Цветы жизни

Летта считала себя хорошим другом, пусть и кроме старшего брата и дяди Джо у нее соратников не было. Но была ли она хорошим человеком? Насколько сильно она похожа на своих ровесников? Насколько уступала одноклассникам Летта чувствовала себя не принятой. Она была единственной рыжей и единственной выделялась ростом. Ей претили веснушки, смущал даже оттенок кожи. Она непрерывно касалась ушей, щупала мочки. Странные ощущения. Ей прокололи уши, и они у нее непрерывно чесались. Ей хотелось снять компактные серьги, подаренные Ализе, но слишком боялась ее огорчить. Она ее любила Полуторамесячный период прибывания Летты в школе вместе с новоиспеченными соратниками вышел проверкой жизнеспособности. За три перемены подряд она успела изрисовать весь альбом. Подперла щеку ладонью, постукала пальцами по парте, прошлась унылым взором по одноклассникам. Несколько минут до окончания бесконечной перемены в финальном уроке. Шум усугубляется, визги обостряются. Дикари подумала она, глядя на галдящих товарищей. Озабоченная показалось соседу по парте, бросая взгляды на её дубасящие пальцы. Он старался держать лицо в состоянии покоя, но кадык то и дело нервно дёргался. Да, он всё время был взвинчен, даже старался не дышать. Впервые в жизни ему предоставилась возможность делить одну парту с девочкой. Где-то в глубине души паренёк надеялся на контакт, шаг, к которому напарница вступит первой. — Может, ты прекратишь так делать — едва слышно пробормотал Джонни, скрупулезно протирая очки. Летта сразу ощутила неловкость, пусть он ей и не нравился. После каждого окончания урока проводил чистку своих очков. Хрипел так, словно годами подлечиваться от насморка, а вьющиеся тёмные волосы беспорядочно уложены. — Я тебе мешаю? — Спросила прямо. Но слишком тихо. Он дернул щекой координируя дыхание повернул голову. Многое ему хотелось высказать, промямлить что-то о наличии манер. Но слова не выходят застряли. Впервые Джонни видит новенькую так близко без надёжной оправы. Он видит неотчётливо, но даже сквозь туман фильтруется огненный оттенок её волос. Она дёрнула бровью, наклонила голову в бок. Он открыл рот, закрыл. Просто смехотворная ситуация. Они уже неделю сидят вместе, и их это первая беседа. — Мы так и не представились как следует соседям по парте. — Виолетта. Мальчик моргнул. — Нет ты не поняла. Я знаю, как тебе зовут. Я имел ввиду совершенно другое. На этот раз черед изумлённо моргать настал её. — Ты что уже влюбился в меня? — Что? — заторможено переспросил Джонн, возвращая очки на место. Ему потребовалось секунды для проникновение сказанного в мозг. — Ты всё не так поняла — чуть ли не прокричал он — Нет, ты девочка очень красивая то есть хорошая но..но мы же одноклассники. Почти как семья..в кругу адекватных людей это считается дикостью. А о твоей красоте у меня мыслей не было. — И что значит уже? мысленно прокричал Джонни. Попытка проявить логику в сказанном признается недействительной. Виолетт внезапно захотелось отодвинуться. Комплименты ее вообще не затрагивают. Она подвинулась. Какие мысли помешают ровесников вроде него? — Прощу прощения. Я, кажется, тебя — напугал, — запутал — сказал он, видя незнакомый отблеск в её зелёных глазах. — Значит, я тебе просто нравлюсь и это пока не любовь? — Нет. Она решила его добить. — Да симпатия тут вообще не причем. Перестань меня об этом спрашивать — едва не умолял он. — Ничего, она тоже проявляется постепенно — предупредила его Летта. Открыла свой дневник, отбросила густые косы назад, разместилась как следует. — Эй, что это ты там строчишь? — Тему любви. — Чего? — Вероятно, после этого нам придется пожениться. Дядя сказал, что я должна быть серьёзней взрослой. — Я просто просил тебя не стучать. — Ещё чуть-чуть и у него начнется истерический припадок. Не обращай внимание на резкий дыхательный ритм соседа. Предположительно, он серьезно болеет. Летта чиркнула запись, вычеркнула обратно и так несколько раз выдохнула. Она без понятия, что писать. Она ничего не знает. — Ну-ка. Писательский настрой, как и ручка, были вопиюще похищены из внезапно обездвиженных рук девочки. Всё произошло так быстро, что Летта только и выдала удивленный возглас, резко всколыхнула голову, от чего неприятно прихватило шею. Ещё один — Нет сомнений, весь пафосный вид — незамысловатость дебошира. Не удостоился даже скорректировать галстук. Незаправленная рубашка, измявшийся воротник, в отличие от её соседа в выглаженной рубашки в клеточной безрукавке. Второй напоминает бандюгу. — Что это? — Грациозно манипулируя ручкой, поднял взгляд бирюзовых глаз. Он ещё и тупой. Потянулся дневнику, однако хозяйка, оказалось, проворней, прижала к груди. Бандюга, коим его нарекла Виолетт, принял позу пробуждающейся злости, бросил ручку на парту так, что отскочила от стола на пол, опираясь о его край, нагнулся к девочке. Внутри у нее горел огонь. Живот скрутило, вызывая озноб.Глаза голубые, совсем как у старшего брата. Если у первого чистое тепло. В этих — прозрачный холод. — Оставь её в покое. — И так невыразительный голос заглушили звонком Мальчик повернул голову к соседу. — Что? Что ты сказал? — Не отреагировав он прислонил ладонь уху. Джонни неприметно подёргивался, отвел взгляд карих глаз на дверь. Запаздывающие учащиеся под шумные обсуждения, пропихиваясь наперёд других. — Собралась банда — мальчик разразился смехом, отталкиваясь от парты — одна немая, другой дрыщав угроза улиц — с насмешкой фыркнул и, проявляя комический талант, извращал физиономию. Многое Джонни приходилось терпеть. Снисходить к пустословию, подходить со всей серьёзностью в кругу бесцеремонных невежд и сейчас мог. — Я сказал, оставь её в покое — резче выразился Джон, вскакивая со стула. — Повтори — угрожающе начал мальчик. Один его шаг. Мягкие черты обострились. Их разница в телосложение и росте прозрачно выделялась. Пусть Джон по природе худощав, но ростом намного превосходит. Чем второй явно был недоволен. — Проверься у сурдолога. Кто-то в классе покатился со смеха. — Я сказал, повтори — рявкнул он, толкая Джони в грудь. Подтолкнул так сильно, что слетали задние парты, собирая громкие визги. Летта вскочила, задетая соседним стулом. Она вдруг почувствовала себя оскорбленной и, как всегда бывало, лицо её краснело, руки сомкнулись, ногти вонзились, делая дыхание повышенным. Определено. Ей еще не раз придется сталкиваться с неуправляемой эмоцией.