Персиковый источник

      Она улыбалась мягко. Сколько Момо себя помнила, эта женщина всегда вела себя так, и за эту безукоризненно нежную улыбку Момо кажется и влюбилась в неё. А так же из-за сотни других мелочей вроде аромата ее парфюма, стойкости при жизненных трудностях, убаюкивающего голоса. Для неё Момо наверняка оставалась ребенком близкой подруги, за которым нужно присматривать. Наверное, поэтому она тайком проносила в спальню Момо бокал с шампанским, стоило матери отлучиться в туалет. Или она подкидывала пару лишних снэков, когда Момо без настроения откисала в комнате. Или дорогостоящие наушники на день рождение. Или невероятной красоты шейный платок от люксового бренда — первая дизайнерская вещь Момо. Или красная помада для сердцеедки Момо, вступившей в пубертатный возраст. Или… А впрочем всё их немало прожитое знакомство не описать парой слов и не сосчитать причин, из-за которых фигура этой женщины стала для Момо едва ли не Марией Магдалиной. Достигнув восемнадцати лет Момо перестала советоваться по мелочам с матерью. В каждых детско-родительских отношений наступает период, когда лучше спросить об интимных вещах кого-то другого нежели собственного родителя. Потому Момо частенько обращалась к этой женщине, которая заменяла и психолога, и сексолога, и воспитателя, и стилиста, и визажиста — по любому поводу Момо могла набрать номер этой женщины и рыдая в трубку изливать свою проблему.       Впрочем был один эпизод, который стал отправной, наконец-то, точкой для запретных чувств к приятельнице матери. Момо впервые страдала из-за болезненного расставания с юношей, который не мог вразумить, почему девушка запрещает себя трогать. Конечно, вряд ли он знает и догадывается, что Момо после одного единственного поцелуя всю неделю ходила с отекшими губами, словно ей довелось испить кислоты или быть покусанной пчелами. Тогда она обожглась и потеряла всякую надежду на прикосновения, а после расставания прибежала плакаться в жилетку той женщине, искать утешения и ласковых взглядов. За вином они долго беседовали о жизни и любви, о страданиях и падениях в периоды страсти, при этом Момо сетовала на несправедливость, а та женщина лишь с грустной улыбкой диктовала суровые реалии, с которыми ей довелось столкнуться. Момо сильно опьянев не смогла и сделать шаг за порог кухни. Та женщина дозвонилась до своей подруги и предложила, чтобы ее дочь переночевала у нее, так как поздно и Момо сильно устала. Момо часть того вечера не помнит: даже до сих пор некоторые моменты остаются под покровом тайны, однако в себя она пришла на кровати вместе с той женщиной чуть ли не в обнимку. Та женщина бережно перебирала волосы Момо, которая нагло пристроилась на ее плече, словно любовница на плече у возлюбленного или разбалованное дитё у матери на груди. Они о чем-то тихо беседовали, совершенно безобидном, без каких-либо намёков, однако сердце Момо в тот момент пропустило первый влюбленный удар и после этого больше не могло относиться к той женщине иначе.       Периодически Момо возвращается в тот вечер. А что если бы она всё-таки выставила Момо за дверь? Если бы заказала дорогущее такси и привезла дочурку матери? Что если бы она вырвала ростки влюбленности подобно безжалостной руке садовника, избавляющегося от сорняков? Тогда всё было бы по-другому. Момо не влюбилась в женщину. Не бросила вызов судьбе. Не переехала в Корею. Не занялась бы моделингом и блогом. И не страдала бы от несчастной надуманной любви. Не встретилась с Дахен.       — Солнышко, почему ты до сих пор не притронулась к еде? — женщина с мягким укором взглянула на нетроннутую тарелку с пастой, тогда как сама вовсю наслаждалась изысканной итальянской едой. Красное вино в их пузатых бокалах дожидалась минуты первого тоста. Момо взяла вилку, покрутила ее и внезапно подняла взгляд на женщину.       — Почему ты всё еще одна? — бестактный вопрос Момо поставил бы любого собеседника врасплох, но только не тех, кто знал, что подобное поведение в духе Момо.       — Потому что мне нравится свобода, — ответила она прежде, чем положила моток спагетти в рот.       — Ты даже об интрижках своих не рассказываешь.       — А что в них ценного? — пожала плечами женщина, взглядывая на полные бокалы. — На то они и интрижки, чтобы быть кратковременными и пустозвучными. Да, доставляют удовольствие, да коротаю время, но это для меня не более, чем сходить в ресторан и отведать хорошего блюда.       — И тебе ни разу не хотелось связать себя узами брака? — Момо облизнула губы и жадно всматривалась в лицо женщины. Хоть один знак, хотя бы один неоднозначный взгляд, да пусть один мускул дрогнет от волнующего вопроса — и тогда для Момо это будет символом надежды. Но та женщин замерла, то ли отсрочивая момент признания, то ли обдумывая жизненную позицию.       — Момо, не отдавай ни руку, ни сердце, пока не найдешь вескую причину распрощаться с ними, — с серьезного ледяного тона женщина снова перешла на ласково-материнский, — я пока не нашла.       — И ты готова до старости жить одна?       — Брак и сожительство — разные вещи, — покачала вилкой в сторону Момо, как бы угрожая «еще один неверный шаг — и у кое-кого будут четыре дырки». — Можно жить под одной крышей десятилетиями, то считаться по меркам общества чужими людьми.       — Типа гражданский брак.       — Это раньше так называли. Сейчас молодежь частенько использует термин «свободные отношения», хотя по мне, это подмена понятий. Да, нужно как следует нагуляться прежде чем прыгать на поезд длиною во всю жизнь. Испробовать всякое. Ввязываться в авантюры.       — Есть о чем ты жалеешь? Что сделала или не сделала в своей жизни? — Момо вновь всматривалась в выражение лица — безупречное и одухотворенное. Внезапно ей почудилось знакомый блеск глаз, губы изогнутые в слабой улыбке, как с портрета Моны Лизы и это гладкое, плоское, искусно созданное безмятежное настроение. Словно где-то Момо уже с подобным сталкивалась. Отголоски Дахён. Это ее фоторобот. Те же безукоризненные глаза, отсутствие мимических морщин, плавно изогнутая линия губ, взгляд, который смотрит вглубь тебя, но проходит насквозь и пронзается куда-то в пустоту. Если приглядеться к этим теплым, словно горячий шоколад глазам, обрамленными пушистыми ресницами, то можно разглядеть пустоту — черную и отстраненную. Бездушную. Мертвую. Закостенелую.       — Я чувствую себя на допросе, — ухмыльнулась женщина, отложив столовые приборы. Напускная безмятежность стала омрачняться. — Если тебе интересно что-то контректное, то спроси в лоб.       Казалось бы, идеальный момент, чтобы раскрыть карты — но в этот миг ты можешь ошибочно полагать, что у тебя сильная комбинация, а потом вдруг обернется, что у оппонента флэш-рояль , а у тебя жалкий стрит .       — Я не хотела тебя смущать, — Момо поковырялась в тарелке с пастой, пряча от женщины взгляд. — В последнее время много думаю о… жизни. Любви. Будущим партнере. Через какой опыт проходят другие люди.       — О. Мой. Бог. — Женщина выразительно отчеканила слова, выглядя ошеломленной. Тут же сердечко Момо от ужаса сжалось и забилось в предсмертной агонии. Неужели она догадалась? — Дак ты влюбилась? Признавайся, кто это. Хотя нет, подожди. Можешь мне не рассказывать, если не хочешь, но знай, что я поддержу тебя и выслушаю, что бы там ни было. Как же я сразу не догадалась? Все эти вопросы. Тебе ведь наверняка страшно после последних отношения. Это же было так давно, солнышко. Но какая бы горечь не была сокрыта в прошлом…       — Подожди, ты не так поняла, — Момо выставила ладонь, успокаивая женщину от сумасбродных фантазий, но локомотив уже было не остановить. Женщина продолжала накидывать идеи и предложения, как справиться с новыми чувствами, как обуздать страх и бла-бла-бла. При всем уважении к ней Момо едва не обличила свои истинные эмоции — раздражение и огненное негодование. С Дахён она могла позволить себе такое. С этой женщиной — нет. — У меня нет любимого человека.       — Разве? Я теперь ясно вижу суть дела. Твои глаза так светятся. В отличие от предыдуей встречи ты весьма похорошела. И я не о внешнем виде.       — Чушь, — Момо подняла бокал и отпила, пытаясь обуздать напряжение. Первый тост так и не отзвучал.       — Ты боишься осуждения с моей стороны? Кто бы это ни был я приму твой выбор.       Вот тут Момо чуть ли не засмеялась в голос, позволила себе ироничный смешок да и только. Как странно слышать подобные высказывания от того, кого любил на протяжении нескольких лет. Никакого осуждения? Примет выбор? Кто бы то ни был? Из любопытства Момо теперь хотелось сказать ей в лицо без прикрас и стеснения, что это она — ее плод тайных желаний       — А что если… что если мой выбор тебя разочарует?       — Быть такого не может.       — Ну а вдруг? Представлю тебе отсидевшего за убийства зека или лысого сморщенного старика? А может я приведу вообще школьника или это будет девчонка из стриптиз клуба?       — Момо, — женщина напряженно дернула уголками губ вверх, отчего это больше походило на оскал чем улыбку. — Я доверяю твоему выбору, потому что знаю, что мусор и извращения не в твоей природе. Как красивая, образованная, обаятельная девушка вроде тебя может влюбиться в тот шлак, который ты перечислила? Ни за что не поверю, что ты способна выбрать таких людей в свое окружение. К тому же, — она сделала паузу, пригубив бокал. — Я всегда видела рядом с тобой горячего и галантного джентльмена, который обеспечит тебя всем необходимым и подарить ощущение как за каменной стеной.       Повисла небольшая пауза, после которой Момо горестно вздохнула и безнадежно спросила:       — Значит, никакой стрптизерши из клуба?       — Джентельмен, помнишь? — она протянула свою руку через стол, ухатилась за холодную вспотевшую ладонь Момо и сжала ее с чистой любовью. — Не надумывай себе, солнышко. Как тебя могут привлекать девушки? Это же не в твоей природе. Каждой самке полагается самец, а самцу — самка. Так было всегда. Для продолжения рода нужна разнополая пара. А то, о чем ты говоришь, это просто ошибка природы. Такие не выживают. А ты девочка, сильная и бесстрашная, тебе не нужно выживать, тебе нужен тот, кто обеспечит тебя всем необходимым, а кто кроме мужчины способен это сделать?       Момо сидела как пришибленная и вдруг взбунтовалась:       — Сильный мужчина, да? А как же ты? Что-то возле тебя не было мужика, когда ты переезжала в Корею и начинала свой бизнес!       — Он был. Просто потом ушел из моей жизни.       — И ты просто их меняешь? Как перчатки?       Женщина откинулась на спинку стула, потерла переносицу, словно решала невыносимо сложную математическую задачку.       — Кто-то моногамен, кто-то полигамен. Не вижу ничего зазорного, чтобы иметь много партнеров. Главное — это обсуждать правила на берегу.       — Тогда зачем ты мне затираешь про нравственность и природу, какой я должна быть, хотя сама таковой не являешься?!       — Потому что ты другая! Ты должна быть лучше меня, своей матери, вашей соседки. Моя жизнь — это мои правила, но твоя жизнь… я хочу, чтобы она была лучшей, чем имела я. И я ни в коем разе не желаю пройти тебе тот путь, который выбрала я. Я повидала всяких людей, воспитанных и моральных уродов, добрых и лицемерных, и среди них я не нашла никого, кто мог бы составить мне пару для идеальной жизни. Поэтому тебе я говорю искать образцового мужчину. Сразу. Как по эталону. А не перебирать из кучки того, что тебе подходит.       Момо трясло. Она сжимала ножку хрустального бокала и боялась, что потеряет над собой контроль и разобьет его об стол. Ей уже слышался фантомный звон, а может это кровь в ушах шумела? В любом случае вечер был испорчен. Момо досиживала ужин с камнем в груди.

***

      Она вернулась домой бесконечно уставшая и ковыляющая как зомби. Вернулась со стойким ощущением, что ей промывали мозги последние полтора часа и непонятно чем: то ли ненужными ей мечтаниями о жизни, то ли гетеронормативными представлениями о браке и любви, то ли ядреной смеюсь из кислоты и хлорки. Сейчас Момо хотелось одного — закутаться в одеяло и тихо плакать под грустную музыку. Она даже включила подходящий плей-лист, скинула каблуки около кровати, заваливаясь на постель прямо в платье и при полном марафете, но внезапно телефон взорвался рингтоном; имя Дахён высветилось белым по черному.       — Да, — отозвалась Момо.       — Как вечер?       — Неужели соскучилась по мне? — пошутила Момо, рассчитывая на саркастичный ответ, но внезапно Дахён промычала.       — Подумала, раз увидеть не могу, то хотя бы услышу голос.       Она. Это она. Это Ким Дахён. Та самая Ким Дахён, пахнущая как весна, звучащая как летняя гроза, гипнотезирующая как распустившаяся вишня. Ким Дахён, чьи прикосновения неуловимые и шелковистые как крылья бабочки, чей голос уютный и беззлобный как у сказочницы, чей взгляд наполнен сиянием, сопоставимым с кристаллами Сваровски.       — Дахён.       — Да? — Молчание. — Что такое?       — Я тебе противна? Ну из-за того, что я девушка и мне нравится мой же пол? Это кажется тебе извращением?       — Как тебе пришло такое в голову? — обеспокоенно спросила Дахён. — Кто-то тебе плохое сказал? Или ты себя решила накрутить?       — Просто ответь.       — Нет. Не была и не будешь.       — А что… что ты думаешь насчет того, что я единственная, пока что единственная, кто может тебя трогать? И я того же пола, что и ты. Но я-то знаю свою ориентацию и четко осознаю, что меня влечет к девушкам…       — Стой, прежде, чем ты запуташься и запутаешь меня, хочу сразу разъяснить тебе одну важную деталь, которую ты упускаешь из виду. Я ни о чем таком не мечтала. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. В отличие от тебя я не искала подходящих людей. Я боялась их, боялась боли и ограждалась от людских чувств, вообще всех, которые могут быть расценены как симпатия и влюбленность. И поэтому я не знаю, кто я, кто меня привлекает, с кем я могу спать, потому что… потому что я не верила, что смогу когда-нибудь к кому-нибудь притронуться. Я надеюсь, что ты поможешь мне разобраться, кто я есть, кем я могу быть.       — Почему ты внезапно стало такой милой? Раньше ты как ежик не подпускала к себе и холодно реагировала на всё.       — Может потому что я действительно соскучилась? И вместо того, чтобы молча проживать эти чувства, я решила ими поделиться?       — Как бы я хотела приехать к тебе. Но я смертельно устала. И время для визита позднее.       — А я тебе так необходима?       — До завтра смогу прожить. Но сегодня увидеть тебя и обнять — было бы моим третьим желанием для Джинна.       — Мне приехать к тебе?       — А ты согласишься? — Момо подскочила с кровати.       — Да. Потому что первым моим желание для Джинна была бы встреча с тобой.       — Я напишу тебе адрес. Могу даже оплатить такси.       — Не надо, — хохотнула Дахён, возясь на заднем плане с вещами. — Дай мне тридцать минут на сборы. Я позвоню, когда буду подъезжать.       — Только!.. Ты же понимаешь, что останешься у меня с ночёвкой?       — А ты сегодня жадная.       — Я всегда такая, если дело касается тебя.       — Хорошо, дождись меня. И не засыпай раньше времени.

***

      Когда Дахён стояла перед входной дверью в жилище Момо, то блоггерша уже приняла душ и сменила вечерний туалет на пижаму из шорт и рубашки на пуговках. Момо встретила Дахён объятиями, завела ее внутрь, выбросила сумку из рук на пол и снова сжала в крепком капкане.       — Ого, какая ты пылкая с самых дверей.       — Я приготовила рамён. Побоялась, что ты проголодаешься в дороге, — Момо отпустила девушку, указав на приготовленные домашние тапочки у дверного коврика. Дахён почтительно зашагнула в них и проходя вслед за Момо осматривала всё вокруг. Её квартира-студия едва ли больше апартаментов Дахён: одна большая комната, поделенная на зоны и санузел, обозначенный отдельной дверью. Всё супер белое, супер мягкое, вылизанное до блеска и расставленное по фэншую самого пинтереста. Какие-то статуэтки из гипса, картины в позолоченных рамках, пара живых (или искуственных) цветов, сухоцветы в необычных вазах, плед и декоративные подушки в одном цветовой гамме, гардероб, зеркало, а перед ним круглый пушистый коврик для первоклассных фоток в инстаграм. И всё это лишь доказательство того, что Момо жила тут не для себя, обсутраивала красоту не для своего комфорта, а чтобы картинка складывалась хорошенькая с любого ракурса. Даже кухонька из плиты, двух столешниц, мини-холодильника больше напоминала макет из Икеи, чем обжитую кухонную зоны в чьей-то квартире. Лишь бардак на туалетном столике доказывает, что это жилое пространство, а это не декорации для каких-нибудь съемок.       Поздний ужин прошёл в тишине, прерываемой редкими вопросами или ремарками. Дахён с первого взгляда на Момо заметила ее нерасположенность к веселому общению и отстраненность. Так, словно человек не провел пару часов наслаждаясь отдыхом, а переживал кошмар в ожидании у операционной палаты.       — Чем займемся? — спросила Дахён, покончив с уборкой после позднего ужина. Момо сохраняла отчужденность, но из последних сил растягивала улыбку, будто она рада и полна энергии.       — Посмотрим что-нибудь?       — Фильм? Дораму?       Момо пожала плечами, мол, всё равно, и передала макбук в пользовании Дахён, доверяя ей выбор сериала. Девушка смерила Момо обеспокоенным взглядом, но приняла на себя ответственность. Долго не раздумывая, Дахён выбрала один сериал из топа на Нетфликсе и врубила, устраивая ноутбук между ними. Они расположились на постели, под одеялком, в чистеньких пижамках, намазанные кремушком и лосьоном. Но что-то ускользало от них: Момо была в своих мыслях, а Дахён из-за этого тревожилась.       Первая серия «Дома дракона» закончилась спустя сорок с небольшим минут. Дахён взглянула мельком на часы, которые показывали без четверти час, и прикрывая ладонью рот, зевнула. По будням она в это время предпочитает отправляться на боковую, но сейчас засыпать без хозяйки чуть ли неравнозначно предательству. Особенно когда вторая серия началась, а Момо еще шевелилась и мельтешила сбоку, явно не под действием сна.       После третьего зевка за десять минут, рука Момо нажала на паузу и захлопнула макбук, убирая его под кровать.       — Хочу тебя кое о чем попросить, — Момо повернулась на бок, лицом к Дахён.       — Да? — девушка следом перевернулась, чтобы видеть ее.       — Есть сорт пионов — Сара Бернар — не знаешь, где их можно купить? Если не ошибаюсь, у нас их нет.       — Хм-м, Сара Бернар, — Дахён мысленно прошла по цветочной витрине, как в чертогах разума, навела там справки и вышла с вердиктом: — Нет, у нас их нет. Ходить и спрашивать в цветочных? Или найти в Интернете цветочный, где они продаются.       — А мы можем оформить завоз?       — Теоретически да, но есть нюанс будет ли на складе у поставщика. Если для этого сорта сейчас идеальный момент цветения, то их должно быть в избытке. Я сделаю заявку завтра и подробности тебе сообщу. В каком количестве тебе нужно и к кому сроку?       — Чем раньше, тем лучше. Мне надо сто один пион. Так что около двух сотен можешь заказывать.       Дахён выпучила глаза, приподнимаясь на локте.       — Позволь спросить, для кого такая щедрость? Насколько мне известно, пионы Сары Бернар не из дешевых удовольствий.       Момо не ответила, зато ее слабая, грустная, вымученная улыбка дала четкое и ясное понимание для кого собирается будущий букет. И Момо правильно сделала, что оставила вопрос без ответа, иначе Дахён взорвалась бы от негодования, услышь она жестокую правду.