Персиковый источник

      Момо ночевала у нее. В ее пижаме. В ее кровати. Дахен, проснувшись, первым делом распробовала это чувство. Просыпаться с кем-то в одной постели, обнаружить спящее тело, беззащитное и нежное, чувствовать тепло от нагретого совместно одеяла. Звучит сюрреалистично. Будто из другой мультивселенной, где Дахен обычная девушка без особых врачебных предписаний. И в ее квартирке не существует полки в ванной, битком заваленной таблетками, мазями и успокаивающими гелями.       Солнце ярко слепило через незашторенное окно. На полу валялась сброшенная в полудреме одежда Дахен и Момо, которым наверняка даже умываться было лень. Всюду признаки пьянки и бардака. А ведь столько дел было запланировано на воскресенье, но убить придется на восстановление здоровья и порядка. Но даже со всеми вытекающими это похмельное утро ощущалось внезапно как самое безмятежное и счастливое за всю неутешительную историю Дахен. Это как прожить двадцать с лишним лет в депрессии, а после приема одной магической пилюли увидеть разноцветный мир вместо привычного блекло-серого.       Она нагнулась к спящей Момо, вобрала в память последние крупицы умиротворения, невесомо коснулась щечки и вынырнула из сладкого, как сон, розового пузыря. Пора просыпаться.

***

      Странность их сосуществования преследовала по пятам. После хаотичной ночи не последовало обсуждений, обе замолчали о непрожитых эмоциях, сделали вид, что ничего не произошло, а на деле варились в густом бульоне из сомнений и запретного желания. Испробовав сладкий плод, уже трудно оторваться от поедания.       Момо продолжала захаживать в цветочный. Помогала, когда появлялся час-другой, в перерывах между съемками и работой над каким-то масштабным проектом в кофейне. Момо сильно не распространялась о деталях работы, но уверяла, что они не встанут преградой для визитов в «Морун». Времена, когда Дахен оставалась наедине с собой в цветочном магазине, ощущались теперь иначе: безрадостно, уныло, чрезвычайно громкая тишина грузом давила на перепонки, а фоновая музыка не приносила прежнего рабочего настроя. Рук не хватало, заказы прибавлялись, а посетители раздражали больше обычного. Словом, после кратковременного безоблачного рая Дахен снова оказалась на безжизненной земле, то есть в реальной жизни.       Когда появлялась Момо мир снова наполнялся ароматами и красками. Они шутили и резвились, в четыре руки собирали букет, толкались за место главного у кассового аппарата, советовались при составлении цветовой гаммы, иногда обменивались в подсобке скудными касаниями: гладили ладони или перебирали пальчики друг друга — в общем поведение пристойных девушек. Но с каждым разом Дахен становилась жадной, раньше довольствовалась тем, что дотрагивалась мизинчиком и всё — ни больше, ни меньше, а сейчас открыто всматривалась в лицо Момо, щекотала ушки, сжимала щечки, прижималась к торсу, обвив руками талию, а пальцы достопочтенной хозяйки нескромно и «ненарочно» дотрагивались открытой линии кожи между топом и низом, шаловливо порхали по лазейке, будто ничего особенного в этом нет. А Момо и возразить не смела: как тут что-то предъявить, будучи прижатой к стене подсобки в заведении, принадлежавшей этой безумной леди? Дахен снова погружалась в небытие: разум покидал ее, стоило вкусить запах Момо, прочувствовать мягкость и теплоту кожи — улетала в астрал в один конец. Даже не поняла, как в порыве жарких объятий губы коснулись ключицы Момо, наверняка случайно вышло, едва задела и всё — зато для девушки это было — ох-х, как непросто пережить. Электрический ток пропустили по нервным окончаниям и вернули обратно в мозговой центр в трехкратной отдаче.       — Там кажется… звоночек… кто-то пришел.       — Что? — Дахен с помутненным взглядом отлипла от Момо, а услышав посторонний голос из зала, тут же подорвалась, хватая первый попавшийся предмет, это оказалась коробочка с запасными атласными лентами, и выскочила из подсобки. Момо облегченно вздохнула, съезжая по стене. Только что она едва сдержала себя, чтобы не поцеловать Дахен…       После рабочего дня они выбрались поужинать, в кои-то веки, и пропустить девичьи сплетни между собой. Что сейчас популярно у молодежи, какие модные тренды разгуливают, кто из знаменитостей попался на измене, где сейчас самые вкусные острые крылышки, будет ли правительство как-то помогать молодым родителям и так далее. Момо хвасталась недавними снимками в профессиональной фотостудии, арендованной малым бизнесом одежды для походов в горы. Дахен сдержанно комментировала каждый снимок, но внутри верещала от крутости Момо в различных образах. На ней не только коктейльными платья и роскошные брючные костюмы смотрелись, но и брутальные джоггеры, массивные походные ботинки, ветровки со светотражайкой, даже забавные панамки на веревочке — все тряпки мира смотрелись бы выигрышно, если бы их напяливала на себя Момо!       — А еще наткнулась на симпатичную страничку какого-то пёсика. Представь, у него пятьсот тысяч подписчиком. Это мальтипу по кличке Диди. Один в один плюшевая игрушка. Смотри, — Момо продемонстрировала аккаунт собачонки в Инстаграме, пролистывая вниз вереницу фоток.       — А ведет хозяйка?       — Да, но она не делает свои снимки.       — С чего ты взяла?       — У нее есть парочка фоток, где обрезано лицо. Ну знаешь, вот так по плечи сфоткано, как она держит собаку. Или в полный рост, но со спины. Такие позирования делаются по двум причинам: либо ты не желаешь светить лицом, лицо это каждый раз другой человек. Держим эту гипотезу в голове и начинаем сравнивать пропорции человека на фотографиях. Здесь из-за облегающей одежды видно, что девушка худая и высокая, потому ракурс и выбран в полный рост, чтобы это подчеркнуть, а на этом фото — кофта свободная, скрывает фигуру, но! взгляни на запястья.       — Обычные запястья. Без изъянов.       — Да, запястья обычного человека. Но если ты худощавая и длинноногая, то твои ручки априори выглядят как у аристократа — длинные и изящные.       — С чего такой вывод?       — Потому что все южнокорейские модели все как под копирку. У девушки в полный рост пальцы должны быть тонкие, а запястья узкие, а тут всё наоборот. Вывод: либо девушка комплексует из-за своего веса, либо это вовсе не она и по каким-то причинам скрывает свою личность.       — Боится медийности?       — Может. А может она совсем не умеем вести себя с публикой. Общаться от имени питомцеапроще, чем говорить за себя.       — Так, а у тебя с ней контракт или…       — Хочу предложить ей сделку.       — Думаешь, она согласится?       — Согласна, что звучит самоуверенно, ведь с таким количеством подписчиков ей каждый десятый должен предлагать взаимопиар и рекламу их продукта, но у меня есть кое-что получше.       — Поделишься?       — Помнишь, ты спрашивала, почему я не берусь за рекламу малоизвестных аккаунтов?       — Он не похож на «малоизвестный».       — О нет, ты не поняла. Этот аккаунт популярен, но не ее владелец. Я хочу вытащить ее из тени.       — Что? Для чего?       — Только представь, никто не знает о хозяине этого милого мальтипу, а ведь судьба живого человека куда интереснее, чем однообразная жизнь ручного питомца.       — Момо, это опасные игры.       Но девушка лишь улыбнулась, отправляя надкусанную редиску в рот.

***

      Заранее составленная композиция из гипоаллергенных цветов по просьбе Момо, ожидала в холодильной витрине уже как час, тоскливо и томительно. Подъехал белый мерседес, как всегда роскошный, под стать своей владелице, явившейся в джинсовой миди-юбке и строгом пиджаке. Рокочущее урчание мотора стихло, дверца захлопнулась, белые бока отражали сегодняшнее безумное солнечное излучение, и в целом придавало вид цветочному ларьку сто баллов к пафосности.       — Готово?       — Ждал, как сиротка, — Дахен выставила вперед плотную картонную коробку, в котором умещалось гармоничное сочетание гипсофил разных оттенков и пару молочных листочков тишью. Получалось весьма нежно и ярко, а главное — впечатляюще, ведь миниатюрные бутончики и цветочки, размером с булавочную головку, уютились на тоненьких, едва заметных веточках; словно нанизанные на невидимую леску много-много бусинок неровных форм.       — Ты волшебница, знаешь об этом? — Момо восхитилась композицией настолько, что глаза в восторге заблистали. — Сотни раз видела гипсофилы, но каждый раз поражаюсь. Просто прелесть.       — Могу тебе такой составить.       — А можно? — заискивающе промурчала Момо, опираясь ладонью на столешницу.       — Я запомнила, никаких роз.       — Если меня сегодня ждет успех, а, это стопроцентно будет, то мы отпразднуем ужином в ресторане.       — Да-а? Мне стоит подобающе нарядиться?       — Конечно. Достань свое лучшее платье и прихвати букет, я не настаиваю, но красивая девушка отлично смотрится с изысканным букетом. Я позвоню, как закончу.       — Хорошо, удачи, — Дахен взяла ладонь Момо и нежно сжала ее. Как девушка импозантно появилась, так она и упорхнула: оставила только шлейф элегантных духов и образ воительницы в памяти.

***

      В парке сплошь и рядом сновал народ: молодые мамочки с колясками и шатко-валко разгуливающими карапузами, парочки держащиеся за ручку, подружки, щебечущие как озорливые сойки, басистые парни, идущие по своим делам. Момо ожидала на скамейке, а на коленях ютилась коробочка с цветами, а рядом подстаканник с двумя кофе. Настроение у нее было боевое, под стать знойной погоде. Сначала выискивала среди похожих знакомую мальтипу, но потом бросила это дело и дожидалась, когда инкогнито-персона сама не причалит к скамейке Момо. Так оно и вышло. Парень в рубашке-поло и классических брюках неловко предстал перед девушкой, ног которой коснулся влажный носик собачонки.       — Добрый день, — тут же поднялась Момо и отвесила легкий поклон. С заказчиками следовало быть формальной и учтивой, даже если это полный парень с блестящими от пота висками и приплюснутым вздернутым носом. — Рада знакомству, Хираи Момо. А это должно быть Диди?       Парень кивнул, сконфуженно представился: Ким Доксу и по приглашению девушки присел на скамью.       — В честь знакомства дарю вам скромный букет, — Момо тут же вручила цилиндрическую коробку с гипсофилами, а следом и стакан с кофе. — Надеюсь, вы пьете латте на обычном молоке.       — Что вы, не стоило.       — Если вы не против, то могу я задать пару вопросов?

***

      По тонне сообщений, разорвавших телефон Дахен, уже было ясно, чем окончилась встреча с хозяйкой мальтипу. Куча радостных стикеров, восклицательные знаки и сообщения с деталями ужина. Еще никогда ранее Дахе не ждала конца рабочего дня, не бежала сломя голову домой, не приводила себя в порядок, не засматривалась на сове отражение, не смахивала пылинки с наряда и не поправляла волосы с филлигранной точностью. Ее точно ужалили: Дахен хотелось выглядеть необычайно хорошо, исключительно, так, чтобы Момо восхитилась и оказалась поражена внешним видом Дахен.       Но вот настал волнительный момент воссоединения и Дахен внезапно растерялась. Момо, прежняя и сногшибательная, светилась больше от пересказа дневных событий, а не из-за прихода Дахен. Даже наедине за столиком Дахен не чувствовала своей значимости, около них будто витал призрак другого человека, которому Момо отдавала предпочтение, а ведь думала о Момо весь день Дахен! Это она из рук вон плохо работала, потому что мысли были заняты Момо. Это ей не терпелось увидеться и тайком коснуться ладони под столом. Но на устах Момо побывали все, кроме Дахен.       Вдруг кто-то окликнул Момо. Она оглянулась в поисках зовущего и тут же расплылась в радушной улыбке. К столику подплыла смуглая красотка, чья кожа отливала бронзовым подтоном, как у Эсмиральды, а волосы — роскошные, длинные, цвета благородного темного дерева — лоснились словно водопад. Девушка будто прибыла с земель, где пески согревало экваториальное солнце, горячий воздух ласкал кожу, а арабская сказка звучала из чужих уст, пока южная ночь не сменялась рассветом.       — Какая встреча, — отозвалась восторгом Момо и внезапно стала шпарить на английском с едва заметным ацентом. Девушки перебрасывались животрепещущими фразами, раз Момо не переставая светила улыбкой, будто ей тут принесли весть, что она выиграла в лотерею. А ведь просто напросто болтала с какой-то девчонкой. Весьма молодой, это Дахен отметила. И чертовски привлекательной. На ней как вторая кожа обрамляло черное платье, ассиметричной формы с одним оголенным плечом и закрытым с другой стороны. Вдруг глаза кошачьего разреза переметнулись к Дахен, ожидавшей всё это время за столиком.       — Это Дахен, мой друг и заказчик, — догадалась представить Момо, неоднозначно хихикнув после последнего слова. Благо, Дахен была хоть сколько-то сведуща в английском, на слух понимала без трудностей, но поддерживать беседу могла с длительными паузами и ошибками. — Дахен, это моя знакомая из модельного бизнеса, Жасмин.       — Приятно познакомиться, — неловко выжала из себя Дахен, приподнимаясь со стула. Девушка махнула рукой, мол, не утруждай себя, и продолжила весело щебетать с Момо, которая уж больно светилась от встречи с внезапно нагрянувшей подругой.       Дахен чувствовала себя лишней, словно всё это время она сидела на скамейке запасных, хотя ей обещали место в основном составе. Глядя со стороны на Момо, неподдельно улыбающуюся, счастливую, с озорной ноткой в голосе, Дахен впервые ощутила неприятный укол того самого чувства. Ревность. Едкая, гнусная, отравляющая, от которой под ложечкой сосёт, в жилах плещется токсичность. В таком состоянии можно сказать много незаслуженно обидных слов и порушить идиллию вечера, а Дахен человек взрослый, мудрый, занимающийся серьезным бизнесом, ей не прельщало ненароком бросить колкое замечание. Поэтому разумным решение было уединиться, остудить голову, а как вернется былая уверенность, сразу вернуться за стол.       Девушка подала Момо знак, что она отлучится в уборную, получила одобрительный кивок головы и, глухо цокая шпильками, направилась вглубь ресторана…       Спустя десять минут, она вернулась за столик, где ожидала увидеть одиноко сидящую Момо, но как ее поразило наличие третьего стула за двухместным столиком. Губы предательски поджались, раздражение вернулось с новой силой: Жасмин, любезная и обаятельная, теперь приковывала внимание к их уютному столику. Ведь невозможно не замечать роковую красотку в окружении людей азиатской внешности. Это если бы среди серокрылых журавлей расхаживал пёстрый павлин с распущенным хвостом.       Дахен сменила тактику: не можешь примириться с чем-то, попробуй понять суть этого. Познакомься поближе, выясни причины антисимпатии и прими выводы. Дахен незаметно присела на стул, и на нее естественным образом обратили внимание.       — Ты долго. Что-то случилось? — по-корейски спросила Момо.       — Нет, всё прекрасно, — Дахен пыталась придать уверенный вид, но уголки рта нервно дернулись. — Может, познакомишь нас поближе?       — О, да, моя ошибка, — снисходительно улыбнулась Момо, став мостом в последющем разговоре. — Мы с Жасмин встретились на… как же назывался этот бренд? Для любви и лимонов? Сравнительно небольшая компания из Лос-Анджелеса, для которой мы снимались два или три года назад.       — Если честно я этого даже не помню, — прокомментировала Жасмин, подзывая к себе официанта изящно протянутой рукой. Дахен отметила, что даже кисти рук у той были как худые и точёные; не хватало золотых браслетов и перстней с драгоценными камнями. На самой Жасмин украшений праткически не наблюдалось: лишь серьги-ниточки из тонкой цепочки. — Один бокал просекко. На ваш вкус.       — Рекламные кампании запоминаются, если ты наблюдал свои фотки в журнале или это был распиаренный бренд типа «Мью мью». В общем, там мы и встретились, ну как-то и завязалось знакомство. Жасмин — профессионал в своем деле. Видела бы ты ее проходки по подиуму, глаз не оторвать. Вылитая тигрица.       Пока Момо стелила комплиментами на корейском Дахен, гостья кивала головой, при этом не забывая улыбаться, будто она всё понимала. А тем временем Момо продолжала выставлять Жасмин в лучшем свете:       — Она участвовала в показе «Виктории Сикрет», «Брендона Максвилла», «Мюглер» и… да куча всего, — Момо восторженно объявляла о модельных подвигах своей знакомых, и с каждым перечислением сердце Дахен падало глубже в омут обиды и негодования. В конце и вовсе она чувствовала себя так паршиво: словно родная мать лелеяла соседскую дечонку больше, чем собственную дочь. — Но она прада того стоит.       — Не сомневаюсь, — процедила с наигранной улыбкой Дахен. Сложила руки на колени, чтобы незаметно сжимать кулаки под столом от нервного напряжения. — Почему же твоя подруга не поможет тебе забраться на модельный пьедистал?       Момо растеряно сморгнула.       — Мне не нужна помощь. Если я этого сама не добьюсь, то не вкушу победного триумфа.       Дахен осеклась и тут же пожалела, что не сдержала порыв язвительности. По Момо нельзя было сказать, что ее оскорбили, но взгляд на пару тонов охладел, улыбочка в сто карат увяла.       — Прости, я не это имела…       — Проехали, — Момо отмахнулась, отсрачивая этот разговор на потом. Она повернулась к Жасмин, которая уже получила свой хрустальный бокал игристого, и будничным тоном расспрашивала у нее про рабочие успехи. Так и затянулась эта беседа…       На выходе из ресторана Дахен почувствовала усталость и легкую прохладу. Пусть ночи стали теплее и воздух после заката не до конца остывал, но после душного зала уличная свежесть морозила кожу, заставляя покрываться мурашками. Особенно если ты в открытом платье. Они втроем дожидались такси и продолжали болтать, точнее Момо и Жасмин, а Дахен отмалчивалась или односложно отвечала. Поскрее хотелось оазаться дома, запереться в стенах и горестно поругать мир за несправедливое отношение, но как назло такис ехало медленно.       Внезапно Момо выдала на корейском:       — А ведь Жасмин хочет нам помочь.       — С чем помочь? — переспросила Дахен, заглядываясь на таинственно молчащую иностранку. Она повернула голову в сторону дороги, отчего длинная шея выглядела еще более изящно чем при полном освещении зала: игра теней создавала констраст на загорелой коже и натянутых мышц.       — Для продвижения твоего бизнеса.       — Ну нет. — Внезапный отказ привел Момо в замешательство.       — Почему нет? Это шанс, который выпадает один на миллион.       — Это непомерно дорого обойдется мне. Тем более я совсем ее не знаю, и не имею представления, как вписать в нашу атмосферу.       — Она согласна бесплатно, — тут же нахмурилась блоггерша. — И с ней вовсе несложно работать. Если ты согласишься, я возьму все заботы на себя.       — Это выглядит так, будто хочешь поработать с ней ты. И не от лица моего бизнеса. — Снова едкий комментарий, который Момо не смогла пропустить мимо ушей: открыла рот и закрыла. Передумала отвечать. Подобрала менее токсичный ответ. Равнодушно пожала плечами.       — Как хочешь. Сейчас я ей скажу, что у нас нет четкого плана работы, но если мы к завтрашнему обеду придумаем, то организуем всё. У нее вылет послезавтра.

***

      Дахен кординально поменяла свое мнение, когда увидела девушек за работой. Момо всё продумала, сотыковала детали и необходимый инвентарь, откуда-то взяла профессиональную камеру, фотоотражатель, набрала вещей и атрибутов, выпросила цветов для съемки и начала творить. Она и фотограф, и монтажер, и проектировщник заднего плана — столько обязанностей, а исполнитель один! Но судя по сосредоточенному лицу ей это нравилось, эта сфера затрагивала ее профессиональный интерес, так что пусть сил ушло на съемку много, но процессом она наслаждалась.       В помощниках была Цзыюй: то тут подержать, то здесь поправить, то цветы переложить, то волосы Жасмин поправить, то за перекусом для модели сходить. Дахен приходилось отрабатывать смену чуть ли не в одиночку: и посетителей обслуживать, и заказы собирать, и на расспросы «а что у вас тут такое» отвечать. Мило улыбалась и лаконично отвечала «Готовим рекламную кампанию». Но стоило свободной минутке упасть в карман Дахен, так она тут же наблюдала за съемочным перфомансем. Жасмин знала свое дело: только объектив устремлялся на нее, как лицо приобретало соответствующее выражение, а тело застывало в позе. Концепт съемки в видении Момо нес следующее: повседневная простота. Но с внешностью Жасмин язык не поворачивался назвать снимки «обычными»: на ней практически не было макияжа, одежда без брендовых логотипов, собранные в пучок волосы, а в дополнение шли невычурные цветочные композиции.       — Давай сделаем тот фокус с зеркалом, — Момо дала знак, что с этой раскадровкой закончено, переходим к следующем этапу. Она вынесла из подсобки зеркало, разместила на полу, а потом вынула из огромного багажа вещей, притащенных с собой, розовую шубу. Шубу! Летом! Помогла Жасмин накинуть ее и выстроить позу для фото. Момо пришлось извернуться, чтобы поймать нужный ракурс: благо джинсы позволяли ей хоть на корточках ползать, хоть попой вверх вставать. — Нет, нужно розы раскидать. Цзыюй!       Как по команде девчушка кинулась в кадр и поправляла бедные цветы и так и эдак, пока зоркому глазу Момо не понравился тот удавшаяся экспозиция.       — Вот! Не трогай. Так хорошо. — Блоггерша моментально прислонилась глазом к видоискателю, настроила фокус и дальше только успевала жать на затвор так, что щелканье градом посыпалось. Жасмин каждый пару секунд меняла положение головы или руки, могла сменить сторону или опору, но настроение снимка она передавала изначально задуманное. Она вдыхала в позу жизнь, настрой, чувства.       В этом Дахен лично убедилась, когда просматривала снимки в галерее, пока Момо прощалась с Жасмин на улице, усаживая в такси и желая хорошей дороги. На миг ей показалось, что Момо приобняла ее.

***

      — Прости меня за поспешные выводы. Я была не права, — Дахен сделала паузу, но руку продолжали убирать место после съемок. Повсюду то лепестки цветок, то отломанные листочки валялись. — Во всём.       — Чем тебе не понравилась Жасмин? — Момо перебрасывала фотографии на макбук, отсортировывая самые удачные.       — Она в самом деле красавица. Не зря всё-таки топ-модель. — Уйдя от ответа Дахен, получила рассерженный взгляд в свой адрес. С обреченным вздохом сдалась и раскрыла непрельщающую правду. — На ее фоне я чувствую себя серой мышью.       — О господи, ты серьезно? — Послышалось шуршание, тихие шаги и вскоре Момо сидела прямо на кафеле, подле Дахен. — Да любой рядом с ней будет выглядеть непрезентабельно. Даже я. В этом она не виновата, и ты тоже.       — Вот опять, — раздраженно цокнула Дахен, всряхивая руками. — Ты боготворишь ее! Прямо при мне!       — А в чем проблема? — Момо вопросительно изогнула бровь. — Почему мне нельзя восхищаться ее красотой, если это так? Ты же почему-то без ума от цветов, хотя это просто трава.       Дахен находилась в шаге от того, чтобы не начать апокалипсис, но вдруг сравнение Момо озадачило ее. А ведь в чем-то она права. Для Момо Жасмин это увлечение вроде разглядывания комисков или лицезрение природных пейзажей, она не придает этому какой-то интимное значение, тогда как Дахен сгорает от ревности, что ее комплиментами так не обсыпали.       — Я просто завидую.       — Если ты снова заикнешься о ее красоте…       — Тебе она, кажется, нравится. Ты не постенялась ее вознести, а мне… ты подобного не говорила.       Признание ошеломило Момо, выбило из привычной колеи и она не нашла подходящего успокаивающего ответа. Вместо этого она протянула руку и взялась за ладонь Дахен.       — Это дорого стоит, — она кивнула на их сцепленные руки. — Я о таком даже не мечтала. Ты понимаешь о чем я?       Дахен неуверенно кивнула. Она и сама чувствовала, что их прикосновения вышли на новый уровень, они приобрели смысл и чувственность и меньше походили на обычные маханические касания.       — Я не променяю это на на что другое. — Большим пальцем потерла костяшки на ладони, скользнула по запястью, остановившись на месте, где бьется пульс. — Я отпущу тебя, если ты лично мне скажешь, что больше видеть меня не хочешь, терпеть меня не можешь, слышать меня не желаешь. А до тех пор я даже не подумаю тебя оставить.       Момо, эксцентричная, эмоциональная, бурная как горная река, вдруг говорит по-взрослому о щепетильных вещах. Говорит просто и открыто, словно декламирует отрывок из книги. А Дахен не восприимчива к серьезной стороне Момо, поэтому сентиментально всхлипывает, смаргивая слезы. Прижалась к ней, утыкаясь в изгиб шеи и шепчет:       — Я тоже тебя никому не отдам.

***

      Момо не раскрывала своих секретов раньше времени, вместо этого давала затравки Дахён касательно своего масштабного иннавационного направления в блоггинге. Но это не мешало ей светиться от счастья и подолгу зависать в телефоне. Паралельно она занималась цветочным и каким-то магическим образом скрывала от Дахён еще два проекта, над которыми работала: это съемки для кафе и реклама маленького, еще неузнаваемого бренда духов. Благо, один проект — тот что с кафе — завершился на днях: Момо приходилось отлучаться или делать съемки по вечерам, когда они прощались с Дахён или вовсе не приходила в цветочный. Однако сейчас ее как магнитом тянуло туда, даже деньгами не мани, а уже ноги сами волокут по направлению к панорамной витрине. Жалко, что это всё, как черт возьми специально, недалеко от кафе той женщины…       Момо однажды попалась после смены в цветочном: женщина выглядела удивленной, спросила «а не к ней ли Момо пришла», то та не нашла аргументированного ответа, поэтому лишь отмахнулась, что мимо проходила, шла к другу и решила срезать путь. Всё-таки та женщина редко заезжала в кафе: на правах начальницы она появлялась там лишь по делу, а в остальное время заведывал администратор. Она пригласила Момо поужинать, но если раньше Момо соглашалась без раздумий, то в этот раз раз пришлось не просто помедлить с ответом, а призадуматься: а когда она сможет отлучиться на ужин, чтобы не побеспокоить Дахён своим отсутствием? Момо кивнула, пообещала позвонить на днях, а сама спешила домой, ведь очень хотела принять душ, доделать контент-план для аккаунта собачника и завалиться спать…       Дахён крутила прядь волос, поигрывала ей наманикюренными нюдовым цветом ноготками, а сама безотрывно бегала глазами по строчкам на экране компьютера. Она искала на других источниках и у других предпринимателей цветочного бизнеса лайфхаки, как называла это молодежь, чтобы облегчить ведение бизнеса и придать ему изюминки. По совету Хан Минхо она заказала мягкий уголок из двухместного диванчика и стеклянного кофейного столика с золотой окантовкой, но перед этим советовалась с Момо и Цзыюй тысячу лет, какой же цвет лучше выбрать, а материал? В итоге остановились на самом базовом цвете и модели: через день компания доставки пришлет двух грузчиков и коробку с кремовым бархатистым диванчиком, напоминающим французское печение «Мадлен» ну или раковину гребешка. Всё остальное время Дахён проживала повседневную житейскую бытовуху, состоящую из работы и скудного пребывания дома. Поскольку Момо сконцентрировалась на рабочих проектах, то ее внимание потихоньку переключалось с цветочного, хотя по наблюдению Дахён она всё еще цеплялась за него, как мотылек за свет фонаря. Не было более нужды, а что-то машинально влекло к источнику тепла.       С тех пор, как Момо осталась с ночевкой у Дахён, они больше не переходили границы. Максимум объятия в подсобке, минимум держаться за руки тайком под прилавком, пока где-то рядом мелькала Цзыюй.

***

      Вечер, подающий много надежд, обернулся крахом: Момо вырядилась на все сто, провела три часа в ванной, наводила тщательно марафет, с деловитостью выбирала вечерний туалет и еще полчаса красовалась перед зеркалом, выискивая любые прорехи в ее образе. Но оглядев себя с ног до головы, она поняла, что выглядит идеально. Идеально для свидания с Дахён, никудышно для встречи с ней, ведь Момо вновь придется стоять перед Великой китайской стеной, без веревки, без крюков, без альпинисткого снаряжение, которое помогло бы завоевать неприступную границу. Для чего этот ужин? Чисто формальности? А кому они нужны? Безответно влюбленной Момо или неприступной женщине за тридцать-плюс?       Сев в такси, Момо откнула отутюженные волосы назад, разблокировала телефон, сразу залезая в чат с Дахён в «Какаоток» и ответила ей не сразу на вопрос «Чем сегодня займешься?». Отправила задумчивый стикер и следом «Работа и может быть поваляюсь?». Дахён прочла сразу, но не отвечала, печатая, печатая, печатая… пока не мелькнуло в переписке фото, а к нему подпись: «Кровать слишком большая для меня одной. Хотела бы поваляться с тобой». Момо моментально заблокировала телефон и уставилась за окно, где мелькал ночной пейзаж Сеула с его стеклянными высотками в Каннаме и теплыми фонарями в кромешной темноте. Успокоив дыхание и приведши разум в уравновешенное состояние, Момо вновь открыла диалог и еле как смогла сдержать писк. Прямой подкат от Дахён. От вечно сдержанной, невозмутимой, рассудительной Дахён. А на фото она в домашней одежде лежала на постельке в полумраке и по-детски улыбалась, приставив ладошку к щеке. Не будь у Момо совести, она бы велела таксисту развернуться и ехать по новому адресу — помочь Дахён справиться с ее щемящим чувством перед размерами кровати. Но кое-какие крупицы совести у Момо сохранились, поэтому она доехала до ресторана и уверенной походкой зашла в вестибюль, усеянный россыпью кристального, теплого света, как от старой средневековой люстры из сотни свечек.       Цокая шпильками и следуя за хостес, Момо вошла в зал, прошла к столику на двух персон и села на место, спиной ко входу. Всё, что требовалось для роскошного ресторана класса люкс, имелось при нём: приглушенная атмосфера, незатейливая лаунж-музыка артхаусного приглашенного диджея, смиренные официанты, стиль, обслуживание, сервировка — словом, Момо за пять секунд определила, что место неплохое, но больно уж похожее на многие другие заведения из этого же ценового сегмента. Привела бы она сюда Дахён? Вряд ли. Много помпезности и гротескности, которая перечит вкусовым предпочтениям Дахён.       Когда Момо проверила телефон, не ответила ли ей Дахён, то заметила приблизившуюся фигуру. Та женщина раскованно улыбалась, протянув руки для скромного объятия. Момо тут же поднялась, обменялась вежливыми поцелуями в щеку, а после присела, вслед за женщиной. Выглядела она как всегда умопомрачительно: обтягивающие алое платье, на которое если прольешь красное вино, то практически не будет заметно, а так же собранные в низкий хвост волосы и красная в тон помада. Однако то ли случайно, то ли по воле небес Момо выглядела чуть ли не идентично: разница лишь в фасоне платья и выборе прически.       За последнее время в коллекции Момо появилось много неудачных походов в ресторан. Мысленно уже сделала ставку, станет ли этот поход таким же нелицеприятным? Или всё же стрела купидона окрасит мир в розовые краски? Ах, Момо, Момо, безнадежно влюбленная и уставшая от драмы, когда она наконец выбросит эти чувства на свалку? Боится, мечется, надеется.