Решение проблем по-слизерински

Сидя в своей комнате, Гарри задумчиво размазывал по тарелке картофельное пюре. Что бы сказали его друзья, если бы узнали, что сегодня он с профессором Снейпом, — с Северусом мать его Снейпом! — шантажировал Дамблдора, вынуждая того взять на себя ограбление Гринготтса?! Как всё могло настолько перемениться всего за несколько дней? Как он решился отправиться в Хогвартс в компании Снейпа? Как сумел подстроиться и так быстро найти общий язык с человеком, которого всегда искренне ненавидел; и разочароваться в Дамблдоре, которого безмерно уважал и по-своему даже любил? Хотя… Ну, вообще-то, невозможно продолжать уважать и любить того, кто сознательно лишил тебя детства, едва ли не с пелёнок готовя к роли искупительной жертвы. Но чтобы вот так вот, махом… Может это Снейп его как-то околдовал? От пришедшей в голову мысли, что зельевар мог опоить его одним из своих адских составов или использовать что-то вроде легиллименции или ещё как-то вмешаться в его разум, Гарри выронил вилку. Звон жалобно звякнувшего фарфора слегка привёл его в чувства, заставив взглянуть на ситуацию более здраво. За каким Мордредом Снейпу его зельем травить или с помощью ментальных практик обрабатывать, когда пользы от такого союзника — ноль? Ну да, вот сидит он тут весь из себя герой пророчества: ни знаний, ни опыта, ни хотя бы ценной информации… Ну и в чём смысл его «околдовать»? В том, чтобы взять обещание слушаться и подыгрывать? Теоретически, конечно, такое может быть, но практически… Что у него, Гарри, есть такого, что Снейпу недоступно? Ну если только Воскрешающий камень и власть над Дамблдором. Не сказать, чтобы это тянуло на очень уж вескую причину для принуждения. Правда, непонятным оставалось, какая выгода Снейпу вообще лезть во всё это?.. Узнав за последние дни бывшего учителя с новой стороны, Гарри не сомневался, что тот хоть и член Ордена, но без достаточных оснований ни в одну авантюру не ввяжется. На то он и двойной шпион. Ещё немного поразмыслив, он пришёл к выводу, что безумный Волдеморт самому Снейпу, наверняка, до изжоги надоел, вот он и решил приложить все силы, чтобы поскорее от него избавиться. Ну а то, что сам Гарри к нему каким-то уважением проникся… Может быть, и не было в этом ничего такого уж удивительного? В конце концов, на данный момент Ужас подземелий был единственным взрослым человеком не только предложившим реальную помощь, но и снявшим с его плеч часть проблем. И ведь всё это он сам сделал: без просьб, без принуждения. Просто увидел вариант, до которого Гарри никогда бы не додумался, и решил им воспользоваться. Плохо ли иметь такого помощника или наставника? Поняв, что подумал о Снейпе как о наставнике, Гарри удивлённо присвистнул и тут же укорил себя за предвзятость. Ну в самом деле, почему бы не думать, как о наставнике, о человеке на двадцать лет старше, имеющем не только солидный жизненный опыт, но и голову на плечах? Ну или не о «наставнике», а о руководителе. Почему бы не отдать ему на откуп решение тех проблем, которые самому решить не по силам? Вот как, к примеру, с Дамблдором… Гарри вдруг отчаянно, до дрожащих губ и наворачивающихся на глаза слёз, захотелось побыть просто подростком. Самым обычным. Тем, о ком пусть и своеобразно, но заботятся. Которому не только указывают, что нужно делать, но и хотя бы иногда объясняют — почему. Которому взрослый и более опытный человек обязательно подскажет, как лучше поступить, и если увидит, что у него не получается, то не станет заставлять решать ребусы, а просто возьмёт и поможет! Смахнув с ресниц непрошеные слёзы, Гарри выругал себя за мягкотелость и мысленно вернулся к сложившейся ситуации. Да, Дамблдор определённо являлся проблемой, и даже если бы ему самому вдруг каким-то чудом взбрело в голову, что бывшего директора можно к делу пристроить, то заставить того плясать под свою дудку, он бы точно не сумел. А уж шантажировать и подавно! Нет, даже с таким, изменившимся, Дамблдором ему точно было не справиться. А то, что старик как-то изменился Гарри мог утверждать со стопроцентной уверенностью. Теперь у того во взгляде не было прежней властности, а в движениях — величавости. Появилась какая-то суетливость, слова звучали не так убедительно. Да и попытки манипулировать выглядели какими-то… неуклюжими, что ли. Может смерть частично стерла его маски, а может и ещё что-то, но теперь Дамблдор куда больше походил на обычного старика, чем на могущественного волшебника. А, возможно, это Гарри повзрослел и изменился, а признание директора, что он растил козла отпущения, помогло окончательно избавиться от иллюзий и, наконец-то, увидеть его без ореола непогрешимости. Просто человеком способным на гадости, подлости и ошибки… В любом случае, было бы глупостью не признать, что тягаться с директором в хитрости и умении добиваться своих целей, лично у него и сейчас не хватило бы ни сил, ни опыта, ни решимости. А значит, уповать оставалось только на Снейпа. * * * О том, что Дамблдор требует новой встречи, Снейп сообщил ещё до ужина. Видно Светлейшего и в самом деле допекло пребывание в этом мире, раз он решил не тянуть. Едва в Большом зале закончился ужин, как в директорском кабинете тут же началась встреча противоборствующих сторон. Гарри, честно говоря, так и не понял, как старику удаётся перемещаться по школе незамеченным, но прояснять этот вопрос немедленно, не собирался: поважнее дела имелись. В частности, именно сейчас им со Снейпом предстояло заставить старого клопа делать то, чего он делать категорически не желал. Хотя, сказать что заставляли они — было явным преувеличением. Все неприятные объяснения и убеждение посредством шантажа взял на себя Снейп, а сам Гарри ограничился тем, что делал морду кирпичом, сверлил старика злым взглядом и изредка поддакивал в нужных местах, тем самым показывая, что со своим некогда самым нелюбимым учителем полностью солидарен. Дамблдор в ответ на давление сердито сверкал глазами, злился, отнекивался, цеплялся к каждому слову и упрямо искал возможности отказаться от навязанного ему поручения. Снейп в свою очередь был спокоен, как ведро с застывшим гудроном, вдумчиво выслушивал все возражения и, едва Дамблдор успевал закрыть рот, повторял одно и то же: «Альбус, из нас троих мертвы именно вы, а значит, и терять вам нечего. Хотите не хотите, но идти за чашей придётся именно вам». Гарри уже начало казаться, что всё это будет продолжаться до бесконечности, когда Дамблдор, наконец-то, не выдержал и вспылил: — Северус, ну ты же здравомыслящий человек! Как, по-твоему, я смогу извлечь чашу из сейфа Беллатрикс Лестрейндж? Снейп, не выказавший ни малейшей радости от того, что обсуждение сдвинулось с мёртвой точки, меланхолично пожал плечами: — Ну вы же рассчитывали, что мистер Поттер как-то с этим справится. — Тогда я ещё не знал, что чаша в Гринготтсе. — Но предполагали. Альбус, не нужно держать меня за идиота. Вы просто не могли не допустить мысли, что Лорд пожелает запрятать свой крестраж в один из самых недоступных сейфов. Мало того, что это максимальная защита, так ещё и его тщеславию полукровки услада. Так как, по вашему мнению, в таком случае должен был действовать мистер Поттер? — Гарри всегда сопутствовала феноменальная удача! Кроме того, если проявить смекалку… Два-три несложных заклинания, оборотное зелье, чары… Помочь ему было твоей обязанностью! — Альбус, на случай, если вы не в курсе: на нижних ярусах Гринготтса, как раз там, где находится сейф Беллы, стоит защита обнаруживающая и отменяющая любые чары. Так что сколько бы оборотного Поттер ни выпил, сколько бы чар ни наложил — он попадётся. И даже если его удача так феноменальна, как вы утверждаете, то в лучшем случае он сумеет забраться в сейф и уничтожить крестраж, но выйти оттуда уже не сможет. Ваша гениальная идея состояла в том, чтобы лишиться «Избранного» на полпути к цели? — Как не стыдно, Северус! Я был уверен, что мальчик с честью пройдёт выпавшие на его долю испытания и победит Тома, чтобы обеспечить всем светлое будущее! — То есть мой долг стать жертвенным бараном во благо других? — не удержался от ехидства Гарри. — Мой мальчик, я уверен, что ты бы тоже обязательно выжил. И сполна насладился бы плодами своей победы! — И именно поэтому профессор Снейп должен был мне сообщить, что я должен умереть? — Это с крестражем-то внутри? Задав вопросы одновременно, Снейп и Поттер переглянулись и совершенно одинаково хмыкнули, глядя на недовольное лицо старика. — Я уверен, что… — Альбус, ваши теории нас не интересуют. Мы собрались, чтобы решить, когда вы отправитесь уничтожать чашу и что можно сделать, чтобы увеличить шансы на успех. — Северус, поверь, это крайне неудачная затея. Было бы куда лучше, если бы ты взял эту обязанность на себя. Тебе даже проще… Ты ведь можешь наложить Империус на Беллатрикс и… — А я, Альбус, и так в этом дерьме замазан уже по уши и ещё глубже в него лезть не собираюсь. И вообще, чем вы слушали? Любое заклинание, в том числе и Империус, спадёт раньше чем удастся добраться до сейфа. — Но если наложить его повторно… — Альбус… идите на хрен. Хотите вы этого или нет, но пришло время и вам замарать ручки ради Общего блага. А то как-то вы очень уж расслабились. Привыкли, что пока другие, выполняя вашу волю, сидят по макушку в дерьме, вы не при делах и весь в белом. Так что в банк пойдёте вы, и это больше не обсуждается. Как вы будете справляться с этой задачей — ваши проблемы. — Но как же Гарри… Я не могу его оставить, мы связаны! — О, не беспокойтесь. Ради такого дела я дам вам разрешение на отлучку. Я ведь могу это сделать, профессор Снейп? — Поттер выжидательно посмотрел на своего сообщника, и тот уверено кивнул, не без удовольствия отметив, как злорадно блеснули у парня глаза и как перекосило при этом Дамблдора. Хоть старик ещё часа два продолжал изо всех сил сопротивлялся идее лично отправиться грабить гоблинов, в конце концов он всё же вынужден был уступить. У него просто не имелось достойных возражений на утверждение, что по сравнению со всеми прочими волшебниками, он имеет ряд неоспоримых преимуществ. И он их действительно имел. И главным из этих преимуществ было то, что раз уж для этого мира Альбус Дамблдор не являлся живым в полном смысле этого слова, то и засечь его было невозможно никакими артефактами. И да, артефакты призванные обнаруживать нежить типа зомби, личей и инферналов на нём тоже не срабатывали, поскольку достаточно мёртвым он тоже не являлся. Магия Воскрешающего камня сделала его уникальным существом, поставив тем самым вне классификации и у гоблинов, и у волшебников. И это вселяло дополнительные надежды на успех. Едва удалось добиться от Дамблдора полной капитуляции, как Гарри поспешил сбежать в свою комнату, решив, что Снейп и сам разберётся, как бывшего начальника приструнить, чтобы он чего лишнего не напридумывал и в попытках избежать похода в Гринготтс дел не наворотил. Уже перед сном, мысленно прокручивая все сегодняшние споры, Гарри наконец-то понял, почему Снейп, немногим уступавший бывшему директору в искусстве интриг, избрал методом решения проблемы откровенный шантаж и угрозы. До Дамблдора требовалось донести понимание, что в глазах бывших пешек его авторитет разрушен безвозвратно и теперь уже они вольны диктовать ему свои условия. * * * Несмотря на то, что ограбление банка было делом решённым, Гарри видел, что Снейпу многое в предстоящей авантюре не нравится, а однажды тот и вовсе признался, что было бы куда удобнее сначала уничтожить змею, но, к сожалению, идти на такой риск было неразумно. Убийство Нагайны могло спровоцировать не только волну кровавого террора, но и вынудить Волдеморта перепрятать чашу и явиться в Хогвартс за диадемой, а прямое противостояние с Тёмным лордом школа сейчас совершенно точно не пережила бы.Оставалось следовать разработанной схеме, даже если она и не всем была хороша. Как бы Снейп ни хотел взвалить все связанные с ограблением хлопоты на Дамблдора и придать ему пинка для скорости, чтобы усерднее старался, но приложить усилия для достижения цели им с Гарри тоже пришлось. Во-первых Снейп сделал всё возможное, чтобы посетить Малфой-менор и постараться вызнать, нет ли у Беллатрикс намерения в ближайшее время посетить свой сейф. Во-вторых, выкрал у Аберфорта сквозное зеркало парное тому, которое хранилось у Гарри. Касайся дело кого-то другого и можно было бы обойтись без этого, но Дамблдору ни один из них больше ни на кнат не верил, и оба сочли, что будет не лишним наблюдать за уничтожением крестража, так сказать, «в прямом эфире». Сам Гарри вынужден был написать Биллу и попросить прислать хотя бы примерный план расположения сейфа Беллатрикс и схему ведущих к нему путей. Приписка, что это жизненно важно, должна была простимулировать того, поскорее справиться с поставленной задачей. Гарри сильно сомневался, что Уизли настолько в курсе дел банка, чтобы знать такие подробности, и действительно сумеет помочь, но Снейп его переубедил. Потому второй припиской в письме, стала просьба обратиться за сведениями к спасённому ими из плена гоблину Крюкохвату и напомнить тому о Долге жизни, если он заупрямится. Ответ от Уизли пришёл уже через пару часов и, конечно же, никакого плана гринготтских подземелий в нём не было. Там вообще не было ничего, кроме вопросов, где и с кем Гарри сейчас находится, требований не лезть в самоубийственную авантюру и просьб вернуться в безопасную «Ракушку». Пришлось снова браться за перо и писать, что никуда он лезть не собирается, а просто придумывает план и рассматривает варианты. Вопросы о своём месте нахождения Гарри, с подачи Снейпа, аккуратно обошёл стороной, за что и поплатился. Видимо, обитатели «Ракушки» ещё не позабыли, как ловко он пресёк их расспросы в прошлый раз, сложили два и два и пришли к выводу, что сбежавший Избранный попал под чужое влияние. Не сказать, что они были неправы, но самому Гарри было бы куда спокойнее, прояви они меньшую проницательность. Но, увы. Уизли что-то заподозрили, а потому на него обрушился целый шквал писем и патронусов. Вернуться в надёжное укрытие требовали не только все Уизли, но и Люпин, и Тонкс, и Хагрид, и Арабелла Фигг, и почему-то даже Элфиас Дож, которого он вообще видел всего один раз в жизни, причём тот даже не знал, с кем разговаривает. Единственное, что во всём этом Гарри порадовало — бледненький, но шустрый патронус-выдра, лучше любых слов свидетельствующий, что Гермиона уверено идёт на поправку. Отбиться ото всех этих посланий удалось только клятвенно заверив, что в банк он не полезет, и прямо-таки потребовав у Билла, чтобы во имя общего дела просьба о предоставлении сведений о Гринготтсе была выполнена. Может быть, Гарри и согласился бы рассказать членам Ордена правду, но отчего-то был уверен, что в историю с возвращением Дамблдора никто не поверит. А если и поверят, то… осудят. Нет, со снейповскими методами, борцы за дело Света однозначно бы не согласились! Ну а сам Гарри больше не был согласен лезть в пасть к дракону без веских на то оснований. Письмо с нужными сведениями, к которым так же прилагался список гоблинов имеющих доступ к сейфу Беллатрикс, пришло только через три дня. После того, как все вовлечённые в затевающуюся авантюру лица ознакомились с его содержимым, препятствий к ограблению банка больше не осталось. План ограбления был прост, как мешок драконьего навоза. Дамблдор должен был проникнуть в Гринготтс, наложить Империус на одного из указаных в списке сотрудников и приказать ему доставить себя к сейфу Лестрейндж. Возвращение обратно предполагалось тем же путём. Ядом василиска Снейп снабдил его заранее, не поленившись ради этого ценного ингредиента вместе с Гарри спуститься в Тайную комнату. Схема маршрута до сейфа, из-за которой было потеряно столько времени, при таком раскладе в общем-то и не требовалась, но все сошлись на том, что пусть будет, ну так, на всякий случай. В целом получился простой и вроде бы эффективный план, в котором в любой момент что угодно могло пойти не так. И оно, конечно же, пошло… Нет, до нужного сейфа Дамблдор вместе с околдованным гоблином добрался без проблем. И чашу нашёл там без труда и даже ядом василиска облил её перед сквозным зеркалом, чтобы ни у одного из его подельников сомнений не осталось, что он со своей миссией справился. А вот дальше… Дальше сидящие в директорском кабинете Поттер и Снейп слышали только неясные крики и видели стремительно увеличивающееся количество драгоценностей, пока сквозное зеркало не оказалось раздавлено грудой добела раскалённого золота. Едва связь оборвалась, Снейп подскочил с места. Коротко бросив приказ по-возможности прислушиваться к эмоциям Волдеморта, он вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, и исчез почти на сутки. В следующий раз Гарри увидел его только перед отбоем. Несмотря на то, что пищу эльфы доставляли исправно и без напоминаний, за всё истекшее с ухода Дамблдора время, Гарри не съел ни крошки. Ему просто кусок не лез в горло, и теперь от голода кружилась голова, а от беспокойных мыслей желудок противно сжимался, добавляя к головокружению тошноту. Мечась в одиночестве по своей комнате, он честно пытался настроиться на Волдеморта, но вместо этого представлял последствия провала их задумки, и с каждым разом результаты выходили всё хуже и хуже. В конце концов, обессилев от мерещившихся кошмаров, он постарался взять себя в руки и всё-таки сосредоточиться на главном. «Могло ли ограбление пройти незамеченным? Вряд ли… Но, если верить собственным ощущениям, Волдеморт был ещё не в курсе произошедшего. Сколько пройдёт времени, прежде чем он узнает? И что предпримет? Совершенно ясно, что ничего хорошего ждать не стоит…» — от этих мыслей снова становилось жутко, желудок ещё сильнее скручивался в тугой комок, и Гарри со страхом ждал что вот-вот, сейчас… Но сначала минуты, а потом и часы сменяли друг друга и ничего не происходило. Вызванный домовик на вопросы раз за разом отвечал одно и то же: директор укрепляет защиту школы и требует, чтобы «Гарри Поттер, сэр», тут же сообщил, если ему станет что-то известно. Но, если настроение Волдеморта и менялось, то связь этого не отражала, а значит, и сообщать пока было не о чем. Невозможность хоть с кем-то поделиться беспокойством и обсудить сложившуюся ситуацию выматывала почти так же, как и рождённые переживаниями страхи. Мысль о том, чтобы отправить письмо друзьям, Гарри отверг раньше чем она успела до конца сформироваться. Как бы ни были ему дороги Рон и Гермиона, сколько бы поддержки не обещали члены Ордена Феникса, никто из них не подходил для того, чтобы стать надёжной опорой в этот страшный момент. Направить развитие ситуации в более благоприятное русло было не в их власти, а слушать бесполезное квохтанье о том, сколько людей может погибнуть, если всё выйдет из-под контроля, просто не имелось сил — представить худший вариант развития событий Гарри мог и без посторонней помощи. Оставалось признать, что реально успокоить и дать надежду на то, что не всё ещё потеряно, мог только Снейп, но ему было не до разговоров и поддержки перепуганного Героя. Он метался по Хогвартсу, стараясь сделать всё возможное для защиты учеников, если обезумевший Волдеморт решится заявиться в школу. От невозможности хоть чем-то помочь даже в такой малости, Гарри чувствовал себя никчёмным и, проклиная собственную беспомощность, предпринимал попытку за попыткой подключиться к сознанию Тёмного лорда. Когда вечером вымотанный донельзя Снейп ввалился к Гарри в комнату и впился в него вопросительным взглядом, тот в ответ лишь пожал плечами. За весь этот бесконечно долгий день никаких ярких эмоций Волдеморта он так и не почувствовал. Не было ни страха, ни боли, ни ярости — ничего, что наводило бы на мысль, что Волдеморт — знает. — Всё тихо? — осторожно уточнил Снейп. Гарри в ответ кивнул, и оба посмотрели друг на друга с надеждой. С тех пор, как была уничтожена чаша, прошли без малого сутки, и до сих пор ничего не случилось. Так, может быть, всё ещё обойдётся?..