I'm not in love (it's just a silly phase I'm going through)

Нилу нравилось работать в «Лисах». Каждый раз, когда ему приходилось обращаться с музыкальным оборудованием, он проводил по нему руками с благоговением и пытался представить, каково это – использовать его самому. Обычно он находился сзади или уходил к тому времени, когда приходили группы на репетицию, и это было намеренно. Некоторые вещи слишком больно переносить, некоторые мечты слишком далеки. Он даже чувствовал себя нормально с Ваймаком. Тот обычно оставлял его в покое, если не давал новое задание или не спрашивал совета по музыке. Слушать свою музыку через громкие динамики бара вместо своих плохих наушников было почти религиозным опытом. Он чувствовал, что Ваймак хотел осторожно расспросить его, но Нил был мастером уклонения. Он просто приехал в Нью-Йорк немного отдохнуть, а потом уедет. Чем дольше он оставался там, слушая музыку, в которую не мог погрузиться, тем сильнее его терзала боль. Нил ловил себя на том, что пристально смотрит на сцену, сжимая вялую швабру в руке, прежде чем осознал, что отключился и не знал, как долго это продолжалось. Слова песен крутились у него в голове, умоляя выйти наружу, и даже бегство не помогало. Он распадался на части. Ломался. Желание било физической силой, разрывающей его на части. Именно поэтому он совершил ошибку. Нил проснулся тем утром, вырвавшись из кошмара — жестокие голубые глаза, улыбка, изогнутая, как его ножи — и ничто не могло снять зуд из-под кожи. Ваймак бросил на него странный взгляд, прежде чем отправиться за новыми чистящими средствами, и сказал: — Может, присядь и отдохни, парень. Но Нил не мог. Он дважды вымыл полы. Он протирал черные столы, пока те не заблестели, как зеркала. Он организовал все бутылки с алкоголем за баром. Он настроил музыкальное оборудование и... Он пытался сойти со сцены. Он действительно пытался. Но Ваймак ушел, и место было пустым, а микрофон был прямо там. Что-то кричало внутри него, и это был его шанс, возможно, единственный. Нил подошёл к микрофону, дрожь пробегала по его рукам. «Стоп, закричала его мать, не будь идиотом.» Он не остановился. Он обхватил микрофон рукой, как в трансе, и дрожь утихла. Он постучал по нему пальцем и услышал обратную связь. Нил закрыл глаза, это отчаянное кричащее существо в нем успокоилось впервые за несколько дней. ``Maybe I’ve been slipping back, heading south                Carsick on a Tuesday               Missing cash, blacking out                 Heartless in a few ways`` Слова срывались с его губ так же легко, как дыхание, голос выходил хриплым и грубым от запустения. Он не пел с тех пор, как попал в колонию для несовершеннолетних. Не было никакой причины. Микрофон усиливал его голос и разносил его по всему пространству, и Нил почувствовал, как звук заполняет его, всё больше и больше... ``My mother told me that the world has got its plans I want to hold them till they burn right through my hands            Don’t ask me questions, cause I’m                  Tired of confessing              And I know it’s not much to say            But I swear that I’d like to change                    I can’t—`` — Чёрт возьми. Кто ты? Нил отпрянул от микрофона, и в баре раздался пронзительный звук. Он пытался вытащить его из розетки, и тогда воцарилась тишина, тяжёлая и подавляющая. Два человека вошли, пока он пел. Два. Нил был настолько поглощён, что не заметил их, и эти двое казались относительно безвредными, но это могло быть... — Это твоя песня? — Потребовал высокий мужчина. Его чёрные волосы были искусно уложены в небрежные волны, а бледная кожа казалась светящейся под светом. — Сначала представься. — Сказала маленькая девушка с радужными волосами рядом с ним, толкнув его локтем в бок. Она улыбнулась Нилу солнечной улыбкой. — Я Рене. Твой голос потрясающий. — Кевин. — Сказал мужчина, недовольно скрипя зубами, а затем повернулся к нему с прежним вопросом, как гончая, учуявшая след. — Так это была твоя песня? С какой группой ты здесь? Потому что я могу гарантировать... Нил рванул прочь. Он не остановился, пока не оказался в своём укромном месте, где тепло давило со всех сторон. Глупо, глупо, глупо. Как он мог позволить себе так увлечься? Любой мог войти, и Нил бы даже не заметил. Слишком увлёкся пением. «Твоё маленькое хобби когда-нибудь убьёт тебя.» — Свирепо прошипела его мать в ухо. Нил схватил свою сумку и направился к двери, но остановился. Что-то удерживало его. Они слышали его пение... это не конец света. Они явно не знали, что Нил работает здесь. Они, наверное, были одной из групп, которые регулярно выступают по вечерам. Это не обязательно должно что-то значить. Если он уйдёт сейчас... он не знал, когда сможет вернуться в Нью-Йорк. Если Нил уйдёт сейчас... он не был уверен, сколько ещё сможет убегать. Он запыхался, и три недели здесь было недостаточно, чтобы восстановить дыхание. Я в порядке. Всё будет хорошо. Нил должен был быть умнее. Он оставался настороже. Он не допустит, чтобы снова потеряться. Всё будет в порядке.

***

Нил был сзади, убирая на кухне, когда услышал первый слабый крик. — ...нет времени. Не могу в это поверить... Нил подошёл ближе к двери, любопытствуя, будет ли слышен голос Ваймака, разрывающий эту ссору. Вчера большому мужчине пришлось выгнать группу, которая начала драться из-за того, кто будет играть на гитаре. Ваймак вернулся внутрь, стряхивая пыль с рук с презрительным видом музыканта. — До начала соревнования три недели. — Снова закричал голос. — Этого недостаточно... — Мы справимся. — Перебил другой голос. — Это твоя вина, Элисон... Другой женский голос. — Эй, не вини... — Соревнование начинается через три недели, а у нас никого нет. Мы рискуем... Ага. Нил понял, что происходит. Он видел объявления и слышал разговоры некоторых участников групп, когда они приходили на репетиции. Соревнование, которое проходит раз в два года среди групп со всей страны. Оно проводится в Нью-Йорке, и группы, которые выигрывали его ранее, подписывали контракты и становились знаменитыми. Кто бы ни был там, они, похоже, потеряли участника группы. Плохое везение. Раздался грохот, и Нил услышал, как Ваймак застонал. — Парень. — Закричал Ваймак. — Выходи сюда! Нил закатил глаза. Ваймак действовал так, будто теперь, когда он здесь, ему не нужно больше убирать. Конечно, за это ему платили, но всё равно. Не помешало бы мужчине иногда взять швабру. Нил вышел и замер. — Это ты. — Сказал Кевин. Рене тоже была здесь — на табурете на сцене, с бас-гитарой, прислонённой к ноге. В комнате была ещё одна женщина, стоявшая рядом со сценой, её светлые волосы были собраны в блестящий хвост, а на лице было выражение раздражения. Нил колебался, стоит ли бежать. Он напомнил себе, что у него нет причин для этого — эти люди не знали, кто он. Но они слышали его пение, что, каким-то образом, казалось ещё более раскрывающим. — Почему, чёрт возьми, ты убежал в тот день? — Резко спросил Кевин. — Кев. — Сказал Ваймак с предупреждающим тоном. — Что мы говорили о том, чтобы не вести себя как полный идиот? Кевин фыркнул. — Ладно. Почему ты убежал в тот день, скажи, пожалуйста? Вежливость заставила его лицо искривиться, как будто он глотал гвозди, и Нил слегка развеселился. Он не позволил себе улыбнуться. — Мне нужно было идти. — Сказал он, поднимая плечо. — Куда нужно было идти? — Кевин развёл руки. Он повернулся к Элисон. — Это тот парень, которого мы слышали в тот день. — Он? — Женщина, должно быть, Элисон, посмотрела на него с недоверчивым взглядом. Её глаза скользнули по его растрёпанному виду. — Он выглядит как помойный енот. — О боже. — Ваймак сжал переносицу. — Да, но его голос. — Кевин начал делать непонятные жесты руками. — Он был идеален. Даже лучше, чем Сет. Элисон поморщилась при имени, но Нил всё ещё пытался понять, что происходит. Его взгляд остановился на Рене, которая счастливо улыбнулась ему. Он не доверял людям, которые так легко улыбаются. Это заставляло его чувствовать себя очень неловко. — Лучше, чем Сет. — Лениво произнес голос сзади него. Мир Нила замедлился и остановился.