Решение проблем по-слизерински

На новую встречу со Снейпом Гарри решился только вечером, когда не то чтобы успокоился, а как-то перегорел. Вспыхнувшее в какой-то момент желание просто взять и уйти быстро сошло на нет. Только сейчас он в полной мере понял, что значат слова «некуда податься». Ещё недавно выглядевшее обоснованным нежелание возвращаться в «Ракушку» вдруг стало казаться едва ли не детским капризом. Ну подумаешь, винили его в том, в чём он и в самом деле был виноват. Так ведь не гнали же. Более того, Гарри точно знал, что, если надумает вернуться — его примут. А теперь? Теперь, ни на минуту не забывая о крестраже внутри, он чувствовал себя чумным, смертельно опасным, недостойным находиться рядом с нормальными людьми. Ему казалось, будто гниль, исходящая от осколка души Волдеморта, отравляет всё вокруг. Как можно прийти в чужой дом, точно зная, что носишь в себе безумие и смерть? Как можно продолжать общаться с близкими людьми и не бояться, что источаемые тобой миазмы зла, могут их уничтожить? Он больше ни за что не решится вернуться к тем, кто ему дорог. А в одиночестве не сможет ничего добиться. Ну и где здесь выбор? Обида на несправедливость судьбы в целом и на Дамблдора со Снейпом в частности постепенно сменилась покорностью обстоятельствам. Он должен умереть? Ну так что же… Умереть он должен был ещё семнадцать лет назад. И так то, что до сего дня дожил, иначе как чудом не назовёшь. Должно быть, он изрядно задолжал и Смерти, и Судьбе за эти пусть и не очень-то счастливые, но незабываемые годы. Проигнорировав и по-прежнему стоящее на столике зелье, и принесённые домовиком обед и ужин, Гарри направился в директорский кабинет, отчаянно молясь, чтобы в этот раз там не было хотя бы Дамблдора. Вот уж кого он совершенно не желал видеть, так это «доброго старичка» всю жизнь растившего его на убой. В кабинете никого не оказалось, и Гарри поскорее вернулся к себе, а то… мало ли. Вдруг Снейп занят, а Дамблдор, услышав, что он здесь ходит, возьмёт да и припрётся. И начнёт снова нудить и убеждать, что ему не место в этом мире и он должен вернуться за Грань. И ведь, если постарается, то не мытьём так катаньем добьётся своего — это Гарри знал точно. Знал и ужасно боялся не удержаться, и либо нахамить, прямо высказав всё, что он думает о «великом светоче», либо пойти на уступку. Хоть на грамм облегчить жизнь, ну или смерть, бывшему наставнику — это последнее, чего ему сейчас хотелось. А нахамить почему-то казалось неправильным. Вот Снейпу он с самого первого курса хамил без зазрения совести и даже с удовольствием, а Дамблдору не мог, несмотря на все гадости, которые тот сделал. Это представлялось странным и даже каким-то неадекватным, но что было то было. А потому Гарри решил не осложнять себе жизнь ещё больше и просто сбежать к себе, чтобы спокойно отсидеться в одиночестве, дожидаясь Снейпа. Плотно прикрыв за собою дверь в комнату, он вызвал домовика и велел передать нынешнему директору, что готов к разговору. Ушастый с поклоном исчез, но вернулся буквально через минуту и сообщил, что директор решает вопрос с наказанием студентов, превративших коридор у библиотеки в болото. Прождав час, Гарри подумал, что Снейп о нём, должно быть, позабыл, и снова вызвал домовика. Оказалось, что директор прийти не может, потому что сначала ругался с профессорами Кэрроу, а теперь ругается с профессором МакГонагалл. Ещё через час выяснилось, что ругаться со своими подчинёнными директор закончил, но теперь в одиночку борется с болотом. От расстройства, что снова придётся ждать, Гарри принялся жевать подсохшую булочку и вдруг понял, что зверски голоден. В один присест полностью умяв всю принесённую снедь, он наконец-то ощутил, что ему и в самом деле стало легче — это с одной стороны. С другой стороны, он почувствовал себя дураком и начал понимать чёрствость Снейпа, заявившего, что не собирается подтирать ему сопли. Уже по вчерашнему дню было ясно, что дел у того по горло. Он ведь и время-то на разговор, на котором сам же и настаивал, нашёл только когда все в школе уже видели десятый сон. Вряд ли не только вечер, но и весь сегодняшний день у Снейпа был менее насыщенным, чем вчерашний. У него вон ставленники Волдеморта учеников жестоко наказывают. Да и ученики, вместо того чтобы проявить хоть сколько-то благоразумия, сами на эти наказания с упорством ослов нарываются. Это у него, у Гарри, тут разбитая жизнь и душевная драма, а у Снейпа на попечении ещё человек триста. Причём не менее половины из этих трёхсот делает всё возможное, чтобы им же самим стало только хуже. Придя к выводу, что в хорошем настроении Снейп точно не вернётся, и вместо продуктивной беседы они только гадостей друг другу наговорят, Гарри решил обдумать то, что узнал от Дамблдора. В конце концов, если настроение ему эти размышления не поднимут и от неминуемой смерти не спасут, то, может, хоть аргументы найдутся, чтобы Снейпу рот заткнуть, когда он в очередной раз ядом капать начнёт… Итак, он, Гарри, — крестраж и должен умереть. Туманная фраза Снейпа о том, что спешить с выводами не стоит, всерьёз не воспринималась. А значит, умереть всё-таки придётся. Да и в самом деле, такая ли это трагедия, если ещё вчера утром рассматривалась возможность самоубийства?.. От этого, выдвинутого самому себе аргумента, в душе Гарри поднялось глухое чувство протеста. Во-первых, тогда его грызло чувство вины, а сейчас, когда Гермионе наверняка стало лучше, единственной причиной расстаться с жизнью был застрявший в нём проклятый осколок чужой души. И во-вторых, добровольно принятое решение — это совсем не то же самое, что решение, принятое под давлением. А когда тебя цинично и продуманно подталкивают к идее пожертвовать собой — это и есть самое настоящее давление, принуждение и… В общем, это что угодно, только не добровольный выбор. Поняв, что свернул в размышлениях куда-то не туда, Гарри постарался сосредоточиться на самом главном. А главным сейчас было придумать, как разделаться со всей той канителью, которую развёл Дамблдор, навязав ему поиск и уничтожение крестражей. От одной мысли о крестражах он почувствовал, как желудок съёжился и разом заныли все зубы. Даже если смерть ради спасения других неизбежна, бегать по всей Британии в поисках осколков чужой души больше не хотелось. Ну что ему стоило вместо того, чтобы упиваться жалостью к себе, взять и спросить, знает ли Дамблдор, что эта дрянь из себя представляет и где спрятана?! «Может, хоть Снейп догадался задать нужные вопросы? И вообще, а где Дамблдор сейчас?» — Гарри с опаской покосился на дверь, ожидая, что вот немедленно возьмёт да и сработает принцип: «Вспомни и всплывёт». Вообще-то, он весь день подспудно опасался, что старик обязательно заглянет к нему, не только для того, чтобы потребовать свободы, но чтобы в очередной раз напомнить, что зло само себя не истребит, но тот пока так и не появился. Оставалось только надеяться, что и не появится… * * * Во сколько Снейп вернулся, Гарри так и не понял, поскольку, размышляя, уснул прямо в кресле, а когда вновь открыл глаза, тот уже размахивал палочкой над его шрамом. — Добить меня пришли, чтобы зря время не тратить? — он выдавил из себя кривую улыбку, призванную сразу пояснить, что сказанное было не более чем шуткой. — Было бы неплохо. Хотя бы в отместку за то, сколько крови вы мне за последние годы попортили, но увы. Придётся терпеть вас и дальше. — Уверен, что недолго, — поняв, что шутка выходит какой-то совсем уж не смешной, Гарри постарался перевести тему: — А где Дамблдор? — Гуляет где-то. — Увидев вытянувшееся лицо парня, Снейп хмыкнул: — Не бойтесь, сбежать у него не получится. — Ну, э… А вдруг его кто-то увидит? — Не увидит. На дворе глубокая ночь, да и Альбус не дурак: понимает, что это не в его интересах. — Ясно. Вы утром сказали, что нам нужно поговорить? О чём? — Как это о чём? Разумеется, о делах наших скорбных… Снейп как-то очень недобро сверкнул глазами и вдруг, без всякого предупреждения, взмахом палочки наглухо запечатал дверь, а затем, словно этого ему показалось мало, наложил и на них самих заклинание, в котором Гарри без труда узнал Муффлиато. Испугаться или как-то среагировать он не успел, а спустя пару секунд понял, что это и не нужно: нападать на него никто не собирается. Похоже, что, абсолютно не доверяя Дамблдору, Снейп просто перестраховался и обезопасил их будущую беседу от подслушивания. – А… ну да, о делах. — Гарри постарался сделать вид, что ничуть не удивился и воспринял странное поведение бывшего профессора как должное: — А чары зачем? Ну, я хочу сказать, что это же вы теперь здесь директор. И кому можно зайти в директорские апартаменты, тоже, наверное, только вы решаете. — Вот можете же правильно мыслить, когда даёте себе труд головой подумать, — Снейп хмыкнул и смерил его задумчивым взглядом. — Нет, ни один человек сюда пройти без моего ведома не может, но в том-то и проблема, что Альбус не вполне человек. Ну, во всяком случае не живой человек, и значит, доступ для него нужно закрывать отдельно. А у меня не так чтобы было полно свободного времени с этим разбираться. — Ясно… — Гарри помолчал, обдумывая услышанное, и пришёл к выводу, что Снейп вряд ли был с ним абсолютно честен. Зная Ужаса подземелий, можно было не сомневаться, что если бы он допускал мысль, что Дамблдор может вот так запросто взять и войти в его владения, он бы ни на минуту не успокоился, пока не перекрыл бы ему все возможные входы-выходы. Оставалось только предположить, что всё, что мог, он уже заблокировал, но подозревал, что какая-то лазейка всё-таки могла остаться. Такое предположение казалось логичным. В конце концов, бывший директор обживал эти апартаменты несколько десятилетий, а нынешний — меньше года. Эта мысль одновременно и радовала, и вызывала иррациональное чувство обиды. С одной стороны, становилось спокойнее от осознания, что возможность внезапного появления бывшего наставника сведена к минимуму. С другой стороны, неужели Снейп его, Гарри, совсем уж не умеющим думать идиотом считает? Хотя… это же Снейп. А у него, как известно, все идиоты. Решив не забивать себе голову, Гарри поспешил вернуться к более насущным проблемам: — Сэр, я тут подумал… А вы случайно не спросили у Дамблдора, не знает ли он, где находятся остальные крестражи? — Представьте себе, спросил. Собственно, об этом я и хотел с вами поговорить. Да, Альбус знает: и где они, и что это. — Гарри уставился таким выжидательным взглядом, что Снейп не сдержавшись рассмеялся: — Мерлин мой, неужели пришёл тот великий день, когда мистер Поттер не только не пропускает мимо ушей мои слова, но и прислушивается к ним со всем возможным вниманием?! Ладно, Поттер, не злитесь. Оставшиеся крестражи: чаша, диадема и змея. Диадема в Выручай-комнате, но чтобы достать её, придётся выгнать оттуда всех, кто там прячется. Не думаю, что это будет легко, но, когда настанет время, мы справимся. Гарри кивнул: — А змея в Малфой-меноре, рядом с хозяином. Я это точно знаю. А чаша? — А вот это самое неприятное. Чаша, как вы и предполагали, в сейфе Беллатрикс. В Гринготтсе. Гарри дёрнулся как от удара, представив, чем может обернуться для него попытка ограбить гоблинов, и с трудом выдавил: — И как я смогу её оттуда достать? — А кто сказал, что доставать её должны именно вы? — Снейп загадочно улыбнулся. — Коль Судьба щедрой рукой оделила вас на редкость неординарным… м-м-м… «подарком», то грех им не воспользоваться, — заметив в глазах собеседника непонимание, он снова улыбнулся, но в этот раз улыбка вышла какой-то очень уж… злорадной, что ли. — Вам ведь ужасно не хочется стать тем, кто попытается гоблинов ограбить, не так ли? Можете не отвечать, даже для вас захотеть совершить подобную глупость добровольно было бы чересчур. Потому предложу альтернативный вариант, суть узнаете чуть позже. И прекращайте сверкать глазами, я не Альбус и тянуть из вас жилы, годами заставляя разгадывать ребусы, не собираюсь. Потребуется от вас немного. Вы прямо здесь и сейчас пообещаете повиноваться мне без споров и возражений. И, что бы я ни сказал Альбусу и как бы он ни сопротивлялся, будете делать вид, что полностью меня поддерживаете и всё происходящее согласуется с вашими желаниями. Предложение Гарри не понравилось. Он понятия не имел, что мог задумать Снейп. К тому же как-то сразу вспомнилось, что живут они в волшебном мире, где волшебство творится именно с помощью произнесения определённых слов. Будет ли обещание просто устным подтверждение согласия или возложит на него ещё какие-то магические обязательства? И почему Снейп не хочет сразу озвучить свои планы и идеи? Вдруг они окажутся совершенно неприемлемыми?.. Подавив первый порыв немедленно отказаться от сделки, Гарри попросил время на размышления и , к своему немалому удивлению, получил его. Чем больше он думал, тем больше приходил к выводу, что особого выбора в общем-то и нет. Ну полезет он сейчас в бутылку, откажется от сотрудничества, и что? Лишится даже той поддержки, которую имеет, и останется с проблемами и Дамблдором один на один?.. Нет уж, увольте. Да и, как бы неприятно это ни было, но пришлось признать, что, сколько ни думай, а ему всё равно будет не по силам предусмотреть все хитрости, которые могут таиться в предложении взрослого слизеринца, хуже того — двойного шпиона. Потому Гарри решил не тянуть и дать обещание, но при этом всё же хоть немного подстраховаться и выторговать уступки: соглашение не должно было иметь магических обязательств и подвергать опасности дорогих Гарри людей. То, с какой лёгкостью Снейп принял выдвинутые условия, заставило призадуматься о правильности сделанного выбора, но отступаться было уже поздно. Едва получив согласие, Снейп тут же подхватился с места, снял с комнаты наложенную ранее защиту и бодро приказал: — Идёмте. — Куда? — Гарри занервничал. — Как «куда»? С Альбусом пообщаемся. Да, и мантию с собой прихватите, на улице холодно, а он почти наверняка снова у гробницы отирается… Снейп ошибся, и в этот раз у гробницы Дамблдора не оказалось. Но найти его всё равно удалось без труда: сидел на пригорке, любовался на белеющее в полутьме мраморное страшилище. От этого зрелища у Гарри закралась мысль, что Снейп, возможно, был прав, и дело не в месте погребения, а в самом факте существования помпезного мавзолея. Переглянувшись и совершенно одинаково скривившись, оба двинулись к старику: их ждал серьёзный разговор. Похоже, Дамблдор радости от новой встречи тоже не испытывал, но, в отличие от прошлого раза, хотя бы сбежать не пытался. Вместо этого он изобразил на лице кривую, больше похожую на оскал, улыбку и неразборчиво проворчал что-то отдалённо напоминающее приветствие, на что Снейп только усмехнулся: — Виделись уже. Так что давайте-ка обойдёмся без расшаркиваний и политеса. Уверен, что вы, Альбус, ещё меньше нас рады новой встрече. — Мне жаль, мой мальчик, что ты так глубоко заблуждаешься, — старик осуждающе покачал головой. — Я рад вас видеть. Я всегда любил своих учеников и принимал посильное участие в их судьбах. — Ну да, ну да… Участие… самое деятельное. Напомнить вам, чьими стараниями мистер Поттер почти год провёл, прыгая блохой с места на место по всей Англии, в поисках того, что в принципе найти невозможно? А с чьей лёгкой руки меня ненавидит теперь всё волшебное сообщество, и я застрял в этой проклятой школе почти на два десятка лет? Альбус, если, в вашем понимании, это забота и участие, то лучше бы вы были равнодушнейшим из людей. Во всяком случае наши с мистером Поттером жизни без вашей «заботы» были бы куда спокойнее. Впрочем, оставим пока разговор о вашем участии в наших жизнях, сейчас имеется более важная тема. Альбус, мы пришли сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться… Как вскоре стало ясно, на Слизерине Северус Снейп оказался не просто так. И пусть Гарри, как и Дамблдор, слышал выдвигаемые условия впервые, но, выполняя условия договора, усердно делал вид, что в теме и полностью с идеей Ужаса подземелий согласен. Чем больше до Дамблдора доходило, что именно на него эти двое решили спихнуть ограбление Гринготтса, тем мрачнее он становился и в конце концов заявил, что категорически отказывается. Снейп в ответ только пожал плечами: — Ну что же, тогда придётся придать факт вашего возвращения огласке. Надеюсь, вы, Альбус, не позабыли, что для всех давным давно мёртвы и слухи о воскрешении ударят прежде всего по вашей же репутации. У нас тут один «воскресший» уже три года воду мутит, и ещё одного матушка-Англия просто не вынесет. Нет, найдутся, конечно, и те, кто меня во всём обвинить попытается. Я всё-таки фигура колоритная: тёмный маг, адепт зла, приспешник самого Тёмного лорда, ну и далее по списку. Только вот незадача какая: не тянете вы на инфернала, уж больно свежи и деятельны… — Снейп картинно развёл руками: — Так что, сами понимаете, очень и очень многие в вашей «святости» усомнятся и выводы сделают не в вашу пользу. Особенно после того, как Скитер всем желающим сообщила о планах, которые вы на пару с Гриндевальдом строили. Ну и я словечко-другое там-сям шепну. Расскажу, благодаря каким именно ритуалам вы могли с того света таким бодрым вернуться. Прошу заметить, проведённым при вашей жизни ритуалам. А мистер Поттер подтвердит, что вы очень живо темой крестражей интересовались. Вы же подтвердите, мистер Поттер? — Гарри машинально кивнул, и Снейп вдохновился ещё больше: — Ну вот, о чём и речь. А остальное люди и сами домыслят, вам ли этого не знать. Ая-яй, Альбус Дамблдор — радетель за искоренение тёмной магии… и вдруг такое. Альбус, вас после таких откровений даже фениксовцы не простят и не поймут. — Он взглядом остановил собравшегося было возмутиться старика и, подбавив в голос ехидцы, продолжил: — Впрочем, возможен и другой вариант. За Грань вы не вернётесь до тех пор, пока Поттер не отпустит. А после того, в какой ад вы превратили его жизнь, вряд ли у него возникнет желание пойти вам навстречу. Я прав, мистер Поттер? — В этот раз Гарри кивнул поспешно и вполне осмысленно, не без злорадства отметив, что в глазах Светлейшего мелькнул панический ужас. — Так вот, вы можете застрять здесь очень надолго, Альбус. А уж если попадёте в лапы невыразимцев и они заточат вас в Отделе тайн… — Северус! — Старик преодолел охватившее его смятение, и его глаза сверкнули гневом: — Это шантаж! — Безусловно. — Это не по… — Не по-гриффиндорски? Конечно, нет. Если вы запамятовали, то напомню: я не гриффиндорец. А у нас, на Слизерине, шантаж, как метод достижения цели, всегда был в почёте. — Видя, что старик сверлит осуждающим взглядом его спутника и явно собирается разразиться проповедью о долге и благородстве, Снейп ухватил Гарри за плечо и, ловко развернув его на месте, подтолкнул в сторону школы. — Засим мы откланяемся. Дел у директоров Хогвартса всегда невпроворот, ну вы и сами в курсе. До встречи, Альбус. Делайте свой добровольный выбор. Зловредно ухмыльнувшись, Снейп зашагал в сторону замка, подталкивая Гарри перед собой, чтобы пошевеливался и не смел обращать внимания на несущиеся им вслед укоризненные выкрики: «Мой мальчик, ты же гриффиндорец… Твой долг… Твоя судьба… Пророчество…». Отойдя на приличное расстояние, Гарри как-то поник, ссутулился и тихо побормотал, скорее для себя, чем для своего спутника: «Он откажется!», но Снейп его всё равно расслышал. — Не переживайте, Поттер. Никуда он не денется, согласится как миленький. — Думаете? — А у него и выбора-то нет. — Почему? — Вы сказку внимательно читали? Помните, что там про девушку написано было? — То, что она умерла. А потом, когда вернулась, страдала, потому что ей не было места в подлунном мире. — Вот-вот, ключевое слово тут «страдала». Значит, и Альбус чувствует себя не лучше, а страдать он страх как не любит, уж поверьте. — Но, если Дамблдору здесь тяжело, то почему он сбежал, а не попросил его отпустить? Я имею в виду, когда мы в первый раз встретились. Он тогда велел обратиться к вам за зельями для Гермионы, а потом заявил, что у него дела, и ушёл. Почему? — Вероятно, побоялся, что вы его не отпустите, не задав некоторых вопросов, на которые он не хотел бы отвечать. — Но я же не знал ничего о его планах! — А про крестражи? — Так это же его идея меня на поиски отправить. Чем быстрее я крестражи уничтожу и с Риддлом встречусь, тем быстрее всё закончится. — Вы выдернули Альбуса сюда неожиданно, а потом ещё и новостью о желании самоубиться огорошили. Я думаю, он просто не успел решить, что будет выгоднее: сразу рассказать о том, где находятся крестражи, или по старой привычке придержать эту информацию. А пока он размышлял, мы сами его нашли, не оставив выбора. Поттер, ну что вы еле плетётесь? Пошевеливайтесь, нам нужно добраться до моего кабинета до того, как ученики начнут сползаться на завтрак.