Мир твоими глазами

«Запретных тем для разговоров нет, как и причин бояться непонимания. Отныне все страхи должны остаться в прошлом. Вселенная уже сделала самое сложное — создала вас друг для друга».

Мысль дня в журнале DUSHA

В некоторых компаниях новость о том, что кто-то из сотрудников разыскал родственную душу, публиковалась в информационных письмах наравне с поздравлениями с днем рождения. Данные из Центра регистрации оперативно передавались работодателю. В «Марионе» подобной информацией обычно делились в неформальных чатах с коллегами, не привлекая внимания десятков незнакомцев. Эля состояла всего в одном чате, куда ее добавила Зоя — там она и еще пара коллег обменивались шутками и предложениями, где заказать обед. Когда работы было не так много, она присоединялась к ним на кухне на пару этажей ниже. Обе девушки были из тех, кто встретил свою родственную душу несколько лет назад, и потому чаще всего Эля выступала слушателем их разговоров о свиданиях и совместных поездках. Иногда это было интересно или забавно, но порой после этого она чувствовала себя опустошенной. Ей как будто давали заглянуть в параллельный, пока еще неизвестный мир, частью которого она мечтала стать, только чтобы позже захлопнуть дверь перед ее носом. Поэтому, обнаружив длинный список поручений от Софьи на почте в понедельник, Эля испытала облегчение. Она знала, что изменившийся цвет ее глаз вызовет вопросы, и не была готова обсуждать свой поиск с посторонними. Спускаться на кухню времени не было, зато он сможет уйти пораньше, чтобы навестить Сашу. То, что он стал чаще двигаться и точно отвечать на вопросы врачей, давало ей надежду, что «вторая первая встреча» может произойти совсем скоро. Она разобрала почту, отнесла документы на подпись в кабинет Софьи, забронировала ресторан для ее обеда с главным редактором модного журнала и уже собиралась приступить к письму в отдел аналитики, когда совсем рядом появился запах карри. — Спецдоставка, — объявила Зоя, отодвинув ее ежедневник и поставив на край стола теплый прозрачный пакет. — Ты не уточнила, курица или мясо, так что я взяла с курицей. Эля бросила взгляд на часы, только сейчас осознав, насколько проголодалась. — Ты мой спаситель. Я даже не помню, как писала тебе, что заказать. — Я так и поняла. — Зоя окинула выразительным взглядом аккуратные стопки бумаг, разложенные над клавиатурой разноцветные маркеры и распечатки писем с подчеркнутыми строчками. Вместо мобильного телефона Эли на подставке белел бумажный квадрат с одним-единственным загадочным словом «АРХИВ». — И ты ведь точно знаешь, где что лежит. Власть над хаосом — твоя суперсила. Тебе нужно провести лекцию по организации рабочего пространства в моем отделе. Эля усмехнулась, выуживая телефон из-под вороха распечаток. — Только если у нас будет кофе-брейк сама знаешь с чем. — Под этим подразумевались круассаны со сладкой начинкой — ее любимый десерт. — Попробую выбить на это бюджет. — Зоя кивнула на пакет. — Готова сделать перерыв? — Да. Но не хочу спускаться на кухню. — Тогда я останусь здесь с тобой. При всей моей любви к Свете, не хочу начинать неделю с очередной истории про машину ее парня. Я все понимаю, Андрей тоже без ума от своего «малыша Ниссана», но, честное слово, сколько можно рассуждать про ароматизаторы? Или амортизаторы? Я уже запуталась. Эля убрала документы в запирающийся ящик стола, и они с Зоей направились на маленькую кухню. Секретарь вице-президента, занимавшего другую половину этажа, обычно обедала раньше, так что, к счастью, они были одни. Карри было еще теплым и таким же вкусным, как всегда, и Эле стоило больших усилий есть медленно, чтобы случайно не испачкать рубашку. — Кстати, а где Софья? — спросила Зоя, накручивая спагетти на пластиковую вилку. — Уехала в Подмосковье на встречу с директором завода. Будет ближе к трем часам. — Она не писала тебе ничего нового? — Про Сашу — нет. Но она говорила, что мы сможем поговорить позже. Возможно, после возвращения у нее найдется пара минут. Зато утром я звонила в больницу и говорила с медсестрой. Кажется, мое имя стало там чем-то вроде успокоительного, — не сдержав улыбки, сказала Эля. — Когда при Саше обсуждают аварию, он расстраивается и ворчит, что хочет спать. А потом врач говорит, что я приду вечером, и у него поднимается настроение. Он вообще стал быстро идти на поправку. Это так здорово. Я помогаю ему, даже не будучи рядом. Может быть, однажды у меня все будет так, как у моих родителей, — продолжала Эля, опустив голову и избегая взгляда подруги, в котором появилось сочувствие. — Мама как-то сказала, что могла чувствовать эмоции папы, даже когда они были порознь. Она просто знала, когда ему грустно или он радуется. — Да, такое встречается, — подтвердила Зоя. — Один случай на пятьдесят, если верить статистике. — И здесь статистика! — Конечно. Люди столетиями изучали связь родственных душ, а она все равно остается загадкой. Андрей идеален для меня во всем, потому что мы родственные души, или наоборот? Я так и не могу решить, какой вариант мне нравится больше. У каждой пары все по-своему. — Вот и сто первый будущий вопрос к Саше, — пробормотала Эля. — Почему, по его мнению, нас выбрали друг для друга. — Подожди, вдруг он из тех, кто верит, что человек сам выбирает себе родственную душу, когда рождается. — И может обречь себя на страдания, если встреча так и не состоится. — Поэтому еще в школе психолог учил нас, что и без этого жизнь может быть счастливой. Кто знает, куда тебя приведет поиск. — Зоя взмахнула вилкой, словно указывала путь. — Я знаю как минимум одного человека, который бы с этим поспорил. Но не буду называть имя, чтобы случайно не встретить на улице, — быстро добавила Эля, заметив возмущение на лице подруги. Она хотела провести обед в спокойной обстановке. Они доели в тишине и выбросили контейнеры в отдельное ведро для пластика. Оглянувшись на приоткрытую дверь, Зоя наклонилась к мывшей руки Эле и спросила: — Ты же не обновляешь статус в соцсетях из-за нее? — Ради собственного спокойствия, — бесстрастно поправила Эля. — Когда мы общались в последний раз, она упомянула, что иногда заходит ко мне на страницу, раз я пишу ей всего раз в год. Чтобы убедиться, что я еще жива. Зоя громко топнула ногой по керамической плитке, устилавшей пол кухни. — Ты об этом не рассказывала. Вот же ур... Эля выключила воду и оторвала бумажную салфетку с чуть большей силой, чем следовало. Она знала, что рано или поздно они затронут эту тему, и могла только надеяться, что однажды за этим не последует привычный всплеск раздражения. — Всем будем лучше, если она ни о чем не узнает. И, честное слово, мне нет дела до того, что думают о моем статусе бывшие однокурсники или одноклассники. Мы не виделись уже много лет. — Ты можешь попросить о помощи Сашу, — заявила Зоя. — Пусть сделает так, чтобы эта... этот недочеловек навсегда потерял доступ к Интернету. — Тогда она будет чаще писать сообщения или даже звонить, что мне совершенно не нужно. И потом, сомневаюсь, что ему это под силу. — Многие верят, что те, кто работает в «Иниго», могут все. — Я не собираюсь нагружать его своими семейными проблемами, — упрямо продолжила Эля. — И в ближайшие месяцы ему точно будет не до этого. Зоя покачала головой. — В этом ты, может, и права. Но не забывай одну важную вещь: не только ты будешь заботиться о нем. То, что касается тебя, теперь касается и его. Ты, как английская королева, никогда ни на что не жалуешься, но Саше ты сможешь довериться во всем. Когда придет время, ты поймешь, что это очень легко. В глубине души Эля была согласна с Зоей — однажды ей придется рассказать обо всем Саше, — однако она все равно предпочла бы сделать это как можно позже. Оставалось надеяться, что ему тоже не было дела до статуса в социальных сетях. Софья приехала в офис в половине четвертого. Получив сообщение от шофера несколькими минутами ранее, Эля зашла к ней в кабинет с чашкой свежего мятного чая. — Как прошла ваша встреча? — Хорошо, — рассеянно отозвалась Софья, включая компьютер и поднося к губам чашку. — Есть пища для размышлений. Назначь встречу Эмилии и ее команде на ближайшее время. Возобновим обсуждение темы пресс-туров. С командой Ирины обсудим планы по интерьерной нише. И я все еще жду данные по партнерствам с университетами. — Я уже отправила напоминание, — сообщила Эля и заглянула в свой ежедневник. — Презентацию обещали подготовить к завтрашнему утру. Я запланировала встречу на двенадцать часов дня. Предлагаю поставить звонок с отделом Эмилии на три часа. — Тогда Ирину на пять. Отлично. Наконец-то появится время для январского отчета. В последнее время мне не очень нравились цифры онлайн-продаж в регионах. Нужно будет что-то придумать к праздникам. Закончив обсуждение планов на ближайшую неделю, Софья углубилась в чтение бумаг, которые ожидали ее подписи. Эля замялась, не решаясь сдвинуться с места. Все это время ее начальница вела себя так, будто вечером пятницы и в субботу не случилось ничего особенного. С одной стороны, ее намерение продолжать работу в прежнем режиме было понятно. С другой... Ее секретарь оказалась родственной душой ее сына. — Софья? — набрав в грудь побольше воздуха, спросила она. — Слушаю. — Я хотела сказать еще кое-что. Я звонила в больницу, и, кажется, Саше становится лучше. Женщина подняла голову и мягко улыбнулась ей. — Да, Миша сообщил мне. Это прекрасно. Эле хотелось хлопнуть себя по лбу; разумеется, Софья уже все знала от врача и по совместительству дяди Саши. — Мне нужно навестить его сегодня вечером. Могу я уйти около шести? — Я не имею права запретить тебе по закону и не собираюсь делать этого как мать. Передавай ему привет. — Вы не поедете со мной? — Не сегодня. Слишком много работы, как мы только что обсудили. Спасибо за чай. Восприняв это как знак, что пора уходить, Эля вышла из кабинета. Она надеялась, что совладала со своими эмоциями и на ее лице не появилось разочарованное выражение. Голос Софьи был ровным и вежливым, как всегда, и в этом и заключалась проблема. Она не ждала особого отношения к себе после пробуждения связи, однако надеялась, что они смогут вместе порадоваться за Сашу или выбрать время, чтобы поговорить о нем, как Софья обещала в больнице. Но пока та явно собиралась сосредоточиться на работе и ожидала того же от нее. Эля отправила приглашения отделу маркетинга, успокоила Зою, которая очень не любила заниматься пресс-турами, и принялась за составление новых писем. До конца дня Софья, переключавшаяся с одной видеоконференции на другую, обратилась к ней дважды: чтобы попросить забрать бумаги и принести большую чашку кофе со сливками и дать ответ по поводу приглашения на премьеру исторического фильма, для которого «Марион» изготовил несколько украшений. Эля больше не заговаривала о Саше, и Софья тоже не упоминала его имя, давая понять: сейчас ей был нужен секретарь, соблюдающий субординацию, а не родственная душа сына с длинным списком вопросов. На то она и была бизнес-леди, чей успех вызывал зависть конкурентов. На пути в больницу она думала о том, что оказалась жертвой массовой культуры, герои которой откладывают все дела ради родственных душ близких. В недавно вышедшем фильме, например, поссорившиеся отец с сыном едут через полмира, чтобы последний мог встретиться с родственной душой в какой-то маленькой греческой деревне. Создавалось ощущение, что весь мир как будто замирал, пока все не становилось хорошо. Раньше Эля всегда помнила, что такие истории пишут сценаристы, решая все проблемы до того, как они могут возникнуть, чтобы закончить историю на хорошей ноте. Но не зря говорят: когда у тебя появляется новый взгляд, мир может казаться лучше, чем он есть. А может, она была сама во всем виновата. Нужно было собраться с силами и приехать к Софье домой в воскресенье, несмотря на усталость. С другой стороны, та сама сказала, что после ночи в больнице Эля имела право отдохнуть — что было правдой. Доводы разума были так же убедительны, как и желание души упрочить связь со своей половинкой, и она не находила себе места, пытаясь примирить их. Вот они, последствия долгого поиска. Заходя в палату, она вспомнила о подарках от Софьи, так и стоявших на подоконнике, и ее посетила гениальная и одновременно очень простая мысль. — Знаешь, — сообщила она Саше, когда они обменялись приветствиями, — я поняла, что так и не поздравила тебя с днем рождения. Он был на прошлой неделе. — Ага, — медленно подтвердил Саша. — Н-но ты не обязана. — Перестань, — отмахнулась Эля, наконец-то довольная собой. — Завтра я привезу подарок, который, надеюсь, тебе понравится. — Какой? — в его голосе явно слышалось любопытство. — Скажу только вот что: он связан с одной твоей любимой книгой. — Я сто лет н-не читаю. — Правда? — должно быть, она не так поняла Софью. — Что ж, тем интереснее. И фигурка к ней у тебя тоже есть. — Их у меня м-много, — заметил Саша, плохо изображая недовольство. — Да, я знаю. Как-то раз я увидела твою полку, посвященную «Друзьям» и «Теории большого взрыва». Давно ты начал их собирать? — Со школы. З-заказывал на eBay, как все. Они помогают, к-когда нужны новые идеи. Вспоминаешь сцены из сериалов и будто перез-загружаешься. А ты... — У меня всего одна фигурка — Рапунцель, — ответила Эля, угадав его вопрос. — Зоя подарила. Мне понравился мультфильм, а заодно я решила, что это могло бы помочь в нашем поиске. Оставила фото в группах, где собираются другие коллекционеры, и надеялась, что ты разместишь свое — вдруг я его узнаю. — Я так не делал, — признался Саша. — К-когда работаешь с Интернетом, на себя нет сил. Нужно будет спросить Эсмер-ральду. Он спрятал лицо в подушку, чтобы зевнуть. — Ты устал? — озабоченно спросила Эля. — Хочешь поспать? — Немного, — признался он, сжав ее руку в извиняющемся жесте. — Не уходи еще п-пока. Ладно? — Ладно. Успокоенный, он закрыл глаза, и постепенно его дыхание стало ровным. Подождав немного больше, чем пара минут, Эля осторожно положила его руку на простыню и поднялась на ноги. — Учти, — тихо сказала она чуть позже, уже стоя в дверях, — я уже видела твои детские фотографии и замки из пены, которые ты строил в ванной. Я готова поверить, что ты строишь их до сих пор. В твоих силах будет убедить меня, что я ошибаюсь. Он продолжал крепко спать, не слыша ее. Осмелев, неожиданно для самой себя Эля заметила: — Ты, как Спящая Красавица. Кажется, у нее тоже были голубые глаза и светлые волосы? Сходство точно есть. Ее взгляд скользнул от по плавным линиям скул вниз, к его приоткрытым губам. Запрет на поцелуи никто не отменял, но никто не узнал бы, если бы она его нарушила. До следующего осмотра еще оставалось время. Хотела ли она поцеловать его? При этой мысли сердце подскочило к горлу, и Эля почувствовала, что краснеет. Все, кого связывали с родственной душой романтические отношения, описывали первый поцелуй как нечто потрясающее, что способно разделить жизнь на «до» и «после». Но в этом деле, как однажды справедливо заметила Зоя, всегда участвовали двое. Поэтому пока что Эля запретила себе об этом думать. Неправильно было целовать Сашу, сперва не получив согласия. Михаил Леонович был прав: это не сказка, а реальный мир, и никакого волшебного проклятья не было. Сама Эля не хотела бы, чтобы все решали за нее, когда речь идет о первом поцелуе. Его придется обсудить отдельно, и только если они решат, что хотят быть больше чем друзьями. Неожиданно Саша тихо хмыкнул и повел головой, будто ее слова о Спящей Красавице его позабавили. — Я буду считать, что это «да», — улыбнулась Эля. Найти нужный саундтрек не составило особого труда. Что-то подсказывало, что Саше он понравится. Эля слушала оригинальную аранжировку, пока ужинала и кормила рыб, то и дело перематывая на несколько секунд назад, чтобы подобрать мелодию для фортепиано. Затем записала ноты в старую тетрадь, которой пользовалась лишь изредка, и, поставив ее на цифровое пианино, начала играть. Музыка была неторопливой и немного печальной, но это совсем не уменьшало ее красоты. Играя, Эля вспомнила, как в детстве называла моменты, когда регистр становился выше, «нотками надежды», смягчавшими серьезное настроение музыки. Сейчас это выражение казалось ей как нельзя точным. Ей потребовалось почти два часа и пять попыток, чтобы в итоге на диктофоне телефона появилась запись четырех минут идеально сыгранной мелодии, которую она собиралась дать послушать Саше. Она уже играла для Зои и Сени музыкальные темы из их любимых фильмов и часто думала, как сделает это и для родственной души. Теперь ее подарок должен был стать не только приятным сюрпризом, но и реальным способом помочь: согласно медицинским статьям в Интернете, музыка была одним из видов терапии, благоприятно влияющих на мозг пациентов в реанимации. Друзья похвалили ее идею, и Эля надеялась, что Софья тоже ее одобрит. Вторник был ее обычным днем для посещения сына, и они наконец поехали в больницу вместе. Большую часть поездки Софья провела, отвечая на письма с телефона, но позже решила сделать перерыв и с удовольствием послушала фрагмент записи. — В другой ситуации я бы удивилась выбору музыки, но здесь речь о моем сыне. Знаешь, — задумчиво произнесла она позже, — я всегда была равнодушна к этой истории, но Сашу очень заинтересовала идея, что вампиры тоже могли иметь родственную душу. Конечно, в книге этого не было и в конце фильма выяснялось, что Дракула ошибался, но он все равно часто пересматривал его. Думаю, в какой-то степени он сочувствовал главному злодею. Когда ты подросток и твой поиск еще не завершен, а кто-то рассказывает тебе о реинкарнации возлюбленной из прошлой жизни... Согласись, это производит впечатление. — Саша верит в реинкарнацию? — Она всегда считала, что это скорее свойственно женщинам. — Верил когда-то. В последнее время мы с ним об этом не говорили. А ты веришь? — Скорее нет, чем да, — призналась Эля. — Это могло бы объяснить пробуждение связи в наше время, но откуда тогда взялись самые первые родственные души? — Кто-то считает, что все началось с инопланетян миллионы лет назад, — со смешком заметила Софья. — Мне не нравится эта теория. Мне кажется, нашедшие друг друга родственные души предпочли бы оставаться вместе в другом мире, храня память о пробужденной связи. Одиночки, разумеется, захотели бы вернуться и попробовать еще раз. — Даже те, кто говорит, что счастлив и в одиночестве? — Даже они. Живя в мире родственных душ, невозможно не думать, каково было бы, если бы все сложилось иначе, — ответила Эля, отводя глаза. Говорить о подобных вещах нужно было с большой осторожностью, как о религии или медицине. — Главное, не стать при этом вторым Дракулой. Софья хмыкнула в знак согласия и больше не возвращалась к этой теме. Утром Сашу перевезли на четыре этажа ниже, в отдельную палату стационара. На шестом этаже их встретил Михаил Леонович. Он поцеловал в щеку Софью и добродушно кивнул Эле. — Миша, у тебя разве сегодня не выходной? — удивленно спросила Софья. — С тех пор, как закрыли на ремонт отделение Лаврушинской, всех везут к нам. У меня больше нет выходных, — с невеселой усмешкой пожал плечами мужчина. Эля обратила внимание, что под глазами у него появились синяки, а волосы были уложены не так аккуратно, как раньше. — Ничего, сейчас кое-кто вернется из отпуска, и станет полегче. — Эля привезла Саше запись своей игры на пианино, — гордо сказала Софья. — Она чудесно играет. — Отличная идея. Особенно если это что-то из того, что он слушал раньше. — Это музыка из его любимого фильма. — Эле показалось, что голос другой женщины дрогнул, но затем она тронула ее за локоть и сказала: — Пойдем к нему. Бокса для родственных душ, как и обилия мониторов, в новой палате уже не было. При входе Эля заметила дверь в уборную, а в ногах широкой кровати стояли стол с двумя стульями и маленьким диваном. Над ними висел плоский телевизор. Палата бизнес-класса, не иначе. Она замедлила шаг и огляделась по сторонам, позволив Софье первой приблизиться к сыну. К ее удивлению, другая женщина выглядела почти напуганной — словно Саша не лежал с закрытыми глазами, а смотрел на нее с ненавистью. Днем водитель Софьи отвез ему одежду, и теперь из-под простыней виднелся край тонкой белой футболки. — Он спит? — тихо спросила Эля Михаила Леоновича. — Отдыхает. Софья осторожно коснулась его руки и сказала: — Саша? Это я. Он пошевелился и открыл глаза. При виде матери на его лице появилась смесь удивления и растерянности, но, стоило ему увидеть Элю, он заметно расслабился. — Я не з-знал, что вы будете вместе. — Как хорошо ты теперь разговариваешь. В прошлый раз я услышала от тебя всего одно слово, — неловко заметила она. Ответа не последовало. — Он в последнее время молодец. Не терпится поближе узнать кое-кого, да? — включился в разговор Михаил Леонович и подмигнул племяннику. — По глазам вижу, что да. Во взгляде Саши мелькнуло смущение, и Эля поспешила вмешаться. — Я привезла тебе подарок, как обещала. Хочу дать тебе послушать музыку. Я сыграла ее сама. — А я не умею играть, — заметил Саша. — Никогда не поздно научиться, — с улыбкой ответила она, садясь на стул у его кровати. Пока Эля доставала телефон, Михаил Леонович отвел Софью к двери и тихо спросил: — Ты в порядке? — Да, — ответила женщина, прижав руки к груди, что сразу заставляло сомневаться в ее искренности. — Я просто боялась сказать что-то не то. — Перестань. Он узнал тебя. И не обижен. Видишь, даже позволил взять за руку, — успокаивал ее Михаил Леонович. Они оба посмотрели на Элю, положившую на колени телефон. Равнодушная к их разговору, она смотрела только на Сашу. — Раскрою тайну: это музыка из «Дракулы».Love Remembered. Я записала ее для тебя вчера вечером. В уголках ее глаз над маской собрались морщинки от улыбки. Нетерпение на его лице смешивалось с восхищением. В этой тихой сцене было что-то настолько личное, что двое других посетителей почувствовали себя лишними. — Ангелина, мы будем в коридоре, — сказал Михаил Леонович. Она на мгновение подняла глаза и кивнула, чтобы не прерывать музыку. Саша даже не повернул головы. Михаил Леонович и Софья тихо вышли из палаты и закрыли за собой дверь. Плечи Софьи упали, словно пребывание в палате обессилело ее, и она прижала руку ко рту. — Ох, Миша, как же это тяжело. Эля хочет узнать о Саше как можно больше и ждет от меня помощи, а я даже не могу толком ничего рассказать. Фотоальбомы нашлись каким-то чудом. Некоторые фотографии я сама впервые увидела только на этих выходных! — Ты ведь не знала, что так получится. Сядь, я налью тебе воды. Михаил Леонович помог бывшей невестке опуститься на диван и исчез в сестринской. Минуту спустя он вернулся с пластиковым стаканом в руке. Софья посмотрела на него так, будто мечтала, чтобы там был яд. — Что я за мать? Мои знания о собственном сыне заканчиваются школой. Дальше — обрывки разговоров, которые я запомнила каким-то чудом. Я даже не смогла бы сказать, какое у него любимое место в Москве и что он любит есть на завтрак. Мы с его отцом работали как проклятые, чтобы он ни в чем не нуждался, но какой в этом толк? Привези я сейчас в больницу миллион долларов, это не поможет. К этому моменту по ее щекам катились слезы. Она поспешно вытащила из сумки салфетку и прикрыла лицо. — Ну, если хочешь знать, это очень поможет отделению, — спустя время заметил Михаил Леонович. — Дурак, — беззлобно огрызнулась Софья, разглядывая себя в зеркальце пудреницы. — Соня, ты говоришь так, будто случилось худшее. Он идет на поправку. С годами дети отдаляются от родителей, и это нормально. — И звонят друг другу раз в полгода? — Бывает и такое. Убедившись, что следов туши под глазами не осталось, Софья спрятала пудреницу в сумку. — С того момента, как я узнала об аварии, меня преследует ощущение, что я подвела его. А с тех пор, как у него нашлась родственная душа, оно становится лишь сильнее. Я даже не могу познакомить их от его имени, понимаешь? Сижу и прячусь за компьютером, как девчонка. Михаил Леонович изогнул бровь. — Я ошибаюсь, или вдобавок ты боишься, что о тебе подумает Ангелина? — Она — лучший секретарь, который у меня был за долгое время, — помолчав, ответила Софья. — Отдел продаж до сих пор ней скучает. И еще она рассчитывает на мою поддержку как матери Саши. Я не знаю, что на меня нашло, что я позвала ее к себе в воскресенье... Она осталась отдыхать дома, но и вчера, и сегодня у меня было время, чтобы поговорить с ней. А я молчала, потому что не знала, что рассказать. Вряд ли ей интересно, какого цвета у него в детстве были пеленки. — Голубые и белые с корабликами. Гена гладил их в перерывах футбольных матчей в гостиной, а я складывал, — припомнил вслух Михаил Леонович. — Или что он ненавидел детский сад. Или как много мы с ним ссоримся. Иногда он воспринимает в штыки что бы я ни сказала, заставляя меня оправдываться просто так. Я люблю Сашу — все-таки он мой единственный сын. Но иногда это становится очень сложно. Ты помнишь, что он сказал мне, когда очнулся в первый раз? «Уйди», — бросила Софья. — Я и раньше не могла заставить себя зайти к нему, сидела с тобой в коридоре, сама не зная, чего ожидая. А после... — Соня, я же тебе говорил. У него была сложная операция, мы до сих пор не знаем, что происходит в голове у человека в эти моменты. Возможно, он вспомнил что-то неприятное или испугался. Не принимай это на свой счет. — Учитывая, какие у нас отношения, не знаю, смогу ли. Но даже если теперь он оттолкнет от себя и родственную душу, я окончательно перестану верить, что у нас еще есть шанс. В палате Эля мягко постукивала пальцами по тыльной стороне ладони Саши, повторяя ноты музыки по старой привычке. Она попросила его сказать, если станет некомфортно, и в ответ получила изумленный взгляд — будто он не понимал, как такое могло случиться. Саша лежал абсолютно неподвижно, но Эле все равно стоило больших усилий не сбиться. Собственная мелодия словно проникала ей под кожу, согревая кончики пальцев и заставляя кровь бежать быстрее. Связь между ними, которая продолжала укрепляться, обостряла каждое чувство. Подняв голову пару минут спустя, она поймала восхищенный взгляд каре-голубыхглаз. — Музыка очень к-красивая, — тихо сказал Саша. — И ты... Ты очень... Так и не справившись с собой, он умолк, однако его взгляд стал более напряженным. Пальцы Эли замедлились, но она этого даже не заметила. Ей не нужны были слова, чтобы понять, что он имел в виду. Она не хотела ничего больше, кроме как смотреть в его глаза до конца своих дней. Ну, и еще... — С днем рождения, Саша. С ее колен раздался ее собственный тихий голос, завершающий запись музыки — и приводящий их обоих в чувство. Она собралась спросить, не хотел бы он послушать что-то еще, но вместо этого ахнула. — У тебя кровь! Саша поморщился, когда тонкая алая струйка коснулась его верхней губы, и Эля поспешно вытерла ее салфеткой из коробки, стоявшей на тумбочке. Вскочив с места и уронив телефон на пол, она бросилась открыть дверь в палату. Ее испуганного лица было достаточно, чтобы Михаил Леонович сорвался с места. За ним метнулась Софья. — Мы слушали музыку, и я касалась его руки, — в панике объяснила Эля, глядя, как мужчина засучивает рукав халата и берет Сашу за запястье. — Больше ничего, клянусь. Я не пыталась заставить его встать! Ее нижняя челюсть дернулась, не дав произнести последнее слово целиком. Она обхватила себя руками и обнаружила, что дрожь сотрясала все тело. Так не должно было быть. Саше должно было стать лучше, а не хуже. Они ведь были родственными душами. Не отпуская руки племянника, Михаил Леонович на несколько секунд опустил взгляд на наручные часы. — Пульс учащенный. Ты как? В глазах не темно? Что-то болит? — Нет. — Саша скосил глаза на промокшую салфетку. — Просто п-пошла кровь. — Честно? — Я не вру, — подчеркнул он, устремив на дядю сердитый взгляд. Эля была слишком напугана, чтобы придать ему значение. — Я принесу тонометр. Всем оставаться на местах, — приказал Михаил Леонович перед уходом. — А ты не вздумай запрокидывать голову, Саша. Эля услышала шорох и с ужасом увидела, как заметно побледневшая Софья привалилась плечом к стене палаты и отвернулась. — Что с вами? — Я плохо переношу вид крови, — последовал тихий ответ. Эля, заставив себя сдвинуться с места, принесла ей стул, а затем онемевшие ноги сами принесли ее к кровати Саши. Страх внутри боролся со стыдом, отчего ее голос тоже опустился до шепота. — Прости меня, пожалуйста. Я не знала, что так получится. Он покачал головой, кое-как зажимая нос. — Ты не в-виновата. Ее зрение помутнело, и Эля машинально вытерла выступившие слезы, чувствуя комок в горле. Все было так хорошо, но, разумеется, рано или поздно она должна была все испортить. Именно это, как ей часто говорили в детстве, у нее получалось лучше всего. Почему с ее родственной душой должно было быть иначе? Хотя голос, требовавший вернуться к Саше, был очень настойчивым, Эля не шевелилась, боясь, что может сделать хуже. «Ты должна быть рядом с родственной душой. Ты должна быть рядом с родственной душой. Ты должна...» Она закрыла лицо руками и вздрогнула, когда по телу прокатилась еще одна ледяная волна. — Эля, — позвал Саша, не отводя от нее глаз. Его тревога за нее была очевидна. Слышал ли он сейчас то же, что она? А, может, тот голос вообще покинул пределы ее одеревеневшего тела? Из-за шума в ее ушах он доносился как будто издалека. — П-подойди сюда. Он потянулся к ней, удерживая взгляд, пока наконец она не шагнула навстречу и взяла его руку в свои. Как и в первое утро после пробуждения связи, эффект был поразительным. Ее сердце, споткнувшись на мгновение, начало замедляться, и оба одновременно сделали глубокий вдох. Затем еще один. Саша ослабил хватку, лишь когда ее пальцы согрелись и перестали дрожать. — Не надо, — тихо попросил он, когда она высвободила руку и в очередной раз вытерла влажную щеку. — Не б-бойся. Дыши, как я. Эля кивнула, чувствуя, что паника начала отступать. Когда вернулся Михаил Леонович, неся в руках механический тонометр, она нашла в себе силы поднять с пола телефон и снова отойти в сторону, удерживая взгляд Саши. — Соня? — Я в порядке, — отмахнулась она. — Лучше скажи, что с Сашей. — Не шевелись, — скомандовал он племяннику, застегивая манжету вокруг его руки и сжимая резиновую грушу. Спустя несколько секунд, которые показались Эле вечностью, он цокнул языком и выпрямился. — Вот вам и «Дракула». Как скакнуло за считаные минуты. — Он обернулся к Эле, снимая с руки Саши манжету. — Что же вы тут наделали? Она растерянно заморгала. — Мы, — он кивнул в сторону другого мужчины, — из-за вас сильно переволновались. И воздух в палате сухой... — О чем ты? — перебила его Софья. — У Саши поднялось давление, поэтому пошла кровь. Такое бывает, когда связь еще хрупкая. Чаще у подростков, реже у взрослых. Волнение, эмоции... В романтических фильмах любят упоминать об этом. — Я думала, это выдумки сценаристов, — призналась Эля. — Как видите, не всегда. Будьте добры, попросите медсестру принести компресс. Нам нужен холод. Когда Эля выбежала в коридор, Саша сурово посмотрел на дядю. — Она ра-расстроилась. Из-за твоих ш-шуток. — Брось, я же объяснил, в чем дело, — возразил Михаил Леонович. — Ра-ра-расстроилась, — повторил он, сминая простыню в кулаке и от негодования начиная заикаться чаще. — Она не в-виновата. — И правда, Миша, — вставила Софья. — Не все могут понять, когда ты говоришь серьезно, а когда нет. — Ну, если не могут, тогда объясню прямо. — Мужчина спокойно пожал плечами, заставив Сашу закатить глаза. Эля вернулась спустя несколько секунд, неся в руках салфетки. — Медсестра занята в другой палате. Я все сделала. Намочила холодной водой и сложила... Она замолчала и смущенно отвела глаза в сторону. Михаил Леонович заработал от племянника еще один колючий взгляд. — Ангелина, — мягко сказал мужчина, забирая у нее салфетки и кладя их на переносицу Саши, — надеюсь, вы правильно меня поняли. Я не обвиняю вас в том, что случилось. Реакции родственных душ друг на друга редко поддаются контролю. — Но все началось с моей музыки? — несчастно уточнила она. — Нет. Все устроено несколько сложнее. — Сейчас вы назначите новые обследования? — Если есть какие-то жалобы на самочувствие. — И Михаил Леонович обернулся посмотреть на Сашу. — Нет, — буркнул тот. — Хорошо. Но, боюсь, сейчас визит все же придется закончить. Завтра сможете вернуться. Элю будто окатили ледяной водой после нескольких часов, проведенных на солнце. Саша сделал попытку приподняться с кровати, но тут же упал обратно и зашипел себе под нос. — П-почему? — Потому что еще недавно ты был в коме, — напомнил Михаил Леонович. — И тебе нельзя так сильно волноваться, если не хочешь завтра вернуться в реанимацию. Эля и Саша обменялись беспомощными взглядами. Изо всех сил стараясь не заплакать, она сцепила руки в замок. — Я смогу прикасаться к нему? — Сможете. Но лучше не так, как вы делали только что. В его устах это прозвучало двусмысленно. Саша густо покраснел. — У-увидимся завтра, — сказал он, когда Эля снова приблизилась. Над его верхней губой остался едва заметный след высохшей крови. — Я должна приходить к тебе каждый день, пока связь хрупкая, — напомнила она, не чувствуя прежней радости. Она бы ни за что не простила себя, если бы Саше стало хуже. — Ты правда не злишься? Вместо ответа он осторожно взял ее за руку. Затем снова поднял взгляд к лицу, будто желая убедиться, что она была не против. — Нет. А ты б-боишься крови? — Твоей — да, — ответила она. — Я не хочу навредить тебе. Неуверенность на его лице сменилась решимостью, сразу ослабившей давление в ее груди. — Я б-буду в порядке. Он опустил взгляд на их соединенные руки и нахмурился, подбирая слова. Потом усмехнулся. — В-видишь? Вот как я люблю «Д-дракулу». Эля тихо фыркнула. Если бы Саша действительно чувствовал себя плохо, то вряд ли смог бы шутить. Когда она отошла, на стул рядом с кроватью села справившаяся с собой Софья. — Я звонила твоему папе. Он передавал привет и пожелания скорейшего выздоровления. — Спасибо, — ответил Саша. — Х-хорошо. Он говорил ровно, даже осторожно, будто с незнакомцем, и Эле стало очень жаль и его, и Софью. Михаил Леонович приклеил к изножью кровати Саши слетевший на пол лист бумаги с его именем и датой поступления и поманил ее к выходу из палаты. — Я полностью понимаю ваши опасения, — сказал он, едва прикрыл за собой дверь. — И чувство вины. Как-то раз у меня был пациент, который начинал плакать всякий раз, когда к нему приходила родственная душа. Он был уже пожилым человеком и не ждал, что его поиск завершится. Когда это случилось в третий раз, его посетитель был так напуган, что ему даже потребовалось успокоительное. И встреча с нашим психологом. — Это ужасно, — прошептала Эля. — Я хочу убедиться, что вы понимаете все правильно. Ваше появление, вместе с нашим лечением, способствовало восстановлению нарушенных связей между отделами мозга. Благодаря этому Саша начал лучше разговаривать, и его движения стали более уверенными. Всего неделю назад он сжимал мне руку, только услышав просьбу, а сейчас самостоятельно делает это с вами. В каком-то смысле его сознанию помогает врожденный инстинкт удержать хрупкую связь между родственными душами. Для него очень важны спокойная обстановка и возможность отдыхать и спать как можно больше. Это естественно, и мы стараемся ему не мешать. Его мозгу нужно время, но его душа все сильнее стремится к вашей, и в итоге с высокой вероятностью между ними начнется конфликт. Собственно, сегодня вы его и видели. — Если я правильно вас поняла, — подумав, медленно произнесла она, — у него повысилось давление, потому что он не был готов к тому, что почувствует, услышав мою музыку? — Скорее осознав, какой подарок вы подготовили, — улыбнулся Михаил Леонович. — Это было трогательно и необычно. Саша хоть и компьютерный гений, но музыкального слуха лишен, и ваш талант его поразил. Добавим к этому естественную радость от вашего присутствия. Он очень чувствительный, но старается это скрыть. Я также допускаю, что он старался побороть усталость, чтобы вы могли задержаться подольше. Сложим все вместе и получим то, что получили. Понимаете? Душой Саша хочет укрепления связи, но в то же время его тело получает от мозга противоположные сигналы. Простите, я слишком устал за эти два дня, чтобы углубляться в термины. — Кажется, понимаю. — Теперь услышьте главное: вы не виноваты ни в том, что сейчас случилось, ни в том, что находитесь в более устойчивом психическом состоянии, чем он. Так сложились обстоятельства, с которыми, к сожалению, мы все вынуждены как-то уживаться. Михаил Леонович казался абсолютно искренним, и Эля почувствовала, как овладевшее телом напряжение начало понемногу спадать. — Спасибо. Я тоже плакала, — призналась она. — В воскресенье, когда рассказывала о нем друзьям. — Такое тоже не редкость. — И еще раньше, — добавила Эля, не в силах больше держать это в себе, — я боялась, что, пока меня нет, может случиться что-то плохое и он опять впадет в кому. — Естественный страх, — сказал Михаил Леонович. — Неофициально носит название «страха после больницы». Но уверяю вас, прогнозы Саши очень благоприятные. Он идет на поправку, однако с завтрашнего дня нам придется ограничить время посещения. В законе есть соответствующее исключение для родственных душ пациентов с высокой степенью волнения. Попозже время встреч можно будет увеличить. Саша и сам будет чувствовать себя увереннее, когда наберется сил. — Насколько нужно ограничить встречи сейчас? — Из получаса оставим пять минут, максимум десять. Вполне достаточно, чтобы избежать симптомов сепарации. Правило едино для всех. Эля кивнула, признавая его правоту. Как бы ей ни хотелось проводить больше времени с Сашей, когда тот бодрствовал, после сегодняшнего ей нечего было возразить. — Саша знает об этом правиле? — Еще нет, и будет зол и на себя, и на меня. Я поговорю с ним, — заверил он, заметив на ее лице смятение. — Он гордый, как и все в этой семье. И всегда требовал от себя многого. Не исключено, что эта часть его характера не изменилась. — Пожалуйста, повторите ему то, что сейчас сказали мне. Про обстоятельства и внутренний конфликт. — Она покосилась на дверь палаты, за которой разговаривали Софья и Саша. Желание успокоить и обнять его снова напомнило о себе, и Эле пришлось сжать в пальцах манжеты халата. — Мне очень не хочется, чтобы он злился. Засыпая той ночью дома, мыслями она снова была в его палате. Чуть ранее в качестве извинений за поздний звонок она пообещала дежурной медсестре купить кофе и шоколадки в сестринскую, взамен узнав, что давление Саши пришло в норму и он чувствовал себя хорошо. О решении сократить время ее посещений персоналу уже было известно. Помня, как Саша не хотел, чтобы посторонние знали о нем слишком много, Эля надеялась, что истинная причина останется между ними четырьмя. Узнав главное, она сосредоточилась на воспоминаниях о том, что еще происходило в этот вечер. Привычку продолжать игру на пианино даже вдали от клавиш ей привил отец, ее первый и лучший учитель музыки. Перед сном он часто «играл» на ее руке, напевая себе под нос, и это были одним из немногих прекрасных воспоминаний из ее детства. Ей всегда хотелось однажды разделить их с родственной душой. Вслух она не призналась, решив, что сделает это позже, и очень радовалась, что Саша не стал возражать. И то, как он смотрел на нее после этого, как переплел их пальцы на прощание — все это она собиралась сохранить в памяти на долгие годы. Подобные моменты были сокровищами, которые многие ошибочно принимают как должное. Многие, но не Эля. Благодаря им спустя годы ожидания она продолжала узнавать свою родственную душу.

________

— Папа сказал, что сможет приехать в следующем месяце, — продолжила Софья, когда они остались одни, старательно избегая смотреть на грязную салфетку на прикроватной тумбочке. — Сейчас он занят новым проектом. — Как всегда, — ответил Саша, поправляя компресс на переносице двумя пальцами. После ухода Эли из его глаз и голоса исчезли последние теплые нотки. — Удив-вительно, что в Т-турции еще есть, где строить. — Перестань! — одернула его мать. Она вспомнила собственные слова, сказанные Эле пару дней назад, и приказала себе сохранять спокойствие — хотя в последние годы они с Сашей часто говорили на повышенных тонах. В его словах была доля правды, но в то же время он не желал видеть очевидных и куда более важных вещей. — Саша, он тоже переживает. Ты переполошил всю семью! Думаешь, мы заботимся о тебе, потому что нам все равно, что с тобой будет? Саша упрямо сжал губы, но, вопреки ее опасениям, возражений не последовало. Про себя Софья вздохнула с облегчением. Даже такой крохотный жест давал ей надежду, что, возможно, теперь их отношения наладятся. — Я боялась, что больше тебя не увижу, — настойчиво добавила она. — В последнее время часто вспоминаю истории из твоего детства. Сегодня мы с дядей Мишей как раз говорили, какие у тебя были пеленки. Может, хоть сейчас объяснишь, почему кораблики тебе нравились, а полоски – нет? Хотел быстрее попасть на море, но не мог сказать об этом вслух? Она тихо рассмеялась. Саша упорно не поднимал взгляд, но его черты смягчились. Обрадованная, Софья потрепала его по руке, выбирая, какую историю рассказать следующей, когда ее сумка громко завибрировала. — Я же просила не беспокоить меня! Торопливо расстегнув сумку, она нащупала телефон под чехлом для очков и бросила взгляд на экран. Худшего момента для звонка вице-президента было не придумать, но она догадывалась, о чем он хотел поговорить. — Тебе п-пора. Саша говорил, отвернувшись к окну. На его лице появилось хорошо знакомое ей бесстрастное выражение. Стоило ее работе напомнить о себе, он всегда закрывался, и по опыту прошлых лет Софья знала, что все доводы будут для него пустым звуком. И острый язык, и упрямство ее сын унаследовал от отца, и пережитая авария явно не смягчила его характер. Во всяком случае, в отношении нее. Софья годами делала все, чтобы он ни в чем не нуждался, но Саша так и не смог оценить ее усилия. Тем не менее, она нажала на боковую кнопку, чтобы вибрация прекратилась. — Ничего, подождут. Он вздохнул и добавил более настойчиво: — Мне все р-равно нужно отдохнуть. При одной мысли о скомканных салфетках, лежавших совсем рядом, и о том, что его приступ может повториться, Софья почувствовала, как ее начинает мутить. Первые дни после аварии она даже не могла заставить себя зайти к нему в палату и сидела в коридоре, беседуя с врачом. — Конечно, я понимаю. Еще увидимся. Она уже встала с места, когда Саша спросил: — П-почему ты рассказала Эле о школе и плавании? «Потому что только это точно и знаю», — мелькнула мрачная мысль. — Она задавала вопросы. Ей очень хотелось узнать тебя, и я поделилась парой историй из твоего детства. — Парой, — повторил он и коротко кивнул на прощание. — Удачи на р-работе. Его голос звучал натянуто, и Софья помедлила, разглядывая профиль сына. Ей хотелось выключить телефон и остаться с ним, но тогда риск нового кровотечения мог увеличиться. И от нее все еще ждали ответа по важному делу. И то, и другое они оба понимали. Прежде чем звонок мог повториться, она коротко поцеловала Сашу в макушку, едва сдержав дрожь при виде уродливого шрама, и вышла из палаты. Михаил Леонович ждал ее в одиночестве. — Только что отправил Ангелину домой. Все-таки Саше повезло с ней. — Я тоже поеду. — Софья показала ему телефон с уведомлением о пропущенном вызове на экране. — Не хочу, чтобы Саша волновался еще и из-за меня. Он все еще не может поверить, что мы беспокоимся за него. Как будто отдельную палату было так легко организовать... И провести родственную душу в отсутствие заведующего! — Все нормально, я уже поблагодарил кого следует, — отмахнулся Михаил Леонович. — Дай ему время, Соня. Он совсем недавно вернулся к нам. — Я надеялась, что после случившегося он смягчится, — призналась она. — Но даже сейчас отказывается говорить со мной. — Думаю, мы должны быть благодарны за то, что его характер не изменился в худшую сторону. Кома способна сильно влиять на людей, Соня. Одни становятся более агрессивными, другие не помнят важные моменты из своей жизни. Судя по нашим тестам, Сашу это не коснулось. — Думаешь, Эля правда поможет ему? — С физиологической точки зрения она уже помогает. Даже несмотря на сегодняшнее происшествие, у него хороший прогресс. Но в этом вопросе лучше не спешить. Дай ему месяц-полтора. Телефон в руке Софьи настойчиво завибрировал. — Дал бы мне кто-нибудь месяц на все это, — вздохнула она и, быстро чмокнув его в щеку на прощание, быстрым шагом направилась к лифтам.