Милый цветочник

4 глава — Чонгуки, ты чего застыл у окна? — как открылась входная дверь, как звякнул дверной колокольчик, парнишка не услышал, он словно статуя замер, внимательно вглядываясь в окно. Цветочный магазинчик ярко освещён изнутри, а на улице уже потемнело, сумерки сгустились стремительно, нависая над городом, утягивая Сеул в вечерний покой, поэтому видимость очень плохая, чёрные глаза сужаются, всматриваясь в даль. — Гук? Ты меня слышишь? — господин Пак улыбается по отечески, с заботой осматривая мальчишку. — Ох, да, всё в порядке, добрый вечер, господин Пак. — Чонгук смущённо улыбается, отходя от окна и, словно, с титаническим трудом возвращается в реальность. Необычный покупатель, что заглянул к нему только что очень взволновал своим резким появлением и отчего ему стало так плохо, до сих пор непонятно, так сильно побледнел да и руки дрожали, когда жадно пил воду из принесённого им стакана. Может у него что-то случилось? Возможно перед тем, как зайти сюда, он узнал плохую новость или просто какие-то неприятности в жизни. Он с таким трудом дышал, смотрел на него так растерянно, словно увидел НЛО. Чонгук помнит лишь одно — мужчина невероятно красив, он похож на актёра или айдола, возможно фотомодель, но он точно не может быть обычным человеком. Его каштановые локоны пушились на голове такой воздушной копной, словно нимб над головой, длинная чёлка постоянно падала на глаза, прикрывая их, а ведь в эти янтарные глаза хотелось смотреть не отрываясь. Они удивительные. Таких Чонгук никогда не видел. Эти глаза настолько глубокие, что затягивали и будто гипнотизировали, они манили… Чонгук помнит, как быстро забилось сердце в тот момент, когда этот диковинный мужчина столкнулся с ним взглядом и почему-то сразу же замер без движения. Он смотрел так внимательно, его пристальный взгляд заставил на мгновение задохнуться вдруг ставшим таким спёртым вокруг воздухом. Не было ни одной мысли, что это неправильно, да и сейчас до сих пор нет, пока он стоял и провожал его взглядом в окно. Как он стремительно влетел в собственную машину, как завёл двигатель не сразу, а через несколько минут, находясь в машине без движения. Как выехал на трассу и скрылся из вида в тёмных сумерках. Чонгук так и не смог отойти от окна, ноги словно онемели и всё тело пригвоздило к полу, всё нутро в тот момент прощалось с человеком, на которого так рьяно и неожиданно отозвалось сердце. Но ему не привыкать… Он всю жизнь абсолютно один. С самого рождения Чонгук не знает кто он, откуда и кто вообще дал ему это имя. Он появился в стенах Дома Малютки, когда ему было примерно месяца два. Так ему сказали воспитатели, спасшие его от холода и голода, найдя его на пороге приюта в маленькой, старенькой люльке. Ни записки, ни адреса, ни телефона. Ничего! Он уже вырос и совершенно точно привык к тому, что одинок, что вокруг люди совершенно не такие приятные и отзывчивые, как в тех волшебных сказках, что читали ему на ночь настоятельницы приюта. Он не знает, чей он ребёнок и совершенно не понимает, как можно было бросить его вот так, в холодную осень замерзать на крыльце детдома, но он абсолютно точно помнит себя с самых ранних дней своей жизни. Аджумма Ния, с которой он до сих пор поддерживает тёплые отношения, переросшие в тесную привязанность, до сих пор удивляется и каждый раз говорит, что это какой-то жизненный парадокс и такого не бывает. А он действительно помнит, вспышками мгновений проносится перед глазами то, как он научился и безумно полюбил сосать соску, она ему так понравилась, что отнимать у него её не решались даже в его возрасте пяти лет, она была неизменным успокоителем, когда очень сильно хотелось к маме и плакать. Когда так нужно, так необходимо было быть кем-то любимым. Он помнит, как его приучали к горшку, помнит своё первое слово Няня, адресованное всё той же аджумме, он помнит старенькую, дряхлую коляску, на которой его выгуливали в пределах детского центра. Он всю жизнь помнит эти мелочи, эти нечаянно намоченные простыни, когда ему снились жуткие сны и он просыпался в луже собственной мочи. Он помнит, как это стыдно, когда ты смотришь в потолок в непроглядной ночи и тебе хочется сейчас же, сию минуту сгинуть и провалиться пропадом, лишь бы никогда не наступило утро, и его не застукают с позором лежащим на влажных простынях. И всё, что хотелось от этой жизни — это найти хоть кого-нибудь, кому он просто стал бы НУЖНЫМ. Просто потому, что он вот есть такой, живой, настоящий, существующий в этом мире… Просто есть… Закончил школу при детдоме, после поступил в колледж. На университет денег не хватит, даже если очень постарается, а эта чудесная цветочная лавка — как самая невероятная его жизненная удача. Господин Пак выставил объявление как раз тогда, когда Гук поступил на банковское дело и ему очень нужна была подработка. Из приюта, конечно же, он съехал, уже большой мальчик, а аджумма Ния предложила ему свою старенькую однушку на окраине города, где он живёт уже три года, учится и все своё свободное время проводит здесь, среди красочных и ярких, необычных и порой редких цветов. Он не учился на флориста, он впервые пробовал создать красивый букет уже будучи принятым на работу. У него всегда и всю жизнь так, он пробует всё на ходу… Ему не у кого спросить, правильно или нет… Так же, как и сейчас… Он не знает, к кому обратиться с данным вопросом. Он снова, как и всегда, как всю свою нелюдимую жизнь, проваливается в собственные мысли, стараясь слушать лишь своё сердце. Открытое для всех нараспашку, словно оголённый нерв, сердце, что так отчаянно хочет найти Кого-то Своего. …Этот мужчина будто судьбоносная издёвка, будто жизненная проверка на прочность… Чонгук в сотый раз жмурит глаза, поджимая нежные губы, тянет рукава своего старенького худи, натягивая до самых кончиков пальцев, опускает голову и снова, и снова, украдкой поглядывает в окно… Зачем? Если фантастический мужчина уже давно уехал? Но ничего не может с собой поделать, теряясь в своих запутанных мыслях и сердечном апокалипсисе… Всю ночь почему-то ворочался, нервничал, даже волновался и как это объяснить, он не знает? Почему и зачем он переживает за совершенно незнакомого для него человека. Он назвал ему своё, данное в приюте имя, а как Его зовут — не знает… И снова новый день… Голова чумная, не выспавшаяся, тяжёлая, но от того и тревожные мысли разлетелись, оставляя в душе ту самую дыру пустоты, к которой он так привык. Ему 21, он взрослый, он справится. Жизнь штука сложная, но прожить её нужно с достоинством. И снова рабочий день в цветочном, маленьком, тихом ларёчке, после учёбы в колледже, где он получает всего лишь среднее образование, снова охапки нежных цветов и куча заказов на праздничные букеты. Он старается не думать, потому что эти оглушительно громкие мысли в его голове мучают. Мысли об этом восхитительном, молниеносно ворвавшемся в его душу мужчине… Нет, конечно он совершенно точно и ясно осознаёт, то, что он испытывает — это восхищение, мандраж и некое сердечное упоение. Это симпатия, да… Но она останется с ним и он заглушит её всеми своими возможными и невозможными усилиями. Он это умеет, потому что другого выхода у него нет. Лишь круговоротом в голове проносятся воспоминания Его бледной кожи лица и больших, растерянных, таких изумительно прекрасных карамельных глаз. И в тот момент, когда под вечер дверной колокольчик звякнул вдруг пискляво и печально надрывно, а входная дверь стукнулась со всего маху о стену, Чонгук вздрогнул и резко поднял глаза на стремительно ворвавшегося клиента и обмер… Это Он… Он самый… Это действительно Он. И снова такой волшебно красивый, сказочно невероятный… И такая радость обуяла вдруг, что он жив и здоров, сейчас он румяный, видимо от быстрого бега, снова эта пушистая шевелюра, ниспадающая беспорядочными кудряшками на его космические глаза, в которые так хочется заглянуть… Сердце выплясывает сумасшедшие па, а в горле комом стоит восторг от его неожиданного появления и одновременно паники, что он снова сейчас мгновенно исчезнет… И Чонгук выбегает из-за стойки, как-то заполошно спеша к Нему, от радости его появления, совершенно не замечая Его пронизывающего взгляда. — Господин, как же я рад вас видеть! Вам уже лучше? Ох и заставили вы меня вчера поволноваться. — Чонгук говорит громко, взволнованно дрожа всем телом, исходя бешеными мурашками от загривка до кончиков пальцев на ногах. Лишь бы не ушёл сейчас!!! Лишь бы остался!!! «Зачем? Для чего?» Это абсолютно ненужные вопросы сейчас… Ведь он здесь. А всё остальное НЕВАЖНО… ОН ЗДЕСЬ…