Решение проблем по-слизерински

Как бы Снейп ни злился, а в этот раз упрямству старика он проиграл и отправиться вместе с Дамблдором в Малфой-менор ему всё же пришлось. Правда перед этим Гарри стал свидетелем забавной сцены: вызванные в директорский кабинет брат и сестра Кэрроу были оглушены, превращены в две страшненькие статуэтки и заперты в шкатулке, сразу после этого убранной в шкаф с усиленными защитными чарами. Всё произошло настолько быстро, что они даже сделать ничего не успели. Только Амикус удивлённо промычал: «Это же Пот…», прежде чем захлебнулся словами и рухнул на ковёр, полностью утратив возможность хоть как-то повлиять на происходящее. Едва покончив с собратьями-Пожирателями, Снейп совсем неделикатно схватил Дамблдора за руку повыше локтя и исчез, напоследок велев Гарри начинать выводить учеников из Выручай-комнаты. Не став тратить времени даром, Гарри достал свой фальшивый галлеон и отправил Невиллу заранее оговоренное сообщение. После этого оставалось только самому добраться до места встречи и, конечно же, ему не повезло. Не успел он пройти и пары поворотов по общему коридору, как на встречу попалась за каким-то чёртом вылезшая из своей башни профессор Трелони. Промолчать она, разумеется, не смогла. Горестный вой: «Ах, мистер Поттер, я знала, что к этому всё идёт! Я видела ужасные предзнаменования вашей смерти!», так резанул по натянутым нервам, что Гарри оглушил её просто автоматически, совершенно не думая о последствиях. Стоило ей опуститься на пол, как эстафету принял висящий у ближайшего поворота портрет. Пришлось обездвиживать и его, иначе новость, что некто, прикидывающийся Гарри Поттером, «истребляет» учителей, распространилась бы по школе со скоростью лесного пожара и могла сбить с толку Невилла и его приятелей. Благо дело портрет здесь висел только один и справиться с ним труда не составило, но это отняло время. А потом ещё пришлось решать вопрос с Трелони, ведь нельзя же было оставить её валяться посреди коридора. Не видя другого выхода, Гарри отлевитировал её в ближайшую нишу с доспехами, куда она, само собой, не поместилась. Ноги обутые в стоптанные туфли так и остались торчать наружу, но деваться было некуда, и Гарри оставил всё как есть, в надежде, что место здесь пустынное и даже если кто-то пройдёт мимо, то просто не обратит внимания. Время поджимало, и Гарри всерьёз начал опасаться, что все, кто вышел из Выручай-комнаты либо разбредутся по школе, либо спрячутся обратно из опасений, что их пытаются обмануть и заманить в ловушку. Когда должен вернуться Снейп, было неясно, но и так казалось очевидным, что нянчиться с Дамблдором он не станет и поспешит обратно сразу же, как только проведёт его на территорию Малфой-менора. А значит, существовала большая вероятность, что не хватит времени на то, чтобы подготовить ребят к неприятному сюрпризу, и это могло всё осложнить ещё больше. До Выручай-комнаты оставалось ещё несколько поворотов, когда из-за старых рыцарских доспехов выскользнул Невилл, и Гарри от неожиданности шарахнулся в сторону. Быстро взяв себя в руки, чтобы скрыть испуг и замешательство, он поинтересовался нарочито деловым тоном: — Вы готовы? — Да, все в сборе. Ты чего так долго? Сообщение по галлеону пришло минут двадцать назад. Ребята нервничают, потому что Кэрроу… — Не беспокойся, Кэрроу нейтрализованы. После этого сообщения Невилл посмотрел на Гарри с таким искренним восхищением, что тому стало стыдно. Сразу же захотелось признаться, что в случившемся с Кэрроу его заслуги нет и, если кого и стоит благодарить за их отсутствие, то Снейпа. Уже открыв рот, чтобы усмирить явно разгулявшуюся фантазию Невилла, Гарри вдруг сообразил, что находится с приятелем один на один, и значит никто больше его откровений не услышит. Это было некстати. Рассказав о сотрудничестве со Снейпом сейчас, он спровоцирует Невилла на расспросы и тот точно не даст дальше и шагу ступить, пока не получит достаточных объяснений. Это займёт время. А потом, когда они присоединятся к остальным обитателям Выручай-комнаты, придётся объяснять всё ещё раз уже для всех. И тогда времени, которого и так немного, будет потрачено в два раза больше. Шепнув на ходу: «Сейчас придём и я всё расскажу», Гарри поспешил вперёд, рассчитывая, поведать тайну сотрудничества со Снейпом всем сразу, как только доберётся до места. Разумеется, начать встречу с рассказа о своём помощнике не получилось. Едва завидев его, ребята пришли в радостное возбуждение. Парни стремились подобраться поближе, хлопнуть его по плечу и сказать что-то типа: «Чертовски рад тебя видеть! Я всегда верил в тебя, Гарри!». Девушки улыбались и издавали неопределённые восклицания, отчего уровень шума только повышался. И все, абсолютно все, хотели узнать: как у него дела? где Рон и Гермиона? что именно он собирается отыскать в Выручай-комнате? и действительно ли после того, как нужная вещь найдётся, с Неназываемым будет покончено? и не нужна ли ему помощь в поисках? Шум нарастал, Гарри пытался переключить внимание собравшихся на то, что действовать будет не один и сообщить о личности своего сообщника, но безуспешно. Вместо этого он получал всё новые и новые дружеские тычки, хлопки, улыбки, вопросы и уверения в поддержке. К тому моменту, когда он уже всерьёз вознамерился применить Сонорус, стало слишком поздно: в дальнем конце коридора появилась хорошо узнаваемая фигура в развевающейся черной мантии. Времени на пояснения и увещевания не осталось, а значит, часть своего задания он провалил. Гарри замолчал и вымученно улыбнулся, гадая, вызовет ли явление Снейпа вспышку агрессии или покинувшие Выручай-комнату ученики попытаются снова укрыться в ней, тем самым поставив крест на попытке найти диадему. Наконец кто-то заметил приблизившегося директора и с ужасом выкрикнул: «Снейп!». Ученики заозирались и, убедившись, что это не шутка шарахнулись в разные стороны. — Да успокойтесь вы! Он не настоящий! — авторитетно заявил в наступившей тишине Майкл Корнер. — Не пришёл бы Гарри с настоящим. Это кто-то под обороткой: Рон или Гермиона. — Директор Снейп настоящий, — понимая, что в данный момент ситуацию могут спасти только спокойствие и полная убеждённость в правильности сделанного выбора, Гарри особенно подчеркнул слово «директор». — И да, помогает мне именно он. — Значит ты не настоящий Поттер! — выкрикнула какая-то девочка, судя по нашивкам на мантии с Когтеврана. — Гарри, это же и в самом деле ты? — нервно спросил Невилл, и стоящий буквально в шаге от него Снейп издевательски хмыкнул. Гарри в ответ только кивнул и прикрыл глаза, мысленно соглашаясь со слизеринским гадом, явно считающим, что невозможно было задать более глупого вопроса. Что собственно Невилл рассчитывал услышать? Его бы устроил ответ: «Нет, я не Поттер. Я Пожиратель под оборотным и пришёл, чтобы запытать вас до смерти!»? — Да, Невилл, это я. Я же предупреждал, что личность моего… э-м-м… напарника может тебя шокировать. — Но он же убил директора Дамблдора! — Убил, по его же приказу. Я потом вам всё объясню. Директор Снейп на нашей стороне, и я полностью ему доверяю, — с нажимом произнёс Гарри, глядя почему-то не на недовольного его словами Лонгботтома, а на сохранявшего полную невозмутимость мужчину. Тот на высказывание в свою защиту никак не отреагировал, но Гарри показалось, что в тёмных глазах промелькнула насмешка, и он поскорее отвернулся, обратившись ко всем столпившимся в коридоре учащимся: — Сейчас не время играть в «сопротивление злому директору»! Если вы действительно хотите помочь, то просто позвольте нам сделать то, зачем мы сюда пришли. Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Гарри протиснулся к двери, и ученики неохотно расступились, освобождая проход. Заглянув в Выручай-комнату и убедившись, что она опустела, он захлопнул дверь. Как только вход снова стал казаться сплошной стеной, Гарри принялся вышагивать вперёд-назад, мысленно сосредотачиваясь на своём требовании, и буквально через несколько секунд исчезнувшая дверь в стене появилась вновь. Желая поскорее убедиться, что комната приняла нужный вид, он поскорее распахнул дверь. За его плечом кто-то присвистнул и тихо пробормотал: «Не хрена ж себе!». Да, наверное, это были самые подходящие слова, чтобы описать терявшейся в полутьме город из хлама. Раньше чем собравшиеся в коридоре вспомнили, что находятся в противостоянии с директором и уже не очень-то уверенны в подлинности Поттера, Снейп взял инициативу в свои руки. — Поттер, ну что стоим? Кого ждём? Время дорого. Не размениваясь на вежливость и увещевания он попросту втолкнул Гарри внутрь и сам шагнул следом. Уже очутившись внутри, Снейп обернулся, обвёл удивленных студентов недовольным взглядом и, подпустив в голос угрозы, предупредил: «Кто попытается пролезть следом, будет исключён из школы без права восстановления». После этого ни любопытствующих, ни желающих составить им компанию ожидаемо не нашлось. * * * Несмотря на то, что в Малфой-меноре Альбус Дамблдор оказался впервые, никаких затруднений у него не возникло. Как бы Снейп ни сопротивлялся, но ему пришлось не только провести своего сообщника на территорию поместья, но и обеспечить его возможностью проникнуть в дом. Конечно, Альбус мог попасть туда и без посторонней помощи, но ужасно хотелось досадить бывшему подчинённому, которому он сам так неосмотрительно дал в руки козыри против себя. А ещё, — вот в этом Альбус Дамблдор не признался бы никому и никогда, — теплилась в душе надежда, что явившийся без приглашения Северус либо вызовет гнев Тома, либо не сможет покинуть поместье едва в нём появившись, и тогда у него не останется иного выхода кроме как присоединиться к уничтожению своего хозяина. Вероятность такой удачи конечно была не то чтобы очень уж велика, но всё же. Да и не требовалось Альбусу запредельного Поттеровского везения, ему бы и малости хватило, а уж там он сумел бы обстоятельства себе на пользу повернуть и вынудить Снейпа Волдеморта прикончить. Впрочем, если бы погиб не Том, а Северус, Альбуса это тоже устроило бы. Уж без этого слизеринского гадёныша он сумел бы надавить на Поттера как следует и заставить отпустить себя. К сожалению, сбыться его планам было не суждено. Снейп, едва переступив порог дома, вызвал домовика, велел ему передать хозяину флакон с заказанным зельем и записку с извинениями, и поспешил удалиться, напоследок одарив скрытого чарами Альбуса злорадной улыбкой. После этого надежды на то, что всё самое неприятное удастся сделать чужими руками, не осталось. Подавив порыв незамедлительно раскрыть своё присутствие и тем самым скомпрометировать Северуса перед обитателями Малфой-менора, Альбус принялся осторожно пробираться вглубь дома. В том, что домовики не могут обнаружить его под чарами, он уже убедился, но ведь оставались ещё защитные заклинания самого дома. Уж в чём — в чём, а в подобных вещах представители древних родов были большими затейниками: могли и из любопытства и просто, чтобы свою исключительность продемонстрировать, таких чар понавешать, какие не снились даже гоблинам. То, что опасения напрасны и никаких чар способных определить не совсем живое существо в поместье не осталось, до Альбуса дошло когда половина пути уже была преодолена, и он в очередной раз посетовал на то, что после смерти утратил изрядную часть своих способностей. Ну в самом деле, насколько нужно было потерять в критическом мышлении, чтобы сразу не догадаться, что там, где обитает не совсем живой, но крайне агрессивный Том Риддл, хозяева первым делом избавятся от всего, что могло бы вызвать вспышку ярости. А в том, что чары способные определить его как «не живого», Волдеморта разозлят, можно было даже не сомневаться. Отбросив излишнюю осторожность, Альбус уверенно зашагал к цели своего визита, благо дело Северус снабдил его всеми необходимыми данными. Нужное помещение и в самом деле отыскалось без труда. У двери, на бывшей когда-то серебристо-серой, а теперь какой-то засаленной и грязной козетке, сидел мужчина средних лет. Судя по смутно знакомому лицу, много лет назад он учился в Хогвартсе, но ни имени, ни факультета Альбус припомнить не смог. «Должно быть слизеринец!» — решил он и тут же оглушил ничего не подозревающего мужчину заклинанием. Наличие дежурного не стало для него неожиданностью. Северус сразу предупредил, что Том постоянно держит кого-то из своих подчинённых поблизости, заставляя их охранять вход в его обиталище, гоняя по мелким поручениям или используя их метки для вызова других Пожирателей. Дежурный неподвижно застыл на месте, а Альбус чуть больше приоткрыл и без того неплотно притворённую дверь и проскользнул внутрь большого зала, не без злорадства отметив про себя, что вынужденное гостеприимство вероятно доставляет хозяевам Малфой-менора крайне мало удовольствия. Вряд ли сиятельный лорд и его высокомерная супруга когда-нибудь по доброй воле допустили бы, чтобы их мебель привели в столь отвратительное состояние, и чтобы по их начищенному до блеска паркету топталось всякое грязное отребье, типа оборотней или подавшихся в егеря отбросов из Лютного. Очутившись за порогом, Альбус бегло осмотрелся. Это не было ни самым большим, ни самым роскошным помещением замка, и единственной причиной, по которой Том решил обосноваться именно здесь, была его почти полная изолированность от остальных комнат замка. Две глухие стены начисто исключали возможность нападения с тыла. Три широких французских окна, были забраны тонкими ажурными решётками и, учитывая наложенные чары, пролезть через них не смог бы даже жучок. Единственная дверь находилась под постоянным контролем кого-то из Пожирателей. Альбус затруднился определить, для чего изначально предназначался этот зал, но что-то подсказывало ему, что мраморный постамент, на котором стояло роскошное, больше похожее на трон кресло, был создан магией и изначальной планировкой не предусматривался. От этой мелочи что-то неприятно кольнуло в душе. Альбус тоже любил сидеть повыше, поглядывая на окружающих сверху вниз. И тоже предпочитал троноподобные кресла, позволяющие не только удобно в них устроиться, но и почувствовать собственную исключительность. Предполагать, что Том мог подражать его привычкам, было неприятно. Ещё более неприятно было думать о том, что в чём-то их вкусы и предпочтения могли совпасть случайно. В остальном обошлось без сюрпризов. Лишенное всякой мебели помещение было пусто: ни единой живой души, кроме Тома и его змеи, в нём не наблюдалось. Альбус напомнил себе, что слишком много чести называть «живой душой» это создание и его мерзкую тварь, и уже вздохнул было с облегчением, когда заметил, что Том пристально присматривается к двери. Хоть её и пришлось приоткрыть всего на пару дюймов, движение, видимо, не осталось незамеченным и его насторожило. Проклиная всё и вся, Альбус сконцентрировался для выполнения заклинания. Медлить было нельзя. Ведь если Том вызовет дежурного и тот не явится незамедлительно, — а в том, что он не явится, не имелось ни малейших сомнений, — это может привести к самым непредсказуемым последствиям. Моля Мерлина, чтобы всё вышло как задумывалось, Альбус покрепче сжал палочку, тихо шепнул: «Адеско Файер» и… ничего не произошло. От неожиданной неудачи руки мелко задрожали и, если бы тело было по-настоящему живым, на лбу наверняка выступил бы пот. С трудом подавив подступающую панику, Альбус снова произнёс заклинание и снова ничего не вышло. После этого дрожать начали уже не только руки, но и ноги. Он давно, почти сразу после того, как стало понятно, что отвертеться не получится и убивать Тома придётся именно ему, решил, что мечом Гриффиндора пользоваться не станет, а просто вызовет Адское пламя. В конце концов, использовать зачарованный огонь — это не то же самое, что собственноручно проткнуть Тома мечом и снести голову его проклятой гадине. Адское пламя убьёт его противника, так сказать, опосредованно, позволив самому Альбусу не замарать рук, ведь теоретически у Тома будет шанс спастись и, если он не успеет вовремя среагировать на опасность, то кто тому виной? Избавиться одним махом и от Тома и от его змеи — дорогого стоило. За себя Альбус не беспокоился. Управляться с Адским пламенем умел отлично, да и смертью оно ему не могло грозить ни при каких обстоятельствах. Но всё равно пережить на собственной шкуре столь неприятный опыт как попытки выбраться из зачарованного огня, не хотелось ужасно, а потому, он не намеревался и на пару шагов отходить от спасительной двери. Это был отличный, просто превосходный план, в котором имелся только один изъян — он не сработал! Поняв, что все его надежды пошли прахом, Альбус попятился к двери, намереваясь убраться из Малфой-менора поскорее, но вовремя остановился. Снейп предельно ясно дал понять, что не станет уничтожать Поттера вместе с засевшим в нём крестражем, пока не убедится в уничтожении Тома. А убедиться в этом он мог только одним единственным способом — благодаря существующей между Гарри и Томом связи. Альбус в достаточной мере понимал, как эта связь работает, чтобы не питать ложных надежд — обмануть сообщников ему не удастся. Сбежав сейчас, он рискует отсрочить своё возвращение за Грань на неопределённо долгий срок или и вовсе утратить возможность вернуться, а при том, насколько тяжело ему находиться в этом мире… Как ни противно было это признать, но выбирать оказалось не из чего. Он и рад был бы воспользоваться надёжной и практичной Авадой, но во-первых, боялся, что это заклинание уж точно ухудшит его будущее за Гранью, а во-вторых, сильно сомневался, что убивающее сможет прикончить Тома, которого и так живым можно было считать только условно. Прикрыв глаза и застыв неподвижно на пару минут, чтобы сосредоточиться, Альбус ещё раз попытался вызвать Адское пламя и, вновь потерпев неудачу, тяжело вздохнул и вытащил из складок мантии меч Гриффиндора. Вопреки опасениям Альбуса, никакой защиты вокруг Нагайны не было, что значительно упрощало стоящую перед ним задачу. Если суметь подкрасться незаметно, снести одним ударом голову змее и, воспользовавшись замешательством Тома, пырнуть его мечом… Он быстро и бесшумно добрался почти до середины зала, когда Нагайна, до этого лениво свивавшая и развивавшая тугие кольца у ног хозяина, настороженно подняла голову. Том, успевший за истекшие минуты несколько расслабиться, с недоумением посмотрел на свою любимицу и заговорил на серпентарго. Что он услышал в ответ, Альбус само собой не понял, но беспокойство и недоумение, отразившиеся на уродливом безносом лице, заставили предположить, что присутствие в зале ещё одного человека так и осталось для него тайной. С одной стороны, это было хорошо: Том не ожидал встречи с противником. С другой стороны, он уже был настороже, а значит, нанести удар внезапно скорее всего не получилось бы… Альбус уже прошёл две трети пути и собрал силы для последнего рывка, заодно примеряясь, кого ударить мечом первым: змею или её хозяина, когда Том вдруг выхватил палочку и, описав ею широкий полукруг, прошипел какое-то заклинание. Что именно он произнёс, осталось загадкой, да это было уже и не важно, поскольку все маскирующие и дезиллюминационные чары с Альбуса как ветром сдуло. — Ты?! — красные глаза Тома изумлённо расширились, и он, парализованный страхом, на миг вжался в своё троноподобное кресло, заставив Альбуса горделиво расправить плечи. — Да, Том, это я. Как видишь, даже смерть не смогла стать для меня препятствием на пути к благой цели. А ты, мой мальчик, по-прежнему удручающе мало знаешь о таких важных вещах как… Остатки его пафосной речи потонули в яростном вопле. Волдеморт, вскочив со своего кресла, ринулся навстречу врагу, и Альбус не успел даже глазом моргнуть, как его грудь прошила Авада. Убивающее заклинание не вызвало никаких других ощущений, кроме лёгкой щекотки, но скорость и неожиданный напор Тома, его ошеломили. Не ожидая, что соперник так быстро отойдёт от испуга, он так и остался стоять на месте, позволив расстоянию между ним и врагом сократиться до недопустимо малого. Впрочем, это обстоятельство сыграло ему на руку. Видя, что ненавистный старик не убегает и Авада не причинила ему ни малейшего вреда, Волдеморт резко затормозил, испуганно шарахнулся в сторону и, видимо сообразив, что единственный выход перекрыт вдруг воскресшим противником, поспешил укрыться за креслом. Змея, так и не успевшая принять хоть какое-то участие в этом эпизоде, яростно шипя, уползла вслед за ним, тем самым лишив Альбуса возможности расправиться хотя бы с ней. Внезапно возникшая пауза начала затягиваться, и Альбус, чего не случалось с ним уже много десятилетий, вдруг почувствовал себя нелепым. Его соперник прятался за креслом, он сам стоял посреди пустого зала, сжимая в одной руке меч, в другой палочку, и понятия не имел, что стоит предпринять дальше. Лишившись своего преимущества бросаться на Тома с мечом было глупо, а применить Аваду мешало кресло. Попытавшись трансфигурировать или приподнять громоздкую мебель с помощью магии, Альбус убедился, что сделать это невозможно, вероятно из-за наложенных Томом чар. Костеря себя за то, что из-за собственного чистоплюйства упустил удобный шанс сразу опробовать в деле Аваду, он на пол-шажочка приблизился к постаменту с креслом и снова замер, не решаясь идти дальше. Том был чрезвычайно сведущ в тёмной магии, и нападать на него в открытую, даже для не совсем живого человека могло оказаться чревато. Из-за страха и невозможности быстро принять решение, Альбус едва не стал жертвой коварства Волдеморта. Только многолетняя привычка в любой ситуации подмечать мелкие детали и странности помогла ему вовремя заметить грозящую опасность. Слева воздух чуть заметно мерцал и будто плыл, как марево над разогретым камнем в жаркий день — укрытая чарами невидимости змея пыталась обойти его с тыла. Шарахнувшись в сторону, Альбус всего на долю секунды выпустил из поля зрения прячущегося в своём укрытии Тома, и немедленно за свою оплошность поплатился: в него тут же полетело неизвестно заклинание. Выставить щит он успел, но это оказалось напрасной тратой времени, потому что целился Том не в него. Заклинание ударило прямёхонько в меч, и тот, на мгновение окутавшись зловещей чёрно-фиолетовой дымкой, вдруг начал плавиться. Не веря своим глазам, Альбус поднял руку повыше, желая убедиться, что зрение его не обманывает, и взвизгнул от боли, когда капли расплавленного серебра попали ему на руку. Даже несмотря на то, что чувствительность у не совсем живого тела оставляла желать лучшего, это было больно. Отшвырнув меч, оплавившийся уже почти до эфеса, он с ужасом уставился на самодовольно ухмыляющегося Тома. Какими кошмарными знаниями нужно обладать, чтобы вот так, запросто, уничтожить оружие гоблинской работы? И не просто «оружие», а древний, прославленный артефакт, принадлежавший самому Годрику Гриффиндору?! Остатки меча с громким звоном упали на пол и вдруг снова стали целыми. Альбус потрясённо взглянул на свою руку и не увидел даже намёка на ожог. Ни единой капли расплавленного метала рядом с ним тоже не оказалось. В голову вкралось ужасное подозрение, что всё случившееся было только мощнейшей иллюзией. Хитростью Том вынудил его проявить слабость и отбросить оружие, а меч Гриффиндора слабым и трусливым в руки не даётся. Словно в подтверждение его мыслей, меч на полу ярко вспыхнул и истаял как утренний туман. Теперь задача справиться с Нагайной усложнилась многократно. Авада на крестраж не подействует, яда василиска с собою нет, меч утрачен, Адское пламя вызвать не получилось. Почти немедленно стала очевидна и причина самодовольства Тома. Его волшебная палочка, до сей поры полностью скрывавшаяся длинным рукавом мантии, оказалась той самой, бузинной палочкой, которая ещё недавно лежала в белой гробнице, навсегда погребённая со своим прежним хозяином. Поняв, чем именно колдует Том, Альбус нахмурился. Снейп, выкормыш слизеринский, и не подумал предупредить, что его бывшая палочка похищена и теперь принадлежит врагу. Впрочем, это не имело уже никакого значения, так что Альбус, расслабившись, поддался чувству мстительного удовлетворения. Его, совершённое по сговору убийство, лишило древний артефакт всех преимуществ, о чём явно кичащийся своим трофеем Том даже не догадывался. Придя к таким выводам, Альбус самодовольно улыбнулся. Пусть палочка и лишилась своей особой силы, она должна была сохранить верность прежнему владельцу, а значит, схватка должна была стать куда более лёгкой чем он предполагал. Том, воспользовавшись его замешательством, перешёл в наступление, и Альбусу не осталось ничего другого, как принять бой. Пары минут хватило, чтобы понять, как непозволительно он ошибся в своих предположениях. То ли палочка выбрала себе нового хозяина, то ли сработал эффект плацебо, и Том уверовал в собственное всемогущество и непобедимость своей палочки, и это придало ему дополнительных сил. В любом случае гонял он Альбуса с азартом тритона, которому посчастливилось в тихом омуте повстречать безоружного гринделлоу, к которому имелись личные счёты. Это было ужасно. Круциатусы, режущие, колющие, связывающие, костоломные, жгущие, затормаживающие, разрывающие и прочие кошмарные заклинания летели непрерывным потоком, и только основательная потеря чувствительности позволила Альбусу оставаться на ногах после всего, от чего он не успел защититься. Мало того, что он проигрывал Тому в сноровке, скорости и изобретательности, так ещё постоянно приходилось держаться так, чтобы не подпустить к себе его мерзкую змею. Единственное, за что Альбус в этот момент был несказанно благодарен судьбе, так это за то, что Том то ли не догадался, то ли почему-то не захотел применить Сонорус и позвать на помощь других обитателей замка. И без того резко убывшие после смерти силы таяли непозволительно быстро, а Альбус по-прежнему не мог придумать выхода из сложившейся ситуации. Хоть Северус и утверждал, что он не понимает слизеринцев, план Тома довольно скоро стал казаться ему очевидным. Тот не позвал сторонников на подмогу по вполне объяснимой причине: он хотел предстать перед подчинёнными в наиболее выигрышном свете. Роль нуждающейся в защите жертвы его не устраивала. И вот сейчас он медленно, но верно теснил Альбуса, прилагая все силы, чтобы загнать его к глухой стене, а самому пробраться ближе к выходу. Если бы это удалось, Альбус неминуемо оказался бы в ловушке. Несмотря на то, что Альбус всеми силами старался не допустить подобного исхода, в какой-то момент он упустил Нагайну из виду, и ситуация резко изменилась к худшему. Змея почти перекрыла выход, оттеснив его на середину зала и дав тем самых своему хозяину оказаться чуть ближе к двери. Ничем хорошим это закончиться не могло. Вмиг представив во всех подробностях, как он станет игрушкой Тома, как годами будет терпеть издевательства и немыслимые унижения, лишится возможности вернуться за Грань и шанса на перерождение, Альбус дико взвыл. Глаза застлало красной пеленой, сердце бухало где-то в горле, а в голове набатом гремели только два слова «Адеско Файр». Не иначе как с мерлиновой помощью, его палочка вдруг выпустила струю пламени, сразу же превратившуюся в огненную химеру, перекрывшую Тому путь к двери. Нагайна оказалась вне зоны действия заклинания и он тут же направил палочку на неё. Змея яростно зашипела, отпрянула, заметалась, пытаясь увернуться от пышущего жаром дракона. Том яростно вопил, пытаясь одновременно остановить всё увеличивавшихся огненных чудовищ и защитить свою любимицу. Дожидаться чем закончится это противостояние, Альбус не стал. Ни на контроль огня, ни на вторую попытку сил у него всё равно не осталось. Плюнув на всё, он побежал к выходу, и, лишенное даже видимости управления, пламя в тот же миг распоясалось окончательно. Орал неспособный вырваться из огненной ловушки Том; бешено молотила хвостом по мраморному полу впавшая в ярость Нагайна; сухо потрескивала, прямо на глазах превращающаяся в золу, шёлковая обивка стен; удушливо воняло горящим лаком троноподобное кресло. Альбус бежал к выходу и ему казалось, что огненные клыки клацают прямо у него над ухом. Так страшно ему не было даже в подземельях Гринготтса. Выскочив за дверь, он на секунду оглянулся. Вся комната была заполнена огненными чудовищами, пожирающими каменные стены. Шансов выбраться у Тома практически не осталось. Спеша по бесконечным коридорам к выходу, Альбус думал только о том, как бы поскорее убраться восвояси. Как бы хорошо ни была защищена облюбованная Томом комната, пройдёт не более нескольких минут, прежде чем Адское пламя вырвется из неё наружу и продолжит свой разрушительный путь. На одном из поворотов он столкнулся нос к носу с Люциусом Малфоем и его женой, спешащими на борьбу с уничтожающим их имущество огнём. Оба были настолько … что даже не поняли, кого им только что довелось увидеть в собственном замке. Альбус проскочил мимо не задержавшись и на миг. Ему было всё равно, что станет с Малфой-менором и его обитателями. Он хотел только одного: поскорее добраться до безопасного Хогвартса и получить причитающуюся ему, за выполненное с таким трудом задание, награду.