Решение проблем по-слизерински

Дамблдор явился минут через двадцать после того, как Гарри со Снейпом добрались до места, и даже издали было видно, что он чем-то страшно недоволен. Снейп, как и в прежние встречи, политесов разводить не стал и сразу перешёл к главному. Едва поняв, на каких условиях его отпустят обратно за Грань, Дамблдор окончательно вышел из себя. Он сыпал проклятиями, грозил всевозможными карами, взывал к благородству и человеколюбию, корил Гарри за жестокость, упрекал в трусости и винил в будущих смертях невинных жертв. Сам Гарри в ответ пожимал плечами и, как и велел ему Снейп, повторял одно и то же, мол: «Вы, дорогой бывший наставник, и есть та самая, упомянутая в пророчестве сила, о которой не знает Волдеморт». И сколько бы старик ни твердил, что тайная сила Избранного — не шантаж, а любовь, его не слушали. К огромному облегчению Гарри, Снейп не дал Дамблдору достаточно времени на то, чтобы излить негодование. Минут двадцать с интересом понаблюдал как тот бесится, покивал равнодушно головой на особо эмоциональные пассажи, вставил несколько едких комментариев и наконец заявил, что им с «мистером Поттером» пора возвращаться, дескать дела не ждут. Разбушевавшийся старик, до которого всё-таки дошло, что церемониться с ним не собираются, от такой наглости даже дара речи лишился, правда, ненадолго. Очухавшись, он с удвоенным усердием принялся корить обоих, особо упирая на то, что Снейп слишком многое перенял от своего господина, а Гарри страшно разочаровал его, поступившись главными принципами настоящего гриффиндорца: честью и отвагой. Случись такое ещё месяц назад, и Гарри подобные обвинения, несомненно, глубоко уязвили бы. Он бы в лепёшку расшибся, но постарался доказать, что ничем не поступился и к пути ведущему к Тьме не склонился. К счастью, Дамблдор со своими напыщенными аргументами запоздал, очень ярко продемонстрировав, что и сам далёк от идеала, и не ему корить кого бы то ни было за недостойное поведение. Заметив, наконец, что все его выпады прошли мимо цели, Дамблдор, скорчив напоследок до смешного скорбную мину и осуждающе покачав головой, со всем возможным достоинством зашагал прочь. Правда, величественно удалиться у него не вышло, потому что всё снова испортил Снейп. Позволив старику отойти шагов на десять, он негромко позвал: «Альбус, не спешите». Интонация, с которой были произнесены эти слова, оказалась настолько нехарактерной для Ужаса подземелий, что Гарри затруднился её интерпретировать, зато Дамблдор, похоже, решил, что не все его увещевания пропали втуне и обернулся с явным предвкушением на лице. — Я хотел предупредить вас, Альбус, — голос Снейпа был тихим и почти ласковым, и, если бы не холодное, угрожающее выражение его лица, Гарри решил бы, что он собирается пойти на попятную. — Не нужно больше пытаться устраивать нам с мистером Поттером ловушки. Уверяю, вне зависимости от того, кто из нас в них попадётся, лично для вас последствия будут удручающими. — Не понимаю, о чём ты, Северус! — голос Дамблдора был суров. А разочарование, на миг проступившее на его лице, тут же сменилось холодным презрением. — Я о «Почесухе». Не играй со мною, Альбус. Повторяю, последствия тебе не понравятся. — «Почесухе»?! Мерлина ради, Северус, что за детский сад?! — старик пренебрежительно фыркнул, всем своим видом давая понять, насколько нелепо подобное обвинение. — Это же заклинание для первокурсников, которые скорее всего его и наложили. Неужели ты думаешь, что я… — Первокурсники, говоришь? Ну, тогда Мерлин тебе в помощь. Можешь прямо сейчас начинать молиться, чтобы «первокурсники» или кто другой, ещё раз случайно так не пошутили. А то я на директорской должности излишне нервным стал, разбираться не стану… Просто вспомню старый принцип «Is fecit cui prodest» и, не ровен час, тебе за их шуточки отвечать придётся. Всё, Альбус, я тебя предупредил, — в голосе послышалась неприкрытая угроза. Дамблдор упрямо сжал губы и яростно сверкнул глазами. Гарри так и не понял, то ли он не нашёлся, что ответить, то ли просто решил не развивать тему. В любом случае, торопливо шагая прочь от старика, он спиной ощущал тяжёлый, полный злобы взгляд, но ни единого звука так и не услышал. Пройдя не менее пары сотен ярдов, Гарри, наконец, догадался, что Снейп не собирается возвращаться к себе с помощью трансгрессии, и вздохнул с облегчением. После оказавшегося не слишком приятным разговора, прогулка была как нельзя кстати. Да и потом, как бы ни любил он Хогвартс, сидеть в четырёх стенах надоело до чёртиков. Должно быть и Снейп тоже чувствовал что-то похожее и решил не пренебрегать возможностью просто спокойно пройтись и подышать свежим утренним воздухом, прежде чем ему снова придётся погрузиться в изматывающее противостояние с остальными обитателями замка. Неторопливо шагая по мокрой от росы траве, тот, кого представители трёх факультетов из четырёх существующих называли не иначе как «Ужас подземелий», «Летучий мышь» и «Сальноволосый ублюдок», выглядел почти умиротворённым. Лицо, на котором бесконечная усталость с завидным постоянством сменялась то на презрительную ухмылку, то на злобную гримасу, то на язвительную усмешку в стиле «все вокруг идиоты», теперь было спокойным и задумчивым, а в уголках губ вроде бы притаилась самая обычная улыбка. Наблюдая за этой метаморфозой, Гарри с удивлением понял, что его бывший профессор тоже просто человек, несомненно любящий жизнь и умеющий наслаждаться редкими минутами отдыха. Это открытие настолько не вязалось ни со старым, сложившимся годы назад образом язвительного зельевара, ни с тем, что удалось наблюдать за последние недели, что Гарри невольно замедлился, пытаясь понять, как так вышло, что за шесть лет, постоянно сталкиваясь с этим человеком, он так и не сумел понять, что он совсем не тот, кем кажется? Снейп, успевший пройти немного вперёд, обернулся, заметил задержку и, вернувшись, хлопнул его по плечу таким привычным жестом, будто делал это всегда… Так, как когда-то делал Рон. Этот простой, даже дружеский жест, вверг Гарри в ещё больший ступор. Откуда-то возникло желание восстановить справедливость, рассказать всему миру, что Снейп совсем не так плох, как о нём все думают. Что он умный, изобретательный, умеющий находить выход из сложных ситуаций, способный протянуть руку помощи тому, кто на эту самую помощь никогда даже не надеялся… — Поттер! — Гарри уставился на мужчину, стараясь скрыть собственное смятение, но, похоже, не скрыл, потому что тот, тяжело вздохнув, подцепил кончиками пальцев его подбородок и, заставив приподнять голову, заглянул прямо в глаза. — Поттер, я надеюсь, вы не восприняли всерьёз всю ту чушь, которую нёс Альбус. — Я… ну… — Гарри замялся. Конечно, сказать, что слова Дамблдора не так уж сильно его задели, было проще простого, но вдруг тогда Снейп захотел бы выяснить, в чём кроется причина задумчивости его спутника? Тогда пришлось бы придумывать какое-нибудь объяснение, потому что признаться, что наконец-то увидел в своём бывшем преподавателе просто человека, казалось неблагодарным и невыносимо стыдным. — Поттер, я же вас предупреждал, что Альбус будет бить по самым больным местам, так что не берите в голову. И поверьте, вы куда более настоящий гриффиндорец, чем он сам. Разумеется, в хорошем смысле этого слова. Так что не ему вас попрекать. Поняли? — Дождавшись утвердительного кивка, Снейп развернулся и вновь зашагал к замку, бросив напоследок: — Идёмте уже, и не отставайте. Мне, между прочим, сегодня снова этим дурдомом руководить, а вам… Вам придётся подумать, как отыскать в Выручай комнате диадему. Вы же видели этот свинарник и должны понимать, что легко не будет. Гарри, с трудом оторвавшись от странных и неуместных в данной ситуации мыслей, поспешил за ним. Припомнив горы хлама, за тысячу лет скопившиеся в Выручай-комнате, он сумел-таки быстро переключиться. Найти среди всего этого барахла одну небольшую диадему и в самом деле выглядело непростой задачей, а уж если учесть ограниченное количество времени… Конечно же следовало хорошенько обдумать, с чего начать поиски, но для начала куда важнее было узнать, как вообще выглядит нужный им предмет. — Сэр, а остались какие-нибудь изображения этой диадемы… Ну или описания? На что она хоть похожа-то? — крикнул Гарри вдогонку, прибавляя шаг. Снейп хоть и шёл неторопливо, но уже успел обогнать его ярдов на пятнадцать. Остановившись, тот нахмурился и, дождавшись, когда Гарри его догонит, сообщил: — Да. У меня в кабинете висит портрет Кандиды Когтевран и старинный гримуар, в котором имеется рисунок выполненный по словесному описанию. Наверняка, сходство будет не полным, но в общих чертах представление получить можно. Ещё в когтевранской гостиной есть статуя, но это лишь сделанная с портрета копия. — А у портрета спросить нельзя? — Нет. К сожалению, во времена Основателей ещё не умели писать живые картины, так что он самый обычный. До директорского кабинета они добрались только минут через сорок. Не тратя время на пояснения, Снейп извлёк из потайного шкафа устрашающих размеров старинный фолиант и, показав где висит портрет Когтевран, умчался в лабораторию. Как он при своей загруженности умудрялся ещё и какие-то зелья варить, Гарри искренне не понимал. Рисунок в книге впечатления не произвёл. Украшение как украшение, мало ли таких же или похожих было на картинках в учебнике истории. А вот взглянув на картину Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Нет, он не мог сказать ничего определённого, но вот ощущение, что что-то подобное он где-то когда-то уже видел, оказалось настолько сильным, что он всерьёз разволновался. Ему мерещился тусклый ободок лежащий на чьих-то кудрях, он пытался ухватить ускользающий из памяти образ и всё сильнее злился от того, что это не удавалось. «Что это могло быть? Кто? Где? Изображение какой-нибудь королевы или принцессы? Передача, которую удалось посмотреть вместе с Дурслями по телевизору? Портрет кого-то из обитательниц Хогвартса, случайно чем-то привлекший внимание во время хождения по коридорам?..» — Гарри почему-то казалось, что последнее предположение ближе всего к истине. Вот только если бы этот портрет часто попадался ему на глаза, он, наверняка, запомнился бы. Значит он должен висеть там, где бывать доводилось редко или вообще случайно. А почему тогда, это запомнилось? Ведь на обитателей картин он почти перестал обращать внимание уже ко второму курсу. Ещё раз озадаченно взглянув на старую, и в общем-то ничем не примечательную картину, Гарри попытался выжать из своей памяти ещё хоть чуточку информации. Он так погрузился в размышления, что едва обратил внимание на вернувшегося из лаборатории Снейпа. По счастью, тот не стал лезть с разговорами и ушёл по своим делам, предоставив возможность без спешки покопаться в мелькающих в памяти обрывочных образах. Правда, спокойно этого сделать всё равно не получалось. Чем дальше, тем больше Гарри выходил из себя от невозможности ухватить смутное воспоминание и в конце концов просто плюнул на это бесполезное занятие. Всё равно эта диадема или корона была всего лишь похожа, так какая разница, где он её видел? Главное, что представление о внешнем виде диадемы Когтевран он получил и теперь следовало придумать как её в Выручай-комнате разыскать. А эта мельтешащая в памяти побрякушка… придёт время и само вспомнится. А, если не вспомнится, то и не надо. Вернувшись к себе в комнату и усевшись поудобнее в кресле, Гарри сосредоточился на главной задаче. Итак, как отыскать диадему? Проникнуть в Выручай-комнату, вывести всех кто там находится, а потом попросить комнату превратиться в склад ненужных вещей и завести студентов обратно? По словам Снейпа, сейчас там прячется человек пятьдесят или семьдесят, но даже если это так, то всё равно уйдут недели или даже месяцы, прежде чем удастся перебрать такое количество хлама. Учитывая, что ограбление сейфа Беллатрикс может открыться в любой момент, у них просто нет такого запаса времени на поиски. Да и потом, из описания в книге было ясно, что диадема является вещью уникальной. Можно ли надеяться, что, человек, нашедший такое чудо, не попытается её присвоить? Ведь о том, что это крестраж, рассказывать нельзя. А если об этом умолчать, то получится, что они ищут просто редкую и ценную вещь. Да, нужную для победы, но не объяснишь ведь, что главное не в том, что она сможет сделать своего владельца умнее и помочь придумать, как главного злодея победить… Представив на минуту, что в принципе можно было бы и умолчать о том, что это та самая диадема Когтевран, Гарри решил, что это тоже неподходящий вариант. Если верить Снейпу, — а не верить ему причин не имелось, — когтевранцев в Выручай-комнате пряталось немало, и вряд ли они умудрились бы не распознать принадлежащую их факультету легендарную реликвию, попади она к ним в руки. А значит, вероятность того, что нашедший может диадему попросту украсть, всё равно оставалась высокой… Придя к таким выводам, Гарри рассердился на себя за подобные мысли, но, узнав за последние дни так много о Дамблдоре — человеке, которого он считал чуть ли не образцом всех достоинств, — не принимать подобное в расчёт уже не получалось. А потому он решил рассмотреть и другие варианты, например, привлечь к поиску домовиков. Уж у них-то точно не будет причин умолчать о своей находке. В принципе, идея с домовиками была всем хороша, кроме одного: оставалось неясным, куда при таком раскладе девать студентов? Возможно, они поверят на слово самому Гарри, просящему их ненадолго покинуть убежище, но Снейпу не поверят точно, не захотят остаться без защиты и никуда не пойдут, а значит, и комната изменить свой вид не сможет. А если не упоминать помощь Снейпа, то вся задумка заранее будет обречена на провал, ведь нельзя же несколько десятков человек, давно и успешно скрывавшихся в недрах Выручай-комнаты, просто отпустить бродить по школе. И предоставить им подходящее помещение на сколько-нибудь длительный срок тоже не получится, потому что кто-нибудь неизбежно спросит, на чём основаны уверения, что место безопасно, и тогда про содействие Снейпа рассказать всё равно придётся, а это не приведёт ни к чему, кроме подрыва доверия к самому Гарри. Теоретически существовал и ещё один вариант: Снейп упоминал, что есть тайный ход в «Кабанью голову». Конечно, было бы неплохо попросить всех выйти туда. Но куда в таком случае трактирщик денет столько народу? И потом, там же полно Пожирателей, да и дементоры… Мысли продолжали нестись по кругу, и, в конце концов, Гарри почувствовал, что у него начинает болеть голова. Любой его план перечёркивал либо риск кражи диадемы, либо скверная репутация Снейпа. Поняв, что зашёл в тупик, Гарри подтянул к себе пергамент, чтобы записывать свои размышления, готовясь отчитаться своему сообщнику в проделанной работе, но вместо обдуманных вариантов со всеми их плюсами и минусами, в голову снова полезли мысли о виденной на чьих-то кудрях короне. Решив, что причина его неудач в усталости, а эта корона может оказаться неплохим способом переключиться, Гарри решил не противиться навязчивым образам и снова уделить им внимание. Для начала он попытался сосредоточиться на дополнительных ощущениях. Каким ему представлялось место, в котором могла находиться эта голова с украшенными короной кудрями? Почему-то оно виделось обширным, даже огромным, с рассеянным, не очень ярким освещением, но темно там точно не было. Значит, это точно был не ночной коридор. Гарри уже почти готов был, окончательно принять версию телепередачи, но образ вдруг дополнился воспоминанием о приличном слое пыли и… нет, не затхлости… Такой запах частенько витал на чердаках, на которые хозяева забирались раза два в год, да и то только для того, чтобы что-то положить туда и снова уйти. Так обычно пахло в помещениях, в которых хранят старые ненужные вещи. Ненужные вещи… Выручай-комната? Он видел похожую штуку в Выручай-комнате?! Не успев толком сосредоточиться на мысли, что же именно ему там попадалось на глаза, Гарри вдруг вспомнил бюст какого-то волшебника и нахлобученный на его голову пыльный парик, на который он сам же и надел диадему! От мелькнувшей догадки, он подскочил на месте. Неужели крестраж Волдеморта ещё год назад был у него в руках?! Критическое мышление, видимо всё же привитое совместными усилиями Снейпа и Гермионы, тут же подсказало, что надежды на подобное чудо напрасны, и то украшение никакая не диадема Кандиды Когтевран, а просто похожая вещица. Ведь взяв её в руки тогда, год назад, он совершенно ничего не почувствовал, а вот когда прикасался к медальону… Раньше, чем Гарри успел разочароваться в собственной теории, голову подняло гриффиндорское упрямство, заявив, что не почувствовал он ничего не потому, что эта штука крестражем не являлась, а потому, что смертельно боялся последствий брошенной в Малфоя Сектумсемпры! Решив, что и радоваться и отчаиваться одинаково рано, Гарри решил сначала поделиться предположениями со Снейпом. В любом случае был только один способ проверить повезло им или нет: нужно было зайти в Выручай-комнату и найти тот бюст в парике и короне. Вот пусть Снейп и придумывает, как это лучше сделать. Вызвав домовика, Гарри велел передать ему сообщение. Снейп явился в кратчайшие сроки: часа через полтора. Выслушав всё, до чего додумался его сообщник, велел слить воспоминания в думосбор и, после просмотра, уставился на Гарри с каким-то новым интересом. — А знаете, мистер Поттер, в чём-то Альбус прав. Вы удивительно, прямо-таки неправдоподобно везучи. Это действительно диадема Кандиды Когтевран. — Вы уверены? — Абсолютно. Вряд ли вы тогда это заметили, но по ободку идёт надпись: «Ума палата — дороже злата». Это девиз Когтевран. — Как доставать будем? — Придётся выводить учеников. И это будет вашей задачей. Со мной они сотрудничать откажутся. — Я это уже обдумывал, но ничего… Хотя, если мы точно знаем, где она лежит, то и надолго выгонять никого не придётся, верно? Просто выйдут и зайдут обратно, минут, скажем, через пятнадцать. Точно, тогда и прятать их никуда не придётся! А как я смогу к ним попасть, ну чтобы поговорить и всё объяснить? — Договоритесь о встрече с Лонгботтомом. Он у них там за главного. Ой, не смотрите так на меня, святая вы простота. Просто прикажете домовику передать записку. Только напишите так, чтобы ваш дружок поверил, что это точно от вас, и согласился на встречу. — Вот так вот просто? — А чего мудрить? Это ваши приятели могут себе позволить игры в партизанов, а у нас с вами на такие развлечения времени нет. — Когда начинаем? — Как только составим чёткий план. Вот как раз этому нам и придётся посвятить всю сегодняшнюю ночь. Так что мой вам совет — отсыпайтесь. Потом времени на отдых у нас может не хватить.