Первородный (primeval)

      Пак Чимин жил в центре сколько себя помнил; его папа умер при родах, а отец спустя три года погиб, разбившись на мотоцикле. Чимин был долгожданным и поздним ребёнком, так что на момент смерти родителей других родственников у него не осталось.       Для таких ситуаций в центрах поддержки вторичного пола существовала специальная программа, в которой, из-за редкости случая, других детей помимо него не было. За Чимином хорошо ухаживали, уделяли много времени маленькому омеге и всячески баловали. Персонал стал для него семьёй, а сам центр — домом. Детство было вполне обычным и в какой-то степени даже счастливым, если не считать тоски по родителям и желанию выбраться за пределы центра.       Всё изменилось, когда Чимину исполнилось двенадцать: тогда его врач и покровитель, господин Игараси, с должности заведующего отделением здоровья омег, где находился Чимин, перешёл на пост директора центра.       Игараси всегда относился к нему по-особенному, а после своего повышения и вовсе стал брать с собой в город, нарушая правила центра, чему омега был несказанно рад.       В один из таких дней Игараси сообщил, что в программу скоро вступит ещё один ребёнок, что его долго лечили в старом корпусе, что тот выздоровел, но, к сожалению, потерял мать. По программе заботы о сиротах его направят в их отделение центра поддержки. Зовут мальчика Ким Тэхён, он альфа и ему тоже двенадцать. Чимин тогда очень обрадовался: «Ну ничего себе, вот это везение — ровесник!» Но тут же устыдился собственных мыслей: мама мальчика умерла, и тот, наверное, очень тоскует, а он радуется удаче…       Он ещё долго думал, что скажет этому Тэхёну при встрече, даже репетировал приветственную речь, но когда увидел у стойки регистрации печального кудрявого мальчишку с опущенной головой, просто расплакался. Никогда прежде Чимин не ощущал связи с кем-то из Рода. Ему казалось, что он знал Тэхёна всю жизнь. Хрупкая сгорбленная фигура вызывала столько жалости и желания унять чужую боль, что слёзы просто не переставали струиться из глаз нескончаемым потоком.       Чимин быстро преодолел расстояние между ними и просто обнял Тэхёна за шею, прижимая к себе. От того исходили едва уловимый древесный запах и тепло, которого Чимин не ощущал с самого детства. Он гладил каштановые кудри Тэхёна и чувствовал, как связь из тонкой нити превращается в толстый канат. Постояв так ещё немного, омега отстранился и, утерев слёзы, заглянул в такое же заплаканное, как и у него, лицо. Поймав тёплый взгляд карих глаз, Чимин с улыбкой произнёс фразу, которую Тэхён после запомнит на всю жизнь.       — Не плачь, Тэхён-а, ты никогда больше не будешь один.

°°°

      Чимин открывает дверь в зал переговоров и видит, что Тэхён и Намджун уже заняли свои места. Он проходит вдоль большого стола, садится рядом с другом, и тот сразу сжимает его ладонь в своей.       — Ты сбежал из центра? Что произошло? Я не понимаю... Намджун сказал, ты притащил сюда раненого альфу, — Тэхён со строгостью смотрит на омегу.       — Я ушёл потому, что опять слышал зов, это не… — Чимина прерывает знакомый щелчок открывшейся электронной двери.       — Добрый день, детишки, — бодро здоровается господин Игараси.       Омега немного расслабляется, увидев родное лицо.       Акихиро Игараси — невысокий полноватый японец с удивительно пронзительными, хоть и маленькими глазами. Игараси не создаёт впечатление внешнего величия, но мужчина очень умëн и предан своему делу, что делает его в глазах окружающих уважаемым человеком. Он посвятил всю свою жизнь изучению генной структуры альф, омег и, конечно, людей, пытаясь взять самое лучшее у одного вида и подарить это другому.       Занять место директора главного центра поддержки вторичного пола в Корее было непросто, но Игараси добился своего, преодолевая все трудности. Трудолюбие и упорство в конечном итоге сделали своё дело, и к сорока пяти годам заветная табличка «Директор» теперь красовалась на двери его кабинета. При всей своей занятости он не забросил исследовательскую деятельность и заботу о своих подопечных. Кроме прочего, Акихиро Игараси — человек, что, несомненно, вызывает чувство бесконечного почтения к его тяжёлой работе и преданности своему делу.       — Ну, что же, я пришёл вас проведать и узнать, что такого срочного вы хотите мне сообщить, — Игараси проходит на центральное место за столом и садится на мягкий кожаный стул. — Так что у вас тут произошло? — спрашивает японец.       — Даже не знаю, с чего начать… — Намджун выразительно откашливается и продолжает. — Юнги-хён заметил по камерам, как наш Мини покидает здание центра.       Игараси устремляет строгий взгляд в сторону Чимина, и тот виновато опускает голову.       — А дальше пусть он сам расскажет о своих приключениях, — альфа устало трёт переносицу, делает небрежный взмах рукой, и Чимин, насупившись, продолжает за него.       — Я ушёл потому, что не мог больше выносить этот странный зов. Мне нужно было идти, вы не понимаете, я слишком долго его игнорировал, слушая вас…       Чимин сильно жмурится и закусывает губу, прежде чем продолжить.       — Я больше не мог сопротивляться, то, что меня звало, это не галлюцинация и не буйство гормонов — это омега. И я должен был её найти, она будто точка на радаре, я знал, где её искать, — Чимин так быстро и нервно говорит, что еле успевает вдыхать воздух в лёгкие. — Тяга прошла, как только я почувствовал её запах. Какое-то время я искал, а когда нашёл, она уже столкнулась с тем альфой в переулке и напала на него.       Игараси в ответ на его монолог напрягается всем телом, затем подаётся вперёд и еле сдерживая волнение тихо говорит:       — Чимин, расскажи всё, что произошло, важна каждая деталь.       Нервно оглядывая комнату, омега останавливает полный сомнения взгляд на немолодом лице.       — Там было кое-что странное. Я не уверен, но я не могу не сказать. Эта девушка обнимала и нюхала его. Их запахи, они изменились, было похоже на… Ну вы понимаете, — омега смущается.       — На что? — делая круглые глаза, спрашивает Тэхён.       — На то самое! Я не уверен, Тэ, я не специалист! — омега краснеет до кончиков ушей. — Было похоже на то, что она… Хочет его, — совсем тихо заканчивает он.       — О-о-о! — одновременно тянут альфы с такими глупыми лицами, что омеге хочется хорошенько надавать по ним. Собравшись с мыслями, Чимин наконец-то решается рассказать то, что держал в себе всё это время. То, отчего его грудная клетка сжимается от страха и тоски. В памяти всплывают безжизненные голубые глаза, и слова сами начинают литься быстрым потоком:       — Я не смог приказать ему, она была очень близко, не знаю… Просто чувствовал, что её это взбесит! Мне надо было выиграть немного времени, но я не успел. Она обезумела, укусила его, я пытался оторвать её от альфы, я, я… Даже, кажется, сломал ей челюсть.       Лицо Чимина искажает гримаса отвращения к самому себе. Омега недолго молчит, так что остальным уже кажется, что он закончил говорить, но затем тот выпаливает на одном дыхании:       — Она просто закрыла глаза и обмякла, я ничего не делал, клянусь! Я проверил пульс, его не было… А этот альфа — не мог же я его там бросить! Просто не мог! Он истекал кровью, а вокруг ни души. Когда я взял его на руки, недалеко завыла полицейская сирена, и я запаниковал! Поэтому я принёс его сюда. Он здесь, господин Игараси. В нашем центре. Мне очень жаль, но у меня не было выбора, а омега, она осталась… Её тело осталось там, в переулке, она мертва.       Чимин видит, как лицо директора меняется, и на нём отражается шок, а затем неподдельный страх.       — Омега что…? Мини… Подожди, — японец непонимающе трясёт головой и трёт виски. — Ты пошёл на зов и наткнулся на обезумевшую омегу, она мертва, и ты притащил в центр чужака?       Глаза мужчины мечутся, будто пытаясь уловить суть, он несколько секунд обдумывает услышанное, а после, тяжело вздохнув, продолжает:       — Сколько раз я говорил тебе игнорировать зов? Посмотри, к чему это привело. Он же очнётся и начнёт задавать вопросы.       — Я… Я не подумал об этом, и у меня не было времени, он умирал! — голос Чимина начинает предательски дрожать.       Игараси закрывает лицо руками, и Чимину становится стыдно. Стыдно за то, что подверг опасности человека, который всю жизнь нарушал правила ради него, ставил себя под удар и заботился о нём.       — Простите меня, я оплошал. Но если бы я послушал вас, то этот альфа был бы мёртв, — Чимин встаёт с места и сгибает корпус в уважительном поклоне. — Я поговорю с ним, объясню всю ситуацию. Я обязательно всё исправлю, — омега подходит близко к мужчине. — Юнги-хëн теперь тоже в курсе, и он работает с нами.       — Не забывай, что Юнги проверенный человек, он уже работал в центре, когда я взял его в свою команду, а этот альфа — чужак. — Японец смотрит прямо Чимину в глаза, как будто видит его насквозь. — Надо выяснить, что там произошло, попрошу Юнги собрать все данные, что есть в полиции, и выяснить имя умерш…       Игараси прерывает звук сообщения на телефоне, он резко поднимается и спешит к выходу.       — Меня вызывают в родовую, Джин уже там. Нечастое это явление — роды у омег, я должен присутствовать.       Уже подходя к двери, мужчина оборачивается на Чимина.       — Держи его под контролем, вернусь, и мы всё решим, я сам поговорю с ним. И не переживай, я всегда на твоей стороне. Мы со всем разберёмся, — японец заглядывает в испуганные серые глаза, подходит ближе, заботливо гладит Чимина по щеке и быстрым шагом выходит за дверь.       Немного погодя комнату покидает и Намджун, сославшись на то, что ему надо проверить раненого альфу.       Чимин садится на своё место, с громким выдохом кладёт голову на стол и поворачивает её в сторону Тэхёна, тот делает то же самое.       — Спасибо, что не стал встревать, — вымученно улыбается омега, понимая, что друг в курсе его неприязни к заступничеству.       — Не благодари, сдержаться было сложно, учитывая то, что ты сейчас рассказал, — хмурится в ответ альфа.       — Всё равно спасибо, теперь я хотя бы не один, — Чимин устало прикрывает глаза и сплетает ладонь друга со своей.       Тэхён крепче сжимает маленькие пальчики и, любуясь родным лицом напротив, говорит такое очевидное:       — Ты никогда не будешь один, Чимин-а. Расскажи мне всё с самого начала…