об обманутых демонах и свободных магах

      Джисона обманули, провели. Поиграли с ним, как с куклой. Его поводили за нос, используя точечно и уже — блять, уже — готовясь нарушить договор. Слово. Они же просто скрепили его рукопожатием, не более. Джисон так объебался.              Поверил, понадеялся. Глупый демон, глупый. Да, он накосячил немного, разрушил больше, чем нужно. Потоптал вековые сады, но выполнил же свою часть. Отвоевал поместье, предоставил нужные документы, ну же. Разве он не заслужил ответно выполненного условия.              Разве он так плох?              Изгнали. Ну и идите куда подальше, катитесь. Какая вам вера, какое исполнение условий, если вы играетесь демоном как вам только вздумается. Джисон рассержен, заведён и учится на ошибках. Он не будет в следующий раз оставлять договор повисшим в воздухе, запечатлит его на бумаге. С подписью, кровью. С кучей подводных камней, с мелким шрифтом.              Джисон не глупый. Джисон почему-то снова получает по лицу за спасённую жизнь отказом и лазейкой в контракте. Неужели выйти за него замуж настолько ужасная идея, что от неё бегут всеми возможными способами? Да, чуть-чуть ломатель, подстрекатель, подлец. Да, слегка лукавит в выполнении просьб, но исполняет же! Результат есть.              А с ним так.              Он находит всё это несправедливым. Эта семейка — одна конкретная, потому что именно у них оказалась книга с его призывом — Ли, богатые благодаря ему. Известные. Их репутация строится на когда-то отвоеванном демоном поместье и разгроме, который этот же демон принёс. Джисон не виноват. Просто не рассчитал.              И его банально вернули обратно в нижний мир, в бесполезную скучную бумажную волокиту. Господи, как бесит. Тут туда-сюда мертвецы: кто от удара током, кто от виселицы, кто от маньяка, кто от застрявшей в горле свинины. Джисон тут наводит шум, его сторонятся. Но что поделать если скука невыносима?! Одиноко.              Тут все потеряны и не видят жизни. А он-то ей пышет. Уж демон-то знает как жить броско и с размахом! Поддержал бы кто, полюбил. Это то единственное, что Джисон испытать никак не мог. Умер молодым, давно, тогда не было времени. А потом эта демоническая жизнь закрутилась завертелась, и вот уже прошло триста лет.              М-да.              Кошмар.              О, неужели снова призыв? Как же давно его не было, кажется, около пятидесяти лет. Эта семья, наверное, запрятала нужную книгу, чтобы никто к ней не посмел возвращаться. Фу, ну и буки. Совсем его не ценят. Но кто же откопал и решился?              — Ты — Хан Джисон? — демон даже не успел принять эффектную позу, как его опередили прямым вопросом бесчувственным голосом. Хам.              — Да, я, — глаза сами закатываются на все сто восемьдесят, оголяя белки. П-ф, пускай этот паренёк попугается. Только вот тот не дергается, лишь изгибая бровь. Тогда Джисон, возвращая на место радужку, вытягивает шею на примерные два метра, чтобы не двигаясь, рассмотреть ближе своего призывателя.              — Шут.              — Приятно познакомиться, анекдоты знаешь? — возвращает голову обратно, подходя к самому краю круга призыва.              — Священник просто обязан быть богатым, иначе Сатане было бы легко соблазнить его деньгами.              — Ты хоть бы не на первой странице гугла останавливался, — какое-то всё странное. Джисон оглядывается, думая, что дело в обстановке. Да вроде нет, библиотека как библиотека. Не пыльная правда. Убранная, с зажжёнными свечами. Эх, красота, всё для него одного. И полнолуние, и кровавые символы на латыни, и красивый парень с босыми ногами в белой рубахе, и, господи, а парень-то очень даже. Если смотреть на всего целиком.              Так и влюбиться можно. Джисон внутри присвистывает. И руками поправляет костюм в черно-белую полоску.              — А сам-то знаешь анекдоты получше? — книга в руках паренька кажется действительно тяжелой. Талмуд с жженными страницами, каплями крови в каких-то местах. Страницы старые-старые. Ну конечно, она ровесница Хана. — Хотя, знаешь, забудь. Давай к сути.              — Обидно, шут, я может хотел рассказать тебе парочку, — дует губы. Окрашивает тело в синий и плачет горючими слезами, бьющими гвоздями в пол.              — Ты всегда такой? — тон Джисону не нравится. И какой он? Что не так. Его задело.              — Всегда, человечишка, всегда, — отстукивает ногой, пока половицы скрипят и закипают изнутри огнём. Джисон предупреждает. Возвращает себя в норму, пристально наблюдая за тем, как к нему подходят. — Какая у тебя просьба, раз вызвал? Никак не найти кого-то, кто бы тебя поимел, а? Мальчишка, ты слишком сладок для вызова демона. Что тебя побудило, — Джисон пепелит стул, на котором были аккуратно сложены вещи.              — Меня зовут Ли Минхо, — шагает до стычки взглядов, игнорируя провокации. Их разделяют кровавые чертежи на полу, они держат демона в клетке. — И я хочу, чтобы ты помог мне сбежать отсюда.              

*

      Ну и чё. Сбежать. Как просто. Джисон и не такое делал, пока его под власть не взяла странная семейка, которой его продало начальство. Типа повышение, чтобы не было мелких поручений и всё такое, но Джисон быстро понял, что его застегнули в кандалы.              Привязали к определенной семье магов, чтобы служил.              Джисон искренне хотел выгоды и взаимности. Чтобы даже если он стал служебной псиной, но хоть на нормальных условиях. Этого ему не дали.              А теперь этот. Ли Минхо. Один из них, ха. Просит его о чём-то столь подозрительно простом. Неужели самому не сдриснуть, сверкая пятками?              — Подвох? — Джисон скалится, просчитывая ходы.              — На мне заклинание, которое даёт знать о моём местоположении, и у семьи глаза в каждой дыре. Выследят, даже если буду на северном полюсе, — Минхо без проблеска света в глазах. Его лицо не освещается Луной, потому что та давит на его спину. Зато Джисона он разглядывает с завидным и нескрываемым интересом.              — Зачем ты им нужен?              — Чтобы унаследовать род, продолжить семейное дело.              — А, взбунтовавшийся мальчишка, — всего-то, господи. Джисон думал о чём-то серьёзном, а тут. Для него такое раз плюнуть, разрушить пару уз и наложить собственные заклинания, что перекроют более слабые. Скучно. Хотя потенциал был, особенно в теле. Его вкус.              Джисон таких испытывал с особой страстью. В аду такой сорт парнишек редок, а он считал себя гурманом. Сытна их кровь и крики.              — Думай, как хочешь, — Минхо постоянно игнорирует его нападки. Бесстрашен, безумен или пуст, — ох, нет, точно не пуст, Джисон каждым нервом чует бегущую волю в его венах. — Но мне нужна, — пропадает стена, Минхо стёр алую полосу с пола, — помощь.              — Хорошо, — преграды больше нет, поэтому Джисон вьёт свои руки вокруг крепкой талии. У них не настолько большая разница в росте, чтобы у него получалось нависать, продавливая, но и ладно. Сомкнутых рук, словно в ловушке хватит, чтобы придать ситуации накала. — Но всё имеет цену.              — Знаю, демон, — нет в глазах страха, боли. Там горит надежда и злоба. Минхо шепчет в самое ухо, оттянув за тёмные волосы от своей шеи, — Давай свой контракт.              — Я рад, что мы нашли общий язык, — облизывается, щёлкая пальцами. Рядом с головой Минхо материализуется потрёпанное полотно бумаги, уходящее волнами в пол. — Подписывай, сладкий.              Минхо расписывается, чиркая окровавленной рукой, что до сих пор не зажила после ритуала — и готово.              — Интересно, где бы нам устроить медовый месяц, — уже мечтает, радуясь тому, что не зря потратил время на совершенствование договора. Пригодилось. Теперь в его руках что-то поистине ценное в своей силе и желании жить.              — Исполняй свою часть, — у Минхо повышается голос, но не более чем на намёк на строгость. В остальном — бесцветно. — О деталях подумаем позже.              — Муженёк, ты кажется не понимаешь, — тычет в нос, нажимает. Видит, насколько неприятно Минхо, и это забавляет. Тот не знал с кем подписывал контракт. Джисон понимает, чувствует, что его могут снова провести, потому что этот парень не прост. Он потомок сильных магов, в нём плещется отчаяние и огонь, не сдастся так просто демону. Не заключит с ним союз, поэтому Джисон использует это время на полную. Насладится свободой от жара котлов и грешников; от вечно криво исписанных бумаг в отчаянных молитвах; от галдежа усопших. — Я исполню её тогда, когда захочу сам.              — Нет, — поразительная уверенность. Минхо всё ещё спрятан тенью. Такой горячий в его руках, как тут держать себя в себе? Джисону тяжело, он так давно не касался чистых потоков магии. Те, что сочатся под кончиками пальцев по всему телу мальчишки. — Ты обязан выполнить мой приказ до того, как мне исполнится двадцать пять. У тебя месяц.              — Долго же ты ждал. Почему только сейчас вызвал меня? Хотел сам решить всё, да? Не вышло, а теперь времечко поджимает, — забавляется, читая в глазах гнев и то, что прав.              — Демон, — шипит, словно ошпаренный. Но утихает так же быстро, как и появилась эта вспышка. Минхо взбунтовался магией всего на мгновение, топя в ней Джисона. Не увидев должного испуга или эффекта, но Минхо не стал продолжать использовать силы. — Да, я жалкий. Да, я хотел сделать всё сам. Да, ты, — медлит, — прав.              — Не смог? — усмешка вышла совсем уж слабой. Слишком громко болело сердце у Минхо.              — Просчитался.              — Понятно, — Джисон отпускает, заживляя ладони человека. Держит, рассматривая паутину из латыни по телу, что так манило ближе. — Ты не жалкий, не со всем мы можем справиться в одиночку, — добавляет, на секунду меняя взгляд, потому что улавливает в Минхо похожее чувство. — Я помогу тебе, человек.              — Спасибо, демон, — благодарит, отворачиваясь к одежде, что лежит небрежной кучей рядом с книжными полками. По ногам скользит не только чужой взгляд, но и теневые щупальца. — Переодеться я смогу и без твоей помощи.              — Ну у нас же должна быть брачная ночь, — Джисона не останавливают от любования. Он сам отдергивает тени. — Оставлю вкусное на потом, — и даёт пространство, чтобы Минхо привёл себя в порядок, приземляя рядом с ним влажное полотенце и зеркало.              

*

      Странно. Джисона, словно снова обманули, провели. Но не так, как раньше. Вот с ним рядом Минхо, хотя должен быть за три слоя земли, пока демон бы варился в нудных бумагах, а человек радовался свободе. Минхо рядом.              Р я д о м.              Он его муж.              Условия выполнены. Джисон освободил человека от пут семьи, избавил от давящих заклинаний, что сковывали его передвижение. Сделал всё, чтобы никто не искал сына, что должен был унаследовать род и все тайны семейства Ли.              А Минхо приготовил для них кольца, не самые сложные, но над выбором явно старались дольше пары минут. Тонкие, золотые с окутывающей веточкой серебра. На них простые чары защиты.              Нет, Джисона всё-таки где-то да обманули, почему Минхо остался. Хотя почему бы и ему не остаться с таким красивым и сильным демоном? Значит, Джисону удалось покорить его сердце, а всего-то надо было не распускать руки. А хотелось вообще-то безумно!              Но у Минхо в глазах нет чувств. Кроме тех, что говорят о радости свободы, но не громко. Всё ещё тихо. Для Джисона этот человек — загадка. Вроде понятный, простой для его опыта и мыслей, но будто не до конца. Есть то, что остается в дымке; что не удаётся раскрыть.              И даже ошибки и явные косяки в выполнении договора не отражали в Минхо больше, чем обычное раздражение. Ни срывов, ни ярого гнева. Джисон откровенно свёл с ума половину его семейки, кто-то остался калекой, сжёг библиотеку, — правда здесь им двигало желание наконец уничтожить книгу, в которой описан его призыв, но так и не смог найти, поэтому выплеснул ярость огнём.              — Что ты любишь есть на завтрак? — они живут вместе. Как и положено супругам. Джисон подыскал им домик на окраине Западного побережья. Тут прохладно, сыро, но зато никто и никогда не слышал о династии Ли. О призывах демонов. Тут тихо.              — Я не знаю, — жмёт плечами. — Но тобой бы я полакомился, — Джисон магнитит к себе копошащегося в продуктовых сумках человека. Тот не реагирует, лишь рукой зарываясь в волосы. Массирует.              — Сначала познакомимся поближе.              — Хм, но это же как раз прекрасный способ, — Джисон шутливо тянет губы, получая щелбан. — Ай, да понял я, понял. Пользуешься тем, что я не могу тебя тронуть из-за милого личика.              — У меня не только личико, милое, — это мог бы быть флирт, но у Минхо не горят глаза.              — Так и знал, что ты хочешь меня, — у Джисона миллион вопросов, но все они так или иначе связаны с тем, почему Минхо не ушёл. Все уходили, а он — остался. Это гложет, заставляет сомневаться, чего демон делать не любит. Неужели, в договоре действительно нет лазеек? Вау, да он постарался на славу. И всё же, в Минхо же была воля, почему так покорен.              — Ага, — бесцветно. Минхо гладит его волосы, проходится пальцами по прядям в блёклом интересе. — Тогда будешь есть то, что я приготовлю, без выбора.              — Хорошо, сладкий, — Джисона беспокоит отсутствие костра внутри когда-то громкого сердца.              Минхо по обычному ходит босиком в полупустой квартире, что не наполняется воспоминаниями. По обычному дышит, смотрит фильмы с комментариями и мешает чай с помощью такой простой магии. По обычному смотрит на Джисона, когда тот ложится к нему на колени и просит гладить его; шепчет что-то неразборчивое, убаюкивая. По обычному смотрит на полную Луну с шестой месяц и по обычному уходит на работу в небольшое кафе.              Обычно.              Джисон выучил больше, чем мог когда-либо предположить, что будет знать о человеке. И у него всего ещё зудят внутри сомнения. Их с каждым днём больше. А вместе с ними растет и привязанность. Она подкрепляется слабыми улыбками на его шутки и заигрывания; шепотом о том, что у него выходит красивая магия, когда он колдует от скуки в тёплой тени торшера; тайными взглядами, когда Минхо думает, что его не видно.              Но это не что-то большое. Джисона сторонятся, хотя говорят об обратном. И если тело Минхо полностью в его распоряжении в маленьких касаниях к бёдрам, шеи, руками, то сердце — нет.              — Минхо, нам нужно развестись, — эти слова дались непросто. Джисон сидит напротив человека, что прожил с ним полгода, не открыв ни на грамм свои чувства. Неужели, он действительно так плох? Не получилось.              Захотел любви, демон. Жалкий.              — Ты хочешь уйти? — кажется, на секунду проскочил страх. Вилка довольно громко опустилась в тарелку. — Я что-то сделал не так?              — Нет. Ошибся, я, — а в голове ни одной мысли. Он опустошён. Он не видит перед собой ничего, кроме деревянного стола. Не чувствует ничего, кроме сбитого биения сердца. Чужого. — Было глупо думать, что любовь можно получить силой. Я в этом убедился, спасибо, что открыл глаза. Кажется, я не такой неотразимый, как думал, — слова даются вязко, тяжело и уязвимо.              — Ты не самый приятный демон, но не говори о том, что тебя нельзя полюбить.              — Почему же? Ты не смог. А ты единственный, кто прожил со мной так долго. Узнал ближе, чем я подпускал кого либо.              — Я не пытался, — Минхо в первые смотрит открыто. Так, что можно прочитать по нему честность. — И ты, далеко не так открыт, как думаешь, — улыбается; поддевает, но осторожно. — Джисон, в моих планах не было любви с тобой, не было тебя в принципе, — а теперь на лице незнакомая вина.              — Что ты хотел от меня?              — Сбежать.              — И как, получилось? — колит. Господи, на что он надеялся? Почему так глупо поверил в розовые мечты о замужней жизни. Верил так наивно в то, что какой-то договор принесёт ему любовь всей его жизни всего одной подписью.              — Почти. Ты захотел сбежать от меня раньше, — крадёт привычную усмешку демона.              — Да уж, никудышный из меня вышел муж.              — Из меня не лучше, — замолкает, но видно, ему есть что сказать. — Потому что я поступил с тобой отвратительно.              — Что?              — Держи, — Минхо протягивает ему книгу, достав из специального подпространства. Книгу, благодаря которой они встретились. А Джисон чувствует, наконец ярко, как бьётся сердце в волнении. В испуге. Но он заглушает его своим. А то — в гневе. Кое-что начинает вставать на свои места.              — Для чего, — с силой прислоняет обратно к груди Минхо, — для чего ты её забрал. Чтобы использовать меня ещё раз? Найти уязвимые места? А нет, ты уже их нашёл, да? Минхо, что ты шепчешь себе под нос. Зачем так долго смотришь на Луну?              — Я хотел свободы. Ты мне её дать не мог, — вина сквозит вместе с уверенностью в своих действиях. Решениях. — Я хотел ослабить тебя. Чтобы получилось справиться своими силами и отправить обратно в ад.              — Какая честность, браво, человечишка. Можешь гордиться собой, демон ничего не заподозрил о твоих коварных планах, — и всё же обманули. Провели. Но будто заслужил. Но будто и не хотелось получать настолько сильный удар. Они были неправы в том, что заключили неверный контракт. Ошибка.              Их отношения не должны были продолжаться так. Джисон просчитался, поплатился. Забрав свободу Минхо; разбив свои надежды.              — Я не горжусь тем, что поступил так с тем, кто снял с меня оковы семьи.              — Но я заковал тебя в новые. Лишил возможности выбора, которого ты добивался. Сломал ту веру в лучший мир, что мог быть у тебя, не будь меня, — Джисон пепелит их тарелки, оставляя лишь горстку чёрного песка. Сдувает потоком ветра, и теперь перед ними только стол и книга. Только тёплый свет лампы и дождь за окном.              — Было не так плохо.              — Не ври хотя бы сейчас, — режет. Сердце демона тоже умеет болеть. Напоминать о том, что бьётся и может разгромить грудную клетку изнутри.              — Я не врал тебе. Да, не договаривал, но-              — Считаешь, что это не одно и тоже?              — Считаю, что я имею причины на такой поступок. Да, жестокий, но я не видел выхода. Но сейчас ты заговорил о расставании, и я должен радоваться. И, если честно, я не понимаю, почему не хочу отпускать тебя. Ты не входил ни в один из моих планов. Я не связывал себя с тобой воспоминаниями, ничего не делал, лишь бы не привязаться. Моя цель другая. В ней нет демона, — Минхо, как и говорит, не счастлив. Смотрит не пустым взглядом, а непонятливым. Смешанным. Ему сложно.              — Меня бы задели твои слова, если бы сам не использовал тебя для того, чтобы почувствовать что-то новое. Больше, чем азарт от криво выполненных просьб. Больше, чем всё, чем я жил. Демонам не познать любви, но я же считал себя особенным. Что смогу. Пытался. Привязал тебя глупыми условиями контракта, — Джисон видит их схожесть, читая в глазах напротив удивление и после — понимание.              — Я не знал любви, думаю, тебе нужен был кто-то другой для твоего плана, — отводит взгляд, наблюдая за тем, как капли летнего дождя бегут по стеклу. — Значит, мы друг друга стоим?              — Да, кажется, да, — отвечает улыбкой. Спокойной, даже несмотря на то, что он возвращается глазами к книге. Та причинила ему немало проблем и боли. И теперь она возвращена ему. — Ты отказался от идеи вернуть меня в ад? Или это разговор, чтобы ослабить мою бдительность?              — Раз ты сам уходишь от меня, то зачем изгонять того, кто так слаб до касаний к волосам и шее? Это мило. Ты млеешь, словно кот, — в Минхо искрит. Не пусто. Он свободнее, чем был всё то время, что они успели провести.              — Вот как ты заговорил? — вскакивает, хищно и озорно пробегая глазами по телу человека. Руки в стороны, упираются в столешницу. — А если я плохой демон, который не разорвёт контракт?              — Ты хороший демон, Джисон, хороший, — не поддаётся на провокацию. Как и всегда игнорирует очевидную фальшь. — Спасибо, что отпускаешь меня.              — Очередное моё глупое решение, — закатывает глаза, привычно обнажая белки. Минхо, как и всегда, не дёргается. И продолжает смотреть, как демон всё же возвращается в норму и тупит в стол. Щёлкает пальцами, появляется контракт.              Джисон рвёт надежду на любовь. Почему-то есть ощущение, что если не Минхо, то никто не взглянет на него. Но он постарается. Наверное, да. Однако, господи, пускай этот человек так не смотрит на него. Это невыносимо. Почему именно сейчас он показывает свои чувства. Те волнуются и расплёскиваются по щекам румянцем. Неверящим.              — Спасибо.              — Я уйду первым, — Джисон не выдержал, исчезая. Он даст эту свободу. Ту, что обещал изначально в договоре, пока не связал с собой кольцом, которое до сих пор блестит на его пальце.              

*

      Время летит, когда погружен в дела нижнего мира. Но пусть и бежит оно быстро, прошёл только год с их последней встречи. Всего каких-то двенадцать месяцев, для Джисона это смешные цифры, но они отпечатались осознанием, что как раньше уже не будет. Он почему-то — беспокоен. Больше не волнуют вои усопших; суета ада, с горящими кострами, в которых варятся отпетые и жадные.              Что с ним стало, господи. Что стало с демоном когда-то неведающим мыслей тревожных и сомневающихся. Нравятся ли ему эти перемены? Нет. Он не хочет быть слабым до человека, который сотворил с ним такое.              Минхо ослабил. Лишил сна. Ушёл. Но даже так, Джисону не рассердиться. Как бы не думал обо всём, что успело с ними произойти — не получалось. Он рад, что отпустил. Потому что его давила их жизнь без проблесков чувств, которые прятались за их желаниями. Теми, что ни капли не связаны друг с другом. Использовали, действительно. Демону стоит понять, что пора избрать другой путь или лишиться цели насовсем.              А Минхо. Что с ним сейчас? Получилось ли обрести свободу? Глупо. Жалко. И снова он вернулся к тому, с чего начинал. Нужно проветриться иначе он загонит себя в комок из страхов, с которыми так долго боролся. Поэтому идёт получать мелкие поручения по изгнанию нечисти. На болотах, в домах, в ресторанах, на крышах. Джисон возвращается в норму, пугая и путая ситуацию ещё больше.              Да такой он — сумбурный. Превращается в разных монстров, чтобы слышать крики ужаса от случайных прохожих. Флиртует с миловидными девушками, но не трогая парней. И будто всё также, но радости не приносит. Пора прекращать обманывать себя.              Ему нужно знать, как сейчас Минхо. Просто увидеть, понять, что у него всё хорошо. Да, не может отпустить. Но как найти того, кто скрыл свои следы? Чёрт, какое же блядство. Джисон злится, расплескивая огонь по кабинету, позволяя тому охватить и его тело. Горит, сжигает кожу, что восстанавливается за считанные секунды.              То были первые полгода. А после — Джисон перестал. Творил бесчинства, буянил, разрушал. Наведывался всё чаще в подземный бордель, оставляя там только двусмысленные шутки и распущенные руки. На что-то большее его не хватало, не хотелось настолько, что было противно от себя.              Джисон поднялся на ноги, вычеркивая из памяти человека. До момента, как почувствовал призыв. И тело охватила надежда.              — Прости меня, Джисон, — Минхо бросается на него, быстро растерев всякие границы перед ними. Стена, что должна удерживать демона пала. — Я вызвал тебя не для просьб и приказов.              — А для чего же, человечишка, м? — его Минхо тёплый. Его Минхо — чувствует. — Понял, что я самый замечательный муж на свете и не смог без меня?              — Я смог, — смотрит, пока глаза его блестят. — Но не захотел.              — Как глупо, ты даёшь мне надежду, — Джисон гладит спину, скрытую всё той же белой рубахой. Исцеляет раны на запястьях, зная, что человеку нужно платить кровью. — Ты же хотел свободы.              — И я от неё не отказываюсь, — кажется, они в той самой квартире, в которой демон когда-то решился на то, что отпустит. Здесь больше вещей, цветов, жизни. Но в воздухе витает одиночество. — Просто, планы поменялись.              — Как у тебя всё легко, — если честно, задевает. Неужели парнишка думает, что лишь пальцем его помани, и он тут же прибежит и будет верным. — Надо было забрать книгу.              — Бесполезно, я выучил твой призыв наизусть, — усмешка, давит пальцем на нос.              — И все мои слабости заодно, — Джисон закатывает глаза, откатывая белками наружу.              — О них ты расскажешь мне сам, — Минхо до сих пор в его объятиях. — Прости за то, что вызвал. Я эгоист. Самый настоящий, потому что пустая квартира съедала, а я даже не понимал почему. Сначала. А потом, понял.              — Ванильно, не находишь? Ты хотел избавиться от меня. Ослабить, — и у тебя получилось, но Джисон об этом не скажет. Гордость не позволит. — Ты не видел меня в своей жизни, так что теперь. Страшно быть одному?              — А тебе разве не страшно? Я же видел, как ты ходил вечно за мной хвостом. Чувствовал, как ночью ты прижимаешься так, словно нас забирают друг у друга. Джисон, господи, я смотрел в твои глаза, а там-              — Не говори, — колдует молнию на рот человека, не желая слышать. Он и так понял, что был открыт. Но Минхо маг, поэтому быстро развеивает препятствие для его речи.              — Но это всё. Больше я ничего не знаю. А хочу. Мы супруги в конце концов, — светит неснятым кольцом перед лицом демона, а тот не может оторваться. Понимает, что и сам не снимал, будто не в силах разорвать ещё один договор. Будто таил в себе напоминание о том, что никакие браки не в силах заставить полюбить без искреннего желания.              — Ты безумен, — в груди слабеет от костра, что разжигает Минхо своими словами. Тепло. — А если я действительно ужасен, м? Буду приставать каждую свободную минуту, потому что напомню — ты полностью в моём вкусе. Буквально. Буду вечно пошло шутить и не отходить от тебя.              — Уверен, я справлюсь. Жил же я как-то с тобой полгода? Да и сам-то, — его рука привычно гладит по голове. — Сможешь мириться с человеком, который не умеет любить? Который не знает как проявлять свои чувства, который ранил безразличием и призвал только чтобы утолить собственный голод по ненасытному демону.              — Хм, — призадумывается, прикрывая веки. Но на самом деле ответ давно был дан. Вместе с неснятым кольцом, вместе с мыслями о том, что не получается забыть. — Мне кажется, мы можем попробовать.              Минхо не пуст. В нём жизнь и воля, которую Джисон чувствовал при их знакомстве. И это — господи — косит колени. До непривычного, до объятий и их общих попыток быть вместе.              

*

      Джисона обманули, провели. Он в этом уверен, потому что утром ему точно сказали о том, что будет простой ужин, а не целое пиршество.              — Что за повод, сладкий? — целует мягко в щёку, пока его задницу приветственно трогают. — Я согрешил, и ты решил изгнать меня обратно в ад? Уверен, под столом латынь.              — Мой муж мне не доверяет, я возмущён, — закатывает глаза. Минхо ведёт его в ванну, следя, чтобы демон помыл руки. Переоделся в домашнее, пока сам бессовестно рассматривал мускулистое тело. А после за руку — к столу. — Приятного аппетита.              — Спасибо, — хлопает глазами, но от запаха текут слюни. Ладно, раз сегодня у его человека было настроение на такую роскошь, то он с удовольствием съест всё, что тут есть.              Едят, переглядываются, иногда играясь ногами под столом. Переплетая и сталкиваясь.              Их дом обжит воспоминаниями: фотографиями с прогулок; сувенирами, купленными заграницей; попытками Джисона вязать игрушки, потому что он подумал, что если кишки грешников он заворачивал в довольно сложные крючки, то и спицы поддадутся ему. В принципе, не ошибся.              — А повод всё же есть, — разлив чай и порезав торт, Минхо снова заговорил. — Сегодня ровно год, как я вызвал тебя снова.              — Чёрт, так у нас годовщина?! — окрашивается в синий, плача бумагой. Ему грустно и досадно. Забыл.              — Не волнуйся, если бы не уведомление в телефоне, я хрен бы о чём вспомнил. У меня если честно даже подарка нет, — трёт затылок, хихикая с того, как просиял его демон.              — Тогда я знаю, что мы можем подарить друг другу, — Джисон играет бровями, очень явно намекая. — Угостишь меня собой?              — Глупый демон, — смеётся, но Джисон чувствует сияние. Ослепляет.              — Эй, раньше ты говорил, что я хороший.              — Одно другому не мешает, — посылает воздушный поцелуй.              Джисона не обманули, не провели. С ним действительно пытались — быть. Старались узнать и открыться. Они говорили-говорили-говорили. Ссорились, бесились, Минхо даже изгнал его один раз. А Джисон проклял, не случайно. Было сложно, никто не понимал, что такое любовь. Как правильно.              Но что Джисон со временем действительно осознал, так это то, что его можно полюбить. И без всяких контрактов. И сам он — тоже на это способен.