Первородный (primeval)

      Пар от горячего рамëна обволакивает лицо, но альфа не спешит приступить к еде, замерев, он так и смотрит в одну точку с поднесёнными ко рту палочками. В его мыслях проносятся отрывки воспоминаний прошедших суток, в которых он остервенело мастурбировал, представляя под собой сначала хрупкого Чимина, а потом и Тэхёна с его взмокшими от пота тёмными кудрями и острыми ключицами. Гон прошёл обычно, если не считать того, что он впервые столько думал об одном и том же человеке.       В тот вечер, едва добравшись до комнаты и плотно заперев дверь, альфа содрал с себя штаны и, завалившись на кровать, принялся остервенело удовлетворять себя. Он вспоминал все манипуляции, что творил со своим телом подверженный эструсу Чимин, и здравый смысл отступал под натиском разбушевавшихся гормонов. Это первый омега с которым Чонгуку пришлось столкнуться во время гона, и все его инстинкты вопили о потребности защитить, взять, присвоить и повязать...       В своих фантазиях он жёстко брал Чимина сзади, врезаясь зубами в изящную шею. Чонгук знал, что стыд накроет его завтра, ведь позволять себе думать о человеке, который проходит настолько тяжёлые испытания, было для него по-настоящему низко. Толкаясь в собственный кулак, альфа прикусывал край подушки, имитируя движения, которые вторили его воображению. В фантазиях Чимин дарил альфе необходимую разрядку, извиваясь под ним и глубоко насаживаясь на член, пока в какой-то момент, громко вскрикнув, не начал звать Тэхёна…       Поселившееся в черепной коробке имя вмиг пустило корни в виде образа альфы с карамельной кожей. События в изоляционном блоке привели к тому, что теперь Чонгук имел представление, как тот выглядит без майки, что упрощало ему задачу. Фантомный запах Тэхёна вытеснил все фантазии о сгорающем от желания Чимине. Как только призрачный омега сменился более осязаемым образом Тэхёна, Чонгук кончил в собственный кулак, даже не успев понять, что произошло.       С этого момента и следующие сутки Чимин больше не появлялся в его гормональных грëзах, уступив место своему лучшему другу. Чонгук, как ему казалось, представлял альфу во всех возможных позициях, пару раз Тэхён даже успел побывать в роли актива, что заводило альфу не меньше.       Самыми запоминающимися, как ни странно, были поцелуи — он целовал Тэхёна так нежно и страстно, что, казалось, даже гон отступал под натиском эмоций. В который раз пачкая простыни, Чонгук шептал чужое имя, не задумываясь, как будет справляться с этим дальше.       И вот теперь он сидит на кухне в одиночестве и тупо таращится в стену, пытаясь понять, как его угораздило запасть на альфу? Встряхнув головой, он всё-таки выныривает из воспоминаний и отправляет в рот уже остывшую лапшу. Когда острый вкус оседает на языке, а желудок отзывается громким урчанием, Чонгук набрасывается на еду с бо́льшим энтузиазмом.       Вымыв за собой посуду, альфа достаёт из холодильника завёрнутый в фольгу кимпаб и, аккуратно открыв закуску, уже собирается отправить первый кусок в рот, когда на кухню входит Намджун.       — Опять набиваешь щëки? — На лице альфы тускнеет усталая улыбка.       Чонгук пропускает замечание мимо ушей и показательно запихивает в рот два больших куска кимпаба, от чего становится похожим на недовольного хомяка. Намджун лишь улыбается шире и, похлопав Чонгука по плечу, проходит к холодильнику.       — Проголодался, наверное? У меня с собой домашняя еда, будешь? — Намджун достаёт два увесистых контейнера и ставит их на стол.       — Сокджин-хён готовил? — На лице Чонгука появляется благоговейное выражение, будто это не еда, а, как минимум, святой грааль.       Намджун морщит нос и с шумом щёлкает затворками большого контейнера.       — Нет, готовил я, Джину сейчас совсем некогда, если он не работает, то сидит с Чимином.       — Ааа, ясно. — Чонгук вмиг теряет интерес и, устремив взгляд на свою початую закуску, вгрызается в неё с новой силой.       Намджун открывает оба контейнера и с довольным видом оглядывает куски подгоревшей курицы, слипшуюся гречневую лапшу и помятые сэндвичи с тунцом. Он берёт палочки и, плюхнувшись на стул, приступает к еде. Чонгук еле сдерживает гримасу отвращения наблюдая, как альфа запихивает в рот кусок сухой, слегка обуглившейся курицы. С трудом прожевав, он сглатывает и, сделав умное лицо, выдаёт:       — Немного передержал…       В другой ситуации Чонгук бы взорвался приступом дикого хохота, но сейчас у него не было ни сил, ни желания смеяться. Сутки гона и предшествующие события вымотали его так, что если бы не голод и желание помочь, он бы так и не вышел из своей комнаты.       — Как Чимин? — Спрашивает Чонгук с набитым ртом.       — Лучше, но редко бывает в сознании. Либо спит, либо плачет и бормочет что-то себе под нос. Джин-и говорит, всё идёт на спад, и, возможно, уже скоро его совсем отпустит. Сегодня приступов не было, а это хороший знак. — Намджун удовлетворённо кивает сам себе и берёт палочками очередной кусок почерневшей курицы.       — А Юнги? Я так и не видел его с того дня.       В глазах Чонгука плещется тревога, и Намджун спешит его успокоить:       — Этот живее всех живых, всё ругается и требует пустить его к Чимину. — Намджун грустно смеётся, начиная ковырять палками лапшу. — Рана затянулась меньше чем за шесть часов. Чувствует он себя отлично, анализы в норме, есть небольшие странности, но они не вредят здоровью.       — Фначит, твоя фыворотка ваботает? — Во рту Чонгука теперь три куска, и он пытается говорить так, чтобы рис не валился изо рта.       — Сыворотка? Получается, что да, но Юнги пока единственный, к кому она применялась, поэтому рано что-то говорить. — Смущённо бубнит альфа, пытаясь разделить слипшуюся лапшу.       — А Тэхён, как он? — В тоне Чонгука что-то осязаемо меняется, а уши слегка краснеют.       Намджун прерывает свои попытки справиться с затвердевшей лапшой и смотрит на него с подозрением.       — А что с ним? Он в порядке. — альфа следит за выражением лица Чонгука и замечает, что он избегает зрительного контакта. — Он рассказал тебе? — Устав от борьбы, Намджун просто насаживает лапшу на палочки и вынимает из контейнера плотный слипшийся комок.       — Ты о том, что он полукровка? — Чонгук закидывает в рот последний кусок кимпаба и сминает фольгу.       — Просто скажи, чем конкретно он поделился, чтобы я ненароком не выдал чужие секреты. — Намджун откусывает от комка кусок и начинает жевать.       Чонгук встаёт из-за стола и подходит к холодильнику, чтобы достать банановое молоко. Обнаружив любимое лакомство, на боковой полке, альфа берёт маленькую бутылочку и садится обратно за стол. Умело вскрыв горлышко, но не сделав ни глотка, он отвечает:       — Рассказал про отца, про болезнь, про выздоровление, про маму… — В глазах Чонгука отражается грусть, он так и продолжает держать маленькую бутылочку в руках, не сделав ни глотка.       — Значит, не всё… — Жуя, бурчит себе под нос Намджун и радуется, что решил всё уточнить, прежде чем заводить разговор о Тэхёне.       — Чего? — Чонгук не может разобрать последнюю фразу, сказанную старшим.       — Говорю, хорошо, что вы сблизились. Кстати, как прошёл твой гон? — Намджун поднимает глаза на Чонгука и с интересом наблюдает за его реакцией.       — Эмм, спасибо, всё вроде как обычно. Я в порядке.       Чонгук не знает, куда себя деть, он елозит на стуле и периодически делает маленькие глотки из бутылочки с молоком. Намджун улыбается и, видимо в попытке создать комфортную атмосферу, выдаëт:       — Помню, сложно было в первый гон, сутки дрочил как бешеный. Уже думал, член отвалится. — Выдав TMI, альфа спокойно откусывает очередной кусок лапши и сосредоточено жуëт.       Чонгук давится банановым молоком и начинает громко дохать, стуча себя по груди.       — Это ещё ничего, вот когда встретил Джина, вообще думал рехнусь. Ну и красивый же он, до одури просто! А запах… Но это ты уже в курсе. — Намджун хмурит брови, и из его груди слышится звук, чем-то напоминающий гудение мотора.       — Не рычи на меня! Я хëна люблю как брата, а то, что принюхиваюсь, ну тут уж извините… Он вкусный.       Намджун клацает зубами.       — Я тебе уже говорил — Сокджин и Чимин для тебя тема закрытая. — Он кладёт палочки на стол и раздражённо отряхивает колени от несуществующих крошек.       Чонгук получает какое-то садистское удовольствие, видя, как раздражается альфа, и не может отказать себе в удовольствии немного пошкодить.       — Ну, Юнги тоже ничего такой, задница у него, что надо. — Альфа очерчивает руками в воздухе два полукруга и нагло улыбается, глядя прямо в лицо старшему. Он говорит это лишь затем чтобы получить нужную ему реакцию.       — А задница Тэхёна тебя, случаем, не интересует? — Не до конца уверенный в своих догадках, Намджун действует по наитию и понимает, что попал точно в цель, когда улыбка на лице Чонгука гаснет.       Намджун запрокидывает голову и старается удержать рвущийся наружу смех, он упивается чувством своего превосходства и тем, что заткнул младшего за пояс. Но когда альфа возвращает свой взгляд на Чонгука, то в миг становится серьёзным. На лице альфы тревога и стыд, большие глаза смотрят в одну точку, и, кажется, ещё немного, и тот заплачет.       — Я не знаю, что мне делать, хëн…       Запустив руки в короткие волосы, Намджун массирует подушечками пальцев кожу головы, не отводя глаз от застывшего лица Чонгука. Тот возобновляет зрительный контакт, и Намджун немного теряется, когда ловит на себе взгляд оленьих глаз. Никогда ещё он не встречал человека с такими глазами: большие, по детски наивные, они, кажется, видят мир чуть иначе. При их общении Намджун не раз замечал, насколько хорошо Чонгук может читать людей.       — И давно это у тебя? — Альфа пытается вложить в голос всю свою серьëзность.       — Я не знаю, теперь мне кажется, что с самого начала. — Чонгук опускает взгляд на своё молоко и начинает нервно ковырять ногтем упаковку.       — Ты говорил ему об этом?       Чонгук аж подпрыгивает на стуле, чуть не расплескав содержимое бутылочки.       — Нет, конечно нет! Я не думаю, что он…       — А вот за него решать не надо. — Перебивает Намджун. — Послушай меня, из-за своих страхов я совершил главную ошибку в жизни и упустил свой шанс. Не будь глупцом, просто скажи ему о своих чувствах, ты же что-то чувствуешь? — Намджун берёт со стола палочки и указывает ими на Чонгука, прежде чем снова начать есть.       — Он мне очень сильно нравится, со мной первый раз такое. — Чонгук опустошает свой напиток одним глотком и утирает рукавом рот.       — У тебя были отношения? — Намджун достаëт половинку сэндвича и откусывает за раз бо́льшую часть.       — В школе у меня была девушка — Николь. Мы встречались около года, пока она не переехала с родителями в другой штат.       Намджун сглатывает и удовлетворенно кивает.       — Значит, какой никакой, а опыт имеется. Это хорошо, а с парнями? Я заметил, вторичный пол тебя не особо волнует. — Намджун игриво подмигивает и снова вгрызается в ужасающего вида сэндвич.       — Был один парень, мы с ним вместе играли в футбол. Но дальше взаимных дрочек в душевой так и не дошло. — Чонгук улыбается уголком рта. — Я хотел отношений, а он был капитаном и не особо собирался «выходить из шкафчика». Мне не хотелось быть чьим-то секретом, на этом всё и закончилось.       Лицо Чонгука становится печальным, и Намджун думает о том, как тот хорошо справляется с трудностями, сохраняя силу духа и позитивный настрой. Не давая младшему замкнуться в себе, альфа стучит ладонями по столу и бодрым тоном заявляет:       — Никаких секретов! Расскажи ему.       В оленьих глазах начинают, уже знакомо, плясать черти.       — Как ты себе это представляешь? Он же альфа, хоть и наполовину, зачем ему я, когда у него есть…       Намджун ещё раз с силой стучит по столу, не давая младшему возможности договорить.       — Это ничего не решает!       Губы Чонгука трогает грустная улыбка, он проводит рукой по волосам и устало вздыхает.       — Это много чего решает, хëн. Не думаю, что он будет рад узнать, что по нему сохнет альфа. Слабо себе представляю наш разговор. — Чонгук меняется в лице и начинает лицедействовать. — О, привет, Тэхён, давно хотел сказать тебе, что ты мне пиздец как нравишься. Ах да совсем забыл! Ещё я хочу трахнуть тебя во всех возможных позах! Давай встречаться?       Договорив, Чонгук раздражённо встаёт, чтобы выбросить мусор, а когда возвращается, то садится на стул скрестив руки на груди. Насупившись, он следит за тем, как Намджун спокойно доедает свой ужин.       — Я тебе скажу так. Будь с ним осторожен, Тэхён хоть и старше, но у него нет опыта отношений, я думаю, у него совсем нет никакого опыта, если ты понимаешь, о чём я.       Альфа берёт салфетки и деловито вытирает рот, прежде чем продолжить:       — Не напугай его, ты бываешь очень импульсивным. Относись к Тэхёну с уважением и будь честен, я уверен, у тебя есть шанс. А что касается позиций в сексе, с правильным человеком эксперименты могут приносить массу удовольствия. — Намджун грузно встаёт и тянет затëкшую спину.       — Тебе то откуда знать? Ты замужем за омегой. — Чонгук фыркает, показывая всем своим видом, что советы от примерного женатика его не прельщают.       Закончив растяжку, Намджун подходит ближе и положив ладони на стол немного наклоняется вниз.       — Я имею большой спектр информации, поверь мне. — Загадочная улыбка альфы заставляет Чонгука опешить.       — Что ты имеешь в виду?       — Скажем так, Сокджин-и иногда любит побыть в роли альфы. — С этими словами Намджун встаёт в полный рост и начинает собирать со стола грязную посуду.       Чонгук сидит, не шелохнувшись, его мозг не сразу воспринимает полученную информацию. Только когда Намджун кладёт посуду в раковину и включает воду, он отмирает и, уставившись, в спину альфы громко вскрикивает.       — Нееет! Только не мой хëн!       Его страдальческий вой смешит Намджуна, и тот решает нанести новый удар.       — Чонгук-и, малыш, навсегда забудь о светлом образе, что создало твоё воображение. Ты бы и половины его игр не выдержал. — Альфа поворачивает голову в его сторону и игриво подбрасывает брови.       Чонгук в панике прикрывает уши ладонями и начинает громко петь Ариран, пока Намджун истерично смеëтся. Этот концерт прерывает вошедший на кухню Игараси.       — Почему не берëшь трубку? — Взволнованно спрашивает японец.       Чонгук вскакивает со стула и отвешивает уважительный поклон.       — Извините, оставил телефон в комнате.       Игараси оглядывает их сосредоточенным взглядом, после чего резким тоном дает команду.       — Собирайтесь. Чимин пришёл в себя, но у меня плохие новости.       Альфы испуганно переглядываются, а затем вопросительно смотрят на директора, тот устало трëт бровь и говорит фразу, от которой сердце Чонгука ухает куда-то в пятки. — Обнаружили ещё один труп.