Мир твоими глазами

«У тебя нет души. Ты — душа. У тебя есть тело».

Клайв Стейплз Льюис

От боли, пронзившей ногу после падения, из глаз Эли едва не брызнули слезы.Врачи, которые сразу поспешили ей на помощь, сообщили, что ей еще повезло: по крайней мере, удар пришелся не на голову, как их вчерашнему пациенту. На коленной чашечке появился большой синяк, но спустя пару часов ходить было уже не так больно. Бросив джинсы в стирку, она вернулась к себе в комнату и села у пианино. Пальцы сами легли на клавиши и извлекли несколько простых нот вступления «К Элизе». В детстве она часто говорила, что хотела бы сменить имя, чтобы такая красивая мелодия оказалась посвящена ей. В итоге в качестве компромисса родители стали звать ее Элей, что было «почти как Элиза», и никаких официальных изменений не последовало. К двадцати шести годам она верила, что хорошо научилась разбираться в эмоциях людей. Переменчивый характер тети Ники научил ее пристально следить за выражением глаз, движением губ и тоном голоса, который мог быть обманчиво мягким, но самом деле скрывал злость или опасность. Со временем для оценки ситуации ей нужно было всего пару мгновений, и она знала, когда дома нужно вести себя как можно тише, а когда можно поделиться новостями или поиграть на отцовском пианино. С малознакомыми людьми приходилось сложнее, но ошибка, однажды допущенная в прошлом, научила ее всегда быть начеку. Это помогало и на работе, и при встречах с молодыми людьми, также бывшими в поиске. Она называла это проницательностью, Зоя и Сеня — «паучьим чутьем» в честь Человека-Паука. С момента пробуждения связи Эля пристально следила за Сашей, боясь, что в любой момент его самочувствие может ухудшиться, особенно после инцидента с кровотечением. Однако его поведение в последующие дни говорило об обратном, и она возвращалась домой, прокручивая в памяти их разговоры и улыбаясь при мысли, что все шло хорошо. И теперь оказалось, что на самом деле их чувства не совпадали. По пути домой Эля прочитала, что дискомфорт, подобный тому, что описывал Саша, могут испытывать люди, чья связь пробудилась в экстремальных или опасных ситуациях, или на пороге смерти. Этой теме были посвящены несколько классических романов и древних поэм.Сейчас, согласно статистике, количество таких случаев было минимально и часто связывалось с нехваткой личных встреч или другими причинами, вроде прежней взаимной неприязни или разнице в образе жизни. Возможно, Саша был прав и ему станет легче дома, после выписки. Это обнадеживало, но не могло полностью успокоить ее. Мысль, которую Эля гнала от себя прочь, была безжалостно простой. Что, если в какой-то момент она, сама того не замечая, допустила ошибку? Музыка в этот момент не могла принести желаемого облегчения. Перебравшись на кровать, Эля прижала колени к груди, обхватив их руками, и погрузилась в воспоминания о встречах с Сашей, анализируя каждое слово, прикосновение и взгляд, которыми они обменивались. Не обращая внимания на собственную радость в те моменты, она пыталась представить, какой выглядела в его глазах. Открытой и дружелюбной — так ей хотелось думать. Или нелепой и громкой — чего она боялась. Здравый смысл подсказывал, что Саша дал бы ей понять, если бы что-то было не так. Из разговоров с Софьей и Михаилом Леоновичем она усвоила, что ему было чуждо лицемерие, и точно не видела признаков скрытого раздражения. Наоборот, было что-то трогательное в том, как он пытался скрывать от нее смущение. Дядя называл его гордым... Возможно, эта гордость и мешала ему попросить ее о помощи сейчас. «Но ведь он не может считать, что стал обузой,— думала Эля.—Он должен знать, что я всегда помогу ему, и неважно, какие отношения у нас сложатся в будущем». В тот момент ей казалось, что, даже если мысль о поцелуе так и не воплотится в реальность, она справится с этим. Главное, чтобы по истечении этих двух недель Саша оставался частью ее жизни.

_________

В воскресенье было так же пасмурно, но, по крайней мере, обошлось без ледяного дождя. Новости об авариях, случившихся по его вине накануне, внушали ужас, и Саша был рад, что Эля предпочитала добираться к нему на метро.  Как раз несколько минут назад она прислала фото черного шпица в ярко-розовом свитере, сладко спавшего на коленях пассажирки напротив, и спросила:«Разве с роботом-пылесосом так посидишь?» «Представь, сколько от него шерсти на мебели», — игнорируя ее правоту, ответил Саша.

«Как раз для этого пылесос и нужен ;)

Ой, сосед его сфотографировал, и он проснулся

Сниму видео для библиотеки серотонина».

Он закатил глаза, скорее от изумления, чем от раздражения, и уже начал придумывать ответ, когда на экране появилось уведомление о входящем звонке. Это был Колесников. Саша выпрямил спину, словно он мог его увидеть, и нажал на кнопку принятия вызова. — Алло? Как всегда, его начальник обходился без приветствия и говорил с той насмешливой интонацией, которую Саша был готов услышать только от близких людей. — Надеюсь, ты помнишь, кто я? — Разумеется, Никита Егорович. — Отлично. Твоя мать так долго прятала тебя, что я стал опасаться худшего. — Я... — Саша ощутил комок в горле и сделал паузу, чтобы не заикнуться. — ... Долго приходил в себя после операции. У меня была травма головы. И еще сломаны ребра. — Звучит просто ужасно. А что с твоей машиной? Глубокий вдох, как советовал логопед. — Все еще в ремонте. Другая почти не пострадала. — Я давно говорил тебе нанять шофера, — ворчливо напомнил Колесников. — Все переживали из-за того, что твои травмы оказались такими серьезными, но я сказал не беспокоить тебя. При этих словах тяжесть в груди Саши стала чуть легче. — Спасибо. На несколько секунд воцарилось молчание. Наконец, прочистив горло, Колесников сообщил: — Пока тебя нет на месте, всем руководит Перов. — Перов?! — не сдержавшись, воскликнул Саша, и его голос зазвенел в тишине палаты. Федор Перов, получивший от него прозвище «подхалим», был новым менеджером проекта в команде Альды и постоянно искал недостатки в работе Саши и его людей. С одной стороны, указывать на слабые точки работы голосового помощника было его прямой обязанностью. С другой... Можно было не вести себя при этом так, будто он один желал добиться успеха. Саша невзлюбил наглеца с момента знакомства несколько месяцев назад, что было взаимно. Его подчиненные тоже жаловались на неуместные шутки и давление со стороны коллеги, но, получив очередное предупреждение, Перов вскоре принимался за старое. Он умел нравиться тому, кому хотел, и Саша удивлялся, как Колесников этого не замечает. — До аварии, — как ни в чем не бывало продолжил его начальник, — вы с ним успели обсудить последние отчеты, и твоя команда уже приступила к работе. Так что, когда он предложил свою помощь, это показалось логичным. — Конечно, — прошипел Саша. Он мог быть жестким руководителем, но всегда открыто признавал достижения своих коллег, но сейчас не сомневался, что все успехи подхалим в очередной раз присвоит себе. В прошлом они с ним не раз спорили из-за этого. Послышался тихий смешок. — За что ты так с Федей? У меня к нему нет никаких претензий. Вы оба работаете над одним проектом. Как только ты будешь готов приступить к работе, сообщи, и мы назначим встречу. Ты уже думал об этом? — Я пока не могу сказать точно, — пробормотал он, чувствуя, как лицо обжигает нечто похожее на стыд. Сегодня он даже не пытался проверять рабочую почту. — Врачи советуют больше отдыхать, а потом мне предстоит ре-реабилитация. Да чтоб тебя. — Тогда я тем более не понимаю тебя, Саша. — Голос Колесникова стал заметно жестче, как бывало всегда, если его не удовлетворял ответ подчиненного. Саша часто слышал, как он использует этот тон на совещаниях, но сейчас невольно поежился. — Работа должна продолжаться вне зависимости от того, есть ты на месте или нет.Или, может быть, до аварии ты успел сам поработать над Альдой и сейчас дашь доступ к ее новой версии? — Нет! — поспешно ответил он, понимая, что загнал себя в ловушку — Сейчас не до ваших личных разногласий. Мы больше не единственные в стране, кто работает с искусственным интеллектом, и от нас ждут результата. Я не хочу, чтобы работа останавливалась. Если ты считаешь, что я чего-то не знаю и кто-то задумал саботировать проект, предоставь доказательства и объясни, как все исправить. В противном случае смирись с тем, что коллеги продолжают работу в твое отсутствие, и даже по выходным. Справедливости ради, раньше Саша часто работал по выходным, но сейчас был не лучший момент, чтобы напоминать об этом. — Вы правы. Простите, — тихо повторил он, сминая в кулаке одеяло. — Это все последствия травмы. На другом конце провода раздался тяжелый вздох, и его окатило жаркой волной стыда. — Черт бы побрал эту аварию. Вот что: ты нужен мне здесь здоровым и гениальным, как раньше. Делай, что тебе говорят врачи, и сообщи, когда поймешь, что готов вернуться. Почту советую смотреть постепенно, иначе снова загремишь в реанимацию. Саша заставил себя улыбнуться в ответ на сухую шутку, и после короткого прощания Колесников повесил трубку.Он не стал спрашивать ничего об Эле или их встречах, но это было предсказуемо.Когда Саша положил телефон на кровать, то понял, как сильно у него болела голова. Он опустил изголовье кровати и закрыл глаза, надеясь, что жгучая пульсация в висках скоро исчезнет. Собственное тело казалось ему неповоротливым и тяжелым, словно этот разговор забрал у него все силы. Никита Егорович был абсолютно прав, упрекая его в глупости: он был не в том состоянии, чтобы вмешиваться в работу коллег спустя почти две недели полного отсутствия. Но почему, почему из всех людей в компании именно Перова сделали главным?! Его подчиненные знали, что он думал о его советах, и Саша надеялся, что они не дадут помыкать собой. Разумеется, по возвращении он не раз услышит от подхалима намеки на то, что теперь его команда будет работать еще медленнее, чем раньше. С другой стороны, если он наконец-то исполнит свою давнюю мечту и хорошенько врежет Перову, это можно будет списать на последствия аварии... Возможно, отдел кадров даже примет такое объяснение и не станет ничего предпринимать. Позволив себе отвлечься на эти приятные мысли, Саша вернулся к прошедшему разговору. По возвращении в офис ему придется приложить немало усилий, чтобы загладить вину из-за случившегося. Он выехал на ту дорогу. Он не посмотрел в зеркало, когда перестраивался на соседнюю полосу. Он в итоге оказался в коме. Он подвел Никиту Егоровича и всю команду Альды. Гнев и бессилие поднимались внутри обжигающей волной, и его дыхание стало частым и прерывистым. Он открыл глаза, но вместо потолка видел последние мгновения перед аварией: слева оранжевый свет фонарей скользит по свежей белой разметке, справа темнеет лес, отделенный от дороги песчаной обочиной. Он поворачивает руль и приближается к свету. Если бы только он продолжал ехать прямо, ничего бы этого не было... Шрам на боку головы кольнуло, дали о себе знать ребра, и с губ Саши сорвалось рычание. Под рукой оказался только телефон, и, врезавшись в коробки с фигурками, подаренные матерью, он с громким стуком упал на пол. Желаемого облегчения это не принесло, и Саша выругался себе под нос, опуская ноги с кровати, чтобы достать его. Стоило вытянуть руку, бок обожгла боль, и он обхватил себя за талию, осторожно двигаясь ближе к краю. — Сволочь, — буркнул он, ни к кому не обращаясь, и даже не поднял головы, когда услышал звук открывающейся двери. — Подожди, я помогу. На фоне воспоминаний о Колесникове голос Эли звучал особенно мягко. Остановившись рядом с Сашей, она наклонилась и подала ему телефон. — Спасибо. Не поднимая на нее взгляд, он бросил телефон на кровать и осторожно лег обратно.Какой толк от обезболивающих, если он даже не может ничего поднять с пола? Эля села и взяла его руку в свою, поглаживая кожу. Буря внутри начала стихать, и он прикрыл глаза, дыша осторожно, пока боль не уляжется. — Тебя расстроил звонок? — Ребра б-болят. — Я же вижу, — настаивала она. — Если бы телефон просто упал, оказался бы ближе. Не хочешь рассказать, что случилось? — Мне звонил начальник, — глядя перед собой, коротко ответил Саша. — О... — Если ты солидарна с м-матерью, лучше ничего не говори.Она может думать что угодно, но без его поддержки и веры в Альду у меня бы ничего не получилось. — Кажется, она говорила, что он дал тебе время восстановиться? — Дал. Но меня расстроили слова о том, кто меня заменяет. — У него есть прозвище? Он посмотрел на нее с удивлением. — Я всегда тайно давала прозвища коллегам, которые мне не нравились, — пояснила Эля, пожав плечами. — Ты так не делаешь? — Т-только в особых случаях. — И кто же этот? — Подхалим. Она сморщила нос. — Хуже не придумаешь. — К сожалению, он еще и умный, — проворчал Саша, забыв о намерении хранить мрачное молчание,— но считает всех остальных идиотами. — Если он к тому же разогревает рыбу в микроволновке, я решу, что это юрист с моей старой работы. — Формально он должен давать мне советы, но чаще мешает, чем помогает. Я ни разу не видел, чтобы он ел. Думаю, п-питается кровью девственниц. Эля хихикнула, но потом ее лицо снова стало серьезным. — Как к нему относятся твои коллеги? — Так же. Но пришлось смириться. — Он может создать тебе проблемы? — Не больше, чем я сам, пока валяюсь здесь.Придется отработать каждый час больничного. — Ты не должен винить себя в том, что случилось, — возразила она. — Это могло... — А кого еще мне винить? — перебил Саша, снова начиная раздражаться. Даже ее присутствие не могло полностью успокоить его. — Несущ-ществующего шофера? Или водителя, который решил поехать по той же дороге, что и я? — Саша, ты не можешь изменить то, что случилось, — повторила она слова его дяди. Они не понравились ему и в первый раз, а сейчас он снова ощутил желание выругаться. — Дай себе время. Самое главное, что ты остался жив. — Видишь, как я этому рад? — вместо ругательства рявкнул Саша, но немедленно пожалел об этом. Эля вздрогнула от испуга, и это отозвалось резкой болью, пронзившей его грудь — словно связь между ними была реальной нитью и на его стороне натянулась до предела. Он читал о такой реакции в прошлом, но сейчас она все равно его поразила. Не говоря ни слова, Эля отвернулась от него к окну и поднесла свободную руку к вороту рубашки. Между пальцев блеснула серебряная цепочка, с которой свисала маленькая подвеска. Боясь пошевелиться, Саша наблюдал, как она крутила ее большим и указательным пальцами, словно собираясь с мыслями. — Ты остался жив, — медленно повторила она, словно он ничего не говорил. В тишине, которую нарушал лишь беспокойный стук его сердца, ее голос звучал спокойно и уверенно. — Ты восстановишься и вернешься на работу. И справишься с чем угодно, потому что никто не знает Альду лучше тебя. Ты — ее создатель. Глаза, в чьих радужках смешивались те же цвета, что в его, снова остановились на его лице. В них не было ни тени обиды или разочарования, которые он ожидал (и боялся) увидеть. — Но никому не станет лучше, если, не дождавшись выздоровления, ты нагрузишь себя работой. Я знаю, какие высокие требования в компаниях вроде «Иниго», особенно к специалистам твоего уровня. Но в лучшем случае ты совершишь ошибку, которую быстро исправят твои коллеги. А в худшем — потеряешь здоровье. Лучше бы она обиделась на него или ответила так же резко — к такому он давно привык и нашел бы, что ответить. Но Саша понятия не имел, что делать с той мягкой настойчивостью и терпеливостью, которые демонстрировала Эля. И что ответить на те слова поддержки, которые ему так нужно было услышать, но которые смогла найти лишь она.Хотя теперь у него была целая команда инженеров, никто действительно не мог знать о его изобретении больше, чем он сам. — Никогда не повторяй то, что сказал мне сейчас, даже сгоряча, — продолжила Эля, и ее голос внезапно дрогнул. — Никогда, Саша. К своему ужасу, он почувствовал, как защипало глаза.Та его часть, что всегда оживала при ее появлении, требовала немедленно исправить то, что он натворил. — И я понимаю, что ты расстроен, но, прошу, не повышай на меня голос. Я очень не люблю, когда люди кричат. — Прости, — сказал Саша, сжимая ее руку в своей. Он надеялся, что Эля видела, что его раскаяние было искренним. — Я знаю, ты хотела как лучше. Эля вздохнула. — А я знаю, что это проект всей твоей жизни. Конечно, ты не хочешь доверять его какому-то подхалиму. Но ведь ты работаешь не один, и твоя команда поддерживает твои решения? — Да, — признал он. — Тогда, мне кажется, все не так безнадежно. У тебя же есть на кого положиться. Саша дернул плечом, не желая затевать новый спор. Эля была бы права во всем, если быречь не шла об «Иниго», Альде и его личной ответственности перед Колесниковым.В этой ситуации она не могла понять его, и в этом не было ее вины. — Ты сняла того шпица на видео? — осторожно спросил он. Ему требовалось хотя бы несколько минут отдыха от мыслей о работе. — Мне не помешает серотонин. — Конечно сняла, — сказала Эля, с видимым облегчением меняя тему. — Открой нашу переписку. Не знаю, что смешнее — как шпиц гавкал на того, кто его разбудил, или как пытался залезть на плечи хозяйки.

_________

Саша вытирал руки полотенцем, когда за дверью ванной послышался стук. Скорее всего, это пришла медсестра. Не выпуская из рук полотенце, он приоткрыл дверь, выглянул наружу и замер от неожиданности. — Вы кто? Стоявший на пороге палаты мужчина годился Саше в деды и был одет в старый спортивный костюм.Его левая рука была согнута в локте и перевязана. Правой он опирался на ручку распахнутой двери, которая и стукнула по стене. — На каком я этаже? — хрипло спросил он. — Шестом. — Ясно. Не там вышел. Саша посмотрел в коридор за его спиной, но, к сожалению, не заметил ни одной медсестры. Что ему было делать? — Это же частная палата? — Да, — настороженно ответил он. — Ничего не слышал насчет карантина? — Что? — Вам-то наверняка об этом первым сказали, будет или не будет. Я случайно услышал, когда медсестры проходили мимо, — заговорщицки сообщил ему незнакомец. — Закроют нас здесь и будут только носить передачки. С первого этажа. — Какие еще передачки? — сухо спросил Саша. — Еда, одежда. Ты что, не понимаешь? — Я понимаю, что вы ошиблись этажом.Я п-позову медсестру, чтобы... — А телефон у тебя есть? Что сегодня за день? Наступил тот самый загадочный ретроградный Меркурий, которого его коллеги винят во всех бедах? — Извините, кто-то может помочь? — громко сказал Саша в коридор. К счастью, это сработало, и к его палате подошли сразу две медсестры. Выяснив, что незнакомец направлялся в отделение травматологии, одна из них тяжело вздохнула и повела его к лифтам. — И часто здесь бывают такие г-гости? — поинтересовался Саша у оставшейся девушки. — Нет, не волнуйтесь. Думаю, он решил сходить в магазин и перепутал номер этажа на пути обратно. — Он сказал что-то про карантин. Вам ничего не известно? Замявшись, медсестра поджала губы. — Ладно, завтра вам все равно об этом расскажут. У нас ввели карантин на три недели, в одном из отделений нашли корь. Никого из посетителей пускать не будут, включая родственных душ. — Но есть же закон, — нахмурился Саша. — Из которого есть исключения. Когда у вас произошло пробуждение? — В прошлую пятницу. — Будь это ваши первые три-четыре дня, или ваше состояние было бы критическим, мы бы еще могли что-то придумать. Завтра начнете принимать таблетки от симптомов. И родственной душе они тоже понадобятся. — Но... — Он растерянно показал на свою голову. — Я был в к-коме. Разве я могу их пить? — Можете, вреда не будет. Врач вам все объяснит. С родственной душой пообщаетесь пока по телефону. Потом вас выпишут, и будете делать что хотите. С этим словами она поспешила прочь, не оставив Саше возможность ответить. Он закрыл дверь и медленно прошел к кровати, обдумывая неожиданные новости. Его мать почувствует облегчение, но будет это скрывать. Эля, вероятнее всего, будет искренне расстроена, но зато ей больше не придется лишний раз спускаться в метро и падать на скользком льду. В себе же Саша обнаружил противоречивые чувства. Одно присутствие родственной души придавало ему сил, обостряя все чувства, и держать ее за руку было для него так же естественно, как дышать. Ему нравилось смешить ее и смеяться вместе с ней. И по какой-то причине сегодня всего этого было недостаточно, чтобы он смог сдержать свою злость. Она не стала отвечать тем же и на прощание даже улыбнулась, но он не мог забыть испуга, промелькнувшего на ее лице, и ощущения дрогнувших пальцев в своих. Он сделал именно то, чего боялся, и с болезненной ясностью ощутил, будто все это время пользовался ее добротой. Хотя злился Саша совсем не на нее, это служило ничтожным оправданием. Возможно, то, что теперь у него не было другого выбора, кроме как общаться с ней по телефону, было к лучшему.Так он с меньшей вероятностью снова совершит ошибку, и у них будет возможность привыкнуть к новому формату общения: после выписки они точно не смогут видеться часто.Как Саша успел узнать за годы работы в «Иниго»,некоторые из тех, кто провел с родственной душой две недели, позже с трудом принимали необходимость расстаться даже на несколько дней и с трудом могли сосредоточиться на работе. Ему не хотелось проверять, насколько устойчивыми окажутся они с Элей. На телефон пришло уведомление о новом сообщении от дяди. Он сообщал ему о скором введении карантина и сожалел, что не может ничем помочь. «Все нормально.»,— коротко ответил Саша, не желая ни ссориться с ним, ни жаловаться на несправедливость жизни. Его взгляд зацепился за пустой стул, который всегда стоял у его кровати, напоминая о скором приходе Эли.Он вернул его на место около стола и лег в постель, отвернувшись в другую сторону.

_________

Одним из многих прекрасных качеств Сени был неиссякаемый оптимизм. Он уверял Зою и Элю, что однажды их поиски увенчаются успехом, смог подружиться с Яной и поладил с ее мужем, хотя тот долгое время видел в нем соперника, а после неудачного свидания всегда продолжал попытки найти себе девушку. — Даже если Яна уже полюбила другого, — говорил он подругам, — это не значит, что я тоже не могу быть счастлив. В среду вечером все трое собрались в японском кафе, расположенном недалеко от офиса «Мариона» и компании, где работал Сеня.Ему не терпелось поделиться впечатлениями от свидания, а заодно они с Зоей хотели поднять настроение Эле: после известия о вводе карантина она скучала по Саше и чувствовала себя подавленной. — Я как будто побывал на лекции по изобразительному искусству. Марина столько всего знает, — оживленно рассказывал Сеня, опуская в сырный рамен деревянные палочки. — Хорошо, что я вспомнил кое-какие рассказы Эли про композиторов, так что мне было что ответить, чтобы не выглядеть дураком. Но, если вдруг однажды вы услышите новость, что кто-то устроил одиночный пикет с плакатом «Нейросети — зло», знайте, это была Марина.К счастью, она не знает, что я косвенно знаком с одним из ведущих программистов в этой области. — Чем ей не угодили нейросети? — поинтересовалась Эля. — Они же учатся на всем, что выложено в Интернет. С ее точки зрения, это воровство интеллектуальной собственности и обесценивание труда художников. Раньше она часто рисовала на заказ портреты, книжных персонажей и всякое такое, а сейчас любой может нарисовать картинку бесплатно, просто написав, что ему надо. — От шести пальцев на руках и лишних ног это не спасает. Зато экономит время на работе, если нужно быстро сделать баннер или придумать какую-то идею, — заметила Зоя. — Я читала, что для «Тиффани» с помощью нейросети сделали концепцию целого отеля, и теперь они планируют сотрудничество с кем-то типа «Хилтона» или «Мариотта», чтобы оформить люкс в своем стиле. Придется продать почку, чтобы провести там хотя бы одну ночь, зато впечатление будет незабываемым. — Откройте свою Янтарно-бриллиантово-сапфировую комнату в Третьяковке, — подсказал Сеня. — Мои коллеги недавно сделали с ней совместную коллекцию косметики. — Звучит интересно и очень дорого, — откликнулась Зоя. — Но я не понимаю, чем считать эту идею — нашим личным достижением или еще одним творением искусственного интеллекта? — Это слишком сложный вопрос для восьми часов вечера. Эля улыбнулась вместе с друзьями и помешала вилкой лапшу с курицей. Еда здесь была вкусной, но в последние пару дней у нее не было аппетита. Это был один из тех симптомов сепарации, от которых ее не спасали таблетки, выписанные для приема три раза в день. — Саша что-то рассказывал про ту новую разработку «Иниго» для создания изображений, «Ирис»? — спросила ее Зоя. — Когда она узнает, что глаз у человека всего два? — Не рассказывал, это проект другого подразделения. И я стараюсь вообще не касаться темы его работы, — вздохнула Эля. — Мне кажется, она его нервирует.Он привык все контролировать, но сейчас даже не может слишком долго смотреть в экран телефона. — Без обид, но у них в «Иниго» полно умных ребят. Я читал, как они проводят собеседование — идиоты там и дня не продержатся, — заметил Сеня, пожав плечами. — Альда очень много значит для Саши, он работал над ней более десяти лет, — возразила Эля. — А сейчас только устраивает ей проверки на галлюцинации и знание медицинских терминов, как обычный пользователь. Это слабое утешение. Я пытаюсь поднять ему настроение, ноне всегда получается. — Сыграй ему еще что-то из «Дракулы» или другого фильма. — У него есть ссылка на все мои записи. Я попросила сказать, если он захочет послушать что-то еще, но он пока не ответил. Как вы думаете, — неуверенно спросила Эля, — если я отправлю ему еще одно видео со шпицем после того воскресного, он не сочтет, что это глупо? — Андрей обожает смешных животных, — сообщила Зоя. — Они всем нравятся, — поддержал Сеня. — Он может говорить, что ему все равно, но втайне будет умиляться даже детенышу крокодила, которому чешут спинку. — Я думала о ком-то более милом. — Ты просто не видела маленького крокодила. — Все будет отлично.Люди сейчас только и занимаются пебблингом, — заявила Зоя, делая глоток из стакана с лимонадом. Подняв глаза, она поймала недоуменные взгляды друзей. — Вы что, не слышали? Это что-то вроде языка любви, который люди позаимствовали у пингвинов. Те носят в гнезда камешки, чтобы показать другому свою симпатию, а мы отправляем друг другу всякие приколы в Интернете. Видео с капибарами, пандами и крокодилами, шутки по мотивам любимых сериалов, все в таком духе. Одним словом, пебблинг — это что-то вроде «я увидел это и подумал, что тебе понравится, поэтому решил поделиться». — Я до сих пор не отошел от того факта, что ты используешь слово «пу’шить» вместо «напоминать», — отозвался Сеня. — Прояви хоть немного милосердия к своему отсталому другу. — У этого слова есть и другие значения! Эля предоставила подруге возможность заново объяснить все Сене и доела свое блюдо. Она никогда не оставляла еду на тарелке, даже если не получала от нее особого удовольствия, как сейчас. Поступить иначе значило бы, что она впустую потратила деньги, которые можно было бы отложить на кредит, квартплату или новое осеннее пальто взамен старой куртки, чья подкладка уже протерлась. Хотя бы таблетки для лечения симптомов сепарации оказались не такими дорогими, как она боялась.Покупка увлажнителя воздуха для Саши была не в счет. Больница, где он лежал, была одной из многих, что закрылись на карантин с начала месяца, но эта мысль служила слабым утешением. Почему-то Эля была уверена, что их эта проблема не коснется и они смогут видеться каждый день. Но вечером воскресенья он прислал сообщение, где предупредил о вводе ограничений и объяснил, что исключений не будет даже для родственных душ. Она почувствовала, как внутри словно образовалась пустота, и не сразу смогла написать ответ. Они договорились, что будут созваниваться каждый вечер, и Эля начинала ждать этого момента с самого утра.Она писала ему, едва проснувшись, и в течение дня, когда у нее появлялось свободное время. Саша признался, что за последние месяцы сильно отстал от новостей из мира поп-культуры, и Эля охотно восполняла эти пробелы. Занимаясь его поисками, она часто гуляла по городу и слушала подкасты о кино, которые потом смотрела дома. Теперь они вместе ругали режиссеров, поддающихся жалобам фанатов в ущерб сюжету, ждали возвращения старых героев на экраны и шутили над парами родственных душ, которые ругались, что показывали друг другу концовки сериалов раньше, чем нужно. Слыша смех Саши, Эля всегда видела перед собой его лицо. Ей очень хотелось обнять его и почувствовать, как он обнимает ее, но до сих пор она не решалась спрашивать об этом, помня о его сломанных ребрах. Придется подождать, когда его выпишут — а, по мнению Саши, это могло случиться уже скоро. Вопреки намекам Зои, она не задумывалась о возможности более близких отношений между ними и пока просто наслаждалась его присутствием в своей жизни.Кому-то это могло показаться странным, но Эля дорожила тем, что имела.Ни к чему было позже сожалеть об обманутых ожиданиях. Стоило им попрощаться, усталость, словно долго сдерживаемая волна, накрывала ее с головой. Симптомы сепарации проявлялись тем сильнее, чем крепче успели стать ее чувства, и рекомендованные врачами таблетки не всегда могли справиться с ними в полной мере. К счастью, это не сказывалось на ее работоспособности, и Софья, встретившая ее озабоченным взглядом сегодня утром, могла не беспокоиться. — Так все-таки, — сказала Зоя, когда они закончили обсуждать нюансы современного языка, — тебе понравилась эта художница? Марина? Эля отвлеклась от своих мыслей и повернулась к сидевшему рядом другу. Сеня выглядел задумчивым. — Мне с ней интересно. Она красивая.И по-настоящему любит то, что делает. Думаю, я бы хотел снова с ней встретиться и познакомить ее с вами. Эля обняла друга за плечи, вызвав смущенную улыбку. — Конечно, мы с ней познакомимся, — сказала Зоя. — Пригласи ее с нами в кино на марафон последних частей «Мстителей». Мы же идем в следующие выходные. — Она не смотрела ни одного фильма. — Как раз будет время посмотреть. Эля вспомнила историю Саши про коллегу, который узнал концовку «Финала» за день до мировой премьеры из-за родственной души и пришел в ярость, и усмехнулась себе под нос. — Она ничего не рассказывала о своей родственной душе? Ей известно, кто это? — Это девушка и, судя по всему, живет в другой стране, не то в Африке, не то в Южной Америке. Марина даже не понимает, на каком языке та читает. Она смирилась, что они вряд ли когда-нибудь встретятся. Трое друзей, глаза каждого из которых уже изменили цвет, ненадолго замолчали, сочувствуя тем, кто еще был в поиске.Согласно научным исследованиям, если твоя родственная душа оказывалась в другой стране или даже на другом континенте, это означало, что когда-то там жили твои предки. Многие люди, в чьих семьях хранили истории о прошлых поколениях, отправлялись в путешествия в надежде, что это поможет завершить поиск. Раньше Эля боялась, что, если Саша окажется иностранцем, ей придется искать деньги на поездку, которая могла занять неизвестно сколько дней. Транспортные компании предоставляли скидки на путешествия новообразованным парам родственных душ, но редко проявляли такую же щедрость к одиночкам.Только недавно, под давлением общественного мнения, их правила начали меняться. — Зато она встретила тебя, — наконец сказала Зоя, поднимая свой стакан и заставляя Элю и Сеню сделать то же самое. — И пусть поймет, как ей повезло. — С теми, кто прошел школу обучения на абрикосах и помидорах, всегда везет, — самодовольно ответил Сеня.Эля поперхнулась лимонадом, и ему пришлось похлопать ее по спине. — Только не говори, что ты написал это в своей анкете в группе знакомств! — Приберег на будущее, — расплываясь в улыбке, поправил он. — Это ужасно, — заявила Зоя. — Уж точно лучше, чем те странные отрывки из любовных романов, которые вы мне иногда показываете. Парни так не говорят! — Но рассказывают, что учились целоваться на фруктах и овощах? — уточнила Эля. — Это же правда. —Арсений, — пригрозила Зоя, наставляя на него вилку, — напоминаю, что мы договорились, что тот вечер навсегда останется нашей тайной, а мы трое родились с умением хорошо целоваться. Даже наши родственные души ничего не знают. Эля кивнула, поймав ее вопросительный взгляд. На днях они с Сашей обсуждали фильм, где была похожая сцена тренировки на помидорах, и он искренне удивился, что кто-то может заниматься подобным. — Нам было пятнадцать. — Если кому-то скажешь, я отзову твое приглашение на свадьбу. Сеня огляделся по сторонам в поисках того, на чем мог поклясться, и в итоге вытянул руку над своим пирожным в виде Тоторо. Его плечи тряслись от едва сдерживаемого смеха. — Клянусь шоколадным хранителем леса, созданным силами Хаяо Миядзаки и местного кондитера, что никому не расскажу, для чего мы в тот день покупали абрикосы, — сказал он. — Довольна? — Вполне. —Теперь вы двое. Все по-честному. Потом в знак взаимного доверия разделим Тоторо на троих. — Какое счастье, что тебе не пришло в голову клясться на пирожных раньше, — сказала Эля. — Тогда у Яны, Андрея и Саши могли возникнуть вопросы.

_________

— Ну хорошо, — сказал Саша, глядя в потолок. — Теперь скажи, откуда ты взяла информацию, что для лечения боли в горле нужно выпить йод и съесть п-подорожник? — С сайта «Лампочка», одного из самых посещаемых ресурсов в стране. Его пользователи обмениваются советами и размещают посты о культуре, спорте... — Он не является авторитетным источником в области медицины. — По состоянию на сегодня хэштег «медицина» входит в пятерку самых популярных. — У тебя есть список источников, которые нужно использовать для ответа на п-подобные запросы. — Количество посещений сайта «Лампочка» в сутки указывает, что он может быть полезен для ответа на запрос пользователя. Саша тяжело вздохнул. Спорить с логикой его же искусственного интеллекта было сомнительным развлечением, но так он хотя бы отчасти возвращался к работе. И отвлекался от чувства тошноты, не дававшего ему покоя после операции. — Разве тот же сайт не используется для публикаций шуток и приколов? — Да. Но обычно они публикуются в соответствующих темах с хэштегами. — Обычно, но не всегда. Для п-поиска информации в приоритете у тебя должны быть сайты из одобренного списка. — А если они не входят в число популярных у моего пользователя? — поинтересовалась Альда с ноткой иронии. — Тогда спроси, для каких целей он использует популярные сайты. Вряд ли кто-то скажет тебе, что «Лампочка» — хороший медицинский портал. — Я подумаю над вашими предложениями, Александр. — Нахалка, — беззлобно буркнул он, понимая, что она действительно запомнит, что он ей сказал, и сделает. — Повторите, я не расслышала. — Хорошо. — Сделаю вид, что это вы и имели в виду. — Отлично. Сохрани запись этого разговора и преоб-бразуй в текст. — Текст появится в ваших заметках. — Ты разговариваешь с ней, как учитель с ученицей, — заметил Михаил Леонович, заходя в палату. — Она и есть моя ученица, — откликнулся Саша и нажал на кнопку, чтобы приподнять спинку кровати. — Но пока не может отличить реальные советы от шуток. Альда, выключи микрофон. Дядя взял себе стул и сел рядом. Саша отогнал мысль об Эле, которая в это время уже навестила бы его и ехала домой.Сегодня они говорили по телефону раньше, чем обычно, и она сообщила, что встретится с друзьями в каком-то кафе в центре города. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Я выхожу из палаты, если надо на обследование. Врач п-приходит сама. — Рука начала слушаться? Он помрачнел и опустил голову. Он делал все, что ему говорили, чтобы вернуть прежние навыки, но пока без особых успехов. Это было странное ощущение — сохранить все пальцы и отделаться царапинами и синяками, но не иметь возможности делать то, что так легко давалось раньше. Ему говорили, что нужно набраться терпения, но оно никогда не было его сильной стороной. — Не очень. И да, я знаю, что прошло слишком мало времени. С началом карантина дядя снова стал приходить к нему каждый день, словно пытаясь смягчить введенные меры. Саша был благодарен за заботу, но не мог избавиться от чувства неловкости. За последние годы они так отдалились друг от друга, что он понятия не имел, о чем могли бы поговорить.Он не хотел обсуждать свое состояние, или слушать истории болезни других пациентов, или задавать дяде более личные вопросы.Его родственная душа умерла, когда он был ребенком, и он не запомнил ни одного видения. Он был женат, но развелся и, насколько знал Саша, не имел детей. — Недавно я читал про роботов, которые могут делать операции вместо человека, — вдруг сказал Михаил Леонович. — Это отдельный вид искусственного интеллекта? — Да, — ответил Саша, с трудом скрывая удивление. Его родственники никогда не говорили с ним на подобные темы — словно сама мысль о существовании высоких технологий была им неприятна. — И как быстро, по-твоему, они меня заменят? — Очень нескоро. Роботам нужно учиться, и без врачей будет не обойтись. — То есть меня могут использовать для опытов? Интересно. — Это не опыты, — возразил он. — Для человека моего поколения — они самые, Саша, — усмехнулся дядя. — Показываешь, как работать скальпелем, чтобы за тобой повторяла какая-то умная железяка, до тех пор, пока она не поймет, что надо делать. Наверняка тебя еще и снимают или записывают на диктофон.А «Иниго» планирует что-то подобное? — Пока нет. Альда у нас в приоритете. — Если однажды соберешься заняться этим, то дай знать. Звучит как нечто интересное. Саша пожал плечами, и в палате снова ненадолго воцарилось молчание. — Скажи, а сколько еще лет ты планируешь работать над Альдой? — Не знаю. С каждым годом ей нужно осваивать все больше информации и навыков. Пока еще рано говорить о ее п-полной независимости. — Жаль. — Почему? — Мне кажется, у тебя есть потенциал еще и на что-то... — дядя неопределенно повел рукой в воздухе, — другое. Саша сузил глаза и сел повыше, скрестив руки на груди. — Какое «другое»? — Те же медицинские роботы, например. Ты понимаешь, как они обучаются? — К чему ты клонишь? — спросил он, не скрывая подозрения. — Я просто предположил, что с твоими мозгами ты можешь работать где захочешь. Вот оно. Удивительно, как он не понял с самого начала. Сделав глубокий вдох, чтобы не повысить голос, Саша уточнил: — Но не там, где сейчас?Дядя Миша, я устал гадать, что вам всем сделало «Иниго», поэтому объясни наконец, в чем д-дело. Михаил Леонович недовольно поджал губы и уставился на свои руки. — Нам не нравится, как эта работа на тебя влияет. Тыне замечаешь ничего вокруг, посвящаешь ей все свое время... — Кто бы говорил, — саркастически вставил Саша. — ...Словно целый мир сосредоточен в твоем компьютере. — С этим замечанием ты опоздал лет на двадцать. И кто сказал, что на другой работе не б-будет так же? — На другой работе все будет по-другому. — Логично, но вряд ли. И каких «нам» ты имеешь в виду? — Нашу семью, — отрезал дядя.Саша фыркнул. — Назови хоть одного члена нашей семьи, к-который не посвящает все время работе. Таких нет. Чего ты хочешь от меня? На этот раз ответа ему пришлось ждать дольше. — Я хочу, чтобы тебя ценили по достоинству. И чтобы спустя годы ты не пожалел, что потратил свою молодость именно на «Иниго». — И снова встает вопрос, что не так. Или дело в роботах? — Конечно нет. В том, что ты истощен и твои анализы оставляют желать лучшего. Так не может продолжаться дальше. —Я это знаю. Теперь буду пить витамины и есть то, что скажет врач. Но няньки в офисах не п-предусмотрены, так что, где бы я ни работал, никто не с-станет следить за мной. — Об этом я и говорю! Ты человек, а не компьютер, но складывается ощущение, что тебя воспринимают именно так. Ты делаешь вид, будто у тебя нет семьи, а единственный человек, которого ты слышишь, это твой начальник. — Раньше меня никак не воспринимали, — не удержавшись, резко заметил Саша. — И мой начальник был единственным, кто заставил меня понять, что я хотя бы чего-то стою. — Что за чушь ты несешь? — Когда кто-то из вас интересовался тем, что я делаю? Как только я сказал, что не хочу быть пловцом, врачом или бизнесменом, тут же стал недостоин вашего внимания. Зато родители со стороны выглядели прекрасно — и ребенка завели, как положено, и построили карьеру. Михаил Леонович смотрел на него с ужасом. — Недостоин внимания?! Тебя что, морили голодом? Не покупали компьютеры и хорошую одежду? — Внимание — это не только вещи, — отрезал Саша.— Тем более иногда одежда была не по размеру. А кормила меня домработница, которой за это платили. — Мама регулярно навещала тебя здесь. — Пока я не мог ей ответить. А, стоило мне прийти в себя, мы снова поссорились. — И чья это, по-твоему, вина? Он холодно улыбнулся. — Разумеется, моя. Итак, я понял, тебе не нравится, что я много работаю. Такое б-бывает, когда хочешь чего-то добиться. Увольняться я не собираюсь. — А Эле это нравится? Саша посмотрел на дядю, не скрывая злости. Он проклинал себя за то, что не сдержался несколько дней назад и рассказал ему о своих сомнениях. Назвал Элю идеальной. Глупо было надеяться, что он больше не станет поднимать эту тему. — В своих отношениях с ней я разберусь сам. Михаил Леонович покачал головой. — Твое право. Я только надеюсь, что ты не наломаешь дров.Я не хочу ссориться, — добавил он, увидев, что Саша открыл рот. — Всего лишь интересовался твоими планами после выписки. — Вот мои планы: работать над Альдой так долго, как я захочу. И это не изменится. На лице дяди появилось то же утомленное выражение, которое Саша видел много раз в прошлом, и это заставило его ощетиниться. Он уже давно был не подростком, которого взрослые считали необходимым поучать в свободное время, а успешным специалистом, одним из лучших в своем деле. Да, врачи в буквальном смысле вытащили его с того света и подарили вторую жизнь, но, что теперь делать, будет решать сам Саша. И он не понимал, почему после всех медицинских манипуляций, необходимых, но порой унизительных, его просто не могли оставить в покое. Он с нетерпением ждал момента, когда его выпишут и все станет как раньше, чтобы выдумывать темы для разговоров ради приличий больше не было необходимости. — Ты хочешь поговорить о чем-то еще? — спросил Саша, всем видом показывая, что такого желания не испытывает. — Пожалуй, лучше дам тебе отдохнуть. Тебе потребуются силы перед выходом в офис. Передавай привет Эле. Не дожидаясь ответа, Михаил Леонович покинул палату. Желаемого облегчения это Саше не принесло, и он пнул стул, отодвигая его от кровати. Завтра он первым делом спросит о выписке. «Так что насчет Эли?»— поинтересовался голос разума. Саша задержал взгляд на увлажнителе воздуха, который ему подарила девушка, и отвернулся. После разговора с дядей было легко представить, как те же слова повторяет она, а затем и Софья, чтобы не казаться равнодушной и иметь возможность покритиковать его начальника. Он мог увидеть, как Софья бросает на Элю такой же взгляд, какой был сейчас у Михаила Леоновича, и услышать ее голос, произносящий те же обвинения, что всегда звучали раньше. Он не понимает очевидных вещей. Он все воспринимает как должное. Он слишком упрям, чтобы признать свои ошибки. Он неблагодарный и жестокий. Он хочет показать, что ему никто не нужен. Возможно, будь Эля рядом с ним на самом деле, а не голосом на том конце провода, Саша отмахнулся бы от этих домыслов. Только сейчас он понял, как его успокаивали ее присутствие и непринужденность, с которой она всегда держалась. Несмотря на их ежедневное общение, его тревожные мысли становились более настойчивыми, не давая уснуть и расслабиться. Он представлял себе, как Софья увольняет Элю, узнав, что она не сделала из Саши идеального послушного сына. Как сама Эля смотрит на него с презрением, жалея, что говорила о парных украшениях. Как сообщает ему, что, если бы не их связь, даже знать бы его не захотела.Разумеется, ее хорошее отношение к нему было вызвано инстинктом одной родственной души защитить другую. Все это был инстинкт. В такое Саше верилось куда легче, чем в то, что он сможет сохранить их дружбу и не причинит Эле боль. В такие моменты мир, к которому он пытался приспособиться после комы, казался непредсказуемым и слишком сложным, чтобы пытаться изменить его. Это значило бы открыть Эле правду и стать уязвимым перед всеми чувствами, которые он давно похоронил. Он боялся, нервничал, злился и думал о том, как все было просто раньше. Осталось всего три дня до того, как симптомы сепарации исчезнут. После этого и он, и Эля смогут жить спокойно.Но сперва нужно будет еще раз поговорить с матерью.Кое-что для нее он все же может сделать. Амнезия снова показалась ему не самым плохим вариантом.

__________

Софья подошла к окну, чтобы полить цветы. Она надеялась, что к тому моменту, как выйдет из офиса, снегопад прекратится. Ее водитель был опытным и аккуратным, но единственным, с кем она чувствовала себя в безопасности в любых дорожных условиях, оставался ее бывший муж. Сейчас Гена видел снег лишь пару раз в год, но считал чудом то, что до сих пор не попал в аварию — правила дорожного движения местные водители трактовали каждый по-своему. Софья лично убеждалась в этом, когда бывала в Турции на ювелирных выставках. Если бы в тот раз в октябре Гена не сопровождал ее, кто знает: может, они до сих пор были бы вместе. Софья едва не выронила опустевшую лейку, когда с улицы раздался особенно резкий автомобильный гудок, и поморщилась. Давали о себе знать вечерние пробки.Она поставила лейку на подоконник и направилась к своему месту, когда дверь кабинета приоткрылась. — К тебе можно? — спросила Эмилия. — Да, конечно. За спиной ее подруги возникла Эля. — Хотите чай или кофе? — Чай, пожалуйста, — попросила Эмилия. — «Эрл грей», два сахара, иначе сегодня я не доберусь до дома сквозь эту метель. — Мне то же самое, — сказала Софья. — Приготовь чай и иди домой, Эля. Девушка улыбнулась. — Спасибо. Только закончу с письмами. — Красивое сочетание — темно-карие и голубые глаза, — заметила Эмилия, когда они остались одни, и устроилась на диване, похлопав по сиденью рядом с собой. — Не могу поверить, что Саша не рассказал тебе, кого ищет. Они бы встретились еще в прошлом году. — Возможно, когда-то он и говорил, а я не запомнила, — призналась Софья, беря со стола телефон и усаживаясь рядом с подругой. — В последнее время он вообще не поднимал тему своего поиска. Напрашивался логичный вопрос, почему она не расспрашивала его сама, но Эмилия слишком хорошо знала о непростых отношениях подруги с сыном. — Я так понимаю, и теперь ничего не изменилось? — Нет. Но, по крайней мере, Эля еще не хочет уволиться,— тихо призналась Софья, покосившись на дверь. — Перестань. Думаешь, он все время настраивает ее против тебя? Может быть, наоборот, с ней Саша изменится в лучшую сторону. — Я не знаю. Пока что он намерен работать столько же, сколько и раньше, и с тем же человеком. — Жаль, что совет директоров не привлекла идея искусственного интеллекта. Мы бы могли купить «Иниго» еще годы назад, и не очень дорого. — Саша уволился бы из вредности. Он в жизни не стал бы отчитываться передо мной. В кабинет вошла Эля с полным подносом в руках и поставила его на стол перед диваном. — Овсяное печенье так поздно? Ангелина... — с шутливым укором протянула Эмилия. — Придаст сил в борьбе с метелью, — возразила она.Когда дверь снова закрылась, Эмилия повернулась к Софье. — Как она переносит сепарацию? — Не жалуется. Выглядит бодрой. — Повезло. У парня из моего отдела были приступы тошноты. Постоянно пил ромашковый чай и включал настольный вентилятор. — Я вот еще зачем пришла, — продолжила Эмилия, когда они почти допили чай. — Мои двойняшки хотят узнать номер телефона Саши. Или ник в мессенджере. Что-то из этого. — Разве у них нет? — нахмурилась Софья. В детстве Саша, Маша и Леша (которые оставались для своей матери «двойняшками» даже тридцать лет спустя) были неразлучны и с появлением социальных сетей сразу добавили друг друга в друзья, но со временем их пути разошлись. — Не знаю, в чем дело, но он им не отвечает с тех пор, как ты вернула ему телефон. Они хотят повидаться с ним. — Я пришлю тебе контакты, которые у меня есть. Ему не помешают друзья вне офиса, — вздохнула Софья. Телефон, лежавший рядом с ней на диване, вдруг завибрировал. — Вспомни солнце — вот и луч, — пропела Эмилия, глянув на экран, и взяла себе еще печенье. — Алло? — произнесла Софья, запоздало осознав, что не скрыла удивление в голосе. — Привет. Т-ты еще работаешь? — Скоро пойду домой. — Скажи, Эля рядом с тобой? — Нет, уже ушла, — ответила она, покосившись на темное пятно за стеной кабинета, где обычно горела настольная лампа секретаря. — Отлично. У меня к тебе очень важная просьба, о к-которой она не должна узнать, — сразу приступил к делу Саша. — Пообещай, что не уволишь ее, что бы между нами ни произошло. Она замерла, прижимая телефон к уху. — А что произошло? — Ничего. Я говорю о будущем. Уверен, она хороший работник, и не нужно относиться к ней иначе п-потому, что она оказалась моей род... Родственной душой. — Что ты имеешь в виду? Эмилия, почувствовав напряжение, помахала Софье на прощание и тихо вышла из кабинета, чтобы не мешать разговору. — Я крайне редко о чем-то прошу т-тебя. Сейчас я хочу, — медленно, почти осторожно произнес Саша, — чтобы вне зависимости от того, прекратим мы с Элей общение или нет, она сохранила свое место и хорошие отношения с руковод-дительницей. На случай, если у тебя были какие-то ожидания, связанные с... ну, нами. На чашках, принесенных Элей, были черно-белые цветочные узоры: ирисы, колокольчики и пионы. Над верхним лепестком ириса замерла бабочка. Софья отметила все это машинально, пытаясь осмыслить сказанное Сашей. Если бы он хотел оскорбить ее, то выбрал бы другой тон. Все было куда хуже. Ее сын всерьез опасался, что она способна просто так уволить сотрудницу — его родственную душу, — если у них двоих не сложатся отношения. Это было так похоже на него, подозревать в ней самое худшее. В другой ситуации они бы уже кричали друг на друга, но сейчас она была неспособна даже разозлиться. Вместо этого внутри появилось странное чувство опустошенности, поглотившее все остальные.Саша был жив, и в то же время она как будто давно потеряла его. — О каких ожиданиях ты говоришь?— неожиданно ровно спросила Софья. Саша помедлил, словно тоже удивился такой реакции. — Об участии в рекламе или интервью. Софья соврала бы, если бы сказала, что ее не посещали такие мысли. Бренды часто использовали образы родственных душ из ближайшего окружения сотрудников, чтобы обрести «человеческое лицо», как говорила Эмилия. В свое время ее история поиска, закончившегося свадьбой, стала основой одной из самых успешных рекламных кампаний «Мариона». Но, если бы вдруг Саша действительно захотел поучаствовать в чем-то подобном... Скорее всего, она бы решила, что он шутит. Или что они все попали в параллельный мир. — Я знаю, что ты бы не согласился. — Верно, — подтвердил он.— Мало кто знает, кем мы друг д-другу приходимся, и я хочу, чтобы так и оставалось.Пообещай мне это. — Обещаю, — твердо сказала Софья, надеясь, что он ей поверит, — ты можешь не волноваться за Элю. Мне нравится, как она работает, и я не стала бы увольнять ее по личным причинам. —Хорошо, — после долгого молчания сказал Саша. — Ты позвонил, только чтобы попросить меня об этом? — Еще я собираюсь выписаться как можно б-быстрее. — Из-за карантина? —осторожно уточнила она.— Ты уверен, что это... — Уверен, — безапелляционно ответил Саша, не дав ей спросить о мнении Михаила Леоновича на этот счет. — Я закончу лечение дома, вызову врача по страховке. Эле скажу сам. Ей оставалось лишь попросить его сообщить, если понадобится какая-то помощь.Саша поблагодарил ее и коротко попрощался. Софья сидела неподвижно, глядя в погасший экран телефона, пока не пришло сообщение от водителя, ждавшего внизу. Если он и забеспокоился, почему всю дорогу до дома она, вопреки обыкновению, смотрела в окно, а не в телефон, то не подал виду.

__________

В последнее время Саша явно был в подавленном настроении. Эля подозревала, что ко всему прочему он нервничал из-за работы — трудоголизм в этой семье явно передавался по наследству, — но понятия не имела, чем может помочь. Спрашивать совета у Софьи в данной ситуации было бы далеко не лучшей идеей. В конце концов, проведя пару часов на сайте интернет-магазина и скорректировав свой бюджет до следующей зарплаты, Эля заказала несколько милых безделушек. Все они были вдохновлены их разговорами с момента знакомства, и, как она надеялась, хотя бы немного поднимут ему настроение. Заодно их можно было считать подарком на завершение периода хрупкой связи. Уже сегодня утром, в субботу, она чувствовала себя гораздо бодрее, чем в последние дни. Эля шла из магазина, неся на плече тяжелую сумку с продуктами, когда телефон в кармане куртки завибрировал. При виде имени на экране ее губы сами растянулись в улыбке. Вопреки ее заверениям, Саша никогда не писал и не звонил первым, будто боялся ее отвлечь. — Привет. Ты на улице? — Да... Ой. —Сумка едва не соскользнула, и Эля перехватила ее поудобнее, поморщившись от боли в плече.— Ходила в магазин.Какие у тебя новости? — Меня выписывают в понедельник. — Поздравляю! Как себя чувствуешь? Вчера ты не ответил на мое сообщение. — Извини, — вздохнул Саша. — Уснул и пропустил уведомление. Сегодня мне куда лучше, чем в п-прошлые дни. — И мне тоже. Наконец-то прошли симптомы, — улыбнулась Эля. — Какие планы по возвращении домой? — Реабилитация. Потом работа. Больше он ничего не добавил, и между ними повисло молчание. — Что ж, — наконец сказала Эля, — ты знаешь, к кому обратиться, если понадобится совет, что послушать или посмотреть в свободное время. И, если что, я сейчас не об Альде. Мы же с тобой друзья. Саша тихо фыркнул. — Да, друзья. Но я не знаю, как часто смогу писать или звонить тебе. Мне нужно привести в порядок все д-дела. И врач уже сказал, ч-что во время реабилитации я буду проклинать все и всех. — Конечно, я по... — Не думай, что ты сделала что-то не так, — чересчур поспешно добавил он. — Я... Я благодарен тебе за эти недели. И за твою настойчивость в п-поисках. Эля замедлила шаг, растерянно глядя себе под ноги. Неужели он действительно считал, что причинял ей какие-то неудобства? Они были родственными душами, он стал одним из самых дорогих людей в ее жизни еще до того, как она коснулась его руки. — Все в порядке?Ты будто извиняешься. «Или прощаешься», — некстати отметил ее разум. — Да. Я просто хотел сказать, что буду занят. — Ладно... — Эля вспомнила о заказе, который должен будет приехать в пункт выдачи через несколько дней. — Береги себя, хорошо? — Я напишу тебе. Больше всего на свете она хотела спросить, как скоро сможет увидеть его, но боялась надавить. Его голос и без того был слишком мрачен. Если, чтобы поддержать его, она должна была проявить терпение, так тому и быть. — Договорились. Я тоже благодарна тебе, Саша, — искренне сказала Эля. — Повторю еще раз: я рада, что мы встретились и именно ты — моя родственная душа. На том конце провода раздался тихий вздох. — Спасибо, Эля. Пока. — До встречи. У себя в палате Саша нажал «отбой» и медленно смахнул по экрану вверх, возвращаясь в чат с Колесниковым. Начальник звонил ему накануне, чтобы посоветоваться насчет новой функции, внедренной в Альду незадолго до аварии, а потом прислал голосовое сообщение. «По телефону твой голос звучал неуверенно. Я надеюсь, ты не сомневаешься в своем решении? Твое отсутствие задержало нас на несколько недель, и сейчас не время отвлекаться на посторонние вещи.Учитывая, на кого работает твоя родственная душа, она точно попытается повлиять на тебя. Я хочу, чтобы ты помнил тот наш разговор, Саша. Тыне добьешься успеха, если позволишь себе отвлекаться». Затем Колесников сказал еще кое-что, и к его горлу подступила тошнота, не связанная с сепарацией. Саша заблокировал экран, не желая снова слышать этот презрительный тон, и закрыл глаза. Две недели прошли. Теперь пора было снова вспомнить о его плане.