one last summer

Не успевает Субин открыть калитку, как Банни с тявканьем выбегает на улицу и уносится вперёд, навстречу Ёнджуну, пуская за собой пыль. Парень не может её винить — если бы у него был хвост, наверное, он бы тоже сейчас раскручивался до взлётных скоростей. Ёнджун присаживается на корточки посреди дороги, встречает дворняжку со смехом и распростёртыми объятиями, принимаясь над ней ворковать. Эта картина так успокаивает своей обыденностью, что Субин не может сдержать улыбки. Счастливый Ёнджун — наверное, одна из лучших вещей, которые можно увидеть рано утром. Несмотря на небольшой шторм, настигший их так внезапно пару дней назад, жизнь снова вернулась в прежнюю колею. Неспешные будни, утренние прогулки с Банни, к которым теперь добавились ещё и вечерние. Время вдвоём после работы или втроём после садика Юни, встречи и провожания домой… Круги на воде правда разгладились довольно быстро, словно ничего и не было. Парни обмениваются ленивыми пожеланиями доброго утра и отправляются бок о бок по заспанным улицам Хосу, и вот так запросто Субин чувствует себя самым удачливым человеком на земле. Ванбани семенит по дороге, свободно забегает вперёд так далеко, как ей хочется. Так и не успев прицепить поводок после выхода из дома, Субин решает дать ей прогуляться самостоятельно. Дворняжка всё равно ведёт себя хорошо, следует выученному маршруту, не порывается свернуть куда-нибудь не туда и не пристаёт к прохожим. Да и приставать-то в любом случае не к кому. Раннее утро окружает тишиной и свежестью, воздух прозрачный и приятный к коже, а из-за лёгкой дымки послерассветных облаков постепенно начинает пригревать солнце. — М-м… — Ёнджун жмурится от ярких лучей, когда они сворачивают с тенистой улочки, и медленно зевает: — Спать хочется. Субин с умилением смотрит на его лохматую утреннюю шевелюру, расслабленно-сонное выражение лица и кончики пальцев, уютно спрятанные в рукавах серой кофты, словно Ёнджун всё ещё пытается укутаться в одеяло. Он выглядит мило, как большая домашняя кошка. — Так спал бы себе спокойно, — шутливо упрекает Субин. — Зачем ты вообще встаёшь в такую рань? Как только он это произносит, приходит внезапно-запоздалое осознание. А ведь и в самом деле. Соревнования прошли, Ёнджуну больше незачем тренироваться и бегать по утрам. Но он всё ещё здесь, рядом с ним, очередное утро подряд. Ёнджун пожимает плечами, глядя вниз, на свои потрёпанные кеды. — Просто. Потому что хочу. Субин усмехается. Он помнит эту фразу — Ёнджун бросил её когда-то давно, в одну из первых совместных пробежек. За это время между ними вроде бы изменилось так много, а вроде бы и совсем ничего. Но знакомые слова всё равно звучат совсем по-другому, и от этой разницы в груди поднимается трепет. — Правда? — с улыбкой спрашивает Субин, хотя уже знает, что да. Ёнджун не спешит отвечать и упрямо смотрит куда-то вперёд. Румянец на его щеках не оставляет Субину выбора — он наклоняется и быстро целует парня в щёку, окрашивая его скулы в ещё более яркий красный цвет. — Йа, ты чего! — Ёнджун вспыхивает и отстраняется на полметра в сторону, стыдливо прикрывая щёку ладонью. — Не здесь же… Его насупленные брови и горящее лицо лишь усиливают милую агрессию, но Субин сдерживает порыв поцеловать его снова, потому что ему тоже становится немного неловко. Пожалуй, в этом и заключается единственное серьёзное отличие их отношений теперь. Возможность быть немного ближе. Ну, или невозможность. Потому что Ёнджун, несмотря на всю свою тактильность, оказывается на удивление… сдержанным. Он ужасно смущается и протестует против любых проявлений нежностей на улице, закрывает красное лицо руками и ускользает за дверь, после того как Субин целует его на крыльце на прощание, и категорически отказывается чмокать его в щёку, несмотря на все упрашивания Юни на совместных прогулках. И не то чтобы Субин совсем бесстрашный — он тоже чувствует, что первоначальный запал смелости угас, ему тоже немного боязно и волнительно. Тем не менее, любые сомнения гаснут на фоне желания целовать Ёнджуна, которое Субин испытывает почти каждый раз, когда тот рядом. — Почему? Никого ведь нет, –он делает расстояние между ними прежним, робко смотрит на краснеющего Ёнджуна. За эти дни Субин успел привыкнуть к отчитываниям, но ему всё равно кажется, что парень переживает из-за этого слишком сильно. Ёнджун хмурится, оглядываясь по сторонам. — Вокруг куча стариков, а они хуже камер наблюдения. Субин надувает губы и очень старается не закатывать глаза. — Мне всё равно, — тихо ворчит он. — А ты скоро уедешь, — эхом напоминает о себе маленький дрожащий голос внутри, но Субин не даёт ему вырваться наружу, прикусывая язык. Ёнджун косится на него, и его выражение смягчается. — Бин-а, просто… — он устало вздыхает, словно пытается объяснить сложную вещь простыми словами. — Если можно этого избежать, лучше так и сделать. Поверь на слово. Наверное, лицо Субина заметно грустнеет, ведь спустя мгновение Ёнджун тянется тёплыми пальцами к его ладони. Он ведь и в самом деле скоро уедет, поэтому вряд ли заботится о себе. И пусть Субин правда не боится того, от чего Ёнджун пытается его защитить, он не забыл — он понимает, о чём тот говорит. Субин осторожно сжимает его руку в ответ, чувствуя себя одновременно виноватым и благодарным. Они идут так до первого поворота, пока за углом не показывается тот самый ханок, возле которого неизменно сидят местные старички, обменивающиеся сплетнями прошедшего дня. Парни моментально отшатываются друг от друга. Торопливо минуют ханок, глядя в землю и сдавленно здороваясь. Когда через несколько минут опасность остаётся позади, они снова сходятся в середине, словно пара магнитов, и от облегчения обоих одолевает приступ смеха. — Мы как школьники… Кошмар… — выдыхает Ёнджун где-то между возмущениями о том, что «он же говорил», хихиканьем над тем, как сильно их напугали хальмони в цветочных штанишках, и пыхтением из-за того, что у него закололо в боку. Субин просто кивает, глядя на него с болящими от улыбки щеками и глупо колотящимся сердцем. Вопреки всему и несмотря ни на что, рядом с Ёнджуном он и правда ощущает себя влюблённым подростком.

***

— ХЁ-Ё-ЁН! Случайная песня, выбранная мозгом в качестве саундтрека этого дня, встаёт на паузу, когда Ёнджун слышит, как его зовут. Он перестаёт смотреть в одну точку, промаргивается, прогоняя хоровод мыслей обо всём и ни о чём, и поднимает голову. — Что? Юни уже полчаса периодически перемещается из одного уголка площадки в другой, каждый раз находя для себя какое-нибудь новое увлекательное занятие. Сейчас он сидит на корточках возле песочницы и машет рукой, громогласно подзывая к себе. — Хён, иди сюда-а-а! — Зачем? — Ёнджун тоже немного повышает голос, чтобы его было слышно с места, хотя сам уже с готовностью поднимается со скамейки. — Ну иди! — нетерпеливо канючит Юни. Парень со вздохом отправляется к младшему брату, не желая и дальше кричать на всю округу — даже если на площадке привычно никого нет. Нет даже Субина, хотя он вроде как обещал прийти. Теперь Ёнджун не пытается притворяться, что не ждёт, но от этого не особо легче. — Что там? — он подходит к Юни и наклоняется к земле, пытаясь рассмотреть то же, что увидел мальчик. — Смотри! Обнаружив, что Джэюн тычет пальцем в участок земли, кишащий муравьями, Ёнджун едва заметно напрягается и делает крошечный шаг назад. Пожалуй, любовь к насекомым — одна из немногих вещей, в которых они с младшим братом совсем не похожи. — Да… Класс… — выдавливает парень с натянутой улыбкой, но Юни не замечает его лёгкого дискомфорта. — Нет, хён, смотри! — он оборачивается и дёргает за руку, заставляя сесть рядом. — Они несли соломинку для своего домика, но тут была большая крошка, и они все вместе набежали и съели её! Теперь они позвали своих друзей и хотят съесть что-нибудь ещё! Ёнджун вскидывает брови на подобную интерпретацию муравьиных хроник, но решает не ставить её под сомнение. — Ага, так, и..? Он догадывается, что его позвали сюда не просто так, и Юни тут же подтверждает его правоту, состраивая заискивающую мордашку. — Я хочу ещё раз посмотреть, как они едят! Давай тоже им что-нибудь дадим, хён, у тебя же всегда есть с собой вкусняшки! Тёмные круглые глаза Джэюна с надеждой смотрят прямо в душу, и Ёнджун растерянно моргает, не зная, что ответить. Он точно не готовился к подкармливанию насекомых, когда выходил сегодня из дома. — Юни, у меня ведь вкусняшки для котов… В крайнем случае, для собак… Для муравьёв я как-то… ничего не прихватил. Жалобный взгляд снизу не позволяет бездействовать, так что Ёнджун начинает смиренно проверять карманы штанов, не особо рассчитывая на успех. К своему облегчению и превеликой радости Юни, он всё же находит небольшую конфету в мятой обёртке, наверное, врученную когда-то бабушкой и давно забытую. Ёнджун правда без понятия, едят ли муравьи шоколад, — будь здесь Субин, он бы, наверное, ответил, — но всё равно отламывает кусочек и бросает на землю. Насекомые тут же окружают лакомство, и Юни с восторгом наклоняется ближе к земле, наблюдая за ними. — Кла-а-асс! Спасибо, хён!!! — Не за что, солнце, — Ёнджун усмехается его детской любознательности, треплет по волосам и оставляет поражаться чудесам природы в одиночестве. Сам он отправляется подальше от скопления ползучих. Пересекая неровное поле площадки, не удерживается: достаёт на ходу телефон и быстро набирает сообщение в диалоге, висящем в самом верху. ёнджун 17:34 ты придёшь? субин 17:35 да Незамедлительный ответ вызывает улыбку и поднимает настроение. Ёнджун убирает телефон и снова плюхается на скамейку. Нога почти сразу начинает нетерпеливо трястись вверх-вниз. Парень прекращает движение, со вздохом запрокидывает голову назад и прикрывает веки, заставляя себя расслабиться. А уже через секунду вздрагивает всем телом от неожиданного ощущения чужого поцелуя на своих губах. — Заждался? Глаза Ёнджуна моментально распахиваются, ладонь взлетает вверх, закрывая рот, а испуганный взгляд натыкается на Субина, нависающего над ним из-за скамейки. Видимо, его шокированное лицо представляет то ещё зрелище, потому что парень сразу же расплывается в улыбке. Один уголок его губ, как обычно, поднимается чуть раньше другого, и эта мягкая ухмылка немного сбивает дыхание Ёнджуна — тоже как обычно. Он почти зависает на пару секунд, но всё же даёт себе мысленную пощёчину и быстро приходит в себя. — Ты что делаешь?! — шипит он, озираясь по сторонам, а затем снова запрокидывает голову, чтобы сердито посмотреть на перевёрнутое лицо парня. — Что? — Субин с невинной улыбкой обходит скамью и садится рядом. Ёнджун отодвигается на пару сантиметров и поворачивается к нему, осуждающе скрещивая руки на груди. — А если бы Юни увидел? Мальчик возле песочницы как раз замечает появление Субина и радостно машет издалека. Парень машет ему в ответ, после чего переводит дразнящий взгляд на Ёнджуна и пожимает плечами. — Не увидел ведь. Он перестаёт улыбаться и преувеличенно вопит, когда Ёнджун изо всех сил сжимает его ногу. Субин скоро оставляет попытки вывернуться из железной хватки, кряхтит и скороговоркой обещает, что больше так не будет. Ёнджун знает, что он врёт, — в последнюю пару дней Субин только и делает, что крадёт у него поцелуи в самые разные моменты, видимо, решив свести его с ума, — но всё же проявляет милосердие и перестаёт стискивать бедро парня. Убрать руку раньше, чем Субин накрывает её своей, он не успевает. Втайне Ёнджун этому радуется. Расслабляется под тяжестью большой тёплой ладони и мягких поглаживаний, которые Субин принимается оставлять на его коже, кажется, даже не замечая этого. Волноваться ещё и о том, что Юни увидит, как они держатся за руки, честно говоря, уже выше сил Ёнджуна. Он и так волнуется слишком о многом. Субин жалуется, что задержался из-за какого-то горе-туриста, забредшего в их магазин непонятно откуда («Как он вообще сюда добрался, если он у него даже карты местной нет?»), затем ворчит ещё немного, уверяя, что сегодня «день странных покупателей». Ёнджун усмехается его эмоциональности, в ответ на вопросы немного скучающе говорит, что у него ничего интересного, но всё равно рассказывает, чем занимался весь день. Разговор входит в привычный спокойный темп, а время, наоборот, сразу ускоряется и вырывается далеко вперёд. Они быстро перестают за ним поспевать и охотно сдаются, прекращая считать минуты. Юни доволен тем, что проводит на площадке не час, а целых два с лишним, изредка подбегает и воодушевлённо отчитывается про муравьёв и новых насекомых, которых отыскивает где-то в жухлой, сухой от жары траве. — Смотрите! Чёрный жук! — вопит он, приносит и с гордостью показывает небольшого жучка. Ёнджун брезгливо кривит лицо и едва заметно съёживается, глядя на насекомое, ползающее по ладони мальчика. Субин потешается над ним так же, как в тот вечер, когда на Ёнджуна напала пчела, но всё же просит Юни отыскать для своего нового шестиногого друга какую-нибудь вкусную травинку, эффективно отсылая его подальше от скамейки. — Выдыхай, большой и страшный жук ушёл. — Как ты назвал моего младшего брата? — Ёнджун тычет парня под ребро в отместку за издевательства, но Субин лишь смеётся снова. — Чего это он вообще? В садике насекомых изучают, что ли? — интересуется он, наблюдая за ускакавшим на лужайку Юни. — Не знаю. По-моему, он просто проснулся сегодня и выбрал любить жуков, — ворчит Ёнджун и пожимает плечами, после чего неуверенно спрашивает: — А они… реально едят траву? Субин вскидывает брови и усмехается, переводя взгляд на него. — Я… без понятия, если честно. Любопытное выражение Ёнджуна становится почти разочарованным. — Но ты ведь хорошо разбираешься… Субин с умилённым звуком надувает губы, сжимает его руку и наклоняется чуть ближе, придавая голосу детский тон: — Не так хорошо, как хён-и с Юни почему-то решили. Ёнджун фыркает и с усилием выворачивает ладонь, чтобы ущипнуть его за запястье. Субин хихикает чересчур довольно для того, кого щипают, и Ёнджуну из вредности хочется сделать что-нибудь ещё, вроде убрать руку насовсем или отсесть на пару сантиметров подальше. Но он слишком слаб перед улыбкой Субина. Он просто тычет его в ямочку в качестве мести и переплетает их пальцы снова, сдерживая довольную улыбку. Как он и думал, щёки Субина мягкие. Субин весь такой мягкий, и его нелепые подшучивания тоже. Ёнджун закатывает глаза и старается выглядеть хотя бы чуточку раздражённо, а не влюблённо, пока парень продолжает смеяться и дразнить его. В конце концов, Субин прав: в своём обожании к нему Ёнджун недалеко ушёл от своего младшего брата. И, к сожалению, с помощью Юни Ёнджун продолжает убеждаться в этом снова и снова.

***

— Хё-ён! — канючит Юни, перестаёт обнимать Субина за шею, чтобы дотянуться до Ёнджуна, и слегка трясёт его за плечо. Ёнджун в отчаянии закрывает глаза. Это происходит всего через несколько дней, когда они снова возвращаются с площадки втроём. Вечер проходит тихо и мирно, закат уже приглушает всё вокруг оттенками красного и тёмно-рыжего, однако спокойная прогулка домой заканчивается не так умиротворяюще. Как только они останавливаются возле ханока, возникает маленькая проблема. Совсем не новая, на беду Ёнджуна, но оттого не менее… проблемная. Юни снова заводит шарманку о том, что он прощается с Субином «неправильно». — Ну хён! Субини-хёну же будет обидно!!! Субин, почему-то снова нёсший мальчика домой на руках всю дорогу, часто кивает, не совсем успешно изображая серьёзность: — Да, очень! Ёнджун бросает ему убийственный взгляд, заставляя заткнуться, хмурится и поворачивается к Юни. — Чхве Джэюн, перестань. Я сказал, нет. Я… я не буду… делать это. То, что задумывалось как строгий тон старшего брата, выходит совсем неубедительно. Ёнджун проклинает своё абсолютное неумение противостоять Юни, даже когда это действительно нужно. Его щёки пылают, Субин еле сдерживает смех, а Юни продолжает капризно хныкать. — Ну почему-у-у? Хё-ё-ён! Ну пожалуйста! Он явно не собирается уступать, сразу же использует запретные приёмы — бровки домиком, надутые губы и щёки. Его лицо становится похоже на маленький недовольный пузырь, и фасад Ёнджуна рушится в считанные секунды. — Не дуйся, лопнешь, — досадливо ворчит он, с умилением щипает Юни за щёку и ерошит его волосы. Он старается не смотреть на Субина, который всё ещё держит мальчика на руках и с лёгкой улыбкой наблюдает за происходящим. — Ты маленький жук, какое тебе вообще дело, а? Юни на секунду расплывается в улыбке и, как и положено пятилетке, в обязательном порядке возвращает обзывательство: — Эй, я не жук! А ты… а ты тогда муравей, хён! — однако тут же вспоминает про своё недовольство, стискивает шею Субина, словно пытается его защитить, и надуто заявляет: — Я не хочу, чтобы Субини-хён на нас обижался! Мне нравится с ним гулять, как с тобой или с бабушкой, и я даже был у него в гостях, и… и он у нас тоже! Значит, он наш друг, а ты его даже не обнимаешь и не говоришь ему «пока», хён! Это плохо! Он заканчивает свои долгие обвинения, обиженно фыркает напоследок, — видимо, над поражённым лицом Ёнджуна, — и с решительной мордашкой прижимается щекой к щеке Субина. Парень неловко застывает в его удушающих объятиях, часто моргая. Ёнджун коротко кашляет и растерянно приоткрывает рот, пытаясь подобрать слова. — Юни… Я… Конечно, Субин наш друг! — осторожно начинает оправдываться он и чувствует, как медленно краснеет по новой. — Я просто… Э-эм, ещё увижусь с ним сегодня, чуть-чуть попозже… И… и тогда мы с ним попрощаемся! Ожидаемо, Юни не верит — Ёнджун ведь не рассказывал, что после того, как уходит из ханока вечером, уже который день присоединяется к прогулке Субина с Банни. Мальчик продолжает дуться, и Ёнджун беспомощно поворачивается к Субину, чтобы тот подтвердил его слова. До этого немного оторопевший парень быстро приходит в себя и бодро кивает: — Да, конечно! Не переживай, Джэюн-а, — лицо Юни светлеет, и Ёнджун уже выдыхает с облегчением. А затем замечает, как один уголок губ Субина едва заметно ползёт вверх, и слышит вкрадчивое: — Мы погуляем, потом обнимемся, и хён меня поцелует в щёчку на прощание, честное слово! Правда же, Джуни-хён? Юни с сияющей улыбкой переводит на него взгляд, полный надежды. Ёнджуну хочется провалиться под землю. — Ага. Конечно, — цедит он с натянутой улыбкой и полыхающим лицом. — Пойдём, солнце, пора домой. Ёнджун быстро забирает мальчика к себе на руки, и Юни повисает на нём, словно коала. Пока он не видит, Ёнджун посылает Субину красноречивый взгляд, как бы обещающий расправу этим вечером, и торопливо скрывается вместе с младшим братом за воротами, с нарочито громким стуком задвигая деревянную дверь в ханок через несколько секунд.

***

Сверчки негромким пением заполняют ночную тишину, словно убаюкивают маленький городок, уже укладывающийся спать. Ветерок, сквозивший в волосах и за шиворотом одежды на тёмных улицах, во внутреннем дворе дома почти не чувствуется. Липкая духота остаётся на всей коже лёгкой испариной. Особенно после долгой прогулки с Банни, сегодня тянувшей их за собой с особой резвостью — видимо, насиделась в конуре за весь день. Даже сейчас она энергично обнюхивает лужайку и что-то копает у забора, пока парни сидят на крыльце. Лампа над входной дверью заливает маленький деревянный островок уютным оранжевым светом. Ноги устало вытянуты вперёд, локти едва соприкасаются. Тени тянутся наискось по тёмно-зелёной траве и как будто почти сливаются в одну, но на самом деле на ступеньке между ними почти полметра –слишком жарко. Они отдыхают в спокойной тишине, кажется, последние минут пятнадцать, успев наговориться, наспориться и насмеяться за время прогулки, но в конце концов Субин всё же нарушает молчание. — Ладно, — тихо вздыхает он, потягиваясь на месте, — пора, наверное. Пока Банни весь двор тебе не перерыла. Ёнджун негромко угукает. Со вздохом выпрямляет спину и собирается подняться на ноги, чтобы проводить, однако Субин хватает его за запястье, заставляя сесть обратно. — Подожди. Да, им пора, но он ведь не может уйти просто так? Ёнджун недоумённо вскидывает брови. Блики от лампы на его волосах искрят оранжевым золотом, а взгляд, направленный на Субина, мерцает глубоким чёрным. Немного уставший и сонный, всё ещё такой красивый. Субин с ухмылкой наклоняет голову. — Ничего не забыл? Осознание вспыхивает на лице Ёнджуна в считанные секунды. — Нет, — он закатывает глаза и пытается высвободить руку. — Я не буду целовать тебя только потому, что Юни так сказал. Субин прикусывает губу. Он уже получил достаточно тычков за свои шутки у ханока, но просто не может удержаться, чтобы не поддразнить парня снова. — М-м… А я про обнимашки говорил… А! Ай! — он не успевает отстраниться от Ёнджуна, когда тот резко выдёргивает свою ладонь из его хватки и несколько раз шлёпает по плечу — несильно, скорее для виду. Атмосфера спокойствия быстро растворяется в воздухе вместе с шумом их воплей и возни, пугающей уже улёгшуюся на траве неподалёку Банни. Субин перехватывает запястья Ёнджуна, но тот снова вырывается и одаривает ещё одним ударом напоследок. — Дурак, — ворчит он, складывая руки на груди. Наверное, пытается выглядеть сердитым, только, как и с Юни возле ханока, ему это плохо удаётся. — Милаш, — Субин с улыбкой потирает плечо, глядя на его поджатые губы. — Почему вы оба такие милые? Из-за Юни я вообще чуть не заревел прямо там. Ёнджун снова закатывает глаза, хотя красные щёки выдают его смущение. — Юни слишком наивный, — ворчит он, рассматривая носки своих кед. — Купился один раз на твои истории про папоротники и муравьёв, ему больше ничего и не надо. Субин усмехается. — Да? — он наклоняется вперёд и поворачивается лицом к лицу Ёнджуна, чтобы тому было некуда отвернуться. — А ты на что купился? На Банни? Он смотрит на Ёнджуна невинно, но выжидающе, подперев щёку ладонью. Спрашивает просто ради того, чтобы спросить, ведь и так прекрасно знает ответ. Субин на сто процентов уверен, что, если бы не Ванбани, парень никогда бы с ним не заговорил. Пару секунд Ёнджун пялится на него со странным, почти неверящим выражением лица, после чего фыркает и с силой тычет указательным пальцем в его ямочку. — Ты такой дурак, правда, — несмотря на слова, уголки его губ приподнимаются в улыбке. Он поднимает вторую руку, щипает Субина за щёки и толкает назад, заставляя сесть нормально. — Бесишь. Вот сиди завтра один весь день и думай над своим поведением. Субин фыркает. — Мы увидимся утром. — Нет. — Нет? — Субин вопросительно вскидывает брови. Ёнджун вздыхает, вновь переводя взгляд куда-то на траву и свои вытянутые ноги. — Эм… нет. Я не смогу, — его тон почему-то звучит едва уловимо серьёзнее, чем вся их бессмысленная перепалка до этого, и Субин машинально настораживается. — Утром бабушка попросила сходить с ней на рынок, а вечером мне… мне нужно в город. Он дёргается и вскидывает руку, отмахиваясь от прилетевшего на свет лампы мотылька, затем снова складывает ладони на коленях. За пределами крыльца уже давно непроглядная темнота, но Субин с лёгкостью замечает на лице парня тень тревоги, которой всего секунду назад там не было. — Зачем? — осторожно спрашивает он. Наклоняется ближе, теперь уже без всякой шутливости. Ёнджун неуверенно кусает губу, опустив взгляд. — Ну… родители звонили. Завтра воскресенье, они не заняты, и я свободен. Так что они предложили приехать и… Ну. Обо всём поговорить. — О… — Субин удивлённо округляет губы. — …Понятно. Он правда не знает, что ещё добавить. Всего пару дней назад он встретил Ёнджуна на перекрёстке, когда тот разговаривал с друзьями по видеосвязи. Субин не решился прерывать, кажется, первый за долгое время созвон, просто постучал по плечу и прошёл мимо, вызвав у парня удивлённую улыбку. Но Ёнджун всё равно коротко пересказал их разговор, когда они встретились позже. Ёнджун рассказывал и про Тэхёна, с которым виделся в баре вчера, пока Субин работал в магазине. Смущённо ворчал про друзей из команды, которые уже начали готовить для него прощальную вечеринку. И даже жаловался на свою бабушку во время прогулки час назад, потому что «Юни убедил её в том, что ты наш лучший друг, и теперь она хочет тебя закормить». Родители — единственные, про кого он не говорил всю неделю, что прошла с того дня на причале. Ни слова. Субин не спрашивал. Он не собирается спрашивать и сейчас, но всё же решает, что не хочет оставлять Ёнджуна сталкиваться с этим в одиночку. — Эм… Вообще, знаешь… — он накрывает руки парня, сжатые в кулаки. Ёнджун перестаёт смотреть на свои колени, поднимает взгляд, выжидающий и… надеющийся? Субин выдыхает, мягко раскрывая его ладонь и сжимая в своей. — У Кая скоро день рождения. Так что я тоже собирался в город на днях… Он не уверен, что это действительно то, что нужно Ёнджуну, но это точно лучше, чем ничего. Судя по тому, как загораются глаза парня, он не ошибается. — Да? — Ёнджун несильно стискивает его ладонь. — Тогда… можем поехать вместе. Я всё равно буду на машине. Он явно прикладывает усилия, чтобы держать голос ровным, из-за чего сложно понять, предлагает он, просит или упрашивает. Субин согласен в любом случае. На лице Ёнджуна расцветает такое облегчение, что он невольно расплывается в улыбке. Уверенность возвращается к Ёнджуну на глазах — словно неожиданно накатившая нервозность утекает из его лёгких после нескольких вдохов. Он быстро становится собой: улыбается в ответ, снова перебрасывается с Субином какой-то чепухой и шутливо закатывает глаза. Тискает Банни перед уходом и даже почти убеждает Субина в том, что он действительно наказан и не получит на прощание не только поцелуй в щёку, но и обнимашки. Только напоследок всё равно останавливает его уже у самой калитки и коротко целует в уголок губ, добавляя шёпотом: — Я за тобой заеду. Будь готов к пяти. И это так… внезапно, и повседневно, и, по какой-то необъяснимой причине, горячо, что у Субина в голове происходит короткое замыкание. Он даже не пытается выманить ещё один поцелуй — просто кивает, словно завороженный, и уходит, скрывая в темноте ночи свои покрасневшие щёки. Неожиданно, но в то же время так предсказуемо, из-за мыслей о завтрашнем дне он вдруг начинает чувствовать себя как на иголках. Потому что, возможно, ему лишь кажется, но что-то в этом всём ощущается как свидание. Их первое свидание. Не обычная прогулка, не короткий поход по давно изученным улицам, а поездка в новое место. И чем больше Субин пытается отгонять эту мысль, тем сильнее становится волнительный трепет в груди. Наверное, дело в том, что он очень давно ни с кем не встречался. А с кем-то настолько невероятным — и вовсе никогда. Они ведь встречаются, он и Ёнджун? По-другому это не назвать. Субин позволяете себе так думать, ведь теперь у них вроде как есть для этого основания. Вроде как. Ещё ночью он лежал в темноте с закрытыми глазами и касался своих губ, пытаясь вспомнить поцелуй Ёнджуна и убедить себя в том, что всё это правда. Но, кажется, это правда. Когда Субин выходит из дома в воскресенье вечером, Ёнджун уже ждёт за воротами, прислонившись к дверце серебристого автомобиля. Лёгкая голубая рубашка с закатанными выше локтя рукавами, джинсовые шорты до середины бедра, небрежный хвостик и расслабленно-скучающее выражение лица. Заслышав звук открывающейся двери, он поднимает голову и расплывается в улыбке. Взгляд теряет серьёзность, щёки поднимаются вверх, и он наклоняется к Банни, выбежавшей во двор из дома вслед за Субином. Снова лепечет глупости и теперь уже выглядит мило, а не холодно, но это всё равно бьёт Субина прямо под дых. Он едва не спотыкается, спускаясь со ступеней крыльца. Смотреть под ноги, когда перед тобой Ёнджун, кажется ненужным. Субин заводит Ванбани обратно, закрывает калитку и подходит к парню, и тот быстро заправляет за уши прядки волос. Субину так хочется знать. Волнуется ли Ёнджун тоже? Считает ли он эту поездку за свидание? Старался ли он сегодня одеться немного наряднее, чем обычно? Трудно сказать, потому что для Субина Ёнджун прекрасен в любой одежде. Парень знает, что банален до ужаса, но ничего не может поделать. Ёнджун слишком хорошо одевается, а он слишком в него влюблён. Субин смотрит на Ёнджуна, и знакомое чувство подступает так высоко, что его невозможно сдержать. Субин хочет поцеловать его. А потом ещё раз, и ещё, и… — Кхм. Поехали? Ёнджун быстрым движением прокручивает ключи от машины на указательном пальце и уходит, не дожидаясь ответа, но Субин успевает рассмотреть лёгкий румянец на его щеках. Он открывает дверь, садится на пассажирское сиденье, смотрит на Ёнджуна, включающего зажигание, и убеждается в том, что ему не показалось. Мило, думает он, и заставляет себя отвернуться к окну, чтобы не смущать Ёнджуна ещё сильнее. Пейзаж за окном надоедает быстро. Лёгкая облачность превращает небо над горизонтом в молочно-белую дымку, море рябит широкой синей лентой где-то на периферии зрения, а солнце, хоть и невидимое за облаками, продолжает нагревать всё вокруг, пока ещё есть время до заката. Субин отвлекается на Ёнджуна, который нажимает на кнопку на панели, прибавляя поток воздуха из кондиционера. Провожает взглядом его руку, снова ложащуюся на руль, изгиб мускулов чуть выше, скрытый тканью рубашки. Слегка нахмуренные брови и сосредоточенно надутые губы. — Нравится? — вопрос, внезапно слетающий с этих самых губ, заставляет Субина вернуться в реальность. Он смотрит на Ёнджуна уже осознанно и усмехается из-за того, с каким усердием парень сверлит взглядом дорогу перед собой. — Очень, — признаётся Субин, слегка краснея. Ему жарко, и дело вовсе не в кондиционере. — Ты здорово выглядишь сегодня. Ну, не только сегодня. Но… да. Ты красивый. Очень. Всегда. И… — Субин. Хватит. — Что? — Флиртовать. У тебя странно получается, — Ёнджун разжимает и сжимает пальцы на руле, так очевидно и мило смущаясь. Субин не может сдержать улыбки. — Но я не флиртую? Просто говорю, что думаю. Ёнджун наконец отрывается от дороги и скептически зыркает на него. Кончики их ушей горят примерно с одинаковой силой. — Тебя послушать, ты только обо мне и думаешь. Субин пожимает плечами. — Так и есть. — Я тебя высажу. — Но это правда! — Субин кладёт руку на бедро парня, посмеиваясь над его упрямо неверящим выражением лица. Ёнджун фыркает и перекладывает его ладонь обратно на подлокотник, но не спешит убирать насовсем. Субин сгибает пальцы, переплетая их с пальцами Ёнджуна. Тот не сопротивляется, скрепляет замок рук, коротко сжимая ладонь Субина чуть сильнее — наверное, в отместку. Субин улыбается, глядя на пылающие щёки и поджатые губы парня, вновь устремившего всё внимание на дорогу. Отчасти ему интересно, почему Ёнджун так реагирует на комплименты. Неужели ему нечасто их делают? Субину трудно в это поверить, но, честно говоря, ему нравится видеть Ёнджуна таким смущённым. Пока у него есть возможность каждый день говорить Ёнджуну, какой он красивый, он не собирается останавливаться. Чего уж там, Субин хотел бы говорить гораздо больше. Говорить больше, делать лучше, поступать значительнее и смелее — так, как Ёнджун заслуживает. Хотел бы дарить ему памятные подарки, делать совместные фотографии, писать ему какие-нибудь трогательные глупости каждый вечер, когда не может засыпать с ним в обнимку. Но у них слишком мало времени. Всего пара недель, постоянно держит в уме Субин. Он не хочет оставлять свой след, укореняться в жизни Ёнджуна, становиться привычкой, которую потом будет сложнее бросить. Он просто выражает все свои чувства словами и прикосновениями, короткими моментами и тёплыми взглядами. Надеясь, что, когда настанет время, его голос и тепло забудутся быстро, и Ёнджуну будет легче. Следующие два часа проходят под музыку из телефона Ёнджуна, лёгкие разговоры и короткие перепалки. Наконец впереди показывается Чеджу. Субин был здесь всего лишь несколько месяцев назад, до того, как вернулся домой на каникулы. Но университет находится в другой части города, а он не часто выбирается из кампуса во время учёбы, так что теперь с интересом смотрит в окно. На обочинах улиц высажены высокие пальмы и кривые сосны, по тротуарам снуют кучки людей. Близость аэропорта делает движение на дороге оживлённым. Они доезжают до нужного торгового центра довольно быстро, однако Субин не спешит уходить. Убирает телефон, в котором смотрел адрес и подсказывал Ёнджуну с навигатором, и снова берёт парня за руку. — Нервничаешь? Ёнджун, совсем притихший в последние двадцать минут, переводит на него рассеянный взгляд. Крепко стискивает руку в ответ и вздыхает. — Немного. Просто… не хочу с ними ссориться. Мы и так как будто уже не в ладах. Не общались всю неделю. Субин сочувствующе поджимает губы и невесомо гладит его ладонь, пока думает, что сказать. — Ну… раз они хотят поговорить, значит, уже готовы тебя выслушать? — он видит, как слова придают Ёнджуну уверенность и надежду, и заверяюще сжимает его ладонь. — Просто расскажи им всё как есть. Твои чувства тоже важны. Я уверен, что для твоих родителей ты всё равно всегда на первом месте. Ёнджун кивает — скорее себе, чем Субину, после чего переводит взгляд на парня. Губы растягиваются в слабой усмешке. — Как будто с Кан Тэхёном общаюсь. Субин коротко хмыкает. — Может, это из-за его машины. Ёнджун шутливо хмурится и трясёт его ладонь, высвобождаясь из хватки. — Тогда высаживайся. Не хочу, чтобы ты стал хитрожопым умником. Субин фыркает, недоверчиво выгибая бровь: — То есть, сейчас я, типа… наивный дурак? Ёнджун многозначительно молчит, поджав губы, но взрывается смехом, как только Субин бросается на него с щекоткой. Субин не слушает его проклятия, угрозы и мольбы, смеётся вместе с его заливистым хихиканьем и тормошит в крепких объятиях, но в конце концов всё же позволяет выбраться из своих рук. — Ты мне подлокотником все рёбра передавил, — Ёнджун возмущается, но в его глазах всё ещё блестит смех, его щёки красные, а волосы, выбившиеся из-под резинки, беспорядочно вихрятся в разные стороны. Субин тянется к нему, двумя руками приглаживает непослушные прядки, улыбаясь тому, как послушно и выжидающе Ёнджун замирает на месте, прикрыв глаза. — Удачи дома, — Субин быстро целует его и отстраняется. Вслед за его поцелуем на губах Ёнджуна расцветает улыбка, и сердце парня взволнованно колотится даже несколько минут спустя, когда он прощается с Ёнджуном, выходит из машины на душный вечерний воздух и вливается в толпу, текущую к дверям большого торгового центра.

***

Когда несколько часов спустя они встречаются на пляже, расположенном неподалёку, уже вечереет. Солнце опускается вниз, пастельно-розовый окрас неба медленно угасает, предвещая сизую синеву сумерек, что опустятся на прибрежный город меньше, чем через полчаса. Ёнджун подъезжает на парковку как раз тогда, когда над горизонтом остаётся всего лишь четвертинка пылающего солнечного диска. Он быстро выходит из машины к ожидающему его Субину. — Прости, долго ждал? — первым делом говорит он, виновато приближаясь к парню. — Не-а, только сейчас подъехал, — Субин мотает головой и усмехается, показывая два больших бумажных пакета в своих руках. — Шоппинг затягивает. — Неплохо, — впечатлённо кивает Ёнджун, открывает багажник и помогает загрузить всё внутрь. — Что купил? — Да… много чего, — уклончиво отвечает Субин. Ёнджун скептически вскидывает брови, но не успевает начать допытываться до парня, потому что Субин его опережает: — Как всё прошло? Ёнджун вздыхает, захлопывает багажник и ставит машину на сигнализацию. Они не спеша отправляются с парковки в сторону пляжа. — Неплохо?.. То есть, даже хорошо, наверное. Только в конце мне устроили огромный ужин без права отказаться. Пришлось есть всё, что мама наготовила. — О боже, — сочувствующе хмыкает Субин, — как ты вообще оттуда вырвался? Ёнджун едва заметно закатывает глаза. — Сказал, что у меня свидание. Сработало моментально. Он говорит это скорее саркастично, но пульс Субина мгновенно учащается, а на лице появляется широкая глупая улыбка, которую он просто не в силах сдержать. Ёнджун действительно назвал это свиданием? Субину хочется пищать и прыгать на месте, как маленькой девочке. Он косится на Ёнджуна и тайком переплетает их пальцы, крепко сжимая замок рук. Парень смотрит на него чуть удивлённо, но не сопротивляется, лишь позабавленно фыркает. Несмотря на вечернее время, пляж, куда они спускаются, практически кишит людьми. Солнце уже село, небо потемнело почти окончательно, а линия набережной, наоборот, зажигается яркими огнями. Здесь так оживлённо, словно жизнь после заката только начинается: туристы из близлежащих отелей, милые кафе, зазывающие ненавязчивыми мелодиями из динамиков, которые всё равно перебивает непрекращающийся крик чаек, кружащих над морем. Посреди пляжа стоит огромная рамка с надписью «I LOVE JEJU», возле которой толпятся желающие сфотографироваться, а в мелкой воде у берега бродят люди и патрулируют спасатели. — Встань нормально, — смеётся Субин, когда Ёнджун тоже быстро подходит к знаку, щурится и шутливо надувает губы, показывая два пальца в камеру его телефона. Не до смеха становится, когда тот послушно меняет позу, заводя руки за голову и поднимая подбородок, словно модель с обложки журнала. Субин почти задерживает дыхание, нажимая кнопку затвора столько десятков раз, сколько успевает, пока Ёнджун не отходит от рамки, уступая место следующим в очереди. — Вау! Красиво, — Ёнджун удивлённо вскидывает брови, заглядывая в экран через плечо, чтобы проверить получившиеся фотографии. Субин знает, что снимки получились кривоватыми, потому что он смотрел куда угодно, кроме участка кожи под приподнявшейся рубашкой Ёнджуна, но всё равно уверенно кивает. — Я же говорю, ты красивый. Лёгкий удар в плечо — ничто по сравнению с довольно-смущённым румянцем, окрашивающим лицо Ёнджуна. Субин улыбается, очарованно глядя на результат своих слов. Парни неторопливо шагают по пляжу, с интересом смотрят по сторонам, разглядывая кафешки и туристические зоны, но машинально уходят всё дальше от центральной части и многоязычного гула людей — туда, где более пустынно и тихо. Ноги вязнут в тяжёлом сыром песке, а частые россыпи чёрных вулканических камней напоминают о том, что это неблагоустроенная территория, но в конце концов они всё же находят ровный сухой участок неподалёку от воды и присаживаются на песок. Освещение остаётся в стороне, так что вокруг довольно темно. Душный тёплый воздух пахнет только морем, солью и водорослями. Слабый ветер колышет листья пальм над линией набережной и гонит невысокие волны, мягко омывающие берег. Вдали, на глубине, видно медленно крутящиеся ветряки и изгиб острова, освещённый огоньками домов и дорог. Здесь красиво, думает Субин. Но совсем не так, как в Хосу. — Ты оказался прав, — тихо говорит вдруг Ёнджун. Субину, увлёкшемуся разглядыванием пейзажей, требуется секунда на осознание того, что парень вернулся к начатому ранее разговору. Кажется, встреча с родителями не выходит у него из головы. — Они были в шоке сначала. Ну, я и правда до последнего ни во что их не посвящал, так что… для них это оказалось слишком внезапно. Субин легонько сжимает ладонь Ёнджуна и кивает, показывая, что слушает. Он не хочет прерывать, пока у того есть желание говорить. Шум прибоя заполняет молчание Ёнджуна, пока тот собирается с мыслями несколько секунд, прежде чем продолжить. — Думаю… я боялся, что мне запретят, если расскажу. Но они сказали, что не будут никак меня ограничивать. И… поздравили меня? — он говорит так неуверенно, словно боится, что это ложные воспоминания. — Сказали, что гордятся мной. Я… Глупо, наверное, но меня это так обрадовало… Он едва слышно усмехается над собой, но Субин серьёзно качает головой. — Не глупо. Ты заслуживаешь, чтобы тобой гордились, — он перекладывает ладонь на колено парня. Прохладная кожа под его пальцами всё ещё цветёт сине-лиловым. Ёнджун точно не щадил себя, когда выступал на сцене. Субин осторожно сжимает колено Ёнджуна, встречаясь с ним взглядом. — Ты хорошо потрудился, хён. Ёнджун замирает на долю секунды и смотрит на него так, будто Субин зажёг каждую звезду в темнеющем над ними небосводе. А затем вдруг съёживается, утыкаясь лицом в его плечо. — Хватит меня смущать, — выдыхает он куда-то в футболку Субина, наполовину недовольно, наполовину умоляюще. Субин тихо смеётся. Мягко целует его в висок и притягивает чуть ближе. — Тогда хватит в себе сомневаться. Ёнджун слабо, скорее по привычке ударяет его в грудь и слегка ёрзает, придвигаясь ближе и укладывая голову ему на плечо. — Я пытаюсь, — тихо признаётся он, чуть помолчав. Субин кивает, поглаживая его по спине. Не добавляет больше ничего, ведь понимает. Это сложно. Он тоже всё ещё пытается. Ёнджун приподнимает голову, заглядывая ему в глаза. — Спасибо, что поехал со мной. Субин улыбается при виде едва различимого румянца на его щеках. Мотает головой: — Не за что, — наклоняется и целует снова, в лоб. — Я рад, что мы сюда выбрались. Здесь хорошо. Ёнджун смущённо опускает взгляд, тянется чуть в сторону, чтобы занять чем-то руки. — Да… После Хосу даже как-то непривычно, — он набирает в кулак горсть холодного песка и выпускает, наблюдая за тонкой сыпучей струёй. — Но песчаные пляжи всё-таки лучше. В Сан-Хосе вот тоже везде песок. — Да? — Субин правда не силён в географии, но, когда слышит о Калифорнии, в его голове сразу возникают пальмы, огромная широкая полоса побережья и лазурный океан. Ёнджун кивает. — Ага, — отряхивает ладони от песка и возвращается в прежнее положение, расслабленно укладывая голову на плечо Субина и беря его за руку. — Только он там гораздо светлее. И пляжная полоса шире. И мусора больше. Субин задумчиво мычит, прислоняясь щекой к макушке парня. — Ну, там и пляжи ведь больше… Наверное… Ёнджун слегка качает головой. — Не особо, на самом деле. Если доехать до Сан-Франциско, например, то да. А Сан-Хосе в заливе, так что… пляжи там довольно небольшие. Скучные, я бы сказал. Хотя нам всё равно нравилось. Он тепло хмыкает на последней фразе. Кажется, после встречи с родителями ему наконец стало легче, и он перестал стыдиться говорить о Сан-Хосе. Наверное, он много думает и вспоминает о тех годах теперь, в предвкушении возвращения, понимает Субин. — Мы с друзьями однажды даже устраивали ночёвку в палатках на пляже, — тихо продолжает Ёнджун, глядя вдаль с мечтательной улыбкой. — Ну, знаешь, разжигали костер, жарили маршмеллоу, рассказывали страшилки. Он невидяще смотрит вперёд, словно воспоминания из детства проносятся у него перед глазами. Он выглядит счастливым, а счастье ему к лицу, так что Субин невольно улыбается тоже. — Звучит круто. Ёнджун слегка вздрагивает, словно голос Субина возвращает его в реальность. Хитро косится на него, ухмыляясь: — Ага. Только на самом деле было ужасно холодно, и мы все проснулись с соплями… Но, по-моему, оно того стоило, — он пожимает плечами. — Там был красивый рассвет. Он произносит это небрежно, но с лёгкой капризной ноткой, будто пытается оправдаться, вызывая у Субина приступ умиления. Он смеётся, дразняще трясёт парня руку: — Да ты просто романтик, хён! Ёнджун фыркает и стискивает его ладонь, заставляя прекратить движение. — Юнджин мне то же самое говорила, — он слегка закатывает глаза. — Ещё требовала от меня стих в качестве компенсации, пока лежала в больнице с пневмонией. Типа, если бы я не упросил всех остаться, она бы не заболела. Субин выгибает бровь, усмехаясь над этой необычной историей. — Бедная Юнджин. Хоть я и не знаю, кто это. — Бедная, ага, — ворчит Ёнджун себе под нос, и, хотя уже из этого понятно, что они довольно близкие друзья, всё равно поясняет: — Она моя школьная подруга. Тоже переехала из Кореи. У нас вообще была довольно… большая компания. Был Люк из Инчхона, Джей, Хевон, Шуа… Он улыбается, перечисляя имена. Снова отстранённо смотрит на тёмную гладь океана, думая о незнакомых Субину людях. Наверное, вспоминая их лица и голоса. Истории знакомства и пережитые вместе моменты. Субин недолго молчит, переплетает с Ёнджуном пальцы и слегка трётся щекой, зарываясь носом в его волосы. Ёнджун пахнет морем, ветром. Домом и дорогой. — Чем… ещё вы занимались? — вопрос звучит неразборчиво, потому что в груди немного тянет, и губы Субина отказываются двигаться. Он игнорирует это чувство, потому что хочет, хочет знать о Ёнджуне больше. Даже если безбожно опаздывает, пока время бежит вперёд семимильными шагами. Даже если не успеет узнать всё. Даже если ему немного больно. Ёнджун тихо мычит, блуждая мыслями где-то в прошлом. — Зависали в скейтпарке почти каждый день. Ходили в походы со школой. Хм, ездили в Диснейленд раза два или три? От нас было не очень далеко… А, ну и… тусовались. Субин замечает, как он неловко потирает за ухом на последних словах. — Тусовались? — любопытно уточняет он. Ёнджун досадливо морщится и поднимает голову с его плеча, устремляя взгляд на свои колени. — Ну, знаешь… вечеринки у кого-то дома, пока родителей нет. С алкоголем. И кучей незнакомых ребят. Но это было только в последний год. На самый разгар я, скажем так… не попал. Субин вскидывает брови. Почему-то он удивлён сильнее, чем следовало бы. Ёнджун ведь жил там до пятнадцати лет — как раз самая пора для всех этих подростковых открытий по типу сигарет, алкоголя и… так далее по списку. — Я думал, такое только в сериалах показывают. — Ну, у нас не было супербогатых чуваков с трехэтажными виллами, — мягко усмехается Ёнджун, пожимая плечами, — но собирались мы довольно часто. Да там скучнее, чем в сериалах, на самом деле. Все просто… пьют, зависают в телефонах. Ломают мебель, блюют. Эм, ну и… некоторые… в общем, да, — он не договаривает, смущённо прикусывая губу. — Удовольствие сомнительное, но тогда это казалось верхом крутости. Субин чувствует, как от догадок и предположений, лезущих в голову, начинают гореть кончики ушей. Входил ли Ёнджун в число некоторых? И хочет ли Субин об этом знать? Он делает неглубокий вдох и набирается смелости несколько секунд, прежде чем спросить. — А ты? — А я любил быть крутым. Тихие слова слетают вслух быстро, почти торопливо, и от этого теряют свою твёрдость. Субин заставляет себя отвести взгляд от красных искусанных губ Ёнджуна, смотрит выше и замечает выступивший на щеках румянец — ещё более предательский, чем неуверенный ответ. Субин не может не улыбнуться. Ёнджун такой милый. Он решает сделать вид, что поверил. — Здорово, — кивает и обвивает локоть парня, тянет чуть на себя, соскучившись по ощущению тепла на плече. Ёнджун поддаётся легко, снова прислоняется к нему, и Субин продолжает улыбаться, нежно водя кончиками пальцев по его предплечью. — Скучаешь по ним? — Честно? Ужасно, — признаётся Ёнджун, вздыхает с неподдельной тоской. — Я летал туда пару раз, но это было слишком быстро, буквально на пару дней. Теперь хочу вернуться и сравнить ощущения по-настоящему. Даже если что-то изменилось, мне всё равно… так интересно. Какие места из детства сохранились, что осталось прежним, что нового. Узнать, кто чем занимается. Повидаться со всеми. Даже мой дурацкий кузен, который бесил меня всё детство. Теперь он отправляет мне смешные мемы иногда, прикинь? Думаю, он повзрослел и стал не так плох. Субин фыркает, толкая его под ребро, и они тихо смеются. Это забавно, интересно, даже как-то интимно — слушать истории Ёнджуна вот так. Субин невольно задаётся вопросами. Кто-то перерастает свои подростковые влюбленности, а кто-то возвращается к ним с тёплым чувством. Был ли Ёнджун влюблен только лишь в то место, или..? Субин ведь всё ещё совсем ничего не знает. Но ему неловко спрашивать. Да и имеет ли это значение? Субин решает, что, пока они сидят рядом, плечом к плечу, пока он может слушать мягкий голос Ёнджуна и чувствовать его тепло, пока парень разделяет с ним воспоминания и мечты, делясь прошлым и заглядывая в будущее, это совсем не так уж и важно.