I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

Следующий раунд наступил слишком быстро. Это был единственный раунд, в котором Нил не должен был соревноваться с остальными участниками своей группы. Каждый музыкант был разделён по своим категориям и столкнулся с другими вокалистами, барабанщиками и так далее. Это было сделано, чтобы создать больше драматизма между конкурирующими группами, но Нил не мог даже заставить себя беспокоиться. Эндрю игнорировал его. Может, «игнорировал» — не совсем подходящее слово. Но он избегал Нила. Ночью после этого он пустил его обратно в комнату, но с тех пор больше не касался его. Нил не мог его винить. Он сам почти признался, что его жизнь ограничена по времени, и Эндрю и так пережил достаточно. Нил не хотел добавлять к этому ещё больше. Но, эгоистично, он хотел, чтобы руки Эндрю снова оказались на нём. Или хотя бы чтобы он сидел рядом, курил и задавал вопросы, от которых у него учащалось дыхание. Единственное, что спасало, это то, что тот явно сосредоточился на том, чтобы помочь Нилу, значит, он не сдался окончательно. Нил не знал, что хуже — когда Эндрю не заботится, или когда он думает, что есть способ выбраться из этого. Всего пару дней назад Эндрю бросил ему телефон, потому что Нил должен был иметь возможность позвонить, если опять попадёт в беду, и он почувствовал, как его горло сжалось, пока он прокручивал уже сохранённые контакты. Эндрю, Кевин, Элисон, Рене, Ваймак. Люди, которые будут оплакивать Нила Джостена, когда его не станет. Только вот Эндрю будет оплакивать не только Нила. Он будет оплакивать и Абрама. Это что-то значило, хоть и заставляло его чувствовать тошноту внутри. — Люди называют его ледяной королевой, — сказала Рейнольдс, сидя рядом с Нилом, пока они наблюдали, как Эндрю выходит на сцену. Мэтт был до него, сыграв ритм, который казался элементарным. Нил посмотрел на Элисон с недоумением. — Потому что он никогда ничего не показывает, — она махнула рукой перед лицом. — Ледяной. Без эмоций. — Это не правда. Элисон странно посмотрела на Нила, но ничего не сказала. Они оба снова сосредоточились на Эндрю. Кевин и Рене выступали в другой части здания в своих категориях, но Элисон и Нил хотели следить за Эндрю. Наверное, по разным причинам. Миньярд сел за барабаны и откинул несколько прядей светлых волос с лица. На нём была чёрная футболка с графическим принтом, на которой большими красными буквами было написано «FUCK OFF». Нарукавники плотно сидели на его руках, и тот лениво перебирал палочки между пальцами. Продюсер подал сигнал, и Эндрю начал. Сначала это был медленный, тихий ритм, но он становился всё интенсивнее, пока в конце тот не двигался так быстро, что его руки стали размытыми пятнами, а Нил ощущал удар каждого бита прямо в своём теле. Эндрю завершил финальным ударом, и тишина снова опустилась на сцену. Он встал, подняв край футболки и вытирая пот с лба. Нил успел мельком увидеть его подтянутый, бледные пресс, прежде чем заставил себя отвернуться. Эндрю прошёл за кулисы, с безэмоциональным выражением лица, и Нил мог понять, почему некоторые называли его «ледяной королевой». Только его глаза, когда они встречались с Нилом, были раскалёнными. — Ладно, коротышка. Твоя очередь, — Элисон пихнула Нила локтем. — Рене и Кевин встретят нас там. Вокалисты выступали последними, потому что, хоть они и не были самой важной частью группы, именно их номер в конкурсе привлекал наибольшее внимание. Они должны были спеть часть оригинальной песни, только с акустикой, и многие песни, исполненные в этом раунде, позже становились хитами. Нил снова собирался петь одну из песен Кевина, потому что она была технически хороша, и Нил её много раз репетировал. Он знал, как попадать в нужные ноты и когда давать волю своему голосу. Они успели пройти за кулисы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рико выходит на сцену. Кевин наблюдал за этим с бледным, измождённым выражением лица, а Рене втянула его в полуобъятие. — Я его ненавижу, — сказал Дэй. — Честно, ненавижу. — Он справился лучше тебя? — спросил Нил. Так как Рико был и вокалистом, и гитаристом, он соревновался в обеих категориях. Кевин посмотрел на Нила и выпрямил спину. — Нет, — Кевин улыбнулся, но его улыбка была острая, как лезвие. — Не сделал. — Хорошо. Неважно, что именно передалось между Кевином и Нилом, но гитарист коротко кивнул. Видимо, какое-то общее понимание, хоть Нил и был далеко не в такой ситуации, как Кевин. Но всё равно было приятно видеть, как тот восстанавливает свою уверенность. Нил хотел бы остаться и увидеть, как она расцветет. Он сделает всё, чтобы сдержать своё обещание. Рико начал петь, и все мысли немедленно вылетели из головы Нила. Это была их песня. Кевина. И Рико пел её, как будто она принадлежала только ему. Кевин прижал руку к рту, чтобы подавить сдержанный звук. — Что за хрень, — пробормотала Элисон. — Я легко с этим разберусь, — бесстрастно сказал Эндрю, играя пальцами с краем рукавов. — Мы в жопе. О, боже, мы в жопе. — Кевин провел руками по лицу. — Что Нил будет петь? Чёрт. Нам всем нужно набрать достаточно очков, чтобы перейти в следующую категорию. Мы были такими идиотами, что не подготовили ничего другого. — Мы не были идиотами, что не предсказали, что Рико сделает что-то настолько низкое, — резко сказала Рене. Голос Рико затих, и он ушел на противоположную сторону сцены, но не прежде чем бросить взгляд через плечо и улыбнуться им, белые зубы сверкали под светом прожекторов. Назвали Нила. — Всё кончено, — печально сказал Кевин. — Всё кончено. Нил не подготовил ничего другого, что звучало бы хоть как-то прилично и... — Я спою одну из своих, — сказал Нил. Все взгляды обратились к нему. — Что? — спросил Кевин. Нил немного сдвинулся с места. — Я спою одну из своих. Песен. — Это хорошо? — требовательно спросил Дэй. — Это всё, что у нас есть, — рявкнул Нил в ответ. — И я не готов проиграть сейчас. — Ладно. Ладно, да. — Кевин выдохнул. — Ладно. Назвали Джостена снова, и всё происходило слишком быстро. Он повернулся к Эндрю, уже зная, какую песню он будет петь (единственные слова, которые когда-либо приходили ему в голову), и не желая этого. Не перед всеми этими камерами. — Я написал её некоторое время назад, Дрю. Не… не думай об этом слишком сильно. — Дрю? — сказала в фоне Элисон. Эндрю открыл рот, чтобы что-то сказать, но Нила уже вели вперед, прежде чем он успел услышать, что это было. Эта часть конкурса не снималась перед живой аудиторией, так что Нил был один — под палящими сценическими огнями с огромными черными камерами, направленными на него со всех сторон. Кэти сделала шаг вперед, наиграной улыбкой на её лице. — Нил Джостен — встречаемся снова. Тебя называют дикарём этого конкурса. Что ты скажешь по этому поводу? Как и говорила Элисон, Нил избегал прессы. — У меня есть проблема с тем, чтобы держать рот закрытым, — сказал Нил, пожимая плечами. Кэти рассмеялась. — А твоя песня сегодня — как мы можем её назвать? — Это… без названия, — сказал Нил. — Загадочно, — хихикнула Кэти. — Можем ли мы узнать, о чём она? Нил сопротивлялся, чтобы не взглянуть налево — на Эндрю. — Нет. Улыбка Кэти стала жесткой. — Ты не можешь держать рот закрытым сейчас, не так ли? — Моя пиар-команда держит меня на привязи, — сказал Нил, думая об Элисон. — Вини её. Кэти покачала головой. — Ладно, Нил. Посмотрим, что ты нам покажешь. Нил сделал шаг вперёд и лениво обхватил микрофон. Он закрыл глаза, но всё, что он видел за веками, — это карие глаза, которые удерживали его в равновесии. Нил выдохнул, его дыхание было прерывистым.

Never got your letter

           It’s crystal clear now

            Don’t have the answers

             So I’m feeling pretty down

Его голос был хриплым и грубым, и Кевин, наверное, терял голову за кулисами, но Нил не мог с этим ничего сделать. Казалось, что слова вырывались откуда-то изнутри него. Нил отдавал всё на этом конкурсе — даже своё сердце.

I know I should move on

             But I don’t know how

             I still think you’re lovely

             Even when you shut me out

Он позволил своему голосу подняться, перетекая в припев. So what about the things we said

                 

To each other when we laid in bed

                

I can’t even feel without you

     Can’t eat my next meal without you

Он не должен был петь эту песню. Он не мог остановить слова, что вытекали из него, эмоции, что просачивались в его голос.

And what about the things we did

                  You know it wasn’t easy letting you in

                  So how could you leave without me?

                  How’d you go to sleep without me?

Нил снова пропел припев и закончил на последней ноте, его голос эхом разнесся по комнате. Он открыл глаза и был потрясён, обнаружив, что его щеки мокрые. Он плакал. Нил не плакал с детства. Он поспешно вытер слёзы, но было уже поздно. Камеры, с жадностью записывающие всё вокруг, доказывая это. Кэти начала что-то говорить, но Нил не стал слушать. Он поспешил покинуть сцену, чувствуя, как будто только что снял с себя кожу перед всем миром. Когда он вернулся к своей группе, все молчали и смотрели на него. — Это песня, — рявкнул Нил. — Я сделал всё, что мог. — О, Нил, — воскликнула Рене, положив руки на грудь. — Это было прекрасно. Он нахмурился. Это было не прекрасно. Это было больно и честно, и когда Эндрю ушёл, Нил не мог думать о музыке месяцами. Месяцами. Ему понадобилось три разных штата, чтобы наконец почувствовать, как ноты снова проникают в его душу, и эти слова были всем, что у него было. — Думаю, ты можешь выиграть этот раунд, — сказал Кевин. Нил не мог заставить себя переживать. Он хотел сбежать в Мексику и больше никогда не возвращаться. (Он так сильно хотел остаться, что это съедало его изнутри...) — Время праздновать, суки! — Элисон обняла Рене и Кевина. — Назад в «Лисы», давайте напьёмся. Она увела их, и Нил остался стоять с Эндрю, на которого он всё ещё не смотрел. Рука Эндрю на его подбородке была твёрдой и направляющей, заставляя его повернуть лицо в его сторону. — Да или нет, Абрам? — Да, Дрю. С тобой всегда да. Глаза Эндрю потемнели, но мягкий поцелуй, которым он коснулся губ Нила, совершенно не соответствовал его выражению. Он был настолько нежным, что оставил его с болью в груди, и Эндрю слишком быстро оторвался. — Так что... — Нил прочистил горло и заставил себя улыбнуться. — Похоже, тебе понравилась песня? Пальцы Эндрю крепче сжали его руку. — Высокомерие тебе не идет, наркоман. — Отрицание тоже. Эндрю отпустил его с отвращением, и Нил засмеялся, эмоции немного разогнали тёмное чувство в его груди на мгновение. Он поехал с ним обратно в "Лисы", и на минуту всё казалось в порядке. Хорошо. Он всё ещё ощущал тень поцелуя Эндрю на своих губах и не мог удержаться, чтобы не провести пальцами по этим губам, даже когда тот бросил на него взгляд, полный презрения. Рене, Элиссон и Кевин ждали снаружи с Ваймаком рядом. Они весело болтали, объясняя свои раунды ему, пока он открывал дверь, и атмосфера была настолько яркой и радостной, что всё внутри казалось ещё более шокирующим. «Увидимся скоро, младший.» Четыре слова, написанные капающей кровью за сценой. Нил смотрел на них, его взгляд сузился в одну точку. «Увидимся скоро, младший.» Тело Нила стало онемевшим. До конца конкурса оставалось ещё два раунда. Это не время. Он должен был… он думал, что… «Увидимся скоро, младший.» — Натаниэль. Это имя вонзилось в его сознание болезненно. Эндрю стоял перед ним, его рот был сжат. — Не называй меня так, — прохрипел Нил. — Мы пытались привлечь твоё внимание уже пять минут. Нил заставил себя отвлечь взгляд от Эндрю. Эллиссон и Рене спорили перед ужасными словами, Кевину стало плохо, а Ваймак набирал номер на своём… — Нет, — Сказал громко Нил, достаточно, чтобы все посмотрели на него. Он снова сосредоточился на Ваймаке. — Не вызывайте полицию. Пожалуйста. Я уберу это, только не звоните. Он медленно опустил телефон. — Это серьёзно, парень. Это кровь на моих стенах. — Я уберу, — повторил Нил. — Чёрт. Мне не важно, какой тут беспорядок. Мне важен ты. Что это? — Абрам, — сказал Эндрю. Это было одно слово, его имя, но оно несло столько смысла, что Нил мог бы поклясться, что Эндрю сказал целые предложения. Он знал, что Эндрю хочет. Нил сел в одно из кресел, его тело было тяжёлым, но разум как будто исчезал. Он знал, что он отключается. Но он также знал, что так лучше — быть «здесь» во время этого разговора. Реакции не будут так сильно ранить, если он будет менее вовлечён. Если Эндрю уйдёт, может, Нил не развалится полностью. — Слышал о мяснике из Балтимора? Кевин вернулся и поставил ведро у его ног. — Да, мы как-то проходили о нём на уроках. Он контролировал банду в тех краях и был известен как один из самых кровавых, жестоких лидеров. Он тащился по ножам и… — Кевин, — сказал Эндрю. — Заткнись. — Тесаки, — Нил посмотрел на Кевина. — Он предпочитает тесаки. Брови Кевина нахмурились, и он видел, что все в комнате озадачены — все, кроме Эндрю. Тот, который не отводил взгляда от Нила ни на секунду. — Он твой отец. Тот, от которого ты убегал. Кевин побледнел, а Ваймак выругался себе под нос. Рене прижала руку к рту и наклонилась к Эллиссон. — Да, — сказал Нил, хотя они и так не нуждались в его подтверждении. — Моя мать взяла деньги у него, когда мы бежали, но думаю, настоящая причина, по которой он за мной охотится, — это гордость. Его единственный сын сбежал от него… Нил пожал плечами. «Ты мой, младший.» Его глаза снова скользнули к кровавым словам за головой Эндрю, и половина его хотела упасть на колени, как ребёнок, и закричать, что это не честно, что это не честно. Нил хотел ещё немного времени. Другая половина давно знала, что такие вещи, как справедливость, не касаются его. — Мы должны обратиться в полицию, — решительно сказал Ваймак. Нил засмеялся. Или вздохнул. Он не был уверен, что именно. — Я не доверяю полиции. Половина из них подкуплены, и если мой отец выйдет из тюрьмы... они бы меня продали обратно ему в мгновение ока. К тому же, они просто отправят меня в программу защиты свидетелей. — Где ты будешь в безопасности, — сказал Кевин. — Где я буду никем, — ответил Нил, но он смотрел на Эндрю. Хотел, чтобы он понял. Нил не мог уйти в программу защиты свидетелей — он не мог покинуть это. Это было бы то же самое, как если бы Нил сбежал сам… он снова остался бы один. — Вы, ребята, — Ваймак провёл руками по голове. — Ладно... Просто. Вернитесь домой, и мы разберёмся с этим. Нил встал и протянул руку к ведру. Эндрю хлопнул его по руке. — Я согласен с Миньярдом, парень. Ты выглядишь... ужасно, — Ваймак поднял ведро. — Мы с Кевом позаботимся об этом. Просто иди обратно с Эндрю, ладно? Если Дэй был расстроен тем, что его попросили убирать кровь, он этого не показал. Нил не имел сил спорить, и не был уверен, что сможет продолжать смотреть на кровь, не сорвавшись на крик. Он позволил Эндрю вести себя, «увидимся скоро, младший» эхом звучало в его ушах, как если бы его отец был здесь, чтобы сказать это.

***

Он проснулся в поту, сердце бешено стучало в груди. — Это был кошмар. Ты в безопасности, — сказал голос в темноте. Кем он должен быть сейчас? Он не мог вспомнить. Он был... Томасом Джейком Мэтью — не мог схватить это, и ему нужно было это, чтобы выжить и... — Абрам, — сказал Эндрю. — Это был кошмар. — Абрам, — повторил Нил. Имя, которое всегда было его, и теперь оно было Эндрю. Эндрю вздохнул, и Нил услышал, как за спиной зашуршали простыни. — Поднимайся сюда. Нил моргнул, уверен, что он что-то не так понял. — Что я тебе говорил про повторение, кролик? Нил встал на дрожащих ногах и подошел к кровати. Эндрю полностью отодвинулся в одну сторону, так что Нил устроился с другой. Давно не спал в кровати с настоящими простынями и одеялом, и он наслаждался этой роскошью. Эндрю смотрел на него глазами, в которых скрывался мрак. — Ты жалок. — Эта кровать шикарна, — Нил прижался щекой к подушке. — У тебя хороший вкус. — Очевидно, что нет, раз я выбрал тебя. Эта фраза сделала Нила более счастливыми, чем он должен был быть, учитывая, что смерть уже близка и что он только что проснулся, крича от кошмара. Блондин устроился рядом с ним, и они лежали, лицом друг к другу. Нил едва различал его черты в темноте, только намёк на длинные ресницы или изгиб челюсти. — Оставайся на своей стороне. — Хорошо, — Нил легко согласился. Он спал спокойно — он научился быть таким. Тишина растянулась между ними, но Нил не мог избавиться от ощущения, что ему чего-то не хватает. Его глаза остановились на руке Эндрю, бледной в темноте, лежащей между ними на одеяле. Нил медленно двинул свою руку, держась достаточно медленно, чтобы тот мог её отдернуть. Он не отдернул. — Да или нет? — прошептал Нил. — Да. Нил переплёл их пальцы. Ему нравилось, что руки Эндрю почти такие же, как его, как будто они были созданы друг для друга. Руки Эндрю были огрубевшими от игры на барабанах, и это грубое ощущение против кожи успокаивало. — Ты жалок, — сказал он. — Ты уже говорил это. — Это стоит повторить. — Ты всё ещё меня ненавидишь? — На все 97%, — сказал Эндрю. Нил усмехнулся, даже если тот этого не видел. Рука Эндрю на мгновение сжалась вокруг руки Нила. — Спи, Абрам. — Спокойной ночи, Дрю.