грязные руки

Дождь, грязь и серые тучи. Все что замечал Винс сейчас. Погода отвратительная. Зачем он вообще вышел куда-то? А ну да, "проветрить голову" и немного отвлечься от работы. Вроде бы все наладилось, империи больше нету, угрозы для жизни тоже, он больше не наблюдатель. Но бывших наблюдателей не бывает. Это останется с ним навсегда. Каждое убийство человека он помнил точь в точь. Если забывал, сны ему напоминали. Он научился отпускать людей, принял что все когда-то умрут, и он тоже. Но от мысли что он увидит смерти дорогих ему людей, начиналась тошнота. Тошнота от самого себя. Он убил своего друга, лучшего друга, самого дорогого ему человека. "Это все алгоритм, ты ведь наблюдатель, это твоя работа". Да к черту такую работу. Он не об этом мечтал. Он хочет читать книги, наслаждаться моментами дня, жить эту жизнь не с пятнами крови на руках. Пятнами которые больше никогда не смоются. Они с ним навсегда. Винс чувствовал себя просто ужасно. Когда он свернул с белой дорожки? Стать наблюдателем, видеть как женщина умоляет не убивать мужа, оправдывает его перед всеми грехами мира, только лишь бы он остался жив. Но Винсу нету до них дела. Ему все равно. Он убил сотни людей которые молили о пощаде. Это его и испортило. Он перестал ценить человеческую жизнь. Люди это всего лишь шестерёнки в большом механизме. А сердце этого механизма - Войд. Он вина этому всему. Он здесь закон. Когда Винс впервые с ним встретился, решил что он просто любит командовать и выделываться. Но когда блондин ощутил что у него отнимают самое ценное. Его жизнь. Когда его руки были в алой жидкости. Его жидкости. Когда он хватался за все что может. Как полз пытаясь спасти свою шкуру. А Войд шел сзади. Шел и наступал как только тот останавливался. Пока Винс не принял свою участь, пока не понял что ему придется убить чьего-то отца и мужа, сына, жену и дочь. Пока не смирился с тем что Войд, будучи монстром, сделал монстром Винса. Он стал частью большого механизма. Он принял это. Но он никогда не забудет то как у него тряслись руки, как дыхание сбивалось до такой степени что болела грудная клетка. Как зубы болели от давления на них. Как болели пальцы когда он сжимал ладонь в кулаб. Как зрачки бегали по комнате ища хоть что-то хорошее в этой ситуации. Но все что он видел, это свое жалкое отражение. Он настолько слаб, что прогнулся под лапы и планы Войда. Да даже Радан смог противостоять Войду. Всегда стоял за слабых. Прикрывал их своей спиной. Был достоин звания "человек". А Винс что? Убивал этих людей? Молодец, собачка империи, хорошая работа. Сейчас идя по улице, он видит лишь последствия этого всего. Как он может звать себя после этого человеком? Никак. Он шестерёнка. Ничто больше. Он уже и забыл что договорился с Калебом встретиться на площади. Забыл цель встречи. Тему их разговора. Забыл где он. Что он здесь делает. И куда идёт. Все что он помнит, это кровь тех сотни людей. Которая растекалась по всему городу, текла далеко, и будет течь вечно. Он никогда не отмоет свои руки. Они ужасны и грязны. -Винс. Сколько тебя можно ждать? Винса сбивает с мыслей голос который подходит все ближе и ближе. Он открывает глаза и оказывается на площади. -извини, были небольшие проблемы Монотонно проговорил Винс. Ничего лучше он не придумал. Нужно выглядеть как обычно. На удивление Кавински быстро пришел в себя. Руки больше не трясутся, и даже..приятно что-ли. Тревога исчезла. Покой. Но стоит Калебу отойти на пару минут что бы заказать себе латте. Так в голову снова лезут мысли о крови и панике. Винс пытается ухватиться взглядом за какой-то предмет, но он ничего не видит, все какое-то не реальное. Дезориентация. Он снова не понимает где он, что он здесь делает, и сколько он здесь. Глаза бегают по улице. Он слышит звуки машин, людей, но не понимает что это и кто это. Вдруг его резко дёргают за плечо. -с тобой точно все хорошо? Выглядишь...напуганным что-ли..? -все хорошо, забей Это все что смог выдавить из себя блондин. Перед тем как пойти вперёд. -может ко мне? На улице холодно и сыро, нету желания здесь ходить Винс уже давно забыл какие у них были планы, и куда они собирались, поэтому согласился. Через пол часа те сидели за столом и обсуждали облом империи и крах Войда. При упоминании о нем Винса передёргивало. Только забыл, а тут ещё и разговор о нем зашёл. Лучше некуда. За мыслями о Войде, Кавински и не заметил как Калеб подошёл сзади и положил руку тому на плечо. -слушай если тебе плохо, ты мог не соглашаться погулять. Я же все понимаю. И не собираюсь тебя мучить. Или дело в чем-то другом? Винс выдохнул и просто отказался тем что устал. С Калебом все чувствовалось как-то по-другому. Не было тревоги, злости, отвращения от самого себя. Будто бы все это приглушалось и уходило на задний план. Из за этого хотелось остаться здесь навсегда. Не в этом месте. А с Калебом. Не важно где, важно что с ним. Блондин лёг головой на стол и закрыл глаза. Почувствовав прикосновения к голове, тот расслабился. Хотелось спать. Глаза не открывались. А улыбка не спадала с лица. Винс сам не знал почему улыбается. Просто само как-то. Приятно когда ты лежишь, без ощущения неприязни. Когда тебя гладят по голове и не заставляют отвечать не вопросы. Ты понимаешь что можешь открыться сам. Но хочет ли этого Калеб? Винс не знает, поэтому молчит. Калеб наклонился к лицу наблюдателя. Тот будто бы спал, хотя секретарь знал что это не так. И не боялся погладить того по голове, зарыться ладонью в мягкие волосы, притронуться к щеке, шее. Кавински жмуриться от прикосновений к лицу, и Калеб решает убрать руку. Но Винс не даёт. Держит. Прижимает к лицу теплую руку. Чистую руку без крови. -не убирай. пожалуйста. Шепчет Винс поглаживая ладонь секретаря.