Последний враг: Темные метки

− Приееем? – Джеймс в отчаянии стучал палочкой по компактному зеркальцу.       Он стоял один в мерцающем огнями коридоре подземелья неподалеку от зала, где продолжалась вечеринка. Снег все еще сверкал над головой и падал, не касаясь пола. Лили ушла, давно ушла, не было никакого смысла за ней гоняться. Желая отвлечься от жалкой реальности, Джеймс сосредоточился на бесполезном, дурацком зеркальце. − Эта штука вообще работает? Ты меня слышишь? Кто-нибудь? Да, блин…       Из-за спины появилась рука и выбила зеркало у него из пальцев. Оно с грохотом упало на пол, и на него наступили с хрустом и звоном бьющегося стекла.       Джеймс поднял удивленный взгляд и увидел Сириуса. − Какого черта, Бродяга? − Зеркала не безопасны, − сказал Сириус. − В каком смысле? − Ты многое пропустил. Радио «Лунатик» замолчало, а Пит пропал. − Что? − Думаю, зеркало Пита у Снейпа. − Что-что?! Как?       Сириус рассказал о неудавшейся попытке ограбления, о том, как Питер не смог найти Феликс Фелицис среди вещей Снейпа, как Ремус заметил ползущего в общежитие змея, как Питер внезапно замолчал, и это было последнее, что знал Сириус. − Наверное, он превратился, − предположил Джеймс. − Конечно, − согласился Сириус. – Но Ремус тоже замолчал. Значит, кого-то увидел в зеркале. Как думаешь, кого?       Джеймс ругнулся. − Нюнчика. − Мы должны разыскать Пита, − с резкой настойчивостью продолжил Сириус. – Ремус может его отследить, но от этого мало толку, если он не сможет с нами связаться. Я мог проникнуть в общежитие Слизерина под Мантией, но решил сперва найти тебя на случай, если твое зеркало заработало, чтобы ты не столкнулся со стариной Нюном. − Мы точно не знаем, у него ли оно. − У него.       Обернувшись, Джеймс и Сириус увидели запыхавшегося Питера. − Хвост! – воскликнул Сириус, а Джеймс подумал, что, возможно, только он заметил, как разжались руки Сириуса и облегчение, отразившееся в его жестах. – Где ты, черт возьми, шлялся?       Питер нахмурился. − Убегал вообще-то. Едва успел смотаться, прежде чем Снейп произнес заклинание обнаружения. Я рванулся к двери, пока он отвлекся. Уж что смог. − Хоменум Ревелио работает на анимагах? – с любопытством спросил Джеймс.       Прежде он никогда об этом не задумывался. − Хуй знает, − признался Питер. – Но я не собирался выяснять это на своей шкуре. Так или иначе, − с несчастным видом добавил он, − зеркало у него. Я… ну, превратился в тот момент, когда он открыл дверь. Он меня не видел! Но… Я забыл зеркало. У меня времени было всего ничего, понимаете? А потом… потом Снейп поднял зеркало. Я сам видел. − Блядь, − Сириус резко отвернулся и зло пнул воздух ногой.       Джеймс знал, что потерю зеркала Сириус воспринял как личную. В конце концов, это было его изобретение, но, что было гораздо важнее, зеркало на протяжении многих лет, проведенных в аду, было его спасательным кругом. Это была болезненная потеря. Джеймс насторожился, опасаясь, что Сириус впадет в ярость, но он лишь пожал плечами и глубоко выдохнул. Затем снова развернулся к ним. − Ладно, − сказал он. – Хвост, ты немедленно возвращаешься в башню Гриффиндора. Нам надо убедиться, что Ремус знает, что зеркалом пользоваться нельзя. Он, кажется, понял, но мало ли что. Сохатый, твое зеркало вышло из строя – все равно, блядь, не работало, − а на свое я наложил заглушающее заклятие. Сейчас этого хватит. Ограбление провалилось, а вот остальной план можно и завершить. ***       Питер поспешил прочь, а Джеймс и Сириус вернулись на вечеринку с разных сторон, как и собирались. Джеймс взял бокал шампанского и прислонился к стене, ожидая условного сигнала от Сириуса. К сожалению, до тех пор делать было решительно нечего, а значит, мозг задумывался о нежелательных вещах.       «Признайся, Поттер, для тебя это пытка? Знать, что она не хочет иметь с тобой ничего общего?»       Джеймс потягивал шампанское, наблюдая за элегантными движениями танцоров. Он старался не вспоминать о Лили, о том, как она запрокидывала голову и смеялась, когда они неловко имитировали танец.       «Ты ничем не отличаешься от Северуса, принизившего меня из-за моего статуса крови, и я… я не хочу иметь с тобой ничего общего!»       Ему было больно признавать, даже наедине с собой, даже втайне, что Снейп был прав: она не хочет иметь с ним ничего общего.       И это было пыткой. − Джеймс, − подняв глаза, он увидел приближающуюся Флоренс Фоули, очень милую с серебристыми снежинками в волосах. – Ты не видел Лили? – спросила она. − Уже давненько, − ответил Джеймс, как он надеялся, беспечно, будто этот вопрос для него ничего не значил. − Она ушла после появления Энсона, и потом я её не видела, − Флоренс теребила застежку изящного серебряного браслета, украшавшего её запястье. – Я не знала, − резко добавила она, бросив на Джеймса страдальческий взгляд. − О чем не знала? − Что у Энсона есть девушка. Понятия не имела. Он никогда не рассказывал. Поверить не могу. Мы не общались после его выпуска и с тех пор, как он присоединился к «Паддлмиру», но он бы мне сказал. В общем, я просто ужасно себя чувствую. Лили, наверное, злится на меня. − Нет, − поспешно сказал Джеймс – Флоренс выглядела такой печальной, а он знал, что злится Лили не на неё. – Я с ней вскоре столкнулся. Она на тебя вовсе не злится. − Ты уверен? − Абсолютно.       Флоренс вздохнула с облегчением. − Хорошо. Ладно, − она искоса взглянула на него. – Можно задать дурацкий вопрос?       Джеймс иронично приподнял брови. − Давай. − Лили и Сириус встречаются?       Джеймс чуть не поперхнулся шампанским. − Ч-что? − До меня только что долетели слухи. Наверное, Сириус сказал Кларенсу Смиту, что он её парень, и я подумала… Не знаю. − Они не… нет, − сказал Джеймс. – Наверное, Сириус пошутил. Не над Лили, − поспешно добавил он. – Просто… они не встречаются. Ну либо, если встречаются, то вечеринка выдалась чересчур насыщенной для такого короткого промежутка времени.       Флоренс рассмеялась. − Мне эта сплетня показалась немного притянутой за уши, − призналась она. – Думаю, она бы мне рассказала, − легкий смешок, едва заметное покачивание головой. – Ну и, понятное дело, школьные сплетни никогда не отличались достоверностью. Больше количества, чем качества. В конце концов, полшколы свято верит, что с Лили встречаешься ты… − Это уж точно не так, − сразу же опроверг Джеймс, чтобы и этот слух не начал циркулировать. – Мы просто друзья.       «Едва ли», − с горечью подумал он.       Флоренс это порадовало, Джеймс был не настолько глуп, чтобы не сообразить почему. Он не забыл, как однажды она изъявила желание с ним встречаться. Это было несколько месяцев назад, тогда она ничего не предприняла, он тоже, так все и заглохло. Но это знание лежало про запас, как бальзам для уязвленного самолюбия.       Иногда он думал, почему не проявил инициативу. Ему нравилась Флоренс. Она была хорошенькой, приятной, милой, любила квиддич, и… в общем, подходила ему по сотне критериев. Но что-то его всегда останавливало.       Лили. Его всегда останавливала Лили.       «Я не хочу иметь с тобой ничего общего!», − крикнула она, убегая с вечеринки. Подальше от него. И она имела в виду его. Это с ним она не хотела иметь ничего общего.       Ничего.       Он больше не мог продолжать. Снова, снова, снова… Обнадежить себя, лететь, как мотылек на огонь, а потом, в конце концов, все испортить. Разжечь, повторить.       Между ними ничего не было. Никогда не было и никогда не будет.       Джеймс открыл рот, чтобы что-то сказать Флоренс – он еще не знал что, но частенько отдавался на волю импровизации, однако заговорить не успел. Его взгляд перехватил Сириус, стоявший в противоположном углу, и махнул рукой. − Извини, я отойду на минутку, − сказал Джеймс и с невинным видом подошел к Сириусу. – Все в порядке? − Пять минут, и уходим, − отозвался Сириус. − Понял.       А когда он вновь обернулся туда, где только что стояла Флоренс, её уже не было. ***       Вечер, может, и был провальным, но заключительный спектакль парней, «Двенадцатый день Рождества», имел оглушительный успех. Оглушительными, конечно, в основном были крики и вопли, когда завсегдатаи вечеринки спотыкались и падали на скользком полу. Ведь никто не ожидал, что танцпол внезапно превратится в огромный ледовый каток, уж точно не танцоры, кое-кто из которых поднял партнерш на акробатические высоты. Никто не ожидал и того, что лед зальет подземелья, пока не останется ни дюйма камня, гости скользили, кругом раздавались взрывы смеха и крики ярости. Какой-то важный чиновник упал лицом в многоярусный торт, зрелище было приятное. Лили бы расхохоталась, если бы увидела.       Джеймс, однако, наблюдал за разворачивающейся хаотичной сценой почти без ухмылки на лице. Он не мог перестать воспринимать эту ночь иначе, как сокрушительное поражение фактически на всех фронтах. Они не смогли украсть Феликс Фелицис. Снейп заполучил их зеркало. Лили считала Джеймса таким же, как Снейп. И не хотела иметь с ним ничего общего. − Полагаю, это твоих рук дело?       Джеймс отвлекся от жалости к себе и увидел грациозно скользившую к нему Флоренс. Похоже, она превратила свои туфельки в коньки. Умно. − Допустим, − ответил Джеймс, и Флоренс рассмеялась легким, музыкальным смехом. − Допустим, ты явно сделал эту неделю намного интереснее. − Рад услужить. Допустим.       Она снова рассмеялась. − Слушай, Джеймс… Это немного нахально, но, Мерлина ради, сейчас 1976 год. Не понимаю, почему бы мне не сделать первый шаг. Ты не хочешь как-нибудь выпить со мной? Может, на следующих выходных в Хогсмиде?       Джеймс уставился на неё. Он открыл рот, но не мог произнести ни слова.       Флоренс вдруг сильно смутилась. − Конечно, если не хочешь, то ничего страшного. Я понимаю… − Нет, − поспешно сказал Джеймс, злясь на себя. – Нет, погоди… Я хочу, просто… − Он глубоко вздохнул и собрался с духом. – Прости. Просто меня никогда прежде не приглашали на свидание. Обычно это делаю я… и получаю отказ. Но… да. Я бы хотел выпить. С тобой.       Флоренс просияла. − Тогда ладно. Это свидание. − Да, − согласился Джеймс. – Свидание.