Последний враг: Темные метки

      Регулус Блэк стоял, выпрямившись, перед овальным зеркалом, висевшим на стене в его спальне в доме на площади Гриммо, двенадцать, так, словно ждал, что отражение его удивит. Не удивило. Это было всего лишь он: темные волосы, серые глаза, бледное лицо. Всю жизнь люди твердили Регулусу, как сильно он похож на старшего брата, но он не замечал этого сходства. Он считал, что они разные, как огонь и вода.       Он поправил воротник парадной мантии. Это был новый комплект, на вечеринку к Слагхорну на прошлой неделе он одевал темно-изумрудный. Эта мантия была пурпурной, настолько темной, что казалась почти черной, как небо в то мгновение, когда сумерки становятся ночью. Она была красивой, высококачественной и очень, очень дорогой. Иногда Регулус чувствовал определенное сходство с одной из тех серебряных емкостей для пунша, которые Кричер держал высоко на полках кухонной кладовой. Иногда их доставали и полировали, но пригодиться им доводилось редко. Сегодня вечером Регулус пригодился, так что нужно было выглядеть отполированным. Был канун Рождества, и, хотя в прошлом году земля пошатнулась – даже треснула – под ногами семьи, традиции остались неизменными, ежегодная рождественская вечеринка в Блэк-Холле требовала присутствия Регулуса. Это будет его первое настоящее светское мероприятия в роли наследника Блэка. Там будут фотографы. Будут разговоры.       Он поправил галстук, пригладил волосы и вздернул подбородок так, как это понравилось бы матери. Внешность была важна. Внешность была всем.       Довольный собой, Регулус развернулся к выходу, и его взгляд на мгновение задержался на фамильном гербе Блэков над его кроватью. Toujours Pur. Регулус сам его нарисовал много лет назад, на это ушло много часов. Он очень гордился собой, но Сириус ехидно его высмеял. Конечно, Сириус тогда уже возненавидел все семейное, он предпочел отвергнуть традиции, ценности и убеждения, в соответствии с которыми был воспитан, и презирал Регулуса за то, что тот не пошел по той же кривой дорожке.       Под гербом висели несколько газетных вырезок, Регулус приколол их в прошлом году. Это были заметки и заголовки из «Пророка», крошечные проблески манящей тайны волшебников, называвших себя Пожирателями Смерти. Регулус знал о них совсем немного, только то, что вычитал в газетах и услышал в благоговейных перешептываниях в уголках гостиной Слизерина. Ну и от Люциуса кое-что слышал, конечно. Он был совершенно уверен в том, что жених Нарциссы – Пожиратель, хотя тому не было никаких официальных подтверждений, не считая лукавых улыбок или перемигиваний на вечеринке. Но на многих званых обедах и чаепитиях именно Люциус заговаривал о том, что Пожиратели – решение всех проблем магической Британии, он уверял тетю Друэллу в том, что Пожиратели сражаются за честь древних чистокровных семей, что они защищают традиции Блэков так, как никогда не защитят трусы из правительства.       Взгляд Регулуса на мгновение задержался на вырезках, он вспомнил, как разозлился в прошлом году Сириус, когда их увидел. − Блядь, что это, Рег? Храм? Ты что, фанат жрунов?       Но что Сириус знал о мире? Он отказался от Регулуса – по его мнению, брат попался в ловушку Нарциссы. Но разве Сириус не повторял все за своим драгоценным Поттером? Шастал за ним повсюду, как побитый пес, делал все, что он говорил, верил его лжи… С годами Регулус возненавидел Джеймса Поттера, а за последний год его ненависть достигла апофеоза. И немудрено. Ведь этот предатель крови украл у него брата. Все проблемы Сириуса начались со знакомства с Поттером в школе. Мальчишка испортил его. Промыл мозги. Убедил отказаться от собственной семьи, будто они ничего не значили. Когда-то Сириус имел наглость назвать Регулуса безвольным, но что может быть хуже отказа от своей семьи?       Ничего.       Так почему Регулус вообще должен прислушиваться к мнению Сириуса по любому поводу?       Быстро отведя взгляд от фамильного герба, Регулус захлопнул дверь спальни и спустился по одной из многочисленных лестниц дома на площади Гриммо, двенадцать, на кухню, где его, несомненно, ждали мать и отец, чтобы вместе отправиться на вечеринку в Блэк-Холл.       Однако, спустившись на кухню, Регулус обнаружил там только Кричера, суетящегося над громоздкой кучей подарков. − Они уже ушли? – спросил Регулус эльфа.       Кричер заверил, что, конечно же, нет, и Регулус сел за деревянный стол и принялся ждать, жалея, что не захватил с собой книгу. В углу стола лежал «Пророк», Регулус взял газету и принялся читать.       На первой полосе красовалась колдография измученного политика и заголовок: «ПРОТЕСТУЮЩИЙ АРЕСТОВАН ПОСЛЕ ПРИМЕНЕНИЯ ЛЕТУЧЕМЫШИНОГО СГЛАЗА».       Регулус проглядел статью с умеренным интересом. Суть заключалась в том, что какой-то глупец решил выразить недовольство Департаментом защиты магического правопорядка, применив к их младшему сотруднику довольно сильное заклинание – Летучемышиный сглаз. Однако, учитывая судьбу последней главы Департамента, нынешний глава, Бартемиус Крауч, решил воспринять маленькое колдовство как покушение на убийство и незамедлительно отправил недовольного в Азкабан «дожидаться суда». − Где твоя мать? – раздался резкий голос.       Регулус тут же вернулся к реальности. У подножия лестницы стоял отец, сердито оглядывая кухню, где не было Вальбурги Блэк. − Я её н-не видел. − Смехотворно, − пробормотал отец. – Словно ребенок. Ну, иди и поторопи её, − эта реплика была адресована уже Регулусу. – Мы опоздаем. ***       Спальня матери находилась на третьем этаже за внушительной дверью из темного дерева. «Её логово», − насмешливо говорил Сириус, и, хотя Регулуса всегда возмущало постоянное желание поиздеваться, даже он признавал, что в этом была доля правды. У Вальбурги и Ориона Блэков были раздельные комнаты на разных этажах, в последнее время они в основном общались лишь на мероприятиях, и Вальбурга часто уединялась в своей неприкосновенной спальне, если чувствовала, что с ней поступили несправедливо.       После побега Сириуса она оттуда почти не выходила.       Регулус глубоко вздохнул и постучал кулаком в дверь. Долгое время ответом была тишина, потом раздался голос: − Кричер? Это ты? − Нет, мама, − ответил Регулус и осмелился слегка приоткрыть дверь. – Это я.       Когда ответа не последовало, он толкнул дверь, шаркнув по ковру. В спальне было темно. Толстые изумрудные шторы на окнах были задернуты, приглушая свет уличных фонарей. Мать лежала в постели среди горы подушек. Она была одета не для вечеринки, а в домашний халат, на глазах была шелковая маска для сна, видимо, чтобы до них не добрался ни единый лучик. В тени балдахина она казалась маленькой, хотя этим словом Вальбургу Блэк описывали крайне редко. − Мама? – снова позвал Регулус.       Вальбурга приподняла маску над одним глазом и взглянула на Регулуса, явно ослепленная вспышкой света из коридора с непривычки. Она слегка приподнялась на локте, её глаз расширился от изумления. − Сириус?.. − Нет, это я. Регулус. − Ах да, − мать вновь погрузилась в объятия подушек, её разочарование было ощутимо даже в полумраке. – Конечно. Конечно. Мне нехорошо. − Нам пора на вечеринку. − Я не пойду. − Но… − Ты что, меня не слышал? Мне нехорошо, − она сорвала маску с лица и швырнула в дальний угол. – Орион по мне скучать не станет. Он может резвиться с шлюшкой Розье сколько захочет. Какое ему дело до того, что он позорит имя? Никто, кроме меня, не заботится о чести семьи Блэк. Каков отец, таков и сын…       Пока она выплевывала свою тираду, Регулус заметил на прикроватной тумбочке хрустальный графин, на дне которого поблескивали остатки янтарной жидкости, и переливающийся в тени стакан. − Мое бедное сердце, − шептала мать. – Оно разбито, растоптано, вываляно в грязи позора. Я не заслуживаю того, что они со мной сотворили. Дураки и трусы, сыплют соль на… − Мама…       Взгляд остекленевших глаз Вальбурги вновь сфокусировался на сыне. − Скажи отцу, что я не приду, пусть отвечает на неудобные вопросы как сочтет нужным. ***       Отец не слишком радостно воспринял эту новость. − Проклятая, презренная дурища, − выругался он, после чего допил остатки бренди и, не сказав больше ни слова, оставил Регулуса на кухне в одиночестве, если не считать снопа искр зеленого пламени.       На мгновение ему захотелось поддаться искушению, последовать примеру матери, вернуться к себе и спокойно провести вечер, но он знал, что этого не потерпят. Не говоря уже о том, что Цисси расстроится. Потому он взял пригоршню каминного порошка, швырнул в огонь и шагнул через решетку в Блэк-Холл.       Регулус уже давно не находил никакого очарования в подобных мероприятиях. Его кузины проделывали замечательную работу, придавая лоск каждому дюйму в доме, но все это он уже видел прежде. Еда была первоклассной, напитки игристыми и дорогими, он подумал, что гостям здесь хорошо, но для Регулуса все сводилось к исполнению долга. Он должен был появиться, поговорить с нужными людьми, а потом мог отправиться домой. Возможно, это было не очень весело, но в целом терпимо. На прошлой неделе на рождественской вечеринке Слагхорна он проделал все то же самое, а тот прием был еще менее желанным, ведь здесь он был хотя бы на своей территории. Регулус знал потайные уголки, где можно было схорониться. В Хогвартсе его окружали однокурсники, все перешептывались и сплетничали о его брате.       С другой стороны, он подозревал, что сегодня вечером ему предстоит почти то же самое. − Регулус, дорогой! Я не видела, как ты пришел! – обернувшись, он увидел спешащую к нему Нарциссу.       Выглядела та, как всегда, прелестно, платье из зеленого бархата изящно ниспадало с плеч. Её хорошенькое личико сморщилось от беспокойства. – Почему ты совсем один? Где твои мама с папой? − Отец… где-то там, − Регулус неопределенно махнул рукой в сторону завсегдатаев вечеринки. Он не думал, что Нарцисса знает – точнее, что позволила себе узнать – о том, что теперь было секретом полишинеля в доме Блэков: о романе Ориона с тетей Друэллой, матерью Нарциссы. Регулус, конечно, вовсе не собирался её просвещать. – Мама не придет. − О боже, − расстроилась Нарцисса. − Она неважно себя чувствует, − поспешно добавил он. − Конечно, − согласилась Нарцисса. – Бедная дорогая тетя Вальбурга. Судьба припасла ей тяжкие испытания… − Тихий, печальный вздох, потом: − Что ж, пойдем со мной! Я хочу тебя со многими познакомить.       Она повела его вглубь толпы, он несколько отстраненно прислушивался к резкому смеху, болтовне и окружающему их фальшивому дружелюбию. Регулус гадал, повлияет ли недавняя смерть дядюшки Альфарда на праздничные торжества. Технически до недавнего времени это был дом Альфарда и, соответственно его вечеринка. Но, похоже, никого особо не волновало, что они пьют вино мертвеца. Многие лица были знакомы Регулусу с похорон. Его забрали из школы, разрешили взять портключ в Блэк-Холл, чтобы он с каменным лицом стоял возле дыры в земле, пока его окружали плачущие навзрыд женщины, никогда близко не знавшие его ужасного дядю. Никто не рыдал громче, чем Нарцисса, уткнувшаяся лицом в мантию Люциуса. Он гладил её по волосам с выражением торжественной невозмутимости на лице.       К началу вечеринки Нарцисса, похоже, окончательно пришла в себя. Ведя его под руку и называя гостей по именам, она была даже в приподнятом настроении. Разумеется, все гости, которых Нарцисса считала важными, на взгляд Регулуса приязнью не отличались. В основном это были молодые женщины, и они так пристально смотрели на Регулуса, что ему становилось не по себе.       К счастью, долго они ни с кем не задерживались. У него сложилось впечатление, что Нарцисса выставляет его напоказ, и нельзя сказать, что это было приятно. Он уже хотел её мягко отчитать, когда она увлекла его к компании женщин, которые тут же втянули их в беседу. − Ах, Цисси, я так рада тебя видеть! – воскликнула одна из них.       Регулусу немедленно представили её как Джорджиану Селвин, она была ровесница Нарциссы, девушка чуть за двадцать, вышедшая замуж за мужчину вдвое старше себя. Что ж, иногда придерживаться Toujours Pur было по техническим причинам сложно. − Джорджи, милая, сколько лет, сколько зим! – проворковала Нарцисса. – Ты помнишь моего кузена Регулуса? − Конечно, конечно. Мы с Банни как раз обсуждали рождественскую вечеринку Слагги.       Нарцисса вздохнула. − К сожалению, мы с Люциусом не смогли приехать в этом году, но, уверена, она была прекрасна. Милый старина Гораций всегда устраивал настоящее представление. − Далеко не такое зрелищное, как твой брат, − сказала Джорджиана Регулусу, в её глазах поблескивал лукавый огонек.       Регулус застыл, но Нарцисса ответила вместо него: − Уверена, мы понятия не имеем, о чем ты, − внезапно ледяным голосом произнесла она.       Джорджиана пропустила предупреждающий сигнал и продолжила, её смех был легким и радостным, когда она подробно расписывала позорное поведение Сириуса на вечеринке Слагхорна. − Он танцевал с грязнокровкой. На глазах у всех. К тому же довольно вызывающе.       Регулус сохранял такое же холодное и невозмутимое выражение лица, как и Нарцисса, но внутри у него все сжалось. Разумеется, он видел, как Сириус танцевал с этой болтливой грязнокровкой на вечеринке Слагхорна. Все видели. Регулусу пришлось терпеть перешептывания однокурсников, ехидные комментарии, полные отвращения взгляды. Ему пришлось со стороны наблюдать, как брат выставляет напоказ свое пренебрежение к семье, к предкам, к своему классу. Наблюдать, зная, что Сириус предпочел все это собственному брату. Это было ужасно. − В самом деле, Джорджиана, − наконец, сказала Нарцисса. – Ты меня удивляешь. Конечно, все мы знаем, что ты никогда не была наделена умом или красотой, но я думала, ты обладаешь хотя бы капелькой такта.       Джорджиана в шоке открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Её спутницы захихикали, подобающе прикрыв ладонями губы. − Пойдем, Регги, дорогой, в другом конце зала я вижу несколько подходящих компаньонок, − она взяла его под локоть, и они оставили обиженную Джорджиану. – Нет худа без добра, − сказала Нарцисса, когда они очутились за пределами слышимости. – Будем знать, что не стоит тратить пергамент на приглашение в следующем году.       Регулус не сдержал ухмылку. Несмотря на всю привлекательность и благопристойность Нарциссы, однажды вызванный гнев её был стремителен и жесток. Он восхищался этой её чертой. Можно было не сомневаться: Джорджиану больше никогда не пригласят ни на одно семейное торжество Блэков. Ей повезет, если она сможет урвать приглашение на чай в честь дня рождения какого-нибудь обычного полукровки. Пойдут слухи, что эта дама – нежеланная гостья на светских приемах, и больше никто не посмеет говорить о Сириусе Блэке в присутствии Нарциссы или Регулуса. − Однако жаль, − продолжала Нарцисса. – Её младшая сестра Изольда довольно мила. Я думала, она может стать для тебя неплохой партией.       Регулус едва не поперхнулся. − Изольда Гринграсс? Она уже сто лет встречается с Адамом Эйвери.       Нарцисса мелодично рассмеялась. − Регги, дорогой, они едва ли помолвлены. Изольда умная девушка, она бы тут же его оставила, если бы перед ней замаячил шанс с тобой. − Ну… нет, не оставила бы, − в романе с Изольдой Гринграсс Регулус был заинтересован примерно в той же степени, как со встречей с двоюродной бабушкой Элладорой. − Быть разборчивым – нормально, у тебя есть время, но рано или поздно тебе придется жениться, дорогой. Знаешь, сейчас есть возможность присмотреться, − с этими кошмарными словами Нарцисса ласково похлопала его по руке. – Кажется, я вижу там кое-кого из твоих друзей. Боюсь, мне надо поприветствовать других гостей. Развлекайся без меня, ладно? ***       Конечно, это были не его друзья. Просто чистокровные его возраста, Регулусу было почти нечего им сказать. Едва Нарцисса растворилась в толпе, он последовал её примеру, но в другом направлении. Он довольно бесцельно бродил по вечеринке, кивая случайным гостям, пока не нашел местечко у лестницы, где можно было уединиться, не привлекая лишнего внимания. Мгновение спустя он сообразил, что это очень удачное место, чтобы подслушивать разговоры тех, кто спускался с верхних этажей. − Да, осмелюсь сказать, наши бракосочетания – самое желанное событие для семейства Блэк. – Подняв глаза, Регулус увидел Люциуса, идущего рядом с Ксавьером Трэверсом, которого Регулус видел лишь пару раз. – Сперва Андромеда, теперь Сириус… У них не было ничего, кроме скандалов, с тех пор, как Беллатрикс вышла замуж за Лестрейнджа, хоть невзрачного, но респектабельного. − Уверен, для имени Малфой это тоже кстати, − сказал Трэверс. − Я тоже так думаю. Я льщу себя надеждой, что стал надежной гаванью для дорогой Нарциссы в эти трудные годы. Конечно, она остается незапятнанной. Мне бы и в голову не пришло обвинить её в грехах сестры и двоюродного брата… но за мальчика в самом деле тревожно.       Регулус почувствовал, как его щеки запылали, и взмолился, чтобы Люциус не обернулся и не увидел его. − Не хочу менять тему, − сказал Трэверс, − но ты представляешь: они пригласили Крауча. После всего, что он пытается сделать! − Это была моя идея, − спокойно ответил Люциус. − Твоя? Ты же наверняка ненавидишь его не меньше моего. − Я считаю, что за врагами нужно следить и не стоит демонстрировать отвращение к популярным политикам. − Популярным среди кого? – усмехнулся Трэверс. – Чистокровные его ненавидят, грязнокровки тоже. Не вижу для него большого политического будущего. − Не согласен. − Разве ты не читал о том, как его ассистента поразили Летучемышиным сглазом на пресс-конференции? − Ну, сейчас Крауч довольно противоречивая фигура, но в ближайшие годы станет популярен. Попомни мое слово, Ксавьер. Разумно быть на стороне мистера Крауча.       Мужчины скрылись в толпе, Регулус остался неподвижен, пережевывая этот разговор, словно кусок жесткого мяса. Ему очень не нравился Люциус Малфой. Он чувствовал, что Малфой должен ему нравиться, и старался, но что-то в нем Регулуса раздражало.       Конечно, Цисси он бы никогда в этом не признался, ведь она была от него абсолютно без ума, но у Регулуса, образно говоря, шерсть на загривке взъерошилась, когда он услышал, как какой-то Малфой говорит о себе как о благе для дома Блэков. Это он счастливчик! Неужели Андромеда и Сириус настолько унизили имя Блэков?       Там, в тени парадной лестницы Блэк-Холла, истина о его бремени с поразительной ясностью обрушилась на него. Хоть иногда Регулус и сгибался под тяжестью ответственности, сейчас он понял серьезность своей задачи. Теперь все зависело от него: все восстановить, возвысить имя Блэков над остальными, сохранить достоинство своей семьи и рода предков.       Это было его и только его бремя. ***       В конце концов, стремление к одиночеству все же перевесило бремя долга, и Регулус ускользнул с празднества по знакомому коридору, который вел в библиотеку Блэк-Холла. Библиотека была достаточно далеко от зала, и он подозревал, что там не окажется даже самых предприимчивых завсегдатаев вечеринки. Действительно, когда он открыл тяжелую дубовую дверь и шагнул в приглушенную тишину, которую словно порождали книги, в библиотеке было пусто.       Она была похожа на длинную галерею с битком набитыми полками. Высокие арочные окна выходили на пруд, а вдалеке в лучах лунного света на холме можно было разглядеть колонны павильона в восточном саду. По мнению Регулуса, здесь было больше книг, чем человек способен прочитать за всю жизнь, хотя позапрошлым летом Сириус по необъяснимой причине предпринял такую попытку, отсиживаясь в библиотеке и листая том за томом. Регулус до сих пор не знал, что же тогда искал брат. − Что ты ищешь? − Не твое дело. − Это секрет? − Нет, Рег, просто это не твое дело. Уходи. Тьху, это отвратительно. Кому могло понадобиться такое заклинание?       Регулус покачал головой. Слишком легко оказалось стереть это из памяти. Не было никакого, совсем никакого смысла отвлекаться на прошлое. Сейчас под угрозой было будущее.       Негромкий стук тяжелого талмуда, упавшего на пол, прервал его мысли. Регулус резко обернулся, и увидел сгорбленную фигуру мальчика, с расстроенным лицом вышедшего из-за одного из шкафов. Спустя мгновение Регулус в тощем мальчишке с соломенными волосами узнал Барти Крауча, сына все более печально известного политика. Он был на год младше Регулуса, в последний раз, когда они виделись, Барти был так же взволнован, вручая Регулусу приглашение на вечеринку Слагхорна. − Прости, − произнес Барти, потянувшись поднять талмуд. – Я не хотел… я не… шпионил. Просто хотел уйти на минутку, я не знал, что здесь кто-то есть… Извини.       Некоторое время Регулус молча наблюдал за ним. Он часто замечал, что его молчание истолковывается как высокомерие, его это вполне устраивало, поскольку давало время подумать. Барти Крауч не был популярным в школе мальчиком, риторика его отца против темной магии сделала сына главной мишенью в Слизерине, было понятно, что от Регулуса Барти ждал худшего. Он разве что не кривился, явно ожидая выговора. − Я просто хотел сбежать от отца, − пробормотал Барти.       Это Регулус мог понять. Возможно, дело было в похожем опыте, а может, он просто не почувствовал угрозы от нервного мальчика, но Регулус решил проявить великодушие. В конце концов, сегодня Рождество. − Не страшно, − сказал он. – Вход в библиотеку для гостей не запрещен. − Ага, − похоже, мальчик испытал глубокое облегчение, наконец, пристроив талмуд обратно на полку. – Спасибо, − он прижал руки к груди и оглядел библиотеку. Наконец, его взгляд вновь задержался на Регулусе. – Вечно я не знаю, что делать на таких приемах. Не знаю, почему родители настаивают, чтобы я на них присутствовал. Зачем они сами приходят. Ясно же, что нас здесь все терпеть не могут.       Регулус рассмеялся над этим неожиданным приступом самосознания. Это было правдой, им здесь были не рады, но он бы никогда не подумал, что Барти Крауч это признает. − Полагаю, по политическим причинам. − Я ненавижу политику, − с капризной гримасой заявил Барти. – Все так фальшиво и глупо. Все это… притворство у власти. Но это не настоящая власть. − А что такое настоящая? – спросил Регулус, странно заинтригованный столь внезапной горячностью от обычно такого сдержанного мальчика.       Барти указал на книги. − Знание? – Регулус сардонически приподнял бровь. − Темная магия. − Хм…       Это было интересно. У сына политика, самого яростного противника Темной магии, было маленькое любопытное хобби?       Но расспросить собеседника Регулус не успел: дверь в библиотеку распахнулась, и ворвались Люциус и Нарцисса. Регулус схватил Барти за плечо и оттащил за книжную полку, пока их не заметили. Он не знал, почему должен прятаться, у него было полное право здесь находиться, это был инстинкт: если кто-то злится, лучше скрыться, а Нарцисса явно было зла. − Люциус, ты не можешь уйти посреди вечеринки, на что это будет похоже? Мало того, что тетя Вальбурга не пришла, так еще и мой собственный жених меня бросит перед тостом? − Цисси, я же сказал, у меня нет выбора… − Конечно, есть! Ты должен выбрать невесту, которая просит тебя остаться!       Вдруг Люциус взмахнул рукой, на какое-то ужасное мгновение Регулусу показалось, что он собирается ударить её, но вместо этого он неожиданно закатал рукав мантии до локтя.       Нарцисса ахнула. На его предплечье был выведен черный, как чернила, горящий, как клеймо, череп с выползающей изо рта змеей.       Темная Метка. − Он вызвал, Цисси. Мы это обсуждали. Я не могу его игнорировать. Тебе просто придется провести остаток вечеринки без меня.       Он развернулся и покинул библиотеку, оставив Нарциссу. На мгновение она застыла, потом из её груди вырвалось рыдание, она закрыла лицо руками. Регулус на мгновение задумался, не пойти ли её утешить, но она решительно покачала головой, вытерла глаза тыльной стороной ладони и как ни в чем не бывало вышла из библиотеки. − Лавиния! – услышал он её голос в коридоре. – Как я рада тебя видеть!       Внезапно Регулус вспомнил о младшем Крауче, стоящем рядом. Он повернулся, чтобы взглянуть на него: Барти широко раскрытыми глазами смотрел туда, где мгновение назад стояли Нарцисса и Люциус. Желудок Регулуса скрутило тошнотворное чувство. Барти Крауч, сын самого выдающегося политика в стране и активного противника Пожирателей Смерти, только что увидел Темную Метку Люциуса Малфоя. − Круто, − произнес Барти.