Peccatores ante omnes

      Вот что бывает, когда черная полоса вновь настигает, угрожая задушить собственными мыслями. Тревожное чувство сдавливает грудь и приближает волну паники, которой ни за что нельзя поддаваться. Это слабость, а слабость — это то, что нужно уничтожить, сломать и сжечь в собственном сознании раз и навсегда. Это должно было когда-нибудь произойти. Все шло слишком гладко последние пару лет, пока никто не придавал значения нарастающей силе, угрожающей прогнившей системе. Если на тебя обратят внимание и захотят стереть из реальности, то это понесет за собой… Неудобства? А с другой стороны, когда это Джисон боялся трудностей? Все эти страхи умерли когда-то давно. Тогда, когда он поклялся во что бы то ни стало сломать весь мир, не дав ему сломать себя. Плевать, что последнее время все и правда идет не совсем по плану, они к этому готовы. Время медленно приближает их к тому, к чему готовились годы. Не важно, каков будет исход, если суждено оставить свою жизнь в этой битве, J.Onе постараются утащить за собой как можно больше. Хан закончил собираться, снова зачесав непослушные волосы так, как терпеть не мог. Ненавидел свое отражение в зеркале, когда натягивал эту маску боязливого сыночка, трясущегося от страха перед собственным родителем. Унижая себя и переступая через гордость, он создал тот самый образ, над которым глумился отец. Поскорее бы харкнуть в его мерзкую морду, показав где его место на самом деле. Стоит ли, начатая им игра, свеч? Определенно. Джи вышел в зал своего любимого бара, заметив болтающих Феликса и Чонина у стойки, и невольно улыбнулся. Двое самых младших, таких невинных на вид, и таких опасных на самом деле, что гордость распирала, как за собственных детей. Напомнить себе никогда им такого не говорить. Он беззвучно подкрался сзади, как тигр перед нападением, и хлопнул Ликса по плечу, от чего тот вздрогнул и резко обернулся, схватившись за сердце. — Джи, нахрена пугаешь то? — А нахрена ты пугаешься? — передразнил блондина, так же хватаясь за сердце. — Вижу кто-то в настроении сегодня? — Чонин по-странному улыбнулся, — А вчера, как послушный мальчик, выпил с господином Ли, и даже не запрыгнул ни на кого за всю ночь. — На что ты намекаешь? — Джи прищурил глаза и наклонился ближе к младшему. — Да так — Ян ущипнул Хана за щеку и поставил перед ним банку холодного энергетика. — Не обращай внимания, у него сегодня припадок шипперства, до меня с Джинни тоже доебался, — Ликс закатил глаза. — Как там он? — поинтересовался Джисон, забыв о странных намеках мелкого. Феликс развернулся лицом к другу, складывая руки на груди. — Нормально все с ним, больше ноет и придуривается, чтобы я погладил его по больной спинке, — уголки губ блондина невольно приподнялись. Скорее всего, он сам этого не заметил — Но больше на такие тусовки нас не зови, ты понял меня? — он нахмурил брови, пытаясь придать напускной злости своему виду. Милашка. — Да ладно, вам же понравилось — Хан сделал несколько глотков, морщась от неприятного вкуса. Что это? Арбузный? Вот это мерзость, однако. — Ага — Феликс по-дьявольски улыбнулся, — Еще хочу. Они вместе смеялись, пока Ликс рассказывал события вчерашней ночи от своего лица. Версию Хвана Хан уже успел услышать по телефону сразу, как проснулся, но слушать историю младшего намного лучше. Феликс не скупился на тонны отборного мата и странные сравнения. Например, сравнив испуганные крики нападавших с орами Чанбина, когда тот застал их с Хенджином в комнате персонала в тот самый момент, когда Джинни стоял перед ним на коленях, слизывая с оголенного, плоского живота Ли остатки клубничного джема. Все бы ничего, но там даже не было пошлого подтекста, просто помощь неуклюжему другу, неудачно откусившему булочку с начинкой. — Ты, кстати, выглядишь просто отвратительно, — блондин указал на кудрявые волосы Джисона, над которыми точно нельзя так издеваться. — Давай наберу своему парикмахеру? Пулей сюда примчится. Хан фыркнул и запустил руку в волосы, немного приглаживая непослушные пряди. — Я всегда идеально выгляжу, просто сегодня особый повод, — он сморщил нос, как будто почувствовал неприятный запах. — Это какой? Лучше бы никакой. Джисон разблокировал телефон и показал Феликсу последнее сообщение, которое получил около часа назад: Гандон; Сегодня в 17:03; Приезжай через 2 часа. Вот и все. Больше ничего. Ни объяснения причин, ни вопроса удобно ли ему. Даже не поздоровался. Ничего нового. Папаша любит чувствовать себя крутым и всемогущим, не способным снизойти до простых смертных. Ликс понимающе кивнул, решив не комментировать и не задавать вопросов, чтобы Хан лишний раз себя не накручивал. Просто бережно погладил его по спине. Это легкое прикосновение всегда приносило покой, словно парень обладал суперсилой, способной заглушить все негативные эмоции. — Ладно, малыши мои, — Джи встал со своего места, обращаясь к Чонину с Феликсом, — Папочка уходит по делам, а вы ведите себя хорошо. — Вот придурок. — Йенни, я все слышал! — Джисон уже почти дошел до выхода. — А я так и хотел!

***

      Посещать сегодня когда-то родной дом настолько пугающе, что хочется развернуться и убежать, пока не поздно. Пришлось самому вести машину, чтобы не напрягать и так пострадавшего вчера Хвана. Когда этот чертенок узнает, что Джисон поехал к отцу и даже не позвонил ему, то устроит великий скандал, возможно, с пытками. Обычно они все время вместе в такие моменты, что бы ни случилось. За рулем он чувствовал себя настолько не комфортно, что почти решился на такси, но все-таки передумал. Если его будет ждать машина, то это создаст некую вескую причину вернуться. Бредово и по-детски, но уверенность внушает. Дома все было по-прежнему. Все те же дорогие ковры, массивные двери, темные стены, приглушенный свет, как будто и правда жилище клишированного киношного злодея. Не хватает только трона где-нибудь в центе для пущего эффекта. Почему-то в детстве все это казалась нормальным и даже уютным. Тем более камин в гостиной, возле которого они с мамой по вечерам пели песни. Ее голос успокаивал, а нежные руки обнимали и прижимали к себе, защищая от всего на свете. Сейчас отец сидел как раз в том самом кресле, где когда-то маленький Хан спал, свернувшись на маминых коленях, как котенок. Чэвон курил сигару, закинув одну ногу на другую, и что-то листал в телефоне, не замечая стоявшего в дверях парня. — Отец? — он решил обратить на себя внимание. Тот медленно поднял голову и кивнул в знак приветствия. — Ты вовремя, присаживайся. Джисон мысленно выругался, понимая, что будет дальше. Когда отец общается с ним так непринужденно, словно не презирает, это значит только одно: Чэвону что-то от него нужно, и если Хан не даст то, что от него требуется, то милость сменится на гнев. — Ты что-то хотел? — спросил он, по привычке оглядевшись, подмечая возможные пути побега, если нужно будет делать ноги. Ох, как же давно он мечтает дать достойный отпор и показать, на что он способен. Хан Чэвон и понятия не имеет, что его сын отлично стреляет, может уложить нескольких в одиночку голыми руками и не боится сломать чужие кости. Жаль, что этим мечтам пока не суждено сбыться. Одно лишь движение в сторону папаши, и его охрана быстро приложит головой об пол, не давая шанса на самооборону. — Как твои дела? — этот вопрос от отца ввел парня в ступор. Что-то новенькое. Дешевый прием, чтобы расположить к себе. Увы, не прокатит, больше никогда. — Смотря, о чем ты спрашиваешь, — быстро смекнул Джисон, подобрав самый выгодный ответ. — Неужели научился держать язык за зубами? — усмехнулся Чэвон, провоцируя сына на эмоции. Нет, он ни в коем случае не выйдет из себя, чтобы дать повод этому ублюдку отыграться. Джисон видит провокацию и знает, чем все это закончился. Слишком долго отец «учил» его молча прислуживать и не открывать собственный рот. Это было сложно, учитывая, до чего иногда доходит агрессия Джи, но он справился. Выдержал. Унизился. Прогнулся. Сделал вид. — Ты помогаешь Ли Минхо? — спросил отец, довольствуясь его покорностью. Ну как сказать… — Да, помогаю. — И как успехи? — Пока что… Ничего такого. — Ничего такого? Ты не смог ничего узнать?! — а вот и истинное лицо его папаши, который затушил сигару и отбросил телефон в сторону. Тот упал на стол прямо экраном вниз, но Чэвона это не заботит. — Я работаю над этим, — Хан сглотнул, судорожно думая, как исправить ситуацию, — Минх… Господин Ли вычисляет крысу после инцидента на складе, скоро будет новая информация, — пришлось выдать этот факт, все равно новости по клану быстро расходятся. Видимо, Чэвона это устроило, потому что он откинулся в кресле, прикрыв глаза. — Что ты узнал о сыне господина Квана? Какие у них отношения? — Я… — он замялся. Ничего не стоит взять и сказать то, что Минхо сам проболтал ему о напряженных отношениях со своим папашей. Никто не просил его хранить это как тайну, чего тогда терять? Он промолчал. Не смог. Сам не знает почему, но не смог. Есть кое-что, о чем Хан думал последние дни. Этот самый Минхо в наглую заявлялся к нему в бар, не держал язык за зубами и вел себя, словно надменный придурок, но это лишь маска. Точно такая же, которую цеплял на себя сам Джисон, когда виделся с отцом. Он все еще помнил тот день их первой встречи, когда оба не знали, кто есть кто. Тогда Хан повелся на поводу у своих желаний и отвел парня прямо в собственную квартиру, куда раньше никогда и никого не водил. Зачем? Теперь он знает ответ. Потому что он почувствовал в нем что-то знакомое, похожее на себя, как отражение в зеркале. Неприметный парень сидел один, выпивая просто виски, явно не просто так. Любой другой приходит в Peccator отдохнуть с друзьями, подцепить кого-нибудь горячего или даже ради того, чтобы переспать с самим Джи — инкубом, имевшим славу искусителя. Но Ли не делал ничего из этого, а просто сидел и пил. Именно тогда Хан и решил подойти за коктейлем, чтобы проверить, какая будет на него реакция. Да, та самая реакция, что обычно и была в людях, видевших его впервые. Он даже почти разочаровался, но продолжил наблюдать. Вызов в глазах старшего — вот, что он увидел. Не податливость и желание, чтобы его заметили и выбрали, а именно вызов. Точно так же Джисон и сам смотрел на своих потенциальных жертв, и, ощутив этот взгляд на себе, он понял, что впервые за все время, сам может оказаться жертвой. — Язык проглотил? — отец вырвал его из раздумий, заставив дернуться. Идиот, о чем ты думаешь? — Он не распространяется о своей жизни. — Джи уверен, что пожалеет о том, что не сказал того, что знает. — Ты, блять, хоть что-то можешь сделать? Бесполезное отродье, — выплюнул Чэвон, окинув презрительным взглядом. — Такой же ничтожный, какой была твоя мамаша. Щелчок. Дыши. 1. 2. 3… Он справился. Накинувшийся гнев, уже медленно сходил на нет, но кулаки сжаты до хруста костей, заставляя набухать вены от напряжения. — Мне доложили, что ты до сих пор шатаешься к ней на могилу. Ты жалок, — папаша знал, какое место самое больное. На что нужно надавить, чтобы уничтожить любую выдержку. — Убьешь меня тоже? Так же, как и ее? — прошипел Джисон сквозь стиснутые зубы. — В тебе все-таки течет моя кровь. Только это спасает твое никчемное существование. — Чэвон наслаждался. Смаковал свое превосходство, упиваясь чужой болью. Болью сына, черт возьми. Животное. — Если бы мог, то вылил бы эту блядскую кровь из своих вен, — чувство самосохранения испарилось, как лужа в самый жаркий день. Пусть этот урод знает, что он презирает его каждой клеточкой своего тела. Громкий звук от удара ладони о щеку разнесся по гостиной. Всю половину лица резко обдало жаром. Хан инстинктивно прижал руку к больному месту и уставился на отца, который стоял перед ним, замахнувшись снова. Второй удар, но уже по другой щеке, не заставил себя долго ждать. Зашипев, Джисон увернулся от следующего, и рука Чэвона пролетела мимо, вызывая в нем еще большую злость. Схватив сына за волосы, он сжал их и потянул на себя, от чего парень упал на колени, скатившись с кресла. — Мерзкий отброс, — старший Хан еще сильнее потянул за волосы, таща за собой к столу. Все, что оставалось, так это ползти следом, чтобы хоть немного уменьшить боль и спасти свои бедные волосы. Отец потащил его к маленькому кофейному столику и с силой ударил головой прямо о твердую поверхность. Губа, которую парень кусал, сдерживая шипение, врезалась в зубы, разрывая мягкую кожу и смешивая кровь со слюной. Металлический привкус осел на языке, попадая в горло. На этом пытка не закончилась. Чэвон свободной рукой перевернул Джисона так, чтобы он оказался к нему лицом, упираясь лопатками в жесткий деревянный каркас, после чего выпустил чужие волосы из своей мертвой хватки и схватился за тонкую шею сына, сдавливая. Сделать вдох никак не получалось из-за цепких пальцев, пережавших кислород. Джи бился ногами, пытаясь вывернуться, но отцовское колено врезалось ему в живот, выбив последние остатки кислорода. Перед глазами уже появились темные пятна, а вена на виске надулась и давила на глаза своей пульсацией. Вот так вот он и умрет, задушенный собственным отцом в гостиной. В голове пронеслась жалкая мысль о прощании с друзьями. Он так и не сказал им насколько ценит и любит каждого идиота. Почему-то подумал и о Минхо. Хотелось бы предупредить его, сказать, чтобы начал бороться, а не продолжать терпеть и прогибаться. Бред, умирать точно рано. — Господин, тут звонок от… — Бао застыл в дверях, появившись, как нельзя вовремя. Его глаза удивленно расширились, отображая неподдельный испуг. -Я занят! — прервал ее отец, не ослабляя хватку. Джисон уже терял сознание, поэтому не мог разобрать слов, которые были сказаны после этого. Темнота окончательно поглотила, сковав жутким, ледяным холодом, а дальше пустота. — Господин Хан! Хан Джисон! — кто-то бьет его по щекам, хотя голос доносится будто издали, — Джисон, очнись. Голова была слишком тяжелой, чтобы пошевелить ей и подать признаки жизни, а глаза, как приклеенные, не могли открыться, лишь заставляя ресницы слабо подрагивать. Вдохнув полной грудью, Хан поморщился от неприятной боли в горле. Он дышит? С огромным усилием парень все-таки открыл глаза, увидев склонившегося над ним Бао, который сжимал его плечи. Заметив, что Джи, наконец, пришел в сознание, мужчина облегченно выдохнул и отпустил. -Ты в порядке? — поинтересовался он, словно Хан просто слегка приболел, а не чуть не умер. — Д-да, — голос хрипел, был ниже, чем обычно, — Как долго я был в отключке? — Недолго, где-то десять минут, -Бао протянул стакан воды, к которому Джисон тут же припал губами, кривясь от боли, но не переставая пить. Опустошив его полностью, Хан приподнялся на локтях, обнаружив, что он лежит на полу, возле того самого стола. В помещении только он и Бао, отца нет. Тихо выругавшись, он встал на ноги и невольно протянул руку к горлу. Пиздец какой-то. Он достал телефон и включил фронтальную камеру, чтобы посмотреть на результаты своего очередного проеба. На нежной коже остались следы от пальцев, немного синеватые, но не слишком заметные. Странно, в фильмах после удушья у жертв остаются огромные фиолетовые полосы. — Господин Хан не пытался тебя убить, — постарался объяснить Бао, заметив как пристально парень осматривает шею, — Он сдавил сонную артерию, чтобы ты потерял сознание, но не душил по-настоящему. — Похуй мне, — Джисон злобно стрельнул взглядом —Что-то еще? — Да, он просил передать, что твое задание остается тем же, и он надеется, что ты больше так не подведешь. — Ага, — Хан пролетел мимо помощника своего отца, задев того плечом, и вышел из гостиной.

***

В баре уже собралась вся компания полным составом, даже Чонин, который поставил работать коллегу вместо себя. Они что-то весело обсуждали, потягивая холодное пиво. Хан улыбнулся. Признаваться им в любви резко передумал, много чести. Успеет пожалеть потом, перед смертью, но не сейчас. — Мудень, ты ожил что-ли? — он сел на диван рядом с Хваном и положил руку ему на плечо. — Слышь, козлина, а ты мне не должен был сказать, что к отцу едешь? — Хенджин сжал его запястье, намереваясь продолжить, но резко замер, — Это что такое, блять? Он взял Джисона за подбородок и приподнял его, чтобы оголить шею. Краснота почти прошла, остались всего несколько небольших синяков, но Хван есть Хван, сразу все понял. — Сука, когда мы пойдем уже убивать этого урода?! Парни облепили Хана со всех сторон, рассматривая отметины, как что-то необычное. — Отстаньте уже, я жив, а остальное мусор, — Джисону пришлось руками отталкивать любопытный нос Феликса, которым тот практически тыкал в его шею. Чанбин, заметив потуги Хана, зацепил Ликса за ремень и потянул назад. Блондин удивленно охнул и упал задом прямо на колени Чонина, который от неожиданности схватил его прямо за бедра. Интересная картина получилась. — Мелкий, ну-ка прочь свои похотливые ручонки! — Хенджин тут же спохватился и пересел к Яну, стащив Ликса с его колен, усадил на свои. — Отпусти меня, извращуга! — Феликс постучал другу по рукам, но это не помогло. — Нет. — Да. — Пизда. — У нас ее нет. — И слава богу. — Ты, с приветом, что-ли? — Чонин покосился на Хенджина. — Тут уже не с приветом, а с до свиданием, — проворчал Ликс, все еще пытаясь вырваться из цепкой хватки. — Я к девчонкам. — Чанбин взял свое пиво и направился к соседнему столу, где сидела компания хихикающих девушек. — Я за бар. — следом вылез Чонин, с трудом перешагнув этот Хвано-Ликсовский клубок. — А я в душ, — Джисон поставил банку на стол, — Не скучайте и сношайтесь не при людях. — Греби отсюда! — крикнул вслед Хван.

***

На удивление, сегодня хорошее настроение. Редко бывают такие дни, но удача, наконец, повернулась лицом, а не тем самым местом. Минхо стоял, опираясь спиной на машину Сынмина, и поглядывал на время. Весь день они оба занимались работой, уточняли детали по J.Onе у других ветвей клана, но никакой информации так и не добыли. Впрочем, это не удивительно от слова совсем. Сейчас он просто приедет к Джисону, расскажет ему все, что узнал, чтобы дать задание на поиск красноволосого бандита. Хо довольно улыбнулся, уже представляя лицо демона, когда он поймет, что Минхо его уделал и оказался в десять раз полезнее, хоть никаким гребаным сыщиком не подрабатывал. — Ты чего лыбишься, как дурак? — Мин окинул друга не читаемым взглядом и открыл машину. Когда оба уже уселись и тронулись с парковки, Минхо решил ответить: — Ничего такого, просто рад, что папаша не закопает меня под окнами. — И то верно, но какого черта, напомни, я подрабатываю твоим водителем? — Сынмин убрал свой телефон в карман, осознав, что уже выучил дорогу к этому месту. — Моя машина осталась там, можешь привезти меня и уехать! — Хо картинно надул губы, изобразив обиду. — Ладно тебе. Побуду там, хочу еще попытать удачу и поговорить с Чонином. В прошлый раз так и не вышло. Младший старательно игнорировал любые попытки с ним заговорить, а в лифте и коридоре их общего дома, постоянно избегал. — У тебя все получиться, друг. — Ли похлопал Кима по коленке, в знак поддержки.

***

Что он там думал про хорошее настроение? Н-да, какое-то великое наебалово. Минхо замер прямо напротив столика, на который указал Ян со словами: «Удачи тебе». Сначала он даже не понял, о какой удаче говорит младший, но теперь все прояснилось. Этот чертов демон, как бы это ни звучало, снова развалился на диване, опять пьяный. На это указывали слегка красные щеки и расфокусированный взгляд, которым он смотрел на парня перед собой. Который раз Минхо приходит сюда и видит одну и ту же картину: демон и приклеенный к нему какой-нибудь похотливый членоноситель. Очередная пассия сидит на коленях кудрявого, зажав того своими тощими бедрами, а его руки блуждают по крепкой груди, прикрытой лишь тонкой майкой без рукавов. Он извивается и выгибается, когда Хан сжимает его ягодицы своими руками и ерзает, пытаясь потереться своим привставшим достоинством. По лицу демона не понятно, наслаждается он этим или нет, он просто смотрит как будто сквозь своего спутника, не говоря ни слова. — Хан? — Минхо решил обратить внимание на себя, но реакции не последовало. — Хан! Снова игнор. Не нормальный игнор. Если бы Джисон решил специально не замечать его, то окинул бы своим высокомерным взглядом перед тем, как устроить театр для одного зрителя, но он продолжает смотреть в одну точку. — Эй, ты тут? — Хо прикоснулся к плечу парня, делая вид, что спутника Джи просто не существует. — А? — Хан дернулся и резко посмотрел на Минхо сквозь свои густые ресницы. Красивые. — Я тут уже минут пять стою и зову тебя. — Минхо одернул свою руку, сообразив, что до сих пор держит чужое плечо, — Пошли расскажу кое-что. — Нет, — Джисон отвернулся, снова впиваясь взглядом в никуда. Минхо опешил. Опять же, он не знает этого мелкого чертенка достаточно хорошо, чтобы оценивать его состояние, но каждый раз он удивляет все новыми образами. Таким отсутствующим он еще никогда не был. Здесь точно что-то не так. — Пацан, — Ли обратился к парню, который тщетно пытался втянуть Хана в поцелуй, не смотря на то, что тот совсем не поддавался, — Свали и побыстрее. — Отвали, — ответил тот, смерив Хо недовольным взглядом. Нагло. Опрометчиво. Глупо. Можно было попробовать поговорить, донести до этого развратного мальчугана, что нужно уматывать и не мешать взрослым, но выглядеть ревнивым дураком, который борется за внимание Джисона, совершенно не входило в планы на сегодня. Так-то это не входило в планы никогда. Сам напросился. Минхо грубо схватил его за воротник и стащил с чужих колен. Тот громко вскрикнул, падая задницей на пол. — А я предлагал по-хорошему, — усмехнулся Минхо. — Да я сейчас врежу тебе! — парень вскочил на ноги и сделал шаг в сторону Ли, но тут же остановился, оценив свои шансы. Вернее, их отсутствие. Минхо был на голову выше, а тело в разы крепче, чем тощие руки этого смельчака. — Мы с тобой еще не закончили! — бросил он напоследок и пошел куда-то вглубь зала. Хо проводил парня взглядом и вспомнил про Джисона. Точно! Если демон разозлился, то сейчас придется принять словесный спарринг. Лучше бы он злился. Хан продолжал смотреть в одну точку, как будто даже не заметив, что его ногам полегчало без дополнительного веса. Это, блять, не нормально. — Так все, пошли давай! — Минхо взял кудрявого за локоть и потянул. Тот встал, ведомый чужими действиями. — Издеваешься? — Хо закатил глаза. Идея ударила в голову, вызвав довольную ухмылку. Нужно привести младшего в чувство и заставить выслушать то, что он собирался сказать о группировке. Здесь демон явно пребывает в трансе, а значит, нужно вытащить его из зоны комфорта. Придется подышать воздухом. — Эй, эй, эй! Стоять! Куда ты его тащишь? — Чонин выбежал из-за стойки, все еще специально не замечая Сынмина, который уже несколько минут сидел прямо перед ним, и схватил Джисона за свободную руку. — Ты видишь, что с ним? — Ли показал прямо на лицо Хана, которое имело отсутствующий вид, — Я просто отведу его проветриться, не переживай ты так за своего босса. — Джи, ты не против? — как-то слишком волнующе для простого сотрудника, спросил Ян. Никакой реакции. — Чонин, — Сынмин резко встал перед ними, — Хо не сделает ему ничего плохого, я тебе обещаю, — он попытался дотронуться до руки младшего, чтобы тот выпустил кисть Джисона. Ян фыркнул и отшатнулся, все-таки отпустив своего начальника. — Если с ним что-то случиться — я не посмотрю, кто ты такой и кто твой папаша, — с угрозой обратился к ошарашенному Минхо. Кто ж знал, что этот парень не милый игривый пушистый комочек, а настоящий пожар. Может ли он оказаться причастным к клану? Возможно. Парень ясно дал понять, что знает больше, чем обычный сотрудник какого-то бара. Дождавшись кивка от Минхо, он ушел, косясь на Сынмина, который все еще стоял рядом. — Не знаю, что ты собрался делать, но будь осторожен, — Ким похлопал друга по плечу и вернулся на свое место. — Я не бросаю пустых угроз. — Чонин впервые за столько дней заговорил с Мином, — Ему пиздец, если с Джи что-то случится. Сынмин был рад. Да, пусть сейчас это не их веселые шутки или разговоры ни о чем, а прямая угроза, но это уже маленький шаг к примирению. — А еще меня мамочкой называл, — попытался пошутить Мин, чем все-таки вызвал еле-заметную улыбку младшего. Чонин сразу спохватился и снова сделал непроницаемое лицо, но поздно. Его спалили. — Слушай, Йенни… — Ян замер, впервые услышав ласковое обращение от Сынмина, который презирал излишние нежности, — Я должен сказать, что… — Мелкий, а где мой любимый друг? — какой-то парень не дал договорить, присев рядом. Он даже не обратил внимание на Кима, словно его там и нет. Мин окинул его взглядом. Темные волосы, заплетенные в небрежный пучок, кожаная куртка, широкие джинсы. Образ бандита, но лицо разрушало эту мысль. Этот парень был реально красив. Может модель? Там любят такие большие глаза и пухлые губы. — Джинни, давно ты здесь? — Чонин широко улыбнулся, — Нашего Джисон-и утащил господин Ли Минхо, — Ян покосился на Сынмина, словно он и оказался в этом виноват. Взгляд парня сразу изменился, а озорные искорки потухли. — Где они? Как ты позволил? Ты хоть понимаешь, какой сегодня день? Я спешил, как мог! — он ударил кулаком по столешнице. Ян открыл рот, чтобы что-то ответить, но его перебил голос подошедшего блондина: — Нашел пропажу? — он приобнял этого «Джинни» за талию. Его-то Сынмин узнал. Сын премьер-министра из тусовки «элиты». Второй тоже от туда? Внешность позволяет. — Наш мелкий продал его Ли Минхо! — Да не продавал я! — оправдывался Ян, — Он просто с ним проветрится и все. Это будет лучше, чем Джисон снова набухается до потери сознания. — Минхо правда ничего ему не сделает, — решил успокоить их Сынмин, влезая в разговор. Все присутствующие тут же устремили на него свои взгляды. — Я Ким Сынмин, помощник Мин… — Мы знаем, кто ты, — оборвал его темноволосый. — Брось, Джинни — блондин погладил его по голове, и этот суровый парень прикрыл глаза, подаваясь навстречу прикосновениям, — Мы же общались с Минхо недавно, когда ты хомячков своих проверял — Ликс хихикнул, — Нормальный парень, не думаю, что он опасен. «Что происходит? Они все знают, кто такой Минхо? Что еще они знают? Почему боятся за Джисона, словно у Хо есть какие-то планы против него?» — пронеслось в голове Сынмина. Вопросы, на которые хотелось бы знать ответ, но спрашивать точно не стоит. — Ага, — фыркнул Хенджин, — Мелкий, хочешь покраситься? Я хочу попробовать на ком-то сделать мелирование. Тебе бы пошли высветленные пряди. — Не трогай мою рыжую прелесть! — запротестовал Феликс, — Горе колорист, забыл, как сам спичкой ходил? Чонин прыснул, подставляя ладонь. Ликс ударил в ответ, хихикая. — Че это я спичка? — Хенджин вопрошающе посмотрел на сумасшедший дуэт младших. — Да волосы твои красные недавно, — пояснил Ян, подавляя очередной приступ смеха, — Тощий, а головка красная. Мы назвали тебя спичкой! Красные волосы… — Красная головка у меня в штанах! Показать тебе? — Хван схватился за ремень и стал расстегивать, отбиваясь от хохочущего блондина, который пытался его остановить. Сынмин достал телефон:

Вы;

сегодня в 00:37;

Я должен тебе кое-что рассказать.

***

— Куда мы едем? — Джисон впервые подал голос с тех пор, как Минхо затащил его в свою машину, которую оставил там в прошлый раз, и сам пристегнул, ибо тот вообще не желал шевелиться. Они ехали уже минут десять, остановившись только возле круглосуточного магазина, где Хо купил пару бутылок соджу. Не для себя, конечно, потому что он сам за рулем, но вот Хану они могли понадобиться, хотя-бы чтобы расслабиться. — Есть у меня одно место, куда я приезжаю подумать, — пояснил Ли, быстро взглянув на парня. Кудрявый немного пришел в себя, всматриваясь в окно. Они уже выехали за пределы городских улиц, поэтому кроме фонарей, мелких частных домов и деревьев, ничего не было видно. Да и в темноте мало, что можно разглядеть. — Ладно, — согласился Джисон. Подозрительно быстро согласился, не пытаясь даже шутить или флиртовать. Придется отложить разговор о J.Onе и, для начала, поговорить с ним. Минхо оправдывал свой поступок желанием вернуть Хана к работе над общим делом. Машина остановилась в знакомом месте, которое Ли нашел пару лет назад, катаясь по городу в гордом одиночестве, после очередного выговора отца. Настроения совсем не было, и совершенно случайно, он приехал сюда. С тех пор, каждый плохой день заканчивался походом по каменной лестнице вверх. Джисон снова замолчал, но хотя бы больше не выглядел отсутствующим и с интересом оглядывался по сторонам, пока Минхо, придерживая его за локоть, вел по каменным ступеням. — Вау, — вырвалось у Джи, когда они наконец добрались до нужного места. Минхо улыбнулся во все тридцать два. У него самого была точно такая же реакция, когда он поднялся на эту возвышенность. Небольшая площадка, по которой можно прогуляться, чтобы с восхищением смотреть на огни ночного Сеула, который был, как на ладони. Как и звезды, которыми было усеяно все небо, заметными, благодаря отсутствию светового загрязнения за городом. Место было не очень популярным, а по ночам и вовсе пустым, поэтому можно спокойно сидеть в одиночестве, на единственной скамейке, куда сейчас сел Джисон, не отрывая взгляда от сияющего мегаполиса. Хо усмехнулся и сел рядом. — Почему ты привез меня сюда? — хрипло спросил Хан. — А я не могу приехать куда-то с другом, чтобы просто молча посидеть? — он сам не ожидал, что это слово вырвется само собой. Друга… Разве они друзья? Хотел бы он стать его другом? — Другом? — Джи вторил мыслям Минхо. Хо вздохнул, принимая поражение. Он не сможет отшутиться или сказать, что случайно так его назвал, хоть это и было правдой. Ему не поверят. Он повернул голову, удивившись от того, что Джисон тоже смотрел на него. — Мы можем ими стать, — Хо запустил руку в волосы, потирая затылок. Стыдно будет, если сейчас его просто пошлют, — Ну, друзьями. Джисон хмыкнул, открывая бутылку соджу, которую Хо поставил рядом, перед тем, как сесть. — Друзьями? У нас же нет ничего общего. Он сделал несколько глотков, даже не поморщившись. — Да не может такого быть, — почему-то Минхо расценил это как вызов, желая во что бы то ни стало, найти их общие точки соприкосновения, — Что-то точно есть. — Куришь? — вдруг спросил Джисон. — Нет. — А я да, — и как будто в доказательство своих слов, Хан достал сигарету и закурил. — Не только же вредные привычки сравнивать, — Хо закатил глаза, — Может, ты любишь сладкое? Рок? Отдых на природе? Фильмы смотришь? — заваливал его вопросами. Джисон все это время мотал головой. Ничего из этого он не любил. Да и некогда было любить что-либо. Кроме бара и его друзей, с которыми они или пьют, или тренируются, или рискуют своими жизнями — больше важного нет. Он выбросил недокуренную сигарету. Не хочется. — Кое-что все-таки есть, — Джи вдруг хитро улыбнулся и подмигнул. — Секс? — Секс. Та сама точка соприкосновения. Им обоим понравилась ночь, которую они провели будучи незнакомцами. Именно тогда совпали все предпочтения и желания без исключения. Тела, действия, звуки, вздохи, прикосновения — все, что нужно было обоим. — Но, не судьба. Друзья не трахаются. — подытожил Джисон. Минхо ударил его по колену и вырвал из рук бутылку, сделав пару глотков. Плевать, от такого количества не опьянеет. — Как тебе такая причина? — Хо вернул соджу обратно, — Мне с тобой спокойно. Хан поперхнулся, закашлялся и стал колотить себя по груди, чтобы жгучая боль отступила и позволила сказать хоть что-то. А что говорить? С Джисоном не может быть спокойно. Он сам не может быть с собой спокойным, а тут такое заявление. Жуть. — Мы видимся с тобой пятый раз. В первый мы переспали, во-второй, блять, познакомились, в третий подрались, в четвертый выпили, а сейчас сидим где-то в глуши. Не похоже на спокойные встречи, — он допил алкоголь, поставив бутылку на землю, потянулся ко второй. Минхо задумался на несколько секунд, анализируя слова парня. Реально, а от куда взялось это чувство спокойствия? Это так странно, но рядом с Ханом он и правда ощущает себя спокойно и безопасно, что-ли. Словно демон может спасти от чего угодно, уничтожив проблему одним взглядом. — Что у тебя случилось? — Ли решил сменить тему, чтобы не закапывать себя еще больше. Он сам не понимал, почему все это говорит, и что на самом деле думает. Джисон замер с горлышком бутылки возле губ и сглотнул. Кадык дернулся, приковав к себе взгляд Ли. — Уже за полночь. — Хан посмотрел на небо, прикрыв веки. — И что? — Хочешь что-то узнать, поделись своей тайной, — Джи не собирался выпытывать секреты Минхо, которые требовал отец. Просто захотел лучше понять этого надоедливого кошака, который нагло вмешался в его жизнь, заполняя собой мысли и пространство. — Да у меня и тайн-то нет. Это чистая правда. Что особенного скрывать человеку, которому собственная жизнь даже не принадлежит? — Хм, как твои отношения с отцом? — ошарашил вопросом Джисон. Опять же, это не для его папаши, а для себя. Убедиться, что они и правда похожи судьбами, как он и думал. Подтвердить свои догадки и ничего больше. — Отцом? — Ли замялся, сцепив пальцы в замок, — Он мне не отец. Эту информацию знали все в клане, не новость. Сам он называл Ли Квана отцом, но только потому, что тот так требовал с детства, не понятно зачем. Покосившись на сидящего рядом кудрявого парня, он не увидел никаких эмоций. На самом деле, он уже достаточно опьянел, судя по взгляду, который растерянно блуждал по небу и звездам. Минхо никогда не обсуждал с кем-то свою историю, кроме Сынмина. Но Мину не приходилось рассказывать все за раз, он всегда был рядом и проживал любые моменты вместе с ним. Довериться? Так тупо. Попробовать? Ничего же страшного не случиться, это не какая-то великая тайна. — До восьми лет я жил со своими настоящими родителями, — начал Ли, удивив как себя, так и Хана, — Я плохо помню детство, да и их тоже, но все было вроде хорошо, а потом они погибли в аварии. У меня не было других родственников, я был один дома и ни о чем не догадывался, когда приехал Ли Кван. Он рассказал мне правду, не заботясь о детской психике, и увез в свой дом. Через несколько дней после похорон он сказал, что я буду жить с ним. Меня никто не спрашивал. В школу вернуться он не позволил, пригласив учителей на дом, они приезжали каждый день. Где-то через пол года, впервые пришел Сынмин, которого привозил его отец. Не знаю, почему господин Кван это позволил, но я был безумно рад. Мин учился со мной вместе, потому что тоже не ходил в школу. Так, собственно, я и жил. — Не плохо, — прошептал Хан, — Значит… Тебе повезло? — он словно сам не понимал. Минхо грустно усмехнулся и вытянул ноги, поднимая взгляд к небу так же, как и Джисон. — Нет, — продолжил он, — Везением тут и не пахнет. Думаешь, он примерный отец? — снова усмехнулся, — Я понял, что мне не нравятся девушки, когда на мое пятнадцатилетие он притащил ко мне в комнату проституток, заставляя с ними переспать. Говорил, что я должен стать мужчиной. Я был напуган, не знал что делать. Да у меня даже не встал, за что он избил меня и выкинул в коридор, пока сам трахал этих шлюх в моей, сука, комнате. Хан оторвал глаза от звезд и повернулся к Минхо, который кусал губу, боясь продолжать. — Ты можешь не говорить, если... — Хан почувствовал себя виноватым. Сам же ненавидел, когда его расспрашивают об отце, знает, как это невозможно. Сидеть и рассказывать все дерьмо, что тебя заставили сожрать. — Все нормально, — Хо выдавил улыбку и посмотрел прямо ему в глаза, — Подобное продолжалось постоянно, я привык. Вот, смотри, — он приподнял свою толстовку, обнажив ребра, которые были исчерчены бледными, почти незаметными полосами. Хан задержал дыхание. Шрамы. В темноте своей комнаты, когда Минхо был обнаженным, он не заметил ничего, но сейчас, несмотря на ночь и пелену от алкоголя перед глазами, он видел все. — Потом я случайно услышал разговор каких-то сотрудников, которые не понимали, зачем господин Кван взял к себе ребенка своей бывшей. Я тогда подумал, что мир надо мной просто шутит, поэтому пошел прямо к нему, чтобы спросить лично. Было страшно, но жить со всякими теориями тоже не хотелось. Отец рассказал мне все так же не щадя, как и в день смерти родителей. Сказал, что встречался с моей матерью, но она бросила его и ушла к моему настоящему отцу, после чего родился я. Кван не мог с этим смириться. Думаю, что не от сильной любви, а потому что кто-то смог его победить, забрать у него то, чем владел лишь он. Мои родители сбежали, скрывались, зная, что их могут искать. Спустя 9 лет нашли. Кван нашел, — в горле встал ком, но Минхо решил, что он обязан продолжить, — Он собирался убить моего отца, подстроив аварию и вернуть мою мать к себе, как какую-то вещь, но она оказалась с ним в машине. Испугалась отпускать одного, почувствовав что-то неладное. Остался только я. И он решил меня забрать, как память о ней или, как трофей, не важно. Он ненавидит меня, потому что я вырос похожим на своего родного отца и внешностью, и характером. Но несмотря на это, меня обучали с самого детства законам клана, его порядку, системе. Я начал работать с документами с семнадцати лет, доказав, что не ничтожество. Правду тебе говорю, без меня эта система будет вся в дырах. Хо выдохнул, закончив свою исповедь. Он ожидал, что после этого будет жалеть, что проявил слабость и выдал все какому-то парню, с которым они даже не друзья, но ничего из этого не почувствовал. Наоборот, его накрыло облегчение, словно он сбросил с плеч тяжелый груз. Даже дышать стало проще. Он был прав. Чуйка Джисона никогда не подводила. Он чувствовал, что у этого кошака тоже не все так радужно, иначе и быть не могло. Эта история заставила ненавидеть Ли Квана еще больше. Захотел придушить того собственными руками или запинать, как отброса. Все слова испарились, хотя Минхо, вроде, не ждал от него какой-то поддержки. Просто сидел и смотрел на ночной город. Может, это влияние алкоголя, а может, из-за этого самого дня, который выбивал Хана из жизни каждый год, но он решил, что просто обязан рассказать что-то в ответ. Будь, что будет. — Я тебя понимаю, — эти первые три слова были такими тяжелыми, как будто сам язык отказался сотрудничать, — Сегодня день смерти моей матери. Он это сказал. Не верится. Минхо повернулся и перекинул ногу через скамейку так, чтобы она оказалась между его ног, позволив развернуться к Джисону всем телом. Хан поежился то-ли от холода, так как даже не прихватил кофту, выходя из бара все в той же майке, то-ли от взгляда человека, сидевшего напротив него. Ли выглядел обеспокоенным и смотрел с неподдельной тревогой. Приняв это за призыв к продолжению, Хан снова заговорил: — У меня тоже было нормальное детство. Помню, как мы с мамой все время проводили вместе, а отец виделся с нами только за ужином. Я его боялся. Он часто кричал на меня или маму, из-за всякой мелочи, но она всегда умела его успокоить. Защищала меня, принимая на себя весь его гнев. Когда мне было десять, мы ужинали дома. Все было как обычно, не считая, что отец был пьян. Он праздновал. Кое-что, — эта заминка не прошла мимо Минхо, но он не стал спрашивать, чтобы не спугнуть Джисона, которому этот рассказ явно давался с трудом, заставляя переступать через себя, — В общем и целом, он напился и поругался с мамой. Я прибежал на ее крики в их спальню и увидел, как она лежала на полу, вокруг было много крови, а отец… В его руках был нож, которым он… — Джисон снова запнулся, всхлипнув. Слезы уже стояли в глазах. Ненавистные, предательские слезы, которые он никогда не мог сдержать. Снаружи сильный, а внутри просто мокрая лужа. Он часто давал себе волю, разрешая впадать в истерику, глотая собственный плач, но в одиночестве. И никогда при людях. Минхо осторожно коснулся его руки, будто спрашивая разрешения. Хан расслабил ладонь, и Минхо оценил это, переплетая их пальцы, ободряюще сжимая. — Не говори, если трудно и плачь, если больно, — прошептал он. Джисон дернулся, почувствовав табун мурашек, пробежавших по спине. Хо выпустил чужую ладонь и стянул с себя толстовку, оставаясь в одной футболке. Он протянул ее парню, но тот так и сидел неподвижно. Тихо цокнув, Минхо натянул ее сначала на кудрявую голову, а потому сам просунул чужие руки в рукава, как будто одевал маленького ребенка. Видимо, Хан подумал о том же, потому что усмехнулся, сам хватая Минхо за запястье и снова переплетая пальцы, как было минуту назад. — В общем, ты понял, что там произошло, — его голос стал заметно ровнее, — Меня от туда утащила тетушка Им. Она работала у нас уборщицей и моей няней. Ну, как работала. Ее сын задолжал отцу кучу денег и сбежал, а когда его люди пришли выбивать долг, обнаружили только пожилую мать. Она попросилась к нам, что бы отработать долг сына, спасая свою и его жизнь. Так она и оказалась в нашем доме. Ее саму не мало испугало то, что сделал отец, но больше всего она волновалась за меня. Боялась, что мои крики разозлят его и я пострадаю тоже, поэтому увела меня в свою комнату и успокаивала всю ночь, пока я не уснул под утро. Мама не выжила. С того самого дня я боялся даже смотреть на Чэвона. Тетушка Им заботилась обо мне, не давая сломаться. Она заменила мне родного человека, бабушку, которой у меня никогда не было. Всегда обнимала, потому что я так, блять, люблю объятия, готовила мне все самое любимое, утешала, когда было совсем трудно, но лучше бы она меня ненавидела. Минхо удивленно вскинул брови. Эта милая по описанию женщина, заботилась о малыше, ставшем свидетелем такого зверства, просто не могла его ненавидеть. Как вообще можно ненавидеть маленького Джисона? Пусть Хо его тогда не знал, но ясно представил маленького, кудрявого, пухлощекого парнишку с губами бантиками и большими глазками-пуговками. — Чэвон все время говорил, что мама сделала меня слишком мягким. Называл размазней и грязью, из которой нужно было лепить человека, — продолжил Хан, игнорируя замешательство Ли, — Он заставлял заниматься борьбой. Вернее, позволял своим уродам меня лупить, преподавая уроки. А в мои четырнадцать он сказал, что мне пора научиться стрелять. Я думал, что это будет тир, стрельба по мишеням и все такое, но нет. Он показал как держать пистолет и куда нажимать, а потом привел тетушку Им. В ушах зазвенело. Минхо боялся думать о том, что было дальше, хотя понимал. Понимал и боялся это услышать. Покрепче сжал руку Джисона, который сейчас казался слишком маленьким, дрожащим и уязвимым, как бездомный котенок. Хан стиснул чужую руку в ответ, словно цепляясь, как за спасательный круг. — Он направил пистолет в моих руках прямо на нее, — сердце Минхо пропустило несколько ударов. О том, что чувствует сам Джисон, было даже страшно подумать, — Она кричала, умоляла его этого не делать, но ничего не сказала мне, — он сглотнул, — Я пытался убрать пистолет, но отец держал меня силой, и навел снова. Он сказал, что я не достоин быть кем-то, если буду тряпкой. Он как будто сошел с ума. Кричал на меня и требовал выстрелить, но я не смог. Я хотел сам умереть, лишь бы не видеть, как погибает единственный оставшийся у меня близкий человек, а тем более, стать причиной этого. Поэтому, он сам нажал моими пальцами на курок. Я все еще помню ее последний крик и свой. Он не сдержался. Больше не мог терпеть и дал волю слезам. Горячие капли стекали по носу и щекам, падая на лавочку и их сцепленные руки. Голос надрывался из-за всхлипов, а грудная клетка просто разрывалась от боли и сдавливания. Джисон боялся поднять свои мокрые глаза на Минхо. Что бы не видеть там осуждение, ненависть, злость. Почему-то было страшно, что старший бросит его там и уедет, разочаровавшись окончательно. Так и не решившись, он опустил голову ниже, пряча зареванное лицо, чувствуя, как Ли выпускает его ладонь. Вот и все. Теплые руки обвили его дрожащее тело и сжали в медвежьих объятиях, притянув к своей груди. Минхо обнимал его сильно, но в то же время бережно, словно боялся сломать, поглаживая по спине и шепча что-то на ухо. Он успокаивал, повторял, что рядом. Запустил руку в кудрявые волосы, перебирая пряди. Хан приподнял дрожащие руки и осторожно опустил их на спину старшего. Не почувствовав сопротивления, он сжал их крепче, прильнув всем телом, положил голову на чужое плечо. Стало легче. Слезы перестали литься из глаз, оставив после себя только мокрые, соленые следы. — С-спасибо, — Хан даже не знал, за что благодарит: за объятия, которые он так любит, за слова или просто за возможность выговориться. — Тише, малыш, — прошептал Минхо, гладя его по волосам, — Все хорошо, ты не виноват. Это сделал не ты. Ты никого не убивал. Джисон замер. Да, это сделал не он и, черт возьми, знал это. Но это его не оправдывает. Тем более… Минхо сильно ошибается. Он убивал. В очередной раз, Ли словно прочитал его мысли, отстраняясь так, чтобы видеть лицо Джи, но из кольца рук не выпустил. Джисон смотрел на него своими заплаканными, блестящими глазами, шмыгая красным носом и кусал губы. — Я убивал. И тут время остановилось. Начиная этот разговор, он знал, что ни за что не скажет ничего о группировке, парнях и его роли во всем этом. Он и сейчас не собирается ничего рассказывать, но что-то заставило его признаться. Дать понять, что Минхо очень сильно заблуждается, что он ошибся в нем. Оттолкнуть специально и показать, насколько он ужасен? Нет. Просто не обманывать чужие надежды. — Почему? — на самом деле, Хо не хотел знать ответ. — Защищал. Я буду убивать любого, кто будет угрожать близким мне людям. Я больше не позволю себе быть слабым и смотреть, как родные умирают. Никогда, — признался Хан. Если сейчас Ли начнет допрашивать его о том, кого и когда он убил, то не получит ответа. Он не скажет. — Я понимаю, — Минхо нежно погладил его по щеке, стирая всю влажность, — Но, кто защитит тебя? Что ответить? Друзья? Уверен, что они сделают все, что бы уберечь Джисона, но сможет ли он им это позволить? Если будет стоять выбор: они или он — Хан не позволит им выбирать. Никогда. Минхо не ждал ничего в ответ, просто выждал несколько секунд, собираясь с духом и, наконец, сказал: — Я смогу тебя защитить. Буду рядом и уберегу, обещаю. Оба сердца сейчас стучали, как заведенные. Невозможно было разобрать, где чей стук. Они не дышат уже около минуты, просто смотрят друг другу в глаза. — Ты не… — Джисон не знал, что на это сказать. Хо просто не может его защитить, учитывая, что его цель — найти Хана, пусть он и не знал, что ищет именно его. Поймать и убить. Если не самому, так кому-то другому из клана, кто получит приказ. Но выход для Минхо один — их смерть. — Тише, котенок, — Ли приложил свой палец к чужим, мягким губам, останавливая, — Иди ко мне, — и снова обнял, так крепко, как будто боялся, что младший просто раствориться в воздухе и исчезнет.