехватила руки той женщины, которыми она размахивая, будто желала тут всё разнести. — Выйдем и поговорим.       — Нет уж, мне надо послушать ее и задать вопросы.       — Она работает! Ты не понимаешь, что ты устраиваешь сцену на ее работе?       — А обо мне ты не подумала, когда присылала их в мою кофейню!       Дахен поставила подпись о получении товара и удовлетворительном его качестве, проводила мужчин, перешептывающихся между собой и оглядывающихся на безумную посетительницу. Дахен лишь вымученно вздохнула. Какой раз за день. Вернувшись в помещение, Дахен строго намерена была пресечь перепалку на корню и выпроводить женщину отсюда, но тут как ту нагрянули клиенты забирать свой заказ и Дахен вновь пришлось услужливо себя вести, улыбаться с покрасневшей щекой и стыдящейся сцены между Момо и той женщиной. Она отвечала ласково и напускно спокойно, стараясь игнорировать шум, а руки тряслись как от лихорадки, по лбу бежала капелька пота, а разум почти что сгорел дотла от паники. Дахен допускала море ошибок, рассеяно искала заказы, проверяла, сбиваясь, и голос скакал как на качелях, но в какой-то момент она поймала на себе взгляд Цзыюй — обеспокоенный и до краев напуганный. Она маячила и жестами пыталась что-то объяснить. До Дахен плохо доходило. Она смотрела то на клиентов, смущенных руганью, то на Момо, зацикленной на той женщине, то на Цзыюй.       — Боже, - тихо шепнул клиент, показывая на щеку Дахен. - У вас лицо красное. Всё хорошо?       — Д-да, не волнуйтесь, просто… — Дахен притронулась к щеке, кожа под подушечками горела и саднила, но на прикосновение еще и отозвалась зудом. Дахен почесала легонько, но раздражение нарастало и теперь она кошмарила зудом в два раза сильнее! — Ушиб.       Ушиб. По щеке. Голой ладонью. По голой коже.       Дахен вмиг застыла. Кровь, бурлящая от стыда и гнева, устаканилась и даже замерла. И неприятный холодок от осознания защекотал спину, поднял волоски над кожей, возбудил каждую клеточку. Имунитет взыбился и отозвался агрессией не на шутку. Зуд. Покраснения. Раздражение. Отслаивание кожи. Боль. Кровоточащие трещины.       Дахен пробила оплату и отпустила клиентов, едва ли не раскрыв перед ними дверь, чтобы выпроводить, а после перевернула табличку с «открыто» на «закрыто». Твердым шагом домчалась до женщины, развернула лицом к себе и невиданной черствостью процедила:       — Вы. Не имеете права. Устраивать тут сцены. Если хотите, вы можете дождаться конца дня, и потом со всем послужным списком устраивать мне допрос. Но я не потерплю. Когда. При моих коллегах и клиентах. Меня. Выставляют на посмешище. Еще и рукоприкладствуя, — Дахен взглядом уничтожала оппонентшу, внутри умирая с каждой минутой. Она перешла на шепот, которым могли бы угрожать заключенному в тюрьме. — Кто вы такая, чтобы так себя вести на моей территории?       — Дахне-сонбэ, — пискнула Цзыюй со слезами на глазах. — Ваша щека…       До Момо впервые дошло осознание, почему девчушка делала акцент на самочувствуии начальницы. Она распахнутыми глазами уставилась на Дахен.       — Бог мой! Мне так жаль. Скорее обработай.       — Пустяки.       — Дахен! Сейчас же! Быстрее!       — Лучше разберись с этим, — Дахен кинула взгляд на женщину, сдвигаясь в сторону. Ноги не держали ее после всплеска адреналина. Присесть бы, опустить голову на холодную поверхность и ускакать в небытие.       — Ты еще смеешь в присутствии меня ставить ее выше нашего разговора?       — Ты вообще в своем уме? — Момо не на шутку обеспокоилась состоянием Дахен. — К ней нельзя касаться!       — Что? Это ты только что выдумала, чтобы вытеснить ее?       — У нее аллергия на прокосновения! Если не обработать, то ей мжет быть очень плохо.       — Момо, — женщина театрально рассмеялась. — Что за чушь? Это она тебе нагородила?       — Не старайся, — подала голос Дахен, присаживаясь на стул. — Она тебе не поверит, ведь ты даже про себя не рассказала.       Момо закусила губы и жалостливо взглянула на Дахен: одна выглядела как овечка перед блеском топара кольщика, а другая — как душа уже почившей овцы. Бледная, с оттенком бетонного раствора, бездушная и унылая, словно половая тряпка после тотальной уборки по многоэтажному зданию — Дахен не чувствовала себя, не ощущала себя живой, она как бестелесный дух плавала над землей. Дышать старалась глубоко, но легкие достигли предела.       — Вызови ей скорую.       — Не надо.       — Цзыюй, если это отек Квинке, то ее может не быть через пару минут. Быстро!       — Да не бывает у меня отеков, — вмешалась Дахен, подпирая тяжелую голову рукой. Она ведь просто устала, да? Столько всего. Трудно не начать задыхаться после пережитого. — Давайте уже покончим с этой бесовщиной и расстанемся по человечески. С какими претензиями вы пожаловали ко мне? Что я опудрила мозги вашей славной девочке?       — Вы с ней встречаетесь, не так ли?       — Нет.       — Не надо мне этих сказок. Она точно написала мне о некой «родственной душе» в лице красивой девушки.       — Это не я. — Легко отвергала Дахен, а Момо с каждой репликой сжималась в комок. — Мы уже говорили об этом. Если бы я была симпатией Момо, она бы мне сказала. Мы разве не знаете ее? Прямолинейная до-у-жа-са.       — Тогда с какого перепугу она хочет разорвать наши отношения?       — Почему вы. спрашиваете меня. о чувствах Момо? Тогда как вы должны спрашивать ее. Вы думаете, я вам дам ответ? Будто у меня есть доступ к ее мыслям. Вот объясни ей, Момо, почему ты захотела прервать ваши отношения?       Момо пытливо смотрела на Дахен, игнорируя неловкую тишину.       — Я хотела быть с тобой. — Со стороны нельзя была сказать, к кому обращались эти слова, но сама Момо глядела на владелицу цветочного. — И не хотела быть обремененной ненужными чувствами.       — Чувствами к кому, Момо?       — К ней, — сглотнула блоггерша, перемещая взгляд на женщину. — Я оставила ей прощальный подарок и записку, поэтому она решила, что я это сделала не сама.       — Ты не могла так сделать. С чего бы тебе? - вмешалась женщина.       — Она ведь уже ответила, — Дахен недовольно фыркнула.       — Да о каких чувствах идет речь?       — Вы реально глупая или притворяетесь недалекой? — не выдержала Дахен, подскочив. Сегодня она переходила все мыслимые грани. — Странно, что вы не заметили сигналы симпатии от человека, с которым чуть ли не полжизни знакомы. Как можно быть настолько слепым? — Дахен изрекла едкий смешок, упиваясь собственной неуклюжестью и смехотворностью. Ей-богу клоун без гримма. — Момо, почему ты молчишь? Обычно тебе не занимать в уверенности и твердолобости, а сегодня словно язык онемел. Знаете, — Дахен облизала губы, придавая некой мысли конечную форму. — У вас очень странные отношения и я не хочу быть вмешана. Помнится, я или ты говорила мне, что ни за что не отпустишь, но сейчас… кажется, это было сказано в порыве чувств… м-м, да. Так что берите себя в руки и убирайтесь из моего цветочного. Момо столько лет была влюблена в вас, но из-за чего-то решила всё оборвать. Почему бы вам не обсудить это, м? За пределами моего цветочного. Цзыюй, не поможешь им? Самой мне, увы, нельзя, а так с радостью дала бы пару ласковых объятий.       Дахен неуклюже проковыляла до подсобки и там с грохотом рухнула на пол, сдерживая внутренний порыв для крика. Она вцепилась ногтями в кожу ладоней и долго держала зубами собственную плоть, пока челюсти не свело, а кожа не отозвалась острой болью.

***

      Цзыюй заслужила по праву считаться лучшим сотрудников года, обогнав по стойкости, толеранстности и отзывчивости Дахен. Она до конца дня помогала со всеми делами, пока начальница приходила в себя, мучилась головной болью и аллергическими реакциями. Приняв ударную дозу антигистаминных и анальгетиков, она словно амеба едва шевелила конечностями и извилинами. В десять рабочий день закончился и Дахен вдохнула стывший ночной воздух и благодатно впустила в душу тоску и одиночество. Больше никакой Момо, никаких драм, никаких ростков любви.       Доверилась. Оказалась обманута. Сможет ли она еще когда-нибудь вот так? Бежать навстречу, голову сломя? И ждать с разбитым сердцем?       Такси в безопасности доставило Дахен до порога дома, а там — внезапно или вполне ожидаемо — стоял припаркованный белый Мерседес, а вокруг него кружила словно беспокойная кошка Момо. Она оживилась при виде автомобиля такси, а когда заметила фигуру Дахен, вовсе задвигалась с удвоенной скоростью.       — Дай всё объяснить.       — Не надо, — проходя мимо неё, Дахен даже не притормозила, не обернулась.       — Пожалуйста. Я не знаю, что ты себе надумала, но всё не так!       — Как я могла тебя неправильно понять? Ты продолжаешь играть в сомнительные игры, а я оказалась в них втянута? Ты посмотри, на моей щеке сейчас будет ожог неделями сходить! Прекрасное завершение романа!       — Дахен! Я понимаю, в каком смятении ты, знаю, как ты злишься, но против тебя я безоружна. Всё, что попросишь, сделаю.       Девушка злобно обернулась на Момо и скривив губы, почти прокляла ее:       — К черту твое понимание! К черту твое признание!       — Ты устала, — Момо обреченно выдохнула. Озвученные слова задели ее, сложно не заметить по грустной улыбке и почти бежавшим слезам, но она нашла в себе силы, чтобы не идти на поводу у это обиды. — Надеюсь, ты поняла, что я сказала ранее. Когда ты будешь готова к разговору, дай мне знак. Ты… мне очень нравишься. Я не хочу потерять тебя из-за недопонимания.       Дахен оглянулась и вбежала в дом, неслась по лестнице наверх, пока не оказалась за надежной дверью, скрывающую ее от остального мира. Там, где она в безопасности и под защитой, Дахен наконец дала волю чувствам: осев на пол, она долго скулила и ныла, сжавшись в комок.

***

      Неделю ждала Момо. Неделю сходила обида Дахен на нет. Неделю обе мариновались в странном кисло-горьком маринаде. Но в этом время жизнь продолжалась, работа кипела и помимо собственной личной драмы энергия попросту уходила на трудовые обязанности: Дахен по-прежнему занималась делами цветочного, поставками и букетами, а Момо бегала с одной рекламной интеграции на другую, фотографировалась, выпускала посты и сториз, а заодно развивала тайный проект, о котором никто не подозревал.       Пока однажды вечером Момо не получила сообщение от Дахен.       «Выйди»       Трусцой сбежав в подъезд и дальше на улицу, Момо прямиком в домашней одежде и тапочках озиралась в поисках силуэта Дахен, но совсем не ожидала увидеть скрюченную фигуру, ожидающую на кортах у подъездной дорожки.       — Дахен?       Фигура повернулась к ней. В темноте мешковатая одежда и сверток в руках личности выглядели крайне сомнительно, но развернувшись, это и в правду оказалась она. Но в настолько неприглядном виде, что даже невозможно было бы узнать в нем начальницу и цветочную нимфу Ким Дахен.       — Это тебе.       Сверток оказался букетом: средних размеров, из разных цветов и оттенков, а завернут в обычную крафт бумагу.       — Из сегодняшнего заказа пришлось убрать несколько гипсофил, а они уже оказались подрезанными, нельзя их обратно ставить к остальным, иначе... ну... не важно. Решила отдать тебе, ведь ты любишь гипсофилы.       Момо опустилась рядом на корточки, лицом утопая в соцветиях и обертке. На такой широкий жест Момо даже не надеялась, она если честно потеряла веру, что всё благополучно решится между ними.       — Я много думала о твоих словах, о нас, о том, какие у меня были ожидания и каков получился результат. И я вроде перестала обижаться и злиться, но мне до сих пор неловко.       — Зайдешь ко мне?

***

      Они беседовали за дымящейся чашкой чая, в приглушенном свете, тихо-претихо придавая словесную форму своим чувствам. И каково было удивление Дахен, когда Момо поведала о произошедшем накануне разговоре с той женщиной, где она настаивала на партнерстве Момо с мужчиной и как отвергала даже мысль об отношениях с женским полом. Именно в тот вечер, когда они лежали под одеялом в обнимку, Момо настигла идея прекратить односторонние отношение и отправить подарок напоследок за годы помощи и поддержки. Но оказалась не так понята, всё сгустилось и приняло неправильные обороты, из-за которых пострадала Дахен, а ведь Момо, как она призналась с румянцем на щеках, хотелось чуть ли не в этот же день предложить Дахен вступить в отношения. И Момо бы добивалась взаимности, расписала бы в красках преимущества отношений с собой, на крайняк стелила железобетонными аргументами об их физической совместимости. Она стала бы долго и кропотливо ухаживать, дарила и ласкала, манила и соблазняла, очаровывала и защищал, пока Дахен не расплавилась бы от ее чувств. Но всё пошло наперекосяк, не так как задумывала Момо и в итоге результат вышел донельзя уродливым и несчастным. Благо, и Момо и Дахен здраво судили и дали друг другу по шансу.       — Знаешь, я всё еще не уверена в том, что мне нравятся... девушки. Поэтому, не могу обещать, что смогу, кхм, нечто большее, чем прикосновения. Но как только я разберусь в себе, то дам знать, даже если это будет отрицательный ответ.       — Даже если ты не захочешь видеть меня в качестве девушки, можем мы ли остаться друзьями?       — Безусловно, — Дахен взяла ладони Момо и поднесла их к губам, обогревая теплым дыханием и оставляя невесомый поцелуй. — Я бы очень хотела и дальше видеть тебя.       Дахен умолчала об одном лишь: о том, что ее сердце не могло успокоиться в тот вечер, что оно в один миг расцвело как тропический цветок после ливня. Она уже знала ответ, когда поцеловала ее ладони. Ей не нужно было время.