Я, ты, демон.

Один из плюсов их отношений заключался в том, что они заменяли друг другу семью, от которой уехали, но в которой парадоксально умудрялись нуждаться словно дети, которые не успели вырасти, но рано лишились дома. В каком-то смысле они стали домом друг для друга, не давая себе возможности сорваться туда и приехать, чтобы снова вспомнить, почему они оттуда сбежали. Хотя Дэ не к кому было ехать, отца он терпеть не мог и если бы не сорвался тогда с Тенджин, скорее всего кто-то из них кого-то убил бы: либо он отца, либо отец его. Порой, ведя свой странный образ жизни, Дэ сам себе казался святым, но стоило вспомнить об отце, как он удивлялся тому, какая черная ярость поднималась в нем и каким чудовищем он, оказывается являлся, множество раз представляя, как отомстит ему за мать. Дэ до сих пор порой думал об этом, и спящий вулкан ярости просыпался, сводя его с ума. Об этом тоже знала только Тенджин. Они, словно два уродливых чудовища, видели истинные лица друг друга, но уродство и раны не отпугивали, они покрывали их поцелуями и называли любовью. Не нужно быть лучшей версией себя, чтобы оставаться рядом. Мысль о том, что никто и никогда не примет их грязь и ненависть так, как они принимали ее друг в друге, скрепляла их союз самыми крепкими узами. Наедине друг с другом они могли быть двумя мерзкими гиенами, грубыми, жестокими, но настоящими. Дэ сводила с ума эта дуальность. Он разрывался между светом и тьмой, и только его «грязная» Тенджин всегда оставалась искренней. Все детство он пытался спасти мать, которую колотил отец, становясь буфером между ними, а она, несмотря ни на что, продолжала его любить, пока в один из дней, когда Дэ не было дома, он не спустил ее с лестницы. Возможно, просто толкнул ее, и возможно, она отделалась бы просто ушибами, если бы не стукнулась виском о выступающий угол лестничных поручней. Это был единственный раз, когда Дэ уехал в другой город на музыкальный конкурс со своей новой флейтой. Если бы он только был дома, сам вызвал бы скорую, и они не упустили бы время, и она не легла бы спать. Ах, если бы, ах, если бы… Отец убедил его и всех окружающих, что это была случайность, но ненависть, которую Дэ питал к нему с рождения, шептала свою правду, и если бы отец не женился через два года, они бы точно прикончили друг друга. Дэ каждый раз шел домой и молился, чтобы отца там не было, потому что общаться с ним без стычек он не мог, а полноценно ответить здоровому альфе у него сил еще не хватало, но потом тот женился и привел свою уже беременную двойней подружку в дом. Обстановка разрядилась на время, и ненадолго показалось, что у них есть шанс, но стоило Ли разрешиться от беременности, а двум вопящим альфам лишить их дом сна, как отец взялся за старое, и сгорающему от ненависти Дэ пришлось снова примерить на себя сияющие доспехи защитника, не по размеру висящие на нем. — О да! Отмудохай ее посильнее! — Встав между рыдающей забившейся под стол мачехой и отцом, Дэ отчаянно вскидывал подбородок вверх, готовясь принять следующий удар на себя. — Тогда два твоих орущих ублюдка, конечно же, заткнутся. И она вместе с ними. Интересно, в этот раз полиция поверит, что «она просто упала»? — Доросла дрянь в глаза мне заглядывать? — рычал отец, и ему прилетала оплеуха. Возможно, их драки заканчивались бы более серьезными последствиями, если бы мачеха не поднимала такой визг, что оглушала им всех присутствующих. Почему-то за детей, пусть даже не своих, ей было страшнее, чем за саму себя. Если бы не Тенджин, Дэ застрял бы в этом доме надолго, неспособный бросить мачеху с отцом наедине. Он уже тогда уговаривал ее вместе с братьями уехать к родителям. — Ох, Дэминчик… — вздыхала Ли, нянча на руках Сена. — Думаешь, в моей семье по-другому? Мой отец до сих пор лупит мою мать, хотя пережил инсульт и у него одна рука нерабочая, а она все терпит. Я думала, что сбежала от них, а попала на копию своего отца, хотя мне казалось, что Дензал совсем другой и они с отцом совсем не похожи. Я искала его противоположность, а нашла его двойника. К удивлению Дэ, мачеха через два года родила еще одну двойню, и отец стал пропадать на подработках, решив очевидно, что запугать мать четырех орущих детей не получится, потому что расчетвериться она как бы ни хотела, но не сможет, чтобы всех успокоить. Это было на удивление спокойное, но бессонное время. Братья росли просто ужасными: копии своего отца, крупные, сильные и агрессивные, но Дэ и маму они любили. Только друг друга ненавидели, и будни проходили в попытках разнять две враждующие группировки близнецов. Два клона на два клона. Пришлось сдать их, помимо сада, еще и на кружок боевых искусств, надеясь, что строгие наставники научат драчунов самоконтролю и хорошенько вымотают их физически, чтобы по вечерам те не разнесли весь дом. Лонгвея и Нианзу отдали на бокс, а Чангминга и Чау — на дзюдо. Можно было всех четверых отдать на один вид боевых искусств, но Дэ подбил замученную мачеху повеселиться и узнать, кто же в итоге сильнее: боксеры или дзюдоисты? Ему всегда это было интересно. Когда Дэ уехал, мачеха, знающая его номер, порой писала: «Сегодня победили дзюдоисты» или «Сегодня боксеры одержали верх», но списывались они редко, и она, кажется, до сих пор не могла простить Дэмина, что он уехал. И если бы не сжирающая жалость к нуждающейся в нем Тенджин, Дэ бы остался, но она нуждалась в нем сильнее, чем мачеха, которой Дэ периодически отправлял деньги, а отец, смирившийся, что дома покоя не будет, как бы он ни давил на жену, после работы теперь таксовал до поздней ночи и, кажется, нашел себе любовницу. Вымотанная Тенджин отрубилась под утро, а Дэ спать не стал, иначе, как и вчера, проснется с квадратной головой. Поэтому, выбравшись из постели, он сходил в душ и, услышав тихий жалобный скулеж голодной собаки, рискнул приоткрыть дверцу. — Ты же не будешь лаять и кусаться? — спросил он шёпотом, прежде чем открыть дверь, но умное животное лишь тихо ощерило маленькую пасть, подчеркивая, что они не друзья, но лаять не стало, поэтому Дэ открыл дверь и они вдвоем ушли на кухню. Насыпав корм голодному бойцу крошечных размеров, Дэ навел порядок на кухне, заварил себе кофе и сидел, листая чаты и переписки, до утра. Тенджин могла проспать сутки, и это было бы лучшим развитием событий, поэтому он планировал убраться отсюда, как только откроют метро, но Тэ проснулась раньше. — Уже намылился свалить? — Мне пора. — Дэ виновато улыбнулся, притягивая ее к себе и целуя в лоб. — Не спеши. Если уж она встала, то спешить действительно уже поздно. Стянув куртку, провалявшуюся всю ночь на полу, Дэ вытащил ноги из своих помоечных тапок, бросил куртку на приоткрытую дверцу встроенного шкафа и вернулся на кухню готовить завтрак, пока Тенджин принимала душ. — Был бы ты чуть поплотнее, смотрелся бы в этой косухе как дерзкий байкер. Выйдя из душа в халате и с полотенцем на голове, Тенджин стояла у окна и курила в приоткрытую форточку. — А так смотришься как люксовая модель. — Спасибо. — Дэ криво улыбнулся. — Не за что тут благодарить. — Она снова затянулась и посмотрела на Дэмина с долей привычного презрения. — Все модели такие же проститутки, как и я. И ты тоже шлюха. Медленно выдохнув дым в потолок, Тэ прикрыла глаза. Улыбка с лица Дэ сползла, и он почувствовал, что они на грани витка в привычный скандал. Хоть что-то в его жизни стабильно и неизменно. — Нашел себе, значит, очередного ублюдка, да? — Она обернулась и посмотрела со знакомым опасным прищуром. Это была еще одна из разновидностей бесовских качеств Тенджин. Стоило ей почуять, что у Дэ появился альфа, и заподозрить, что это увлечение грозит стать чем-то серьезным, как она открывала охоту и превращалась просто в дьявола во плоти. Не скованная никакими нравственными принципами, она использовала все инструменты, до каких только могла додуматься, чтобы добиться своего и разорвать эту связь. Однажды она даже увела у Дэ парня, хотя тот был совсем не в ее вкусе. Слишком добрый и спокойный для нее, просто малость наивный. — Как ты спал с ним? Сплошная ваниль, — делилась она своими впечатлениями по телефону, когда они переспали. — Меня чуть не вывернуло. В такие моменты Дэмин пытался вспомнить, есть ли у Тенджин хоть одно хорошее качество, и даже набирался скудный списочек, включая способность варить вкусный кофе и делать японский омлет, и напоминал себе, что она человек, а не демон. Что удивительно, ни омеги, ни беты, ни гаммы у нее такой реакции не вызывали, их она просто не воспринимала как конкурентов. Поэтому когда у Дэ были короткие отношения с омегой, она даже помогала ему её очаровать, но Соен заподозрила, что между Дэ и его «просто подружкой» все совсем не просто, и благоразумно распрощалась с ним. Он её мог понять. — Ну вот, а могли бы развлечься втроем, — единственное, что сказала Тенджин, когда Дэ пришел к ней расстроенный. — Ну да ладно. По ней видно, что она никакая, а ты для нее слишком хорош, хоть и малость с приветом. — Малость с приветом? — переспросил улыбающийся Дэмин. — Да. Она знала о его странностях и ничему не удивлялась, даже комментировать это перестала, спрашивая порой, что ему «инопланетяне передают», и прося ни с кем, кроме нее, придурью своей не делиться, а то упакуют его в дурку, а она там была и там мало приятного. — Может, нам просто родить ребенка? — как-то на Новый год, который они отмечали всегда вдвоем, выдала гениальную идею Тенджин, сидя под елкой и прижимая к себе большого плюшевого медведя, которого ей подарил Дэ. Это был такой невероятный контраст: уютный мишутка и колючая демоница, обнимающая его. Хотя Тенджин умела выглядеть мило, и тогда она была именно такой: уютной, милой, хрупкой. С каждым годом она становилась все более красивой, похожей на работу какого-то сумасшедшего, но гениального художника, но достаточно было одного внимательного взгляда на нее, чтобы понять — это прекрасное создание оставит после себя пепелище, заберет твою душу и разорвет ее в клочья. Берегла она только Дэ, насколько вообще была способна кого-то беречь и о ком-то заботиться. Спустя время Дэ стал понимать, что некоторые ее гадости, которые она делала, оказывается, были заботой о нем, просто вот такой своеобразной, а уж ее намерение разлучить его со всеми альфами, каким только не посчастливилось клюнуть на него, было ее святой миссией на земле, потому что она, конечно, была просто уверена, что делает своему единственному дорогому человеку просто невероятное одолжение. — Зачем? Хочешь дать жизнь еще одному несчастному человеку? Она вздохнула и, переместив игрушку себе за спину, легла на нее и игриво посмотрела на насторожившегося Дэмина. — А почему ты решил, что я должна дать жизнь? — Она перевела взгляд на свои длинные красные ногти, рассматривая новый маникюр, и, покачивая задорно ногой, продолжила: — Почему бы мне не подобрать тебе подходящего альфу, тот заделает тебе ребенка, ублюдка мы вышвырнем, как только дело будет сделано, а ребенок будет наш. — Она снова посмотрела на Дэ глазами, полными нездорового восторга и возбуждения. Плечи Дэ передернуло от одной только этой идеи. — Иди ты в задницу, сумасшедшая! — Вскочив на ноги, Дэ направился на кухню, слыша веселый смех за спиной и надеясь, что это действительно была шутка, но периодически эта шутка стала повторяться, и это уже начинало напрягать. — Выкинь это из своей головы! — прорычал в последний раз Дэмин. — Ты сумасшедшая психопатка… — он запнулся на мгновение, а потом добавил: — Я почти такой же. — Сумасшедший, — продолжила, улыбаясь, Те. — Верно! Какой еще ребенок?! Иди к психологу, он тебя заждался! Она вздохнула и, плюхнувшись на кресло, посмотрела на Дэ серьезно. — Стоит подумать об этом. Ты заботливый, талантливый и красивый. Дети от тебя будут такими же. Отношений у тебя все равно, кроме меня, ни с кем не будет. — С чего ты так решила?! — разозлился тогда Дэмин, хотя и сам понимал, что вряд ли всерьез с кем-то сойдется. И не только из-за Тенджин, а просто потому, что он пока ни разу не встретил человека, рядом с которым поймал бы себя на мысли, что хочет с ним завести семью. Вскинув бровь, она посмотрела на него так, что ответ не потребовался. Мол, ты еще и спрашиваешь? Разве не очевидно? — Я не собираюсь рожать детей! — зашипел он тогда. — Ты совсем, что ли, крышей поехала? Чтобы мне зачать, я должен перестроиться под альфу, а потом ты собираешься его вышвырнуть, чтобы я тут подох от тоски?! — Не подохнешь. У тебя буду я, — самодовольно заявила она, положив когтистую лапку на грудь. — Ой, радость-то какая! С ядовитой коброй жить безопаснее, чем с тобой! — Ой да ладно тебе! — отмахнулась она. — Я буду готовить тебе твой любимый омлет. — Иди ты к черту! Со своим омлетом… После этого разговора они не общались семь месяцев, и вот он снова на её кухне, она обнулившаяся после очередного романа и вроде все как всегда. — Никого я не нашел. Это заказчик, — соврал Дэ, зная, что она не поверит, и готовясь к очередной затяжной перебранке. Сразу после разрыва очередных неудавшихся отношений Тэ любила переключаться на Дэ и его личную жизнь, хотя когда-то между ними был заключен пакт (на который Тенджин, видимо, плевать хотела), о том, что они не лезут в отношения друг к другу. Сейчас даже вспоминать о нем смешно, хотя Дэ ей периодически об этом напоминал, но сейчас она почему-то не стала продолжать тему. Выкинула окурок и, заглянув в пустой холодильник, достала огурцы и нарезку красной рыбы. — Я тут узнавала, как там «наши» поживают. — Устроившись на стуле поудобнее, она посмотрела на Дэ многообещающим взглядом, и он прищурился. — Да ну? — Да. — Не томи. — Говорят, братцы твои батю поколачивают, и тот, бедный, теперь боится домой идти. — Пфф… — Дэ застыл, не веря собственным ушам, не то чтобы это стало для него какой-то неожиданностью, но все же приятно было об этом услышать. — Ты серьезно? — Ага. — Засунув тоненький кусочек рыбки в рот и откусив от огурца, она все это прожевала и снова посмотрела на Дэ. — Спит, говорят, на скамейке в парке. В груди кольнуло парадоксальной жалостью, и Тенджин, мгновенно уловив это, опасно прищурилась. — Надеюсь, ты сейчас не жалеешь его? — Нет, — отрезал Дэ, запрещая себе даже думать об этом. — Смотри мне. Они какое-то время сидели молча, а потом она, что-то долго обдумывая, посмотрела немного встревоженно на Дэмина. — Чего? — Тут такое дело… — начала она, собравшись с силами. — Какое? — не понял Дэмин, пытаясь идентифицировать ее странное поведение. — В общем, у меня тут псих какой-то нарисовался… Кусочек огурца встал поперек горла, и Дэ закашлялся. Психи им еще не попадались. Ублюдки всех мастей были, но психи — это что-то новенькое…