Художник может быть один, а человек - никак

      Тащиться к черту на куличики, да и еще в такую погоду совсем не хотелось. Тем более 31, мать его, декабря. Вечером. Предновогодняя суета захватила столицу, машины почти круглосуточно гудели в пробках, снег с дорог не особо-то счищался, а вьюги с морозами не щадили простых смертных, передвигающихся по городу на общественном транспорте и своих двоих. Вот и Михаил Юрич, спешащий на свой последний заказ на сегодня, познал все прелести декабрьской стужи.       Мужчина зарабатывал на жизнь весьма необычным способом, да и не совсем законным, чего уж греха таить. Но ничего плохого он не делал, совсем наоборот. Помогал людям скрасить одиночество томными длинными вечерами, например такими, как сегодняшний. Он иронично называл свою подработку «муж на час», только деятельность его заключалась не в том, чтобы починить мебель или подтекающий кран, а чтоб хорошо провести время с клиентом, доставить ему или ей удовольствие, так сказать. В этом отношении мужчина действительно был хорош, еще ни один клиент не оставался недоволен.       Конечно, подобное занятие не было пределом мечтаний почти сорокалетнего мужчины. Миша с юных лет занимался музыкой и хотел посвятить этому жизнь. Так и случилось, отчасти, но для большого города денег, заработанных на концертах на какой-нибудь андеграундной сцене, было маловато, а порой и совсем недостаточно. Вот и приходилось как-то выкручиваться. А тут работка была не пыльная, не вагоны разгружать, всё-таки. Но в такие дни, как сегодня, Михаил проклинал все на свете, когда в лютую декабрьскую стужу пришлось тащиться черт знает куда. Но «за деньги да», как пелось в небезызвестном современном хите, кои Михаил Юрич презирал всей душой.       Добравшись, наконец, до пункта назначения, мужчина скорее походил на бездомную собаку, чем на героя-любовника. Поднимаясь на верхний этаж по задрипанной лестнице, за неимением лифта, в таком же видавшем виды подъезде, настроение мужчины еще сильнее усугублялось. Все, о чем он мечтал сейчас - скорее покончить с работой на сегодня, добраться до дому и заслуженно провалиться в сон примерно так на сутки. Да, так себе идея для встречи Нового года, но дома его никто не ждал, и ни о каком «новогоднем настроении» и речи не шло.       Поднявшись, наконец, до нужной квартиры, Михаил выдохнул и смачно выругался, осознав, что вся его верхняя одежда в снегу, а ноги уже окончательно промокли. Но делать было нечего, и он позвонил в дверь. Но открывать не спешили. Еще немного, и Михаил готов был натурально психануть и ехать домой прямо сейчас. Но спустя пару мгновений все же послышались отдаленные шаги, копошение, и дверь наконец отворилась.       Мужчине было очень интересно посмотреть на этого чудака (через другую букву), заказавшего подобную услугу вечером 31 числа. Он даже нафантазировал себе всякого разного, от какого-нибудь извращенца до одинокой дамы бальзаковского возраста, но увиденное его, мягко говоря, удивило.       На пороге стоял весьма миловидный юноша, со светлыми волосами, голубыми глазами и очаровательно торчащими ушами. Надета на нем была какая-то яркая тряпка, явно не дизайнерская, но рукодельная. На руках красовалось неприличное количество различных браслетов да фенечек, а в ухе поблескивала серьга.       «И какие же, интересно, проблемы с личной жизнью могут быть у такого яркого персонажа, что приходится в канун Нового года обращаться за подобными услугами», — подумал мужчина, но ничего не сказал.       Первым голос подал паренек.       — Вы же Михаил, правильно? Проходите скорее, не стойте, — засуетился он, пропуская гостя, на ходу помогая снять ему промокшее пальто.       — А ты… Как звать-то? — спросил Михаил. Хоть и не в его правилах было фамильярничать с клиентами, но с этим парнишкой, дай бог совершеннолетним, язык не поворачивался говорить на «вы».       — Андрей. Очень приятно, — неловко почесал затылок тот, явно не зная, куда деть руки.       — Взаимно, Андрей. Восемнадцать хоть есть? — задал Михаил вполне очевидный и тревожащий его вопрос. На сайте дату рождения можно было любую указать, а вот на деле… А лишние проблемы ему были не нужны.       — Мне 24, вообще-то, — как-то обиженно пробормотал парень, что Мише даже стало на мгновение совестно. Ну а что поделать, работа и так не самая законная, так что лишние риски ему были ни к чему.       — Молодо выглядишь просто, - нашелся мужчина. — Ну что, Андрей, чего делать будем?       Михаил уже понял, что парень такими услугами пользуется явно впервые. Да и нервный он какой-то весь, дерганый, как вести себя не знает, будто извиняется за каждый свой вздох. Может, не принимает свою ориентацию и хочет проверить… Мужчина мысленно вздохнул: только этого ему не хватает. Но, как говорится, бабки это бабки.       — Вы промокли совсем… Будете чай? — внезапно выдал парень. Миша даже опешил: чаи он сюда распивать приехал, что ли? Но погода действительно отыгралась на нем как следует. И чтобы не проваляться все праздники с температурой, хорошо было бы хоть немного отогреться да снять сырое.       — Можно чай, да. И я сырое сниму, не против? Все равно одежда нам не особо нужна будет, — подмигнул Миша пареньку, но тот почему-то только смущенно отвел взгляд и занялся чаем.       Так или иначе, вскоре Михаил согревался ароматным напитком, а Андрей что-то копошился в шкафу. Мужчина осмотрелся: жилище было скромным, но очень уютным. Несмотря на то, что всюду был разбросан всякий творческий хлам, начиная от всевозможных кистей с краскам, заканчивая музыкальными инструментами, комната выглядела обжитой и сделанной с любовью. Разные яркие мелочи, явно сделанные своими руками, цепляли взгляд, и мужчина засмотрелся на особо бросающиеся в глаза рисунки всяких мифических и сказочных персонажей. «Художник, значит», — отметил про себя мужчина.       Творческих людей Михаил любил и всячески тянулся к ним. Но ему было все еще непонятно, как такой, как этот Андрей, может праздновать Новый год не в шумной компании, а в одинокой комнатке на окраине, еще и прибегая к сомнительным услугам.       — Вот. Наденьте. У меня не слишком тепло, а вы и так промокли, — протянул Михаилу свитер будто взявшийся из ниоткуда мальчишка. Мужчина машинально схватил вещь, и недоуменно взглянул на парня. Тот все также выглядел смущенным и не понимающим, куда себя деть.       — Спасибо, что ли. Только все равно снять придется, — заныривая в слишком большой даже для Михаила свитер, пробормотал он.       Андрей ничего не ответил, будто собираясь с мыслями. Но через пару минут молчания все-таки проговорил:       — Михаил, я бы хотел как раз обговорить… Ну, это… В общем, понимаете, я… Как бы это сказать…       Мужчина залпом осушил стакан с остатками чая и широким жестом поставил чашку на стол. Андрей аж подпрыгнул от характерного звука и тут же замолчал. В его глазах почему-то плескался страх.       — Ты чего? — осторожно спросил Миша, заглядывая тому в глаза. То, что парень нервничал, было ясно, но подобная реакция на обычное действие была по меньшей мере странной.       — Вы просто резко так замахнулись, и я, — не договорив, парень осекся. — Ничего страшного, извините, я просто…       Миша уже заподозрил что-то неладное. Но в этот раз, чтоб не напугать мальчишку еще больше, он осторожно, почти невесомо коснулся его руки своей.       — Тише, погоди. Ты чего нервный такой? Натянутый, как струна, лопнешь сейчас того гляди, — подшутил Миша, получив в ответ робкую улыбку. — Все в порядке, я не сделаю ничего, о чем ты сам не попросишь.       Андрей чуть расслабился, но все еще был напряжен. Он явно хотел о чем-то попросить, но не решался.       — Давай так, я буду перечислять все, чем мы можем заняться, а ты остановишь меня на том, что захочешь. Например, минет, петтинг, анальный секс, особо отчаянные заказывают иногда удушение, связывание…       — Стойте! — воскликнул парень. Миша даже удивился: ну никак не вязались с этим ангельским образом весьма специфические наклонности. Но мальчишка, казалось, только смутился еще больше и покраснел совсем как рак. — Я не хочу всего… этого. Мы могли бы просто… просто полежать? В обнимку, если можно. — Выдал парень, отчаянно краснея.       Теперь очередь удивляться пришла уже Мише. Серьезно? То есть этот пацан вызвал его 31 декабря вечером через весь город в это захолустье чтобы… просто полежать в обнимку? Он над ним смеется или как? Миша уже набрал побольше воздуха, чтобы начать свою гневную тираду и высказать все, что он думает об этой затее, но вдруг увидел, каким парень выглядел потерянным и уязвимым. Будто просил о чем-то сверхъестественном, а не о простых объятиях.       — Да можем, конечно, — взяв себя в руки, выдохнул Михаил. — Только тебе это… денег не жалко, е-мое? По сути, оплаченными услугами не пользуешься.       — Не жалко. Мне очень нужно, правда. — тихо ответил Андрей.       Мише ничего не оставалось делать, как залезть на потрепанный диванчик и раскрыть руки в приглашающем жесте. Андрей кое-как устроился рядом, но ни о каком расслаблении и речи не было.       Тогда Миша решил всё-таки взять инициативу в свои руки и приобнял парня покрепче, поглаживая по плечу. Тот сначала совсем весь сжался, но через несколько мгновений стал наоборот все больше расслабляться. Уже через пару минут он опустил голову мужчине на плечо и прикрыл глаза от удовольствия. «Тактильный такой, а казался котом диким», — подумал Миша, осторожно перебирая светлые пряди пальцами. Блаженная улыбка парню, как ни крути, очень шла. И Мише внезапно стало приятно быть ее причиной.       Парень явно задремал на его плече, да и Миша сам не заметил, как его стало клонить в сон. С одной стороны, оплаченное время скоро должно закончиться, но с другой, будить Андрея совсем не хотелось, да и сам он прикорнул бы всего на десять минуточек…       Проснулся мужчина от странных звуков, похожих на сдавленные всхлипы, и копошение под боком. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, где он находится и что вообще происходит.       — Андрей? Эй? Ты чего? — позвал он парня, которому явно было нехорошо.       Но ответа не последовало, только все те же странные звуки. Тогда Миша протянул руку и нашарил выключатель ночника. Комнату озарил неяркий свет, и Миша наконец смог увидеть парня. Он почему-то был чуть ли не на другом конце дивана, хотя Миша явно помнил, как обнимал его. И почему-то теперь он дрожал, свернувшись калачиком.       Мужчина подполз к нему и осторожно прикоснулся к то и дело вздрагивающим плечам. Парню явно снилось что-то очень плохое, и он никак не мог вырваться из этого сна, да все бормотал что-то неразборчивое. Поэтому Михаил на свой страх и риск развернул его к себе и зажал руки так, чтобы парнишка не вырвался и ничего не повредил ни себе, ни ему.       Но стоило тому разлепить глаза, как он забился еще больше в сильном захвате, а в глазах плескался натуральный животный страх. Парень явно видел перед собой не Мишу, а кого-то другого, кого-то ужасного из своего сна.       — Эй, эй, тише. Это же я, все хорошо, — попробовал успокоить его Миша, но тщетно. Парень сейчас не воспринимал слова. Поэтому мужчине не оставалось ничего, как влепить ему не сильную, но отрезвляющую пощечину.       И тогда парень тут же затих, как будто где-то переключатель передвинули. Миша даже удивился такой резкой смене, вот он бьется в неконтролируемой истерике, а вот сразу затихает от легкого удара. Но он не сразу заметил, как глаза парня наполнились слезами, и как он вновь сдался, будто готовый к новым ударам. Что же такое ему снилось, и что вообще с ним происходило? На эти вопросы Мише только предстояло найти ответы, хотя он пока не понимал, как.       Он осторожно убрал руки и отпустил парня, хотя тот оставался все в том же неестественном положении. Тогда Миша лег рядом и осторожно, как что-то очень хрупкое и драгоценное, вновь обнял Андрея. Он больше ничего не говорил, потому что слова были лишними. С парнем явно происходило что-то ужасное раньше, что привело сейчас к такой реакции. Но расспрашивать о чем-то сейчас было совсем уж бесчеловечно. Так они и лежали, Миша в роли большой ложки обнимал парня со спины, вслушивался в более-менее выровнявшееся дыхание и все думал, чем помочь может.       Он уже думал, что Андрей опять задремал, но тот вдруг завозился и развернулся в его руках, теперь так, чтобы уткнуться Мише куда-то в шею.       — Простите меня, — прошептал он, — не знаю, что на меня нашло. Просто сон… дурацкий. Мне показалось, что вы это другой человек, и…       Андрей запнулся и снова сжался. А Мише было почему-то больно это слышать.       — Эй, ну все, тише, все хорошо. Это я, больше никого здесь нет. — Успокаивал его Миша. И его уверенному спокойному голосу действительно хотелось верить. — Если хочешь, расскажи о своем сне, так легче будет.       Андрей так и продолжил лежать, дышал Мише куда-то в шею, будто с мыслями собираясь. И всё-таки начал:       — Просто… Я встречался с одним человеком раньше, и мы разошлись не на очень хорошей ноте. Он, как я потом понял, долгое время манипулировал мной, заставлял делать то, что я не хочу, а если я отказывался, он…       Парень ощутило вздрогнул, и у Миши злость вперемешку с состраданием заклокотала где-то в горле. Что этот мудак успел сделать с мальчишкой?       — В общем, не важно… Еще свитер этот, это я ему подарил, а он сказал, что не будет носить такой дурацкий, типа не солидно. Вообще я для него всегда был каким-то не таким: Андрей, хватит рисовать свои глупые картинки, Андрей, что за ерунду ты на себя напялил, Андрей то, Андрей это… Может он и прав, конечно, но что я могу сделать, если я - такой? — как-то по-детски обиженно пробормотал парень. Его действительно задевало все это до глубины души. — И этот декабрь стал последней каплей. Ненавижу декабри…       Парень рассказывал все это, уже не замечая, слушает его мужчина или нет, ему просто нужно было выговориться, выпустить все то, что копилось столько времени. И Михаил позволил ему говорить об этом столько, сколько он считал нужным. Да, конечно, он представлял эту ночь несколько по другому сценарию, но этот парнишка парадоксальным образом затрагивал какие-то сокровенные струны его души своей искренностью и трогательностью.       — Андрей, ты очень хороший парень. Смелый, добрый, творческий… Этот мудак не понимает даже, кого потерял, е-мое, — Миша не знал, что говорят обычно в таких ситуациях, да он в них никогда и не был, поэтому решил быть максимально искренним. Но был всё-таки один непроясненный момент, который его волновал.       — Скажи только одну вещь. Он делал что-то с тобой плохое… ну, физически. Поднимал руку или… — Михаил не смог озвучить то, что вертелось в голове все это время из-за степени дерганности и зашуганности паренька.       Андрей снова ощутимо сжался. Миша почему-то почувствовал волну страха, исходящую от него.       — Если что, можешь не отвечать, это не мое дело, в конце концов…       — Он заставлял меня заниматься с ним сексом, даже когда я не хотел. — Прервал его Андрей, выпалив эту фразу как самое страшное признание в своей жизни. — А если я отказывался, он мог… он…       Голос парня сорвался на шепот, к горлу подступил ком, который так и норовил прорваться потоком слез.       — Вот мразь. — Рыкнул мужчина, крепче обнимая парня. — Не дай бог на глаза мне попадется, мокрого места не останется.       Судя по тому, как Андрей все еще дрожал в его руках, злобный тон и угрозы только пугали его еще больше. Всё-таки парень душу открыл, получается. И Миша не совсем понимал, что с этим делать. Поэтому он инстинктивно стал насколько умел бережно поглаживать парня по спине, прижимать к своей груди и нашептывать на ухо какую-то успокаивающую чушь.       — Спасибо вам, — чуть успокоившись, прошептал Андрей. — Мне действительно полегчало. Ну и извините, что вывалил это всё так, вы наверное вообще не ожидали…       — Да хватит «выкать» мне, е-мое. Чай, в одной постели лежим, — на этой фразе Андрей смутился и явно густо покраснел, благо, в комнате было темно. — Знаешь, как говорят, с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь, так что мы не чужие люди теперь, получается…       — Как Новый год? — всполошился Андрей, — а времени сколько? Я все проспал?..       — Да не дергайся ты! — усмехнулся Миша, не давая парню выбраться из кольца цепких рук. — Уж рассвет скоро, наверное. По крайне мере салют за окном часа два назад был, пока ты дрых.       — Но я же оплатил всего два часа… А вы, получается, со мной почти всю ночь. Новогоднюю ночь! Вас ждут же наверное, почему не ушли?       — Успокойся ты, ну! Никто меня не ждет, похож я разве на примерного семьянина? — усмехнулся своим же словам Миша. — Ну и все, не парься. Захотел я, может, Новый год встретить с ушастым парнем в смешной рубахе в обнимку, понравился уж очень.       — Вы… спасибо. Но я оплачу! — не унимался парень. Обостренное чувство справедливости - всё-таки это диагноз.       — Слушай, еще слово про это, и я уйду, е-мое, вот точно. — Чуть разозлился Миша, но тут же унялся, чтобы не пугать наконец-то чуть расслабившегося мальчишку. — Считай, подарок тебе такой. От вселенной, понимаешь да?       Кто чьим подарком был, они правда еще не разобрались. Возможно, действительно, судьбы. Им обоим.       — А теперь засыпай, до утра еще много времени. Я буду охранять тебя от кошмаров, — уверенно проговорил Миша, невесомо целуя парня в висок и крепче обнимая. Андрею в эту ночь больше ничего не снилось.

***

      Парень разлепил глаза, но не сразу осознал, где он, и какой вообще сегодня день. Но он ощущал себя хорошо выспавшимся и отдохнувшим впервые за очень долгое время. Ему наконец снились не кошмары, а какой-то очень хороший, но даже слишком правдоподобный сон, события которого он никак не мог точно вспомнить.       — О, Андрюх! Проснулся? Ну, с Новым годом! — от голоса мужчины из того-самого-сна Андрей аж подскочил на месте. Миша стоял на пороге с чашкой кофе, растрепанный, немного сонный и помятый, но, кажется, вполне довольный жизнью.       — Так это был не сон? Ты… ты мне не приснился?       Наверняка Андрей выглядел сейчас донельзя глупо, полусонный, с гнездом на голове, хлопающий глазами. Он просто не мог поверить во все происходящее.       — Ну, даешь! Вроде не пил ведь даже, — усмехнулся мужчина и опустился на диван, на котором сидел все еще ничего не понимающий парнишка. — Я там твои работы рассмотрел, ну это очень круто! И рубахи твои эти, одна другой краше. — Миша, кажется, искренне восхищался. И это было, блин, чертовски приятно. — А к музыке моей что-то такое подогнать сможешь? Я, знаешь, увлекаюсь тут немного…       — Смогу, наверное, — машинально ответил тот. — Прости, у меня жесткая дереализация какая-то, — парень зажмурился и потер виски. Он все еще не мог поверить.       — Андрей, ты просто устал сильно, — уже серьезно проговорил Миша, положив тому по-отечески руку на плечо, — вот мозг такие штуки и выдает, понимаешь да? Тебе бы отдохнуть хорошо, поспать на праздниках…       Миша не закончил свою мысль, потому что к нему порывисто прижался этот невозможный мальчишка. Мужчина осторожно обнял его, притягивая ближе.       — Спасибо, что не ушел, Миш, — прошептал Андрей.       — Да куда там я теперь от тебя? С кем встретишь, с тем и проведешь, помнишь, да? — хохотнул мужчина и вдруг залип на совершенно невозможные голубые глаза парня. — А песню помнишь, — уже тише добавил он, — «художник может быть один…»       — «А человек — никак», — закончил Андрей.       Они всматривались друг в друга всего несколько секунд, которые почему-то казались вечными. А потом Андрей осторожно попросил:       — Поцелуй меня?       Мишу уговаривать дважды не пришлось. Он со всей трепетностью, на которую был способен, прикоснулся к манящим губам Андрея в нежном поцелуе. Ему хотелось подарить всю нежность и любовь, на которую он только был способен, этому невозможному парню, который и сам не понимал, насколько был прекрасен в своей юности, непосредственности и искренности.       И Андрей охотно отвечал на поцелуй. Впервые за долгое время он чувствовал, что ему не причинят боли, не унизят, не предадут, не оставят одного. Что все наконец-то будет правильно, как он всегда хотел. Новый год начинался действительно по-новому, и, кажется, в нем было место чему-то по-настоящему волшебному.       А за окном светило солнце, январское, но такое пронзительно яркое и редкое для их города.