Три дня дождя

❣️❣️❣️ Ярко-алые лучи солнца полыхают по стенам, заливая комнату омеги невероятными, огненными переливами света, лучи облизывают комнату, словно языки пламени. Тэхён медленно поворачивает голову и иссиня-чёрные глаза смотрят так внимательно, глубоко проникая в самую душу, хочется запищать в голос, хочется удивиться, что же он тут делает? Но это, как будто, так правильно сейчас… Хочется протянуть руку и коснуться его щеки, притронуться к пухлым в форме бантика губам… Хочется провести подушечками пальцев по кончику крупного, альфьего носа… Хочется соприкоснуться с этим божественным мужчиной лбами, потереться ими, словно они уже много лет вот так прижимаются друг другу, вдыхая аромат кожи и наслаждаясь обоюдным теплом тел. Так много всего хочется… Тэхён дышит, кажется, через раз, ничего не может сказать, нет ни голоса, ни сил… Просто всепоглощающая эйфория расплескалась внутри и пробежала по венам, будоража и щекоча изнутри, словно мягкое, пушистое пёрышко проходится по венам… — Чонгук… Омега шепчет и от собственного полушёпота мгновенно открывает глаза. Это был сон, такой сладкий, незабываемый сон. Белое, пуховое одеяло целиком и полностью захватило парнишку в свой ласковый, тёплый плен и сейчас совершенно не хочется шевелиться, что либо делать и о чём либо думать. Альфа проник в его сердце и остался там, словно у себя дома, от этого нежного ощущения и хорошо и плохо одновременно. «Ну какой же я дурачок!» Хмык приглушённый, ведь тоненький нос и пухлые губы влюблённого, мечтательного парнишки уткнулись в безразмерную подушку, высовываться в реальный мир нет совершенно никакого желания. Тэхён прикрывает глаза, крепко зажмуривая веки в стремлении снова увидеть этого невероятного красавца, воплощение его мечты, сошедший словно со страниц модного журнала. Он видел вчера его заботу, его огонёк в глазах, видел беспокойство и даже разочарование, когда альфа подумал, что Ким несвободен. Это был очень милый, трепетный момент, Тэхён еле сдержался, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, поэтому и сбежал так быстро, как только мог. Мягкие черты лица омеги становятся ещё более нежными, когда он наконец-то выныривает из своего блаженного, постельного кокона и действительно видит лучезарное сияние солнца, что игривыми, солнечными зайчиками озарило его комнату, будто жёлтыми кляксами света. Невыносимо жуткий, длиною в три дня, мерзкий, холодный, непрекращающийся ливень закончился так же неожиданно, как и начался, и небо снова перекрасилось из почти чёрного в ярко-голубой, а пение счастливых птичек за окном поднимает настроение звонким, переливистым звучанием. И кажется, что даже самочувствие улучшилось, тягучая мокрота от безостановочного насморка прошла, нос дышит и даже горло не болит, лекарства, что купил ему вчера Чон очень хорошо помогли. А вот «Спасибо» сказать некому, у Тэхёна нет ни одного контакта, чтобы связаться с этим брутальным самцом, что внешне напоминает борца из MMA, а внутренне мягок и заботлив, как курочка-наседка. Эти три дня дождя перевернули полностью его мир и Тэхён совершенно не был готов к такому повороту событий, его сердце так молниеносно и, главное, так неожиданно провалилось в этого невообразимо чудесного мужчину. А вот что с этим делать, он совершенно не понимает, стоит у окна, щурит свои карамели, подставляя лицо под горячие лучи октябрьского солнца и улыбается, вспоминая каждый момент их встреч, когда от неуклюжести самого омеги его всё время спасал Чонгук, словно он принц из сказки. И так хочется продолжения, невыносимо и отчаянно хочется продлить эту историю, ему хочется узнать альфу поближе, хочется стать пусть не главной частью его жизни, но хотя бы присутствовать в ней иногда, может в качестве приятеля или просто хорошего знакомого, лишь бы не терять этого мужчину из своей жизни окончательно. Три дня дождя словно свели их, каждый раз сталкивая совершенно в разных местах, и пусть Тэхён не суеверный, но он омега, он романтичен и свято верит в судьбу и знаки. И как же хотелось, чтобы этой судьбой стал именно он… Брутальный, красивый, сильный и заботливый… *** Он помнит каждую чёрточку его лица, помнит его сладкое дыхание, его низкий и такой глубокий, совершенно не свойственный омегам голос, что продирал до самых клеточек его нутра. Он помнит его аромат розовой опунции, что так неимоверно и сладко сочетается с его медовой липой, что уже под корку мозга въелся их совместный запах. Он помнит и он точно знает, что делать. Глаза Тэхёна вчера всё ему сказали, когда он милейше улыбался в машине, так несмело прикасаясь к волосам альфы в нежном, успокаивающем жесте, проводя длинными, тонкими пальчиками по его жёстким, влажным волосам, словно намекая, что он видит и понимает ту ревность, которая сожрала Чонгука в считанные секунды, думая, что Тэхёна дома ожидает его спутник жизни. Омега улыбался так смущённо, но при этом так открыто, что все сомнения улетучились в секунду. Тэхён убежал, он так каждый раз делал, а Чон не стал его догонять, не стал настаивать и требовать внимания, он прекрасно осознавал, что им обоим нужно ещё немного времени, во всяком случае юному парнишке, ведь их знакомство произошло так стремительно, а взаимная симпатия, в которой Чон уже не сомневался, и подавно. Он дал ему время немного поболеть, подумать и осознать. А вот сегодня альфа настроен решительно. Этот занебесно невообразимый «лучик», в которого он влюблён до беспамятства, будет «его» и точка. И если для этого нужно подождать ещё три дня, да хоть три года, альфа готов. Лишь бы его, с ним и навсегда. А ухаживать Чонгук умеет, он хоть и брутальный самец, но романтики в нём, хоть отбавляй, за столько лет в ожидании чуда накопилось, знаете ли. Альфа выезжает со стоянки от собственного дома и целенаправленно гонит свою белую иномарку в сторону огромного торгового центра. Солнце сегодня такое яркое и игривое, словно вторит мыслям мужчины, подзадоривая его и подначивая делать всё быстро, не раздумывая и не гадая. Интересно, что это за провидение такое длиною в три дня проливных дождей? Немыслимая ситуация, необычная и неподдающаяся никакой логике. То Тэхён усиленно и потешно борется с природной стихией, когда ветер был способен в своём неистовстве срывать даже крыши домов, хватая свой несчастный, уже обречённый пасть смертью храбрых зонтик, всем торсом впечатываясь в копот именно его, автомобиля самого Чона. То забавно, но в то же время трагично провалился в лужу, тогда, когда сам Чонгук сидел в кафе и ничего не предвещало беды, он пил свой излюбленный, крепкий кофе и совершенно случайно выглянул в окно именно в тот момент, когда белая шапочка омеги уже мелькала над лужей в непрекращающихся попытках побороть эту самую ливнёвку у края тротуара. То стоя на светофоре, совершенно не ожидая такого неприятного подвоха судьбы, был с головы до ног облит холодной, примерзкой волной грязевой лужи из-под колёс огромной фуры, когда его глазёнки смотрели так ошарашенно и беспомощно, по прекрасному лицу стекали разводы этой самой лужи, а пухлые губки дрожали в негодовании и неверии, что с ним это произошло. Чонгук прекрасно понимает, что уже ни за что и никогда не отпустит от себя этот невероятный «Лучик», его лучик счастья и бешеной, так молниеносно появившейся, пронзившей всё его нутро настоящей, сильной, крепкой любви. Небывалые чувства захлестнули альфу и закружили в водовороте страстей и нежности одновременно. Его затопило лаской и каким-то неслыханным доселе обожанием. Альфа закупает в магазине всё, что ему так было необходимо и выруливает с парковки торгового центра, направляясь туда, куда его сердце не просто зовёт, а скулит и порыкивает в нетерпении. Волк Чона готов нестись быстрее самой иномарки, лишь бы приехать скорее туда, где вся его сущность уже окончательно поселилась и лишь ждёт своего часа. Солнце играет, бегает лучиками по прозрачным стёклам белого авто, словно предвещая яркую встречу, искрится и светится, огненными полосками проходясь по бокам машины, облизывая и потешаясь над тем, кто сидит внутри и нервно теребит кожаный руль. Чон дышит через раз, но всё же очень пытается контролировать этот процесс, каждый раз опуская голову, когда в груди сжимается от переполняющих его чувств. Он сейчас ощущает себя на восемнадцать, а не на двадцать девять и, как бы он ни храбрился, волнение плющит его голову, как в тисках, зажимает всё сильнее и сильнее в сомнениях и переживаниях. На часах десять утра, мальчишка возможно ещё спит, ведь простуда штука неприятная, возможно он уже в универе и зря он тут вообще стоит, а возможно он… Дверь подъезда с шумом открывается и с громким грохотом захлопывается, а Чон поднимает голову со сложенных на руле рук и его сердце громыхает так же звонко, как и эта металлическая дверь. Он даже эхо этого грохота слышит сейчас в своей голове, к горлу подступил такой огромный комок беспокойства, что сглатывать даже нет смысла, там практически паническая атака. Но как только он видит сначала большие, удивлённые глаза своего растерянного «Лучика», а потом вдруг его лучезарную, на всё лицо ярчайшую улыбку, весь воздух вышибает из груди, а то, что омега, облачённый в тёплую, сиреневую, вязаную, широкую кофту, утопающий в ней, как в коконе, жмётся и топчется на месте в очевидном шоке, натягивая рукава на свои длинные пальчики, выглядит так счастливо, что нет больше никаких сомнений и к чёрту все панические атаки. Чонгук выскакивает из машины, как ошпаренный, бежит, торопится, но и мальчишка никуда не уходит, а наоборот, стоит, как маленький, мягкий, пушистый истуканчик, вперивая свои медовые очи в чёрные, как смоль, напротив и тихонечко посмеивается низким, грудным смешком, таким сладким для ушей Чона. А сам альфа уже тает, как снежинка, под лучами своего красивого, невообразимо прекрасного, славного и милейшего Лучика и хрипло, задыхаясь от быстрого бега, шепчет, цепляясь своими пальцами за края мягкого, вязанного свитера омеги в попытках отыскать в их недрах тоненькие, нежные пальчики. И он их находит, потому что ладошки мальчишки выпутываются и протягиваются навстречу этому альфьему божеству, о котором он мечтал все эти три невероятных дня. — Лучик, эти три дня перевернули всю мою жизнь с ног на голову и я не уйду отсюда, пока не получу от тебя хоть капельку взаимности, — Чон сначала смотрит в янтарные карамели, потом переводит взгляд на их скреплённые ладони, и снова поднимает огромные глаза на того, кто смотрит на него неотрывно, затаив дыхание, — в моей машине новый, улучшенный обогрев для сиденья, непромокаемый, ножной коврик, а на заднем сиденье новый зонтик. Из-за тебя… Вернее, для тебя… И их улыбки сталкиваются в мгновение, сливаясь в одно целое, когда Тэхён смущается, заливаясь румянцем, а Чонгук не может насмотреться на это занебесное чудо. И когда омега просто мелко кивает, земля уходит из-под ног у брутального альфы, и всё, что им сейчас хочется, это прильнуть друг к другу поскорее, что они и делают. Объятия долгожданные и такие нужные, Тэхён прикрывает свои глаза, ощущая, что он дома, а Чонгук готов дарить ему этот дом до конца своих дней. Три дня дождя подарили им «Навсегда».