Первородный (primeval)

      Альфа выходит, плотно закрывая за собой дверь, а после сползает по ней вниз, обхватив голову руками. Он сидит, прислонившись спиной к лакированной поверхности, и, кажется, теряет счёт времени, пока не ощущает, как затекли ноги. Когда Чонгук слышит шорохи и глухое рычание, всё его тело напрягается, сердце начинает колотиться так, что тошнота подступает к горлу. Он сжимает в кулаках волосы на затылке и слегка тянет, пытаясь не думать о том, что происходит за дверью.       Чонгуку физически дурно от мысли, что Чимин сейчас там, такой маленький и абсолютно беззащитный, приносит себя в жертву ради того, чтобы его друг смог пережить эту ночь. И если Тэхён выживет… Он осознает, что сделал? Как он будет с этим жить?       Из мыслей альфу вырывает глухой и протяжный стон, а за ним через тонкую щель внизу двери приходит запах…       Обычно лёгкий и ненавязчивый аромат Чимина превращается в густой сироп из смеси возбуждения и сладости. Он давит и заставляет грудь вздыматься чаще в попытке получить больше — эта патока щекочет рецепторы, наполняя рот густой, вязкой слюной. Чонгук невольно вспоминает запах женщины из переулка — это был первый раз, когда он смог ощутить силу омежьего феромона. Чимин пахнет намного ярче и слаще…       Когда к запаху омеги добавляется ещё один, сильный, древесный и дико приятный аромат, Чонгука ведëт окончательно. Он чувствует, как внизу живота начинает сладко ныть, как член твердеет в штанах, и как неконтролируемо усиливается собственный запах. Альфа замечает, насколько сильным ощущается его феромон, таким доминирующим он не был никогда прежде.       — Мой!!! — Слышится из-за двери громкий возглас, больше похожий на звериный рокот, и пространство заполняет собой истошный крик.       Крик Чимина.       — Чонгук… — Срывая хриплый голос, зовёт омега.       Альфа реагирует мгновенно: он вскакивает на ноги, рывком открывает дверь и буквально влетает в комнату. То, что он видит перед собой, заставляет его замереть, боясь сделать лишнее движение.       Тэхён стоит в дальней части комнаты, прижимая Чимина грудью к стене, его руки властно обхватывают омежий торс, голова наклонена к хрупкому плечу, по которому стекает струйка крови. Чимин полностью обнажён, полотенце, ранее прикрывающее его бёдра, теперь лежит у щиколоток. Омега стонет от боли, прислоняясь щекой к дорогим обоям. На Тэхёне всё ещё надеты боксеры, а белая футболка до середины прикрывает упругий зад. Альфа потирается пахом о нежную кожу чужих ягодиц и урчит, явно наслаждаясь ощущениями.       Когда их с Чимином взгляды встречаются, Чонгук видит пелену возбуждения и немую мольбу в некогда холодных глазах. Он делает аккуратный шаг навстречу и тут же слышит тихое гортанное клокотание.       — Мой! — Сквозь сжатые зубы цедит Техён.       Из глаз Чимина начинают катиться слëзы.       — Шшш… — Успокаивающе шипит Чонгук: он меняет положение своего тела, слегка подгибая колени, и опускает голову в покорном жесте.       — Конечно, он твой, и всегда был твоим. — Альфа делает небольшой шаг навстречу, думая о том, что если Тэхён может сейчас говорить, то разум его не покинул, и, возможно, до него можно достучаться. — Это твой омега. — Успокаивающе шепчет альфа, делая ещё один небольшой шаг. — Не делай ему больно…       Тэхён слегка ослабляет хватку сильных рук и почти жалобно скулит, ритмичнее сталкиваясь с телом омеги. Чонгук пользуется моментом и подходит вплотную, становясь сбоку.       — Шшш, всё хорошо… — Он кладёт ладонь Тэхёну на плечо — тот вздрагивает от прикосновения и тихо рычит. — Спокойно, я пришёл помочь… Я пришёл к тебе, Тэ. — Альфа нежно оглаживает чужую спину, затем запускает одну руку в мягкие кудри и лёгким движением массажирует макушку.       — Отпусти его, ты делаешь больно своему омеге. — Спокойным тоном говорит Чонгук.       Челюсти Тэхёна медленно разжимаются, а тело немного расслабляется под умелыми и сильными руками. Он поднимает глаза, смотря на Чонгука, и тот видит налитые кровью белки, взмокший лоб, окровавленные губы и гримасу боли, застывшую на лице.       — Тише, тише… — Нежно, почти елейно продолжает. — Чимин пришёл сюда, к тебе, как к своему альфе.       Нервы натянуты до предела, Чонгук постоянно меняет положение своего тела силясь уловить любые изменения в поведении альфы. Он подстраивается словно имитатор, стараясь быть с Тэхёном единым целым.Чонгук бессилен перед напором спровоцированного сывороткой гона. Всё, что он может сделать — контролировать процесс и убедиться, что Тэхён не поранит Чимина. Убедиться, что сердце полукровки продолжит биться…       Тэхён переводит свой безумный взгляд на Чимина, его глаза изучают изящную спину и задерживаются на обнажённых ягодицах. Он опускает на них свои руки и делает небольшой шаг назад, чтобы лучше рассмотреть. Будто насладившись видом того, чем он обладает, альфа закрывает глаза и с новой силой вжимает омегу в стену. Его руки начинают блуждать по чужому телу, а нос упирается во влажные волосы на затылке Чимина. Тэхён прерывисто дышит, и, срывая бельё вниз, с силой толкается бёдрами вперёд.       — Мо-о-ой… — Стонет он, вылизывая шею, запачканную кровью.       Чимин запрокидывает голову назад и хватает ртом воздух, его запах становится гуще и сильнее. Чонгук же ощущает дикую волну возбуждения, когда видит, что бёдра омеги блестят от естественной смазки.       Руки Тэхёна дрожат, и он буквально задыхается от желания, в тот момент, когда его крупный член проезжается по влажной ложбинке меж округлых ягодиц. Чимин стонет, а Чонгук просто пытается держать себя в руках, вдыхая смесь сводящих с ума запахов альфы и омеги. Самое странное, что он не может понять, какой из ароматов притягивает его сильнее. Ведомый собственным телом, Чонгук наклоняется к шее Тэхёна и оставляет на ней лёгкий поцелуй. В его арсенале всего несколько сильных сторон, которые он навряд ли сможет использовать: физическое превосходство сейчас только навредит, острый нюх мешает сосредоточиться. Остаётся одно — эмпатия, которой альфа наделён с детства.       — Всё хорошо… Ты готов, Мини?       В ответ Чонгук получает раскатистый рык Тэхёна, тело которого в момент напрягается.       — Прости, я не должен был называть его так, он только твой. Правда, Чимин?       Чонгук применяет ещё одно доступное ему оружие — красноречие. Он собирается с силами и заставляет себя посмотреть в глаза тому, кто сейчас отдаст себя и своё тело.       — Да. — Тихо шепчет омега. Всматриваясь в разбитые трещины серого льда, Чонгук находит в них решимость и силу, недоступную ни одному альфе. Чимин полностью осознаёт правила его игры, он слабо кивает головой и, прикрыв веки, уверенно говорит, обращаясь к внутреннему Волку своего лучшего друга. — Возьми меня, альфа.       Тэхёна будто срывает от этой фразы, он начинает двигать бёдрами сильнее, ещё не вторгаясь в хрупкое тело, но уже находясь на грани. Он протяжно рычит обнажая зубы, и проходится по ним рубиновым языком. Чонгук снова вплетает свою ладонь в каштановые волосы и слегка тянет назад, заставляя альфу откинуть голову. Ловя жар чужого тела, Чонгук запрещает себе терять контроль, хоть его организм протестует и пытается взять верх над разумом. Возбуждение Тэхёна становится таким явным, что он сам подаётся назад, ища контакта. Альфа укладывает голову на широкое плечо, и его шея ощущается такой доступной, что Чонгука попросту сносит волной желания.       Не теряя времени, Чонгук начинает водить языком по горячей коже, от края футболки до самого уха и обратно, иногда останавливаясь и всасывая нежную плоть. Он опускает вторую руку на возбуждённый член альфы и слышит высокий стон. Чонгук целует и слегка прикусывает мочку уха, а затем горячо шепчет, прислоняясь совсем близко.       — Я помогу, хëн. — Он проводит пару раз по крупному стволу от самого основания до головки, размазывая предэякулят, а затем направляет её к плотному колечку мышц.       Чимин вздрагивает и испуганно оборачивается, распахнув почерневшие от желания глаза. Его губы такие алые, что секунду Чонгук думает, что их испачкал кровью Тэхён, но, присмотревшись, он видит, как омега нещадно кусает их острыми зубами.       — Расслабься, твоё тело знает, что делать. — Мягко командует Чонгук и, делая шаг назад, тянет Тэхёна на себя. — Я рядом.       Омега медленно кивает, отворачиваясь к стене. Он делает упор на руки и прогибается в спине, открывая вид на стройные ноги, объятые тремором, округлые ягодицы и блестящий от сочащейся смазки вход.       Чонгук шумно сглатывает, а затем подводит Тэхёна вплотную, так и не убрав руки́ с его члена. Он приставляет головку к влажной промежности, делая несколько круговых движений, и надавливает, заставляя тугие стенки поддаться напору. Торс Чимина сводит дрожью, а дыхание учащается в разы.       — Медленно… — Всё так же в самое ухо шепчет Чонгук, теперь уже крепче сжимая волосы на чужом затылке. Тэхёна словно ведёт от переизбытка чувств и гормонов, и он просто стоит с приоткрытым ртом. На его лице боль смешивается с наслаждением, глаза широко распахнуты и смотрят в потолок так, будто готовы закатиться в любой момент.       Чонгук понимает, что альфа на грани, поэтому буквально вдавливает его собой в Чимина, заставляя крупный член проникнуть глубже. Омега громко всхлипывает и поворачивает голову, смотря прямо в лицо Чонгука. Его брови вымученно изломлены, рот открыт в немом стоне, по тонкой шее стекает капелька пота, пропадая в ложбинке над острой ключицей.       Сводя челюсти до скрипа зубов, Чонгук прижимается пахом к обнажённому заду альфы, давит всё сильнее, заставляя член Тэхёна медленно войти по самое основание. Чонгук крепко жмурится, борясь с двойственным желанием: всё его Волчье нутро хочет отшвырнуть соперника и слизать ту проклятую каплю пота с чиминовой шеи, почувствовать его вкус и запах, провести носом по загривку. Его член упирается в сильные ягодицы, и желание избавиться от альфы-конкурента сменяется другим — хочется расстегнуть штаны и почувствовать касание кожа к коже. Сжать упругие половинки в своих ладонях, слегка развести их в стороны и скользнуть членом в притягательную узость.       Их природные запахи сливаются в один сумасшедший коктейль. Чонгук уже не сдерживает глухой стон, когда Тэхён приходит в движение, задевая его возбуждение при каждом толчке, пока погружается в Чимина всё напористей. Альфа опускает глаза, и его голова начинает кружиться от вида крупного, обвитого венами члена Тэхёна, который исчезает в теле омеги. Чонгук отпускает волосы Тэхёна и обхватывая руками его торс.       Тэхён сильно стискивает тонкую талию омеги, скуля при каждом поступательном движении. Его глаза лихорадочно мельтешат по обнажённой спине, а когда взгляд останавливается на шее, Чонгук обнимает его крепче, не позволяя тому податься вперёд для очередного укуса. Тэхён совершает особо резкий толчок, и его начинает бить крупная дрожь.       — Мой… — Стонет он. — Мо-о-ой… — Верхняя губа поднимается, обнажая ряд окровавленных зубов.       — Нельзя, Тэ! — Чонгук прижимает к себе альфу сильнее и запускает руки под его футболку, оглаживая мягкий живот и горячую грудь. — Ты же не хочешь сделать Чимину больно? — Заговорщически шепчет в его ухо Чонгук. — Давай же, он готов принять его...       Альфа ослабляет хватку, и Тэхён резко срывается на бешеный темп. Чимин под ним стонет, уже не переставая, и, кажется, почти теряет голос, когда кричит:       — Чонгук! Он большой, он слишком большой, хватит. — Хнычет Омега, царапая стену короткими ногтями.       Альфа понимает, что узел Тэхёна сформировался, и теперь тот погружает его внутрь. Чонгук наблюдает за тем, как с виду хрупкие пальцы омеги оставляют борозды в стене, обнажая штукатурку, и то, как его тело пробирает мелкая дрожь. Альфа делает небольшой шаг в сторону, но не решается дотронуться до Чимина, боясь спровоцировать Тэхёна. Он отступает и чётко видит, как альфа проталкивает узел по самое основание и застывает, звонко клацая зубами.       — Потерпи немного, сейчас всё закончится. — Чонгук сам не понимает, кому говорит эту фразу.       Он в очередной раз прижимается вплотную к Тэхёну и целует его в смуглую шею, руки находят под футболкой напряжённые соски и слегка сжимают их. Чонгук старается, как может, довести альфу до пика и закончить их спровоцированную влечением муку.       — Ты такой красивый, Тэхён-а… — Чонгук мажет языком по его горячему уху, оставляя мокрый след. — Кончишь для меня? — Эгоистичная, собственническая просьба — единственное, что может позволить себе альфа.       Тэхён глухо рычит и, повернув голову вбок, обхватывает одной рукой его затылок: их носы соприкасаются, а налитые кровью глаза смотрят прямо в жгуче-чёрные напротив. Альфа сжимает волосы Чонгука на загривке до боли и с гортанным рокотом выдыхает прямо в его губы:       — Мой.       Их губы сталкиваются, когда Тэхён резко тянет Чонгука на себя — он не церемонится и сходу вторгается языком в горячий рот. Не находя сопротивления, альфа вылизывает податливые губы, оставляя после себя привкус крови Чимина. Чонгук поддаётся его напору, прикрыв глаза, и когда он ловит язык старшего своим, пылко отвечая ему, тот последний раз толкается в омегу и кончает, громко мыча в поцелуй. Его глаза блаженно закатываются, он разрывает влажный танец языков и, тяжело дыша, кладёт взмокшую голову прямо на спину Чимина.       Омега тихо скулит от ощущения распирающего его узла, а когда тело альфы давит на него своим весом, с громким вскриком кончает, пачкая стену, пол и собственные ноги.       Держа Тэхёна за талию, Чонгук не даёт тому упасть или поддаться соблазну снова укусить Чимина. Он недолго ждёт, когда спадëт узел, быстро снимает Тэхёна с омеги и кладёт на кровать. Чимин так и остаётся стоять у стены, упираясь покрытым испариной лбом в исполосованную поверхность. Он дрожит, продолжая кусать губы, и шумно вдыхает воздух в лёгкие, царапая стену ногтями.       Лишь мельком взглянув на омегу и убедившись, что тот в порядке, Чонгук направляет всё своё внимание на Тэхёна. Тот размыкает окрашенные чужой кровью губы и вымученно стонет, прикрывая красные глаза.       Чонгук тянется за бутылкой и подносит её к краешку рта, надеясь спровоцировать чужие потребности. Тэхён реагирует сразу — он жадно припадает губами к горлышку и делает большие глотки, с шумом проталкивая воду в горло. Его запах гаснет, а порыкивания становятся тише с каждым новым глотком.       Как только бутылка пустеет, Чонгук откидывает её в сторону и, не страшась реакции альфы, кладёт голову тому на грудь. Он слушает сердце, которое словно запертая в клетке птица мечется в груди. Оно замедляется с каждой секундой, и Чонгук ощущает, как от страха на руках немеют пальцы. Он шепчет, умоляя бога луны сохранить Тэхёну жизнь, так же, как шептал заветные желания в детстве. В то время, когда ещё верил легендам о Первородном.       Сердце звучит глухо, а потом словно отзывается на его шёпот, задавая слабый, но ровный ритм. Вздох облегчения срывается с губ, и Чонгук слегка дёргается от неожиданности, когда ощущает, как в его волосы вплетаются дрожащие пальцы. Он поднимает голову, чтобы на секунду поймать усталый измученный взгляд Тэхёна, а затем ощутить, как его рука обессилено падает вниз. Ресницы альфы трепещут, и тот прикрывает тяжёлые веки с долгим тихим стоном облегчения. Ещё несколько секунд для того, чтобы убедиться, что Тэхён провалился в глубокий сон, и Чонгук отрывает голову от его груди.       Он ищет глазами Чимина и находит того сидящим на полу. Чонгук видит его, испачканного в крови, семени и смазке, но во всём его разрушенном образе больше всего поражают глаза…       Холодные и мёртвые, будто у утопленника, который провёл в воде несколько дней. В них не осталось и капли страха, так же, как и других чувств, и Чонгук ощущает вину за то, что стал участником этого жертвоприношения. Именно он отнял у Чимина то, что никогда не сможет вернуть — его невинность.       Чонгук встаёт с кровати, берёт сложенный у её основания тонкий плед и накидывает его на хрупкие плечи. Он слегка сжимает их и тянет омегу на себя в попытке помочь Чимину подняться, но его останавливает маленькая ладонь, что ложится поверх его собственной.       — Я сам. — Холодно говорит омега.       Он поднимается, держась за стену, и на трясущихся ногах выходит из комнаты. Чимин заходит в ванную, и вскоре Чонгук слышит шум струящейся воды. Ощущая, что возбуждение давно уступило место волнению и усталости, альфа подходит к тому месту, где совсем недавно стоял омега. Пол измазан кровью, смесью жидкостей и усеян кусками содранных обоев — Чонгуку становится тошно от того, что совсем недавно он сгорал от желания. Место случившегося сейчас, когда феромоны угасли, кажется ему территорией совершённого преступления. Ещё хуже становится, когда через звук воды он слышит сдавленные рыдания. Если бы не идеальный слух, для Чонгука осталось бы неизвестностью то, как омега переживает случившееся. Чимин больше рычит, чем плачет — эти звуки фонят ненавистью и непринятием происходящего.       Зажмуриваясь так, будто только что увидел монстра, альфа сжимает кулаки и пытается прогнать из мыслей собственные фразы, которые теперь кажутся ему театром лицедейства и похоти. Стыд. Дикий и всепоглощающий, он заставляет обернуться на полуобнаженного Тэхёна. Скользя взглядом по измученному телу, Чонгук понимает одно — он хочет защитить их обоих.       Подхватывая чужое бельё с пола, Чонгук старается не обращать внимания на приятный древесный аромат, который исходит от ткани, и спешит надеть боксеры на их хозяина. Мельком взглянув на опавший член альфы, Чонгук начинает дышать чуть ровнее — гон отступил, а значит, у Тэхёна есть все шансы пережить эту ночь. Забираясь на кровать, Чонгук ложится как можно ближе, немного сползая вниз так, чтобы голова была близко к вздымающейся груди. Он берёт тонкое запястье в руки и нащупывает пульс. Сердце спешит догнать чужой ритм, будто стараясь быть рядом. Будто в случае катастрофы сможет заменить его своим. Подарить безвозмездно. Отдать. Вручить.       Чонгук лежит в тёмной комнате и считает удары под звуки истерзанных рыданий, мечтая о том, чтобы Чимин стёр их память. Это кажется таким трусливым, что альфа сразу одёргивает себя. Он должен помнить, что сделал… Чимин не может остаться с этой болью один.       «Если бы я не отпустил Тэхёна одного, этого бы не произошло. Если бы я не доводил Чимина, возможно, он бы не сбежал из центра…»       Мысли — бешеные псы с ядовитыми клыками, заражёнными чувством вины, вгрызаются в сознание, вырывая из него привычное восприятие собственного я. Чонгук всегда считал себя хорошим, но сейчас кажется, что это было ошибкой. Он рос в достатке и любви, никогда не борясь с миром вокруг, всегда получал то, что хочет, и никогда не сталкивался с леденящим страхом и насильственной смертью… Сейчас альфа уверен — его тёмные стороны показали себя.       Болтливый.       Жадный.       Ревнивый.       Трус…       …который хочет забыть произошедшее.       Он представляет, как улыбается Чимину, даже не помня, что участвовал в его жертвоприношении, как тот отводит взгляд, оставаясь единственным, кто помнит каждую секунду этого ужаса.       Тело пробирает холод, и Чонгук испуганно вздрагивает, когда видит в проходе закутанного в банный халат Чимина.       Омега бросает взгляд на кровавые отпечатки собственных ног на полу, там, где он умолял прекратить. Там, где его тело извивалось и дрожало, пытаясь соскользнуть с крупного узла. Там, где Чонгук был умелым кукловодом и свидетелем падения Чимина в бездну.       Альфа видит, как потерянный омега тяжело сглатывает, нервно передёрнув плечами. Чимин кажется совсем крошечным, когда семенит к кровати, становится сбоку и нагибается, чтобы всмотреться в лицо Тэхёна. Он оглаживает его щёки, убирает со лба взмокшие кудри и кладёт маленькую ладонь тому на грудь. Беззвучно шевеля губами, Чимин, кажется, считает удары сердца, и, лишь убедившись, что ритм не угрожает жизни Тэхёна, убирает руку и смотрит на Чонгука.       В глазах омеги считывается желание залезть под кожу. Изучить. Понять. Вывернуть наизнанку…       Немного теряясь от такого прямого контакта, Чонгук елозит на кровати, но не решается заговорить первым.       — Мы должны убраться отсюда до того, как хозяин дома проснётся. У нас в запасе больше двадцати часов. — Тон так не похож на привычное звучание омеги, что Чонгук чувствует себя в сто раз хуже, чем тогда, когда слышал его рыдания.       — Я приберусь, расставлю всё на свои места, и мы сможем уехать.       — Мы не поедем в центр прямо сейчас. Переночуем здесь, я наберусь сил для приказа и утром мы уедем… — Чимин обходит кровать и забирается на неё, укладываясь рядом с Чонгуком.       Альфа чувствует неловкость от того, как близко они друг к другу. Пряная смесь феромона и фруктового геля для душа слишком близко к его чувствительным рецепторам, и Чонгук хватается за руку Тэхёна, словно в поисках поддержки. Кажется, что спящий альфа сможет спасти его своим теплом от наступающего стыда и чувства вины.       — Чимин, прости, я…       — Не надо.       Фраза разрезает тишину хлёстко и мощно, так, что Чонгук мгновенно закрывает рот. Ему кажется, что омега по инерции вложил в неё отголоски приказа, настолько эти слова бьют наотмашь.       — Зачем тебе приказ? Ты хочешь стереть нам память? — Чонгук сам слышит, что звучит напугано, но ничего не может с этим поделать.       В серых глаза омеги, который лежит чуть выше, касаясь лицом подушки, вспыхивает удивление. Он моргает несколько раз, а затем его лицо расслабляется, становясь более мягким. Чимин медленно выдыхает воздух из лёгких и стонет так, будто он избавился от боли, которая мучила его долгое время.       — Я об этом даже не подумал… Ты и Тэхён… Вы же даже не вспомните, если я… — Чонгук видит, как взгляд омеги озаряется счастьем, и как в уголках его глаз скапливаются слёзы.       — Сделай это с ним — не со мной. Я хочу помнить.       — Зачем? — Чимин задаёт вопрос совсем будничным тоном с толикой интереса, и это на секунду сбивает с толку.       — Хочу помнить все грехи, за которые мне придётся ответить. — Голос дрожит, когда лёд серых глаз впивается в него, заставляя замереть.       — Я даже не думал об этом, пока ты не сказал. Приказ нужен для другого. Я не стану стирать тебе память… — Чимин подбирает ноги к груди, плотнее укутываясь в халат. — Как только я смогу приказывать, ты ответишь на мои вопросы.       — Вопросы? Я знаю ровно столько же, сколько и ты… — Чонгук видит, как омега поджимает губы. — Ты хочешь устроить допрос? — Понимание бьёт под дых и заставляет окунуться в реальность.       Он никогда не был «своим». Ему с самого начала никто не доверял, и Чимин в том числе. Бесполезно было пытаться стать частью команды.       — Ты мне не доверяешь… — Чонгук констатирует факт.       — Ты поедешь с нами в центр только тогда, когда я буду убеждён, что ты чист.       Теперь альфа понимает, почему после всего случившегося Чимин лёг рядом. Он хочет быть как можно ближе, чтобы Чонгук был под его присмотром. Отпуская руку Тэхёна, он оглаживает ладонями лицо и поворачивается к Чимину спиной, не в силах больше выносить холод серых глаз.       — Но почему? — Голос звучит обиженно, и Чонгук правда не понимает, чем заслужил недоверие. Он вжимается лицом в тёплый бок Тэхёна и вдыхает его спокойный свежий аромат, вспоминая, как в детстве лежал с папой в ворохе древесной стружки.       — Потому что среди нас есть предатель.       Чонгук ёжится от леденящего душу тона, а затем вздрагивает, когда слышит, как Чимин чиркает зажигалкой. Комнату наполняет лёгкий запах бензина и кажется, будто он выжигает остатки феромонов и их собственные ароматы, оставляя после себя лишь горечь.