Первородный (primeval)

      Сердце пропускает тугой удар, и Тэхён ощущает, как тяжесть обволакивает грудную клетку. Кровь кажется густой субстанцией, которую мышцы истерзанного органа гонят в затуманенную голову с невероятным усилием. Прежде чем открыть глаза, он сжимает кулаки и вдыхает спëртый воздух, пропитанный феромонами. Мускус, свежесть и древесина, приправленные запахом бензина, вызывают тошноту.       Внутри пустота и страх. Он боится увидеть наполненные ненавистью серые глаза, но ещё больше боится не увидеть их никогда.       Чимин…       Его друг. Омега. Спаситель.       Дыхание становится рваным, а тошнота усиливается, как только память подкидывает в голову обрывки воспоминаний прошлой ночи: Тэхён помнит, как разрушил Чимина, как брал его и кусал, терзая невинное тело, вторгаясь в него своим. Как забрал право выбора и возможность сохранить хоть что-то только для себя.       Чимин общий. Его изучают, используют для общего блага, для высшей цели… Им пользуются и раздирают его на куски. И Тэхён сам не исключение.       Возбуждение и омерзение сплетаются в огромный комок, который растёт внутри словно злокачественная опухоль, грозя пробить рёбра. Чувство вины и отвращения к себе гасят жажду когда-либо снова открыть глаза и взглянуть на мир вокруг. Тэхён хочет исчезнуть, забрав с собой всю ту боль, что причинил близкому человеку.       Он весь пахнет омежьей смазкой, и тело начинает нестерпимо чесаться, провоцируя желание содрать с себя кожу. Грудь поднимается, затем судорожно опускается, и Тэхён понимает, что плачет без слёз. Его тело будто выталкивает наружу глухие хрипы, комок вины переходит в гортань, раздуваясь в ней шаровой молнией.       Лёгкое прикосновение маленькой ладони дарит идентичную ожогу боль. Его гладят ласково, но Тэхён предпочëл бы ощутить множественные удары. Желательно прямо в сердце, туда, где боль металлическим капканом впилась в артерии. Чимин трогает его волосы, зовёт по имени, не перестаёт просить открыть глаза, но альфа лишь сильнее жмурится и стискивает зубы. Скулëж вырывается из плотно сомкнутых губ, которые не могут остановить воздух, гонимый из лёгких.       — Всё хоро-шо… — голос Чимина срывается на последнем слоге. — Всё хорошо, Тэ, ты не виноват. Всё хорошо. — Омега всхлипывает и прижимается к его груди мокрой от слёз щекой.       Тэхён не позволяет себе плакать. Он не имеет права и не может жалеть себя после всего, что сделал. Пальцы Чимина впиваются в его плечи, заставляя альфу ощущать чужую панику каждой клеточкой уставшего тела. Омега цепляется за него, словно боится отпустить, и от этой близости сердце снова гулко ухает, заводя свой уничтожающий механизм.       — Прости, — тихий шёпот кажется Тэхёну чужим, и он едва узнаёт свой голос. — Прости меня, прости…       Грудь вздымается, будто сдерживаемые рыдания рвутся наружу, истребляя органы и кости. Тремор рук становится настолько сильным, что переходит выше: от запястий к напряжённым плечам. Тэхёну так больно, что он мысленно умоляет Чимина убрать от себя руки. Боль такой силы он ощущал только в момент, когда сердце Хосока остановилось, забрав с последним ударом их крепкую связь.       Как только мысль о связи посещает его, Тэхён впадает в панику. Он чувствует её с Чимином, но теперь это не еле заметная ниточка паутины, а сильная стальная проволока, по которой идёт сигнал новой боли. Теперь не собственной — чужой.       Она робкая и стыдливая, но более едкая и разрушающая. Тэхёну кажется, что он умирает: дыхание становится тяжёлым, а сердце болит уже физически, как и всё его истерзанное гоном нутро. Страх задохнуться от панической атаки не уступает страху взглянуть в глаза Чимину, и альфа смыкает веки до появления на них красных пятен. Таких же красных как кровь Чимина, которую он попробовал на вкус…       — Открой глаза, Тэхён-а. Я сделаю так, чтобы боль ушла. — Лёгкие поглаживания живьём сдирают с альфы кожу. — Ты просто забудешь… Посмотри на меня, и всё пройдёт.       Паника становится невыносимой, и Тэхён кричит, резко мотнув головой в надежде уйти от обжигающих прикосновений. Он точно умирает, в этом нет сомнений, ведь крик выбил последний воздух из лёгких, а вдохнуть новую порцию кажется чем-то невероятно сложным.       Спасение приходит с пряным мускусом, приятный подтон которого похож на запах кашемира. Он внедряется с коротким истеричным вздохом и растекается по груди будто делясь своей силой. Тэхён помнит его. Остатки возбуждения скапливаются в солнечном сплетении, ползут ниже, и альфа снова чувствует стыд. Этот стыд ощущается иначе: в нëм нет самобичевания и отвращения, лишь желание и неловкость.       Сцена поцелуя проносится в голове, заставляя прикусить губу. Невозможно поверить — всё произошедшее не укладывается в голове, но альфа всë ещё помнит чужие руки на своём теле.       Тяжёлая ладонь перестаёт быть фантомом и ощущается приятно сильной на дрожащем запястье. Тэхён вздрагивает, когда что-то холодное и влажное касается кожи на предплечье. Запах спирта подавляет панику, принося с собой давно забытое ощущение немощности. Словно Тэхён опять больной маленький мальчик, испуганно держащий в сомкнутом кулаке прядь собственных волос.       Его руку фиксирует стальная хватка, и альфа не сопротивляется, вспомнив, каково это — быть нуждающимся. Тэхён шумно дышит, игнорируя мягкий шёпот Чимина, и чувствует кожей стальной поцелуй острой иглы.       — Это поможет, — голос, который призывал возвращаться в реальность во время гона, снова даёт надежду. — Тебе нужно ещё немного поспать. Мы рядом. — Пальцы сплетаются с его собственными, и Тэхён сжимает крепкую ладонь, как единственный источник равновесия.       Чонгук кажется надёжной крепостью на берегу бушующего моря. Каменным стенам, что тот возвёл вокруг Тэхёна, не страшен шторм и завывающий ветер ужаса. За его терпким ароматом можно скрыться от чувства вины и боли, приносящей страдания. Чонгук тёплый и настолько всепоглощающий, что на секунду Тэхёну кажется, будто этот альфа заполнил собой всё пространство.        Напряжение отпускает веки, но Тэхён всё ещё лежит с закрытыми глазами, ощущая как обмякло лицо. Игла покинула его тело, но оставила после себя необходимое успокоение. Тело расслаблено, мысли покинули затуманенный мозг, и альфа находит в себе силы, чтобы посмотреть в красивое лицо, прежде чем забвение заберёт его целиком.       Взгляд адресован Чонгуку, и сердце Тэхёна пропускает гулкий удар, когда он видит на загорелой коже влажные дорожки слёз. Эта картина заставляет пальцы сжаться сильнее вокруг чужой ладони. Запах Чимина совсем близко, но Тэхён не смеет повернуть голову в его сторону. Он больше никогда не сможет смотреть в серые как лёд глаза без разрушающего чувства отвращения к самому себе.       Чимин его зеркало. Отражение того ужаса, что пришлось пережить, и Тэхён ненавидит себя за ощущение удовлетворения, которое испытывает его Волк. Эта его часть всегда хотела присвоить омегу себе, и теперь зверь рад и изнежен чужим запахом, который остался на горячей коже.       Альфа цепляется за Чонгука, мысленно желая быть от Чимина как можно дальше, он всматривается в аметистовые глаза, силясь уловить в них хоть толику осуждения, но не видит ничего, кроме желания быть рядом. Запах альфы больше не горит похотью и возбуждением, аромат одаривает Тэхёна чистым спокойствием, и он благодарно шепчет, с силой разлепляя ссохшиеся губы:       — Спасибо.       Расслабленные мышцы приятно ноют, и Тэхён закрывает глаза, отпуская пальцы Чонгука. Он проваливается в сон, способный подарить ему небольшую передышку и необходимые силы. До слуха долетает жалобный плач Чимина, но это уже не тревожит. Тэхён полностью проваливается в забытие, наслаждаясь отсутствием любых эмоций.       Смазанные тени превращаются в крылья пëстрых птиц, и Тэхён силится поймать одну из них, чтобы разглядеть поближе. Темнота вокруг обволакивает, но не пугает, а заставляет чувствовать спокойствие. Двигаясь по кругу, Тэхён замечает, что птицы летают парами, будто не желая расставаться друг с другом.       Все, кроме одной.       Эта малышка бесцветная, без ярких перьев и замысловатого окраса, она хаотично движется между собратьями, словно ищет пару, которую ей никогда не отыскать. Протягивая руку, альфа мысленно зовёт птицу, и его губы трогает улыбка, когда та откликается.       Тэхён ждёт, что необычная малышка сядет на его ладонь, но та набирает скорость и со всей силы врезается в плечо альфы. Тэхён вскрикивает, испугавшись, когда чувствует удар и соприкосновение с кожей. Он шарит взглядом вокруг, но не находит раненой птички.       Ощущая жжение в месте удара, Тэхён задирает рукав футболки и видит на своём плече татуировку, на которой изображена Питта с яркими распахнутыми крыльями. Альфа кричит, когда рисунок на его коже приходит в движение, и с усилием вырывает себя из сновидения. Он облегчённо стонет, осознав, что перешагнул грань реальности, и с трудом открывает глаза, встречаясь с испуганным взглядом Чонгука.       — Всё хорошо. Я с тобой. — Чонгук выглядит измотаным. На нëм всё та же одежда, а под глазами залегли серые тени.       — Где Чимин? — Оборачиваясь, Тэхён осматривает комнату, испуганно шаря по ней глазами. Чимина нет рядом. Страх смешивается с облегчением, заставляя стыд разрушать его мир с новой силой.       — Он в душе. — Лицо Чонгука искажает боль, и Тэхён цепляет взглядом хаотично разбросанные на полу полотенца.       Их не меньше десятка и каждое кипенно-белое, но отчего-то кажется грязным. Всё вокруг Тэхёна имеет мертвенно-серый оттенок, будто он находится под толщей земли, где черви уже окутывают смрадом его нутро.       — Сколько раз он был в душе? — тихо шепчет свой вопрос Тэхён.       Он не хочет слышать ответ — знает его. Видит в оставленных на дорогом паркете махровых уликах. Они словно белоснежные крылья, которые вырвали из хрупкой спины и оставили валяться на земле, как дань жертве, ценой для которой стала чужая невинность.       — Много… — могильная тишина звучала бы громче, чем голос Чонгука в этот момент.       Окунаясь мыслями в странный сон, Тэхён призывает воспоминание, от которого тошнота и отчаяние подкатывают к горлу.       В нём Хосок наблюдает за смеющимся омегой, и с его губ срывается влюблённое:       «Резвая пташка»       Калейдоскоп ласковых слов, взрывается в голове ворохом ярких маленьких перьев, и Тэхён ловит каждое из них сознанием. Теперь ему по-настоящему больно.       «Воробушек», — Хосок дует на колено Чимина, даже несмотря на то, что рана на нём мгновенно затягивается.       «Я буду за него бороться, хочу, чтобы ты знал это», — взгляд старшего альфы полон решимости.       «Я люблю его», — секрет Хосока, который всегда знали они оба.       «Чимин очень хрупкий, хотя его тело сильное. Мы должны его защищать», — старший альфа похож на настоящего лидера, рядом с которым должен быть Первородный омега.       Подбородок дрожит, но Тэхён по-прежнему не плачет — потому что не имеет права. Он не справился. «Твоя пташка лишилась крыльев», — альфа мысленно взывает к лучшему другу, который больше никогда не сможет его услышать, и стонет, пытаясь унять рвущийся наружу скулёж.       — Я его уничтожил. — Тэхён закрывает глаза, чтобы через секунду распахнуть их от нового осознания.       Все узнают. Им придётся рассказать. Джин и Намджун почувствуют запах, который не смыть с их тел ещё несколько дней. Чимин пройдёт осмотр, и они обязаны будут сообщить о любых манипуляциях и изменениях. И всем станет известно.       Игараси станет известно…       Воображаемый отеческий взгляд сейчас скользит по его лицу, и Тэхён вздрагивает, ощущая крепкие объятия Чонгука. Тот окольцовывает его плечи и будто пытается собрать Тэхёна заново. Альфа пахнет силой и уверенностью, провоцируя желания почерпнуть совсем немного нужной энергии из его пространства. Набраться смелости для того момента, когда он посмотрит в глаза человеку, который заменил им отца.       — Нужно собираться, — строгий тон нежного голоса приводит в чувство, и Тэхён только сейчас понимает, как сильно впивался в сильные предплечья Чонгука, ища поддержки.       Чимин одет в незнакомые вещи, они ему по размеру, и Тэхён делает вывод, что тот взял их из тех, что принадлежали умершему омеге. Его улыбающееся, усеянное веснушками лицо всё ещё хранит лучезарную улыбку, а глаза смотрят невидящим взглядом из-под разбитого стекла фоторамки, которая валяется на полу где-то в гостиной…       Наблюдая за тем, как Чимин поднимает разбросанные полотенца и уносит их в ванную, Тэхён сглатывает слюну, стараясь избавиться от тугого комка в горле. Омега собран, он движется как заводная кукла, и в его стеклянных глазах невозможно прочесть ни одной эмоции.       — Чонгук. Помоги привести квартиру в порядок, — приказной холодный тон.       Чимин даже не смотрит в их сторону, когда произносит абсолютно обыденно:       — После того, как мы с тобой поговорим, — обращаясь к Чонгуку, омега делает акцент на последнем слове, но Тэхён не может уловить скрытый смысл. — я допрошу альфу.       Тишина. Секундная заминка и Тэхён видит, как руки Чимина охватывает тремор, когда он всё тем же безжизненным тоном произносит:       — Когда я сотру Тэхёну память, мы покинем это место…       Заманчивая перспектива.       Это искушает и одаривает мнимым чувством спокойствия. Можно просто забыть… Трусливо и эгоистично, но так притягательно. Забыть, какой терпкой и сладкой была горячая кровь на языке. Как постыдно приятно было внутри горячего тела. Забыть, как он целовал Чонгука и называл того своим.       Потерять память тогда, когда все вокруг знают…       Тэхён осознаёт, что всегда был слабым. Он всегда метался и не мог выбрать какую-либо из своих сущностей. Даже вступая с Хосоком в равную борьбу за сердце дорогого им омеги, Тэхён знал — он проиграет. Как бы сильно он не ощущал Чимина частью себя, этого никогда не было достаточно.       Единственное, что он может и должен сделать — быть хорошим другом, а хорошие друзья делят горе на двоих. Пришло время утихомирить своего волка и вырвать нездоровое желание обладать из сердца. Тэхён видел любовь в светящихся счастьем глазах Хосока, и собственное мелочное желание присвоить Чимина себе всегда казалось низким на фоне этого большого и светлого чувства. Но он не мог отступить. Всё его нутро кричало о связи с этим омегой, об их принадлежности друг другу. Хосок бы ему не простил…       Хосок шагнул в пропасть, но не тронул Чимина и пальцем. Хосок — тот, кто по-настоящему любил Чимина.       Тэхён молчит, наблюдая за тем, как Чонгук приводит комнату в порядок. Он больше не сомневается, не поддаётся искушению о забытии. Пора взрослеть. Сейчас самое время.       Тело ещё ватное, но альфа комкает простыни, сжимая ладони в кулак. Он прилагает усилие и буквально стаскивает себя с кровати, под внимательным взглядом Чимина. Тот упорно делает вид, что всё в порядке, и от этого грудную клетку альфы разрывает изнутри. Влажные волосы омеги всё ещё говорят о его желании смыть с себя остатки произошедшего, и Тэхён встаёт на ноги, полностью готовый наконец принять действительность.       У них нет времени на долгий разговор, но Тэхён обязан показать Чимину, как ему жаль. Взгляд падает на Чонгука, и альфа замечает, как внимательно большие глаза изучают каждое его движение. Связь трепещет и заставляет их соприкасаться в зрительном контакте. Чонгук еле заметно кивает, медленно прикрывая веки, и молча выходит из комнаты, давая Тэхёну возможность остаться с Чимином наедине.       Нити связи всё ещё передают незримую поддержу, даже тогда, когда Чонгук пропадает из поля зрения, и Тэхён собирает свою решимость, преобразуя её в силу размашистых шагов.       Первый шаг — к Чимину и его боли.       Второй — к своей собственной.       Третий — для того, чтобы соединить их вместе, сохранить между сомкнутыми грудными клетками и выпустить наружу.       Чимин в его объятиях как кусок безжизненного мрамора. Он ощущается холодным лишь первые секунды, до того, как слышит сорвавшееся с губ Тэхёна «прости». Связь превращается в пространство, которое охватывает их плотным шаром, и альфу прошибает градом чужих эмоций. Он чувствует жалость Чимина не только к себе. Омега оплакивает его невинность едва ли меньше чем свою, и Тэхён впервые осознаёт, что произошедшее — не его выбор. Он не хотел так…       Они открываются друг другу полностью, и Тэхён прогоняет своего Волка, оставляя лишь человеческие чувства. Он вжимается в маленькое тело, минуя любую неловкость и игнорируя приятный запах омеги. Они оба живы это главное.       — Прости. Я сделаю так, чтобы ты забыл. Тебе не придётся с этим жить. — Чимин тяжело дышит, пачкая его футболку своими слезами. — Это было моё решение. Ты не виноват…       — Ты спас мне жизнь. Мы справимся с этим вместе, если… если ты всё ещё сможешь терпеть меня рядом, — тихо с мольбой в голосе.       — Я никогда не смогу отказаться от тебя. Никогда. — Чимин так и не поднимает на него своих глаз, оставаясь тенью в сильных объятиях. — Мне нужно немного времени. Нам нужно время, прежде чем всё сможет быть как прежде.       Сможет ли? Тэхён не знает ответа на этот вопрос. Он знает одно — раскрываться и избегать Чимина станет для них точкой невозврата, поэтому он делает шаг навстречу, даже если им придётся ненадолго отдалиться.       — Время поджимает, — собранный голос Чонгука звучит как неизбежная реальность.       Альфа и омега отстраняются друг от друга, сохраняя внутреннюю связь нерушимой. Дистанция сейчас кажется вполне разумным решением. Сильная привязанность и уверенность друг в друге не дают думать о том, что время наедине с собой может превратиться в одиночество. Они никогда не перестанут быть самыми близкими людьми — это истина, которую Тэхён понял ещё в самую первую их встречу.       Чимин его человек.       — Мобильники ещё отключены? — Чимин смущённо вытирает мокрый нос рукавом простого бежевого лонгслива и вонзается взглядом в спокойное лицо Чонгука.       — Да. Сначала сделаем то, что тебе необходимо.       Их разговор заставляет Тэхёна почувствовать себя третьим лишним. Эти двое явно составили какой-то план, пока он был без сознания, и Тэхёну остаётся лишь следовать ему. Чонгук стоит в проёме, он выглядит таким одиноким и отрешëнным, что альфа жалеет о нехватке времени. Хочется подарить Чонгуку объятия, поговорить с ним и уверить в том, что он не злится.       Чонгук заслужил элементарное «спасибо» за всё то дерьмо, через которое ему приходится проходить из-за причастности к их команде. Если бы не он, Тэхён растерзал бы Чимина ещё тогда в гостиной. Если бы Чонгук не руководил процессом, омегу пришлось бы собирать заново по кускам.       Вспоминая, как рвалась мягкая плоть под натиском его зубов и как зверь неконтролируемо метался внутри, Тэхён осознаёт, что Чонгук смог выйти на диалог с его волком. Этого не мог сделать сам Тэхён, его личность уступила животной сущности, которую альфа избегал всю жизнь. Чонгук обладал сильным волком, и обе сущности Тэхёна тянулись к нему.       — Посмотри на меня, — тон Чимина становится ледяным. Тэхён чувствует это — Первородный подал голос.       Чонгук с готовностью поднимает глаза на Чимина, будто заключённый приговорённый к расстрелу. Готовый к неизбежности, решительный и абсолютно бесстрашный. Чонгук сейчас похож на человека, которому нечего терять, и Тэхёна снова охватывает ощущение чужого одиночества. Он считывает это через связь и чувствует сердцем.       — Говори. Ты что-то скрываешь от нас?       Приказ вступает в силу. Тэхён ощущает его отголоски на собственном ослабшем после гона теле. Колени дрожат и альфа теряется в причинах поведения омеги. Чимин думает, что Чонгук причастен? Тэхён не хочет верить и поэтому задаёт закономерный вопрос:       — Чимин, неужели ты думаешь что он…       — Да.       Одно слово, отрезанное Чонгуком, рушит хрупкий мир Тэхёна, который трещит по швам. Он таким усилием воли собрал себя воедино ради того, чтобы получить хоть малейший шанс на дальнейшее восстановление, что в данный момент почти падает на колени. Ощущая себя той самой бесцветной птицей из сна, альфа старается сделать ровный вдох, но спазм грудной клетки не позволяет этой роскоши.       — Расскажи мне, что ты скрывал всё это время. — Брови омеги сомкнуты у переносицы, и он протягивает руку Тэхёну, призывая его быть ближе.       Ноги Чимина принимают устойчивую позицию, а запах становится сильным и властным. Он хватает альфу за руку и тянет его себе за спину, загораживая.       — Тэхён. — Чонгук моргает, и его лицо выглядит растерянно, а в больших глазах читается искренность, с которой он озвучивает свой секрет. — Я люблю его.       Тэхён слышит лишь, как Чимин громко ахает, прикрывая рукой рот, но, быстро собравшись, задаёт следующий вопрос.       — Ты как-то связан со смертями омег?       — Нет.       — Ты случайно оказался в том переулке?       — Да.       — Ты хочешь нам помочь?       — Да.       — Ты не предатель?       — Нет.       Тэхён пропускает мимо ушей то, как ответы рикошетят от задаваемых вопросов. В его голове только слова, сказанные Чонгуком. Сказанные под приказом, а значит абсолютно искренние и правдивые.       «Люблю».       Как он может быть настолько уверенным, чтобы сказать такое? Тэхён, знающий Чимина с детства, имеющий с ним особую связь и испытывающий к нему необъяснимую тягу, никогда не мог сказать таких громких слов. Он просто не понимает, как можно так осознанно озвучивать свои чувства. За что его вообще можно любить?       Он садится на край кровати и пялится в замысловатый узор дорогого паркета, стараясь привести мысли в порядок. Всего слишком много. Альфа чувствует себя переполненным до краёв, загруженным эмоциями, воспоминаниями и информацией. Кажется, будто вся тяжесть мира осела на его плечах, а он всего лишь слабый полукровка, который не может разобраться в себе и найти своё место в этом мире.       Чонгук его любит? Любит так же, как Хосок любил Чимина? Или каждый человек любит по своему?       Вопросы к чувствам Чонгука рождают один, адресованный самому себе.       Что он сам чувствует по отношению к Чонгуку?       — Ты забудешь всё, что сказал про Тэхёна, — голос Чимина нежный и обволакивающий, он будто приносит извинения своим мягким тоном.       Напряжение, которым приказ наполнял пространство вокруг, спадает, и Тэхён понимает, что Чимин отозвал свою силу. Чонгук ненадолго прикрывает глаза, а открыв их, сразу же устремляет взгляд на Чимина.       — Ты закончил? — бесцветно, с толикой обиды в голосе.       — Я должен был убедиться. — Чимин старается выглядеть непринуждённо, но Тэхён видит, как тот нервничает из-за случившегося. — Включи телефоны, пора звонить в центр. После того как допрошу альфу, мы возвращаемся домой.       Чонгук отходит к стене, берёт рюкзак и начинает рыться в нём в поиске сотовых. Чимин, пользуясь ситуацией, подходит к Тэхёну, чтобы нагнуться и быстро прошептать ему в ухо:       — Позже тебе тоже придётся забыть. Ты не должен был этого слышать. Только не так… — Омега отстраняется и вскидывает брови, ожидая его реакции.       Понимая, что это единственное верное решение, Тэхён согласно кивает, поднимаясь на ноги, всё ещё ощущая дикую слабость. Желудок жалобно урчит, и альфа намеревается пройти на кухню, чтобы заглушить голод стаканом воды, но в этот момент пространство пронзает трель телефонного звонка.       — Это твой. — Чонгук протягивает ему телефон, и Тэхён смущается, когда их пальцы случайно соприкасаются.       Альфа смотрит на экран, холодея от ужаса, как только видит знакомое имя.       Игараси.       Тэхëн словно преступник, которого поймали с поличным. Он боится взять трубку. Ему мерещится, что Игараси уже знает о случившемся, и теперь хочет сказать Тэхёну, что больше никогда не желает его видеть. Превозмогая страх, альфа принимает звонок и подносит трубку к уху, чтобы услышать в ней голос полный паники.       — Тэхён, ты меня слышишь?!       — Да, я на связи. — Дыхание становится частым от волны новых эмоций.       — Слава богу! Он запер меня в изоляторе. Я не знаю, что с ним происходит, но это меня пугает… — голос директора и вправду наполнен паническими нотками.       — Кто запер? — Включая телефон на громкую связь, альфа старается унять дрожь в руках.       — Юнги! Он ведёт себя странно. Я не могу дозвониться до Намджуна и Джина. Чонгук, ты и Чимин тоже не отвечаете. Что мне делать?       — Мы скоро приедем. — Тэхён смотрит на бледное лицо Чимина и чувствует лёгкую тошноту.       — Чимин с вами?       — Да, с нами. Мы выезжаем.       — Тэхён-а, я позвоню в полицию если понадобится, но это большой риск…       — Я знаю. Мы справимся сами. Ждите и держите телефон рядом.       Тэхён сбрасывает звонок и ошарашенно смотрит сначала на Чимина, а потом на Чонгука.       — Допрос отменяется. Сделаем это позже. Сейчас нужно ехать в центр.       Чимин обхватывает себя руками и тихо шепчет, так, что Тэхён еле может разобрать слова.       — Среди нас предатель…