Реши это

Я попросил всех из «Torus» прилететь в Седону на свадьбу, и, как я и предполагал, моя мама и Джаред сразу же нашли общий язык. Но что действительно удивило, так это то, что люди остались после того, как мы с Ником уехали. Элле нужно было посидеть на солнышке с моей мамой; Оуэн был вынужден установить простую систему видеонаблюдения; Шоу и Нэш соорудили сад трав из речного камня и посадили еще несколько фруктовых деревьев. Я никогда не сомневался в том, что другим необходимо быть рядом с Шерри Барнс. Она собиралась приехать к нам с Ником на праздники вместе со всеми собаками, и я с нетерпением ждала этого. Она беспокоилась, что будет мешать мне учиться, но занятия в магистратуре по социальной работе начинались только весной. Не то чтобы она мне мешала, она была для меня успокаивающим одеялом. Всегда. Альбом «Расплата» был закончен через месяц, в ноябре, к радости руководителей звукозаписывающей компании. Его быстро назвали лучшим альбомом Ника на сегодняшний день, полным как костровых серенад, так и блюзовых хард-роковых баллад, благодаря двум песням, которые дебютировали раньше, чем альбом, выход которого был запланирован на январь. Критики, получившие ранний доступ, назвали альбом трудом любви; треки представляли собой сочетание кантри и семидесятых, полных лирических и мелодичных гармоничных хитов, а также душераздирающих ударов ярости, которые заставят ваших соседей стучать по стенам, чтобы сделать звук потише. Все в команде Ника были в экстазе, его фанбаза была в неистовстве, а прогнозы по продажам были астрономическими. Ник был доволен, но важнее всего для него было то, что меня всегда - каждый раз - трогало до слез, когда по радио звучала моя песня, его песня, которую он написал для меня, «Замок и сердце». В каждой ноте, которую он пел, чувствовалась его сырая, почти дикая, но искренняя любовь ко мне. Когда он спел ее в первый раз, на нашей свадьбе, мне пришлось отойти к кромке воды, чтобы не сломаться на глазах у всех. Мне потребовалось, чтобы он пошел за мной, крепко обнимая, чтобы я взял себя в руки. – Скажи мне еще раз, Лок, – прижал он меня к себе, шепча на ухо. – Я люблю тебя, и это обещание навсегда. Эти слова были важны для него. Они позволили ему оставить меня и отправиться со своей группой в гастрольный тур со Стигом Маллоем в середине ноября, в преддверии выхода документального фильма Netflix «Дорога искупления» в декабре и альбома в январе. Все сеты были акустическими, музыка - более динамичной, и все сошли с ума. Отец Ника согласился на признание вины и проведет в тюрьме не более двадцати лет и не менее двенадцати. Алан тоже согласился на сделку, и, по иронии судьбы, получил те восемнадцать месяцев, которые, по его мнению, должен был отсидеть его тесть. Я не следил за сестрами Ника, не следил за бесконечными новостями о них, потому что мне, честно говоря, было все равно. Ник был счастлив и здоров, регулярно общался со своим психотерапевтом, и все сходились во мнении, что он прошел через тьму и теперь уверенно стоит на свету. Я не мог нарадоваться, поэтому, когда мне позвонил Брент прямо перед Днем благодарения, когда я заканчивал свою работу волонтера в центре реабилитации наркоманов, я был удивлен. – С Коннером все в порядке? Я спросил первым, потому что Коннер Фокс уже месяц как был чист и трезв, и, в качестве поощрения, отправился на встречу с Ником и Стигом в качестве их гостя на два шоу, прежде чем вернуться в дом и поселиться в нашей гостевой спальне. С ним был тренер по трезвости, которого я выбрал сам. Коннер также пел бэк-вокал на пластинке Ника, и Стиг предложил ему работу бэк-вокалиста в своей группе, когда он почувствует, что готов. Коннер был в восторге. Когда он уезжал от нас, ему нужна была подстраховка, а не дом его детства, и Стиг, его жена и его группа с радостью предоставили ему такую возможность. – Да, Коннер в порядке, – быстро сказал он, – но... – Флинт не играет снова в азартные игры? – Нет, он... – О черт, у Мейры начались роды? – Нет, Лок, она всего на седьмом месяце... – Диего пострадал или... – С Диего все в порядке! – А ты... – О боже, ты можешь заткнуться? – заорал он на меня. Если бы он был рядом, я бы забил его до смерти. – Какого черта тебе нужно? Он вздохнул. – Оказывается, этот месяц вдали от тебя не пошел Нику на пользу. Я вздрогнул. – Нет, нет, нет, он не... – Нет, – сказал он спокойно, мягко, – он ведет себя замечательно. Он - скала, поддерживающая мир между несколькими артистичными, очень своеобразными людьми, и в последнее время в его голосе есть что-то такое, что просто раскаляет его добела. Я имею в виду, правда, Лок, он просто сияет, и люди в восторге от его голоса, а отзывы об этом туре просто невероятные. – И что дальше? Я не понимаю. – Я послал тебе видео со вчерашнего вечера. – Хорошо, но он вернется домой где-то через неделю, перед Днем благодарения. – Да, – согласился он, прочищая горло. – Но я не думаю, что такие долгие разлуки идут ему на пользу. Вы поженились, а он уехал. – Да, но мы же договорились, что... – Просто сделай мне одолжение и посмотри видео, хорошо? А потом напиши мне. Он повесил трубку, а я пошел на кухню и открыл ноутбук, чтобы съесть ужин, который оставила мне Марисоль, и посмотреть, как Ник поет, пока я ем. Музыка была прекрасной, и Брент был прав: мой муж звучал потрясающе. Я не сомневался, что как только его пластинка попадет в эфир, «Грэмми» будет принадлежать ему. Но несмотря на то, что звук был на высоте, а голос мощным и сильным, проникновенным и сексуальным, его поведение было каким-то не таким. Он не был оживлен, как перед отъездом. Он выглядел плоским, пустым и почти безжизненным. Создавалось впечатление, что он гастролировал не несколько недель, а несколько месяцев. Улыбка, которую он дарил людям, была вынужденной, натянутой, а глаза - пустыми. Нужно было знать Ника, чтобы понять это. Для своих поклонников он был увлечен, но для Брента что-то было ужасно не так, и я был благодарен ему за то, что он стал тем помощником, в котором Ник действительно нуждался. Я написал Бренту и спросил, где они будут выступать следующим вечером. Они выступали на бесплатной площадке в Парке музыкальных легенд до полуночи, поэтому я сообщил ему, что возьму билет на самолет, а он ответил, чтобы я просто ехал в аэропорт. Самолет будет ждать меня. Группа остановилась в отеле JW Marriott, в Новом Орлеане, на Канал-стрит, но Брент отправил Ника вниз по улице и за угол, в отель Monteleone, где я остановился. Я позвонил Нику, когда Брент прислал сообщение о том, что он уже едет сюда. – Привет, – хрипловато сказал он, быстро вздохнув. – Как ты, детка? – Я в порядке, а ты как? – Было бы лучше, если бы Брент не облажался с бронированием и не поселил меня в другой отель, в отличие от Стига, Коннера и всех остальных. То есть я собирался спросить, нет ли у них другого номера, но Брент вытолкал меня за дверь так быстро, что люди бы заметили, если бы я устроил сцену, понимаешь? – А это не про тебя, про сцену. – Уже нет, – согласился он, усмехаясь. – По крайней мере, мне не придется стоять в очереди на стойке регистрации и получать ключ. У Брента он уже есть, так что я сейчас поднимусь на лифте. – Где ты остановился? – В отеле Monteleone. – Я слышал, что там водятся привидения, так что это может быть круто. – Разве не все старые отели в Новом Орлеане с привидениями? – Хорошее замечание, – поддразнил я его. Он замолчал на мгновение. – Ник? – Прости, я просто скучаю по тебе больше, чем когда-либо думал, и просто не могу дождаться возвращения домой. – О, да? – Да, как... – он замялся, и я услышал, как он вдохнул. – В любом случае, когда я сказал тебе в Кентукки, что хочу, чтобы мы провели некоторое время, будучи нами, было бы неплохо больше двух недель. – Например, месяц. – Или, знаешь, может быть, год. Я фыркнул, а он выдохнул и рассмеялся, когда я услышал звук ключа в двери. – Я тоже скучаю по тебе, милый, – сказал я и повесил трубку. – Лок, – услышал я его слова с другой стороны двери, и от потерянного, почти опустошенного звука в его голосе у меня защемило сердце. Оставив защелку на двери на крючке и открыв ее настолько, насколько она позволяла, я уставился на него. – Эй, приятель, кажется, ты ошибся номером. Судя по тому, как у него перехватило дыхание, как засветилось лицо, как расширились глаза и отпала челюсть, можно было не сомневаться, что для Ника Мэдисона я - все. И я чувствовал к нему точно такое же отношение. – Сэр? – поддразнил я, любуясь тем, как он вздохнул, наблюдая, как спадает напряжение в нем. – Впусти меня, – потребовал он, и его голос треснул от тоски. Я усмехнулся, приподняв бровь. – Хочешь войти? Его ответ, вызвавший дрожь во всем теле, заставил меня захихикать. – О да, пожалуйста, я хочу этого больше всего на свете. – Тебе, конечно, легко угодить. – Нет, не легко. Совсем нет, – пробормотал он, его глаза сузились до щелей. – Но мой муж - мой дом, и пока он рядом со мной, со мной, мне хорошо. В голове зазвучала старая песня. – Ты любишь его? – Больше, чем... – он поперхнулся и тяжело сглотнул. – Нет слов. Я должен спеть тебе, чтобы ты понял, чтобы ты почувствовал это. – Звучит как хорошая песня. – Она самая лучшая, – прошептал он. – Впусти меня, и я спою ее тебе. Закрыв дверь, я щелкнул замком, открыл дверь и протянул руки. – Привет, милый, добро пожаловать домой. Никогда еще меня не обнимали так крепко.