Я всё исправлю, господин Чон

Ходить на работу теперь стало в разы интереснее. Настоящие профессионалы своего дела, Тэхён с Чонгуком вполне могли бы попробоваться на роли в театр. Они продолжают общаться исключительно профессионально, отчего флирт наедине становится ещё откровеннее. Нервы каждую секунду натягиваются до предела, а они продолжают изводить друг друга, прекрасно понимая, что рано или поздно кто-то не выдержит. Один должен проиграть в этой игре, из которой по итогу оба выйдут победителями. Благодаря хорошей подготовке в субботу, день проходит весьма спокойно. Чонгук уверен в проекте, поэтому спокойно занимается рядовыми задачами, до тех пор, пока в кабинет не входит Тэхён с немного смущённой улыбкой и букетом цветов в руках. Хотя по скромному мнению Чонгука — это обычный веник. — Оу, помощник Ким, я как раз собирался вам звонить, — максимально официальный тон и напряжённое лицо Чонгука заставляют омегу дышать чуть чаще, успокаивая бушующие гормоны. — Мне нужна ваша помощь перед совещанием, — Чонгук старается сделать максимально равнодушный тон, но пока получается только душный. — Откуда, кхм, цветы? — отрывается от бумаг и смотрит на своего помощника. — Ах, это? — у Тэхёна сегодня очень игривое настроение. — Ваш партнёр приходил записаться на встречу с вами, — отвечает, лукаво стреляя своими лисьими глазками. О да, Чонгук видел, к кому записаться на встречу приходил этот наглый тип и как смотрел на прекрасный образ Тэ — тоже видел. Упырь буквально раздевал его глазами и откровенно флиртовал. Ах да, ещё и подарил ему этот веник банальных роз. Его единственному и неповторимому Тэхёну! Обычные красные розы в плёнке! Чувак, are you kidding me? Чонгук прекрасно знает, что шансы воздыхателя равны нулю, но собственник внутри хочет, чтобы буквально все знали, кому принадлежит этот сладкий мальчик. Хотя фактически пока никому, но он точно исправит это глупое недоразумение. — О, конечно, именно записаться… На встречу, да… Ко мне, — количество сарказма в голосе альфы превышает все допустимые и недопустимые нормы. — Телефоны ведь в Корее запретили, верно? Альфа начинает злиться, уже не на шутку заводясь. Вокруг вдруг становится слишком жарко, его белый галстук, который ярко выделяется на фоне чёрной рубашки, неожиданно нестерпимо душит. Чонгук никогда не позволяет себе на работе выглядеть неофициально: рукава рубашек никогда не закатываются, пуговицы не расстёгиваются, а галстук не расслабляется. Но с появлением одного несносного омеги с руководителем слишком многое начало происходить впервые. Он нарушает сразу три своих правила, оголяя всё больше кожи, давая себе свободу. — Господин Чон, — ухмыляется омега. Словно хищный кот, мягко, но неумолимо приближается к своему непосредственному начальнику, который стоит к нему спиной и, спрятав руки в карманы брюк, смотрит в панорамное окно на реку. По пути Тэ одним точным движением отправляет цветы в мусорное ведро. Он и правда не любит розы, тем более от каких-то сомнительных альф. Поправочка: «От любых альф, которые не Чонгук». — Мне кажется, или вы ревнуете? — в ответ на вопрос лишь тишина и ещё сильнее напрягшаяся спина директора. — Неужели самый уверенный в себе альфа из всех, кого я знаю, опустился до такого унизительного чувства? — Тэхён нежно проводит кончиками пальцев по шее и слышит шумный выдох. Он скользит ниже, мягко разминая плечи, а затем и руки Чонгука, и чувствует, как мужчина начинает ощутимо расслабляться. — Господин Чон, я надеюсь, вы не собираетесь срывать сделку из-за какого-то омеги? — вкрадчивым голосом звучит возле уха альфы. Слова Юнги флешбеком мелькают на задворках сознания, и как же всё-таки хреново, что Тэхён тогда это услышал и явно неправильно понял. Чонгук слишком резко разворачивается и, перехватив руку, притягивает Тэхёна вплотную к себе, вдыхая сладковатый природный запах, который стал самым любимым из всех существующих на земле. Только он может вдыхать его! Только на его коже и на его одежде он может сохраняться и дарить ощущение покоя. Всё, что связано с Ким Тэхёном, теперь может происходить только лишь с Чонгуком. — Тэхён, доиграешься, я ведь тебя накажу! — сверкает глазами Чонгук, но, понятное дело, никого этим не пугает. — Пфф, тоже мне, напугали. У меня уже иммунитет к вашим наказаниям. Вы не забыли, что наказывали меня на завтрак, обед и ужин вместо «Приятного аппетита»? — и именно сейчас Тэхён понимает, что нежный дома Чонгук и такой властный на работе — как будто разные люди. Правда, никак не может определиться, какой из них ему нравится больше, пока не понимает наконец, что весь Чонгук нравится ему до безумия. Любая его грань, любые эмоции. Ему одинаково нравится как получать заботу, так и доводить до бешенства. Как и Чонгуку, который в любую секунду готов реагировать на то, что предлагает Тэ. — О нет, детка, — притягивает лицо омеги за подбородок и произносит почти в губы: — Поверь, так я тебя ещё не наказывал. И будь уверен, прощения выпрашивать ты будешь со слезами на глазах и, возможно, на коленях, так что подумай ещё раз, действительно ли ты хочешь меня злить? — Что вы, господин Чон, и в мыслях не было, — заглядывая в чёрные глаза напротив, омега продолжает сводить с ума. — Кстати, пока не забыл, ваш партнёр, который Ли Сок, — от этого имени у Чонгука сводит челюсти, как от зубной боли. — Я записал его на приём сразу после совещания. Сегодня. У него есть для нас очень выгодное предл… — договорить он почему-то не может, но спустя пару секунд понимает, что прижат к шкафу за спиной, а в его губы впиваются те, которые продолжают в мокрых снах сниться бессчётное количество раз. То, что происходит, даже сложно назвать поцелуем, ведь Чонгук буквально сорвался с катушек. Он сходит с ума от того, что касается желанного тела на работе, в своём кабинете, когда за стеной работают его же сотрудники! Да, они давно перешли черту «руководитель/подчинённый», но Чонгук до этого момента всё ещё боялся спугнуть, а Тэхён, похоже, всё время только и добивался такого внимания. Одна рука альфы лежит на шее омеги, а вторая уже скользит по раскалённой коже поясницы, под свободной карамельной рубашкой. Языки мокро и пошло сталкиваются в жаркой тесноте, и Тэхён, растекаясь под жадными руками, издаёт первый еле слышный стон. — Боже, Тэхён, — задыхаясь от эмоций, хриплым голосом произносит Чон. — Что же ты со мной творишь? — он не ждёт ответа, вопрос риторический. Только перехватывает его одной рукой и вжимает в себя, второй же зарывается в небесно-голубые волосы и создаёт хаос на месте недавней укладки. Он снова убеждается, что никогда не трогал ничего мягче и уже знает, что станет его личным антистрессом, учитывая реакцию Тэхёна, который закатывает глаза на каждое движение пальцев. Чонгук вжимается своим пахом в омегу, и Тэхён очень явственно ощущает, что именно он творит, и впервые за сегодня осознаёт, что, возможно, и правда пожалеет о своём желании проверить границы выдержки альфы, ведь достоинство его начальника гораздо больше среднего. И нет, омега, конечно, вовсе не девственник. Но, во-первых, секс в его жизни закончился где-то с первого взгляда на той судьбоносной конференции на прекрасного мужчину, который сейчас стоит перед ним. Он просто никого больше не хочет, кроме одного конкретного альфы. А во-вторых, все его отношения были с ровесниками из универа, а это не идёт ни в какое сравнение со взрослым и опытным мужчиной, от которого дрожат колени при одном его взгляде. Что-то ему подсказывает, что он и правда будет скулить сегодня и просить о чём-то. Вот только о чём? Прекратить всё или не останавливаться? Чонгук уже вовсю сминает упругие ягодицы омеги, продолжая терзать его губы, в момент, когда открывается дверь. Они резко отстраняются друг от друга, и Чонгук произносит деловым тоном, от которого и так болезненный стояк ещё сильнее давит на брюки: «Документы уже на почте. Распечатайте их и отнесите, пожалуйста, в зал. И отправьте рассылку с напоминанием о времени по отделу. Через полчаса вас тоже жду на совещании». Ким коротко кивает и, залившись краской, пробегает мимо Юнги, здороваясь припухшими губами и прикрывая папкой свою проблему. Юнги же всё это время стоит в дверях и с удивлённой усмешкой смотрит на развернувшийся цирк. Даже если быть слепым и глухим, только по одним удушающим ароматам хлопка и шоколадного ликёра всё становится более чем очевидно. — Стучаться надо, — с психом поправляя на себе одежду, произносит Чон, дождавшись, пока дверь закроется изнутри. — Закрываться надо, — возвращает шпильку Юнги. — И вообще, ты не забыл, что у нас подписание важного проекта? Что вы тут устроили? — но в его словах больше любопытства, чем раздражения. Даже скорее такой фирменный способ оправдаться. — Ничего мы не устроили и не забыли, просто решали дополнительные вопросы. — Ааа, теперь это так называется? Ну допустим. Вообще-то я пришёл за презентацией. Скинь на флешку или давай сразу ноут, нужно всё ещё раз проверить и настроить, — забрав всё что нужно, он покидает кабинет, оставляя Чонгука привести себя в порядок.

***

Совещание начинается непозволительно быстро. За круглым столом собираются сотрудники из разных отделов, юристы со стороны компании Чонгука, клиент и его помощники. Тэхён сидит по левую руку от директора, записывая важные аспекты их переговоров, а справа, чуть дальше, Юнги включает проектор и управляется с презентацией. И вот они сидят на важных переговорах, надо бы сосредоточиться, но два человека в этом помещении никак не могут оторвать друг от друга томных взглядов. Между ними буквально искры летают, и борьба идёт уже не на жизнь, а на остатки выдержки и здравого смысла. Чонгук щёлкает своими длинными пальцами, разминая их, а Тэхён понимает, что всё. Проиграл всем своим принципам и прямо сейчас хочет почувствовать эти божественные пальцы внутри, когда мужчина будет нежно или страстно растягивать и готовить его для себя. Он видит, что директор смог собрать себя по частям и безупречно выступить, ни единой мышцей лица не показав, что единственное, чего он сейчас хочет, — выгнать каждого из этого кабинета, чтобы остаться наедине с невозможно горячим солнцем в шёлковой рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы. Со снова безупречно уложенными волосами и в блядских очках, на которые у Чонгука отдельный кинк. А Тэхён был бы не Тэхён, если бы, падая в бездну, не прихватил с собой напарника по общей проблеме. Дождавшись, пока Чонгук полностью закончит со своей частью презентации, он сползает чуть ниже по креслу и, сняв лёгкий ботинок с одной ноги, касается ноги Чона. Тот едва заметно дёргается, но продолжает участвовать в обсуждении, быстро сосредоточившись на работе. Пошлая ухмылка проскальзывает на лице младшего, и он ведёт носком стопы выше, проходясь пальчиками по напряжённому паху альфы. Он видит, как босс начинает ёрзать на стуле, теряя нить разговора, стараясь побыстрее закончить эту пытку. Тэхён беспощаден. Он продолжает потирать стопой быстро твердеющий член сквозь плотную ткань брюк, а сам мило улыбается коллегам, игнорируя пожирающий его взгляд их клиента. Чонгук не знает, чего сейчас хочет больше — схватить омегу и спрятать его от чужих глаз, желательно своим телом, или порвать этого престарелого альфу, который смеет в его присутствии так смотреть на Тэхёна. В попытках успокоиться он опускает одну руку под стол и начинает легко массировать сначала маленькие пальчики, затем, переходя на стопу, давит на чувствительные точки. Альфа, сам того не зная, знатно мстит проказнику, ведь чувствительные стопы — одна из эрогенных зон Тэхёна. Чонгук, наблюдая за коллегами, чтобы никто ничего не заметил, вдруг чувствует начинающий усиливаться манящий запах, и, оборачиваясь, видит поплывшего омегу, шея которого начинает покрываться красными пятнами. Он успокаивающе поглаживает голень Тэхёна под столом и слегка резковато прерывает пустую болтовню их клиента. — Простите, что перебиваю, но если мы обсудили все вопросы, касающиеся проекта, все формальности вы можете уладить в кабинете господина Мина. Я по-прежнему остаюсь на связи. Звоните, пишите, если появятся вопросы. А сейчас прошу меня извинить, время поджимает. У меня назначена следующая встреча. Было приятно иметь с вами дело, — натягивая фальшивую и опасную улыбку, Чонгук жмёт руки гостям, оповещая об окончании совещания. Он ждёт, пока все покинут зал. Сотрудники счастливы побыстрее вернуться на свои места, и только Юнги понимает, что что-то не так. Но Чонгук одними лишь глазами указывает на клиента, как бы прося поскорее его увести, и Мин забирает довольного альфу, предлагая продолжить общение в более неформальной обстановке. Когда в переговорной остаются только двое, Чонгук шумно выдыхает и, несмотря на дикое напряжение, почти ласково берёт чужое запястье в руку и аккуратно, но молча и быстро тянет за собой Тэхёна, который и не думает сопротивляться. Они быстро преодолевают маленький коридорчик до приёмной Чонгука, благо она находится буквально напротив. Альфа, продолжая удерживать омегу, проносится мимо застывшего на месте партнёра. Кидая тому небрежное «Ожидайте, я вас приглашу», заталкивает Тэхёна в кабинет и захлопывает за собой дверь, щёлкая замком. — Поздравляю, малыш, ты доигрался, — произносит Чон, подхватывая омегу под бёдра и усаживая на стол. Не так он себе представлял их первый раз, ох не так. Хотелось окутать Тэхёна романтикой, нежностью и заботой, но получилось как получилось. Снова тот разрушил все планы… Ну и к чёрту! — Чонгук, подожди, — хм, а вот это уже интересно. Первое неофициальное обращение в рабочее время, но уж точно не последнее за сегодня. Чонгук об этом лично позаботится. — Там за дверью Ли Сок, он же видел, как мы… — Не упоминай при мне его имя, — взрывается Чонгук, и в этот момент пуговицы карамельной рубашки со стуком разлетаются в разные стороны, открывая вид на загорелую медовую кожу и темные ореолы сосков, призывно торчащих от возбуждения. — Он сейчас ещё и услышит всё, ведь детка была такой непослушной, — широкий мазок языком по соску и несдержанный стон сверху. — Я ведь предупреждал, а мой маленький подумал, что это всё шутки. Значит, будет наказан, — второй сосок оказывается в захвате горячих губ. — И лучше бы Ли уйти до того, как он всё поймёт, ведь возбуждаться на чужие стоны и влажные шлепки в чужом офисе — не то чтобы очень прилично. Кто бы сейчас говорил о приличиях, но так плевать. Руки Чонгука расстёгивают брюки омеги, а самому Тэхёну уже всё равно, кто их услышит. Это даже возбуждает. Одна мысль о том, насколько приревновал альфа, раз готов трахнуть его у стены за которой сидит их партнёр, заставляет пах гореть огнём и просить разрядки. Вероятно, после такой выходки они потеряют неплохого поставщика, но кого это сейчас волнует? Этот индюк должен знать, что даже смотреть в сторону любимого мальчика господина Чона — запрещено. Чонгук кладёт руку Тэхёна на свой пах и сжимает свой член через ткань брюк со словами: «Видишь, что ты снова натворил?». — Я всё исправлю, господин Чон, — Тэхён часто кивает и начинает сам потирать внушительный бугорок под своей ладонью. — У тебя нет выбора, милый. Конечно, исправишь. Чонгук крупно вздрагивает, когда ледяные длинные пальчики проникают под рубашку и касаются разгорячённого тела. — Ммм, Тэ, ты знаешь, говорят, что у людей с холодными руками — очень горячее сердце, — он прерывается на тяжёлый вздох. — Надеюсь, у меня будет возможность это проверить. — О, не сомневайтесь в этом, — он снова переходит на официальное обращение, зная как это нравится Чонгуку, и медленно щёлкает застежкой ремня, освобождая чужое возбуждение. — Я могу начать демонстрацию прямо сейчас, — резко обхватывает член альфы у основания, проходясь по всему стволу, задыхаясь от эмоций. Чужой стон только распаляет желание и заставляет почти скулить, как и обещал Чонгук. Тэхён быстро спускается со стола и уже сидит на коленях перед Чонгуком, который смотрит сверху глазами, полными желания. Порванная рубашка скатывается по одному плечу, обнажая всё больше нежной кожи, заставляя альфу давиться слюной от желания ещё раз попробовать её на вкус. Но он не успевает ничего сделать, потому что омега оказывается первым в очереди за лакомством и, больше не теряя ни секунды времени, пошло вытянув язык и продолжая удерживать зрительный контакт сквозь свои блядские очки, впускает крупную головку в открытый рот, слизывая капельки обильно выделяющейся смазки, и зажмуривается от пьянящей сладости. Тэхён проводит языком ещё и ещё, облизывая ствол со всех сторон, отдельно задерживаясь на уздечке и играясь с уретрой. В глазах Чонгука тьма. Альфа полностью отдаётся ласкам, выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. Хочется трахнуть этот горячий ротик глубоко и быстро, но он позволяет Тэхёну вести и мучить себя. Правда, это только пока… Его терпения быть сдержанным хватит ровно до тех пор, пока они не поменяются местами. Тэхён представляет, как сейчас выглядит перед Чонгуком, и от этого возбуждается ещё больше, чувствуя, как горячая смазка пропитывает бельё и тонкую ткань брюк. Сжимает бёдра, чтобы получить хоть какое-то трение, и плотно обхватив член альфы пухлыми губами, начинает насаживаться именно так, как тому и было нужно — жадно, мокро, глубоко. Слышит, как мужчина перед ним пытается хоть немного заглушить стоны, но у того так плохо получается, и это не может не радовать. И Чонгук ни за что бы не прекратил это сумасшедшее удовольствие, но ещё чуть-чуть и он кончит в узкое горло, а на второй заход у них уже не останется времени, а он обещал заставить Тэхёна просить о большем. С громким влажным звуком он отстраняется от омеги, который продолжает облизывать губы, и опускается на колени рядом с ним, чтобы поцеловать, жадно слизывая свой вкус и вдыхая нереальную смесь их ароматов. Чонгук продолжает изводить парня своими губами, гладит обнажённую кожу под рубашкой и наконец снимает ненужный элемент одежды, отбрасывая его в сторону. Отпускает из плена чужие губы только для того, чтобы дать набрать воздуха, а сам уже проводит языком по пульсирующей жилке на шее, где запах хлопка сейчас особенно яркий. Он чувствует сладость на языке и продолжает жадно вылизывать чувствительное место, заставляя Тэхёна сжиматься от желания получить больше. Он трётся своей шеей об омегу, оставляя на нём свой запах, помечая его, не может перестать наслаждаться их близостью. Но они оба вот-вот сгорят, как осколки кометы, попавшие в атмосферу, поэтому Кима быстро поднимают на ноги и, снова подхватив крепкими руками, усаживают на стол. Чонгук быстро расправляется с нижней частью одежды, сам оставаясь полностью одетым. Кожа Тэхёна покрывается мурашками от прикосновения к холодному дереву рабочего стола, а Чонгук хочет сцеловать каждую, пока разводит влажные ягодицы в стороны и начинает массировать припухшую от возбуждения дырочку. Он пальцем собирает естественную смазку омеги и на пробу нажимает на вход, на удивление легко проскальзывает внутрь, не чувствуя и малейшего сопротивления. — Тэхён? — вводит уже два пальца, заставляя подавиться словами, и вопросительно смотрит, ожидая ответа на свой незаданный вопрос. — Боже, Гук, конечно, я играл с собой вчера. Последнее слово переходит в стон, потому что Чонгук начинает активно двигаться внутри уже тремя пальцами, понимая, что растягивать Тэхёна не нужно: он готов и слишком возбуждён, чтобы почувствовать боль, но продолжает изводить, вбиваясь всё глубже, разводя пальцы внутри и оглаживая нежные стеночки. — Мы были с тобой весь день, и я бы просто не смог уснуть. Чонгук выдыхает, вспоминая, как и сам вчера в душе «не мог уснуть», воспроизводя в памяти многочисленные поцелуи того дня и горячее тело Тэхёна, которое так доверчиво прижималось к нему во сне. Сил больше нет, как и времени, поэтому Чонгук удобнее располагает Тэхёна на столе, нависая над ним всем телом, тем самым заставляя омегу облокотиться на локти и слегка прогнуться в пояснице, упираясь пятками в край стола. Он пару раз проводит влажными от смазки пальцами по своему стволу и входит сразу на половину, поймав особенно громкий вскрик своими губами. Тэхёну не нужно много времени, чтобы привыкнуть, даже если сейчас будет дискомфортно, он готов потерпеть, лишь бы скорее почувствовать себя полностью заполненным. Он сам, насколько позволяет положение, подмахивает ягодицами, давая понять, что готов, что сейчас не тот момент, чтобы осторожничать. И Чонгук даёт ему то, что так сильно нужно обоим. Он входит резко, до шлепка о подтянутые ягодицы, и господи, как же давно он мечтал об этом! Внутри Тэхёна так жарко, так узко и так влажно, что Чонгук на мгновение теряется от того, что чувствует. Ему нужно остановиться на несколько секунд, чтобы не кончить прямо сейчас. Проморгавшись и привыкнув к ощущениям, он начинает ускоряться, придерживая Тэхёна за талию, и буквально насаживает его на свой член. Оба громко стонут, а звуки влажных шлепков заполняют всё пространство. Проходит буквально несколько минут, как Чонгук чувствует, что Тэхён содрогается всем телом, а его семя горячими каплями обжигает кожу живота альфы, стекая на стол и пачкая самого омегу. Альфа от этого вида и высокого «Чонгууук» теряет остатки самообладания. Сделав ещё пару движений, он успевает выйти и с протяжным стоном кончить на бёдра и ягодицы Тэхёна, покрывая загорелую кожу белёсыми разводами. Пытаясь отдышаться, мужчина заворожённо смотрит за тем, как стекает его сперма по дрожащим ногам Тэхёна, смешиваясь на столе с его собственной, и наконец осознаёт, что именно только что произошло. Так долго он оберегал омегу от поспешных действий, так долго держал себя в руках. Столько раз они оставались наедине в подходящем интимном уединении, спали в одной кровати и ни разу не позволили себе зайти дальше, чем следует. А сейчас в его кабинете, на его же рабочем столе, перед ним лежит, в буквальном смысле, затраханный омега и продолжает дрожать всем телом, пока Чонгук машинально поглаживает его по внешней стороне бедра в успокаивающем жесте. За стенами кипит работа, благо офис выстроен не из картона, а вот за дверью в приёмной наверняка было слышно, что происходило в этом кабинете, но им двоим по-прежнему наплевать. Они наконец-то сделали то, чего оба так давно и так сильно желали, но боялись поторопиться. И Вау! Вероятно, это был самый быстрый секс в жизни обоих, но именно сейчас за это ни капли не стыдно. Омеге удалось разжечь такой пожар, что удивительно, как они оба не кончили в конференц-зале перед десятком людей. Чонгук наклоняется к покрасневшим от долгих поцелуев губам Тэхёна, нежно отпечатывает на них свои и тихо шепчет, прижимаясь лбом ко лбу омеги: — Мой лучик, где же ты был раньше? — заглядывает во влажные глаза и целует поочерёдно прикрытые веки. — Заканчивал универ и нарабатывал опыт, чтобы быть достойным такого альфы, как ты, — хрипло смеётся Тэхён. Он явно сорвал голос. — Это ты зря, — не отстаёт от настроения Чонгук. — Теперь уже мне придётся очень долго и усердно работать, чтобы стать хоть немного достойным тебя, Тэ. Оба молчат ещё несколько минут, приводя все внутренние системы в норму. Чонгук вытирает влажными салфетками следы их безумия и аккуратно помогает Тэхёну встать. Бережно натягивает на того брюки, кутает в одну из новых рубашек из гардероба и согревает в своих объятиях, даря чувство безопасности. Чонгук открывает окно, чтобы немного проветрить сгустившиеся внутри запахи хлопка и шоколадного ликёра, а Тэхён, поправив одежду и наплевав на причёску, шагает к двери, напоследок нежно улыбнувшись своему альфе.