Последний враг: Темные метки

      Зеркальце было маленьким, квадратным, ничем не примечательным… А еще ему не полагалось здесь быть. Северус повертел в руке странный предмет, глядя на отблески пламени свечей на стекле. Он уже видел прежде это маленькое зеркальце, и ему совершенно точно не следовало валяться на полу рядом с сундуком. Северус поднял его и вгляделся в отражение. Из зеркала смотрело его собственное худое лицо. Ничего необычного.       Но необычное было. Что-то было не так – тревожно не так – поскольку, стоя по ту сторону двери и борясь с запершим ее заклинанием, Северус был уверен, что слышал голос Сириуса Блэка.       Как Сириус Блэк мог оказаться в его спальне?       И, что еще важнее, как он смог исчезнуть?       Все еще крепко сжимая таинственное зеркало, Северус развернулся, внимательно изучая спальню. Больше здесь никого не было: его соседи по комнате либо отправились светить лицами на вечеринке Слагхорна, либо сбежали после извержения навозных бомб, случившегося незадолго до возвращения Северуса. Тоже подозрительно. Во всем подземелье по-прежнему воняло экскрементами, хотя облако почти рассеялось и теперь можно было дышать.       Он оглядел комнату, и его внимание привлекло кое-что еще: одинокий поношенный носок, валяющийся рядом с комодом. Северус подошел поближе. Нижний ящик комода был слегка приоткрыт, словно кривая ухмылка врага, будто его кто-то захлопнул в спешке. Он оглянулся на все еще распахнутую настежь дверь.       Здесь определенно кто-то был. И этим «кем-то» был Сириус Блэк. Но куда он делся? И как?       Разве что… он все еще здесь?       Северус сжал волшебную палочку, ногти впились в ладонь. − Покажись!       Ничего. − Блэк, я тебя предупреждаю!       Тишина. − Хоменум ревелио! – выкрикнул он в пустоту.       Его окутало мягкое дуновение воздуха. Он разобрал неуклюжие шаги соседей по общежитию из каменного коридора. Вот кого нашло его заклинание обнаружения. Неважно. Здесь никого не было. Блэк исчез.       Северус вновь обошел спальню, подошел к своей кровати и опустился на колени рядом с сундуком, около которого нашлось зеркало. Он осторожно подергал крышку. Она была не заперта. По его телу пробежала слабая дрожь, он покопался в своих скудных пожитках, но, похоже, ничего не пропало. Он понимал, за чем они охотились. У него было мало того, что стоило красть, но Северус был не так глуп, чтобы оставить без присмотра свое самое драгоценное сокровище.       Метнув еще один подозрительный взгляд на дверь, Северус сунул зеркало в карман – сундук перестал быть безопасным хранилищем, он займется этим позже. Он сунул руку во внутренний карман мантии и достал заветный флакон Феликс Фелициса. Хрустальный флакон, наполовину полный, переливался меж пальцев. За последние несколько месяцев он привык носить его с собой, и, похоже, его паранойя оказалась оправданной. Северус понимал, что другие станут завидовать его награде… А еще ему нравилось носить флакон близко к сердцу, как старого друга, маленькое оружие.       Он уже дважды попробовал зелье, и с каждым глотком хотелось еще. «Вызывает сильное привыкание», − предупреждали все учебники, и он понимал, что это правда. Прилив эйфории от осознания, что любой поступок будет правильным, пьянящая уверенность в каждом действии… Он покрутил флакончик, испытывая искушение – очень, очень сильное – открыть его и опустошить…       Но нет… нужно держать себя в руках. Он не настолько слаб, он не безрассудный наркоман, отчаянно жаждущий заполучить дозу любой ценой. Он не станет выпрашивать у вселенной крупицы удачи, не подпадет под контроль искусственно созданного вещества. Он сам архитектор своей судьбы. А Феликс Фелицис – всего лишь инструмент.       По крайней мере, прежде это был инструмент, который он использовал с большим успехом. Впервые он попробовал зелье – лишь глоток – когда сварил обжигающий раствор, настолько впечатляющий, что профессор Слагхорн, в прошлом году едва помнивший его имя, настоял, чтобы Северус посетил его привилегированную рождественскую вечеринку.       Второй глоток он сделал сегодня. Вечер начался, Северус примерил длинную парадную мантию, которую ему соизволил одолжить Мальсибер. Было заманчиво выпить остаток зелья и отдаться в руки судьбы… Но у него было непоколебимое убеждение, что Феликс понадобится ему позже. Он не знал, для чего именно, но уверенность была почти такой же сильной, как притягательность зелья, поэтому он просто сунул флакончик в карман и отправился на вечеринку. Без удачи.       Все изменилось, когда он увидел Лили Эванс.       Он искал её – конечно, искал, − но даже если бы не искал, её нельзя было не заметить, кружащуюся на танцполе с Сириусом Блэком. Сириусом Блэком! Она на протяжении месяцев отказывалась смотреть Северусу в глаза из-за его маленькой оплошности, но танцевала в объятиях Сириуса Блэка, парня, который годами изводил её, распространил по школе её дневник, который превратил её жизнь в ад и жизнь Северуса тоже. Она простила его?       Потом он с отвращением наблюдал, как она сменила Блэка на Поттера, его едва не стошнило. С Поттером она тоже танцевала, хотя и не на танцполе. Они носились по залу, Поттер был неуклюжим идиотом, а Лили, запрокинув голову, смеялась… Северус не видел её смеющейся с тех пор, как они были детьми.       Она дарила свой драгоценный смех Поттеру – Джеймсу, мать его, Поттеру… Этого вынести Северус не мог. Он ускользнул с вечеринки в тихий уголок подземелий и позволил себе один-единственный глоток священного зелья. Всего на час. Ровно настолько, чтобы заставить Лили увидеть, какая Поттер на самом деле свинья.       Феликс сработал быстро. Когда Северус вернулся, Поттер исчез, а Лили стояла в компании какой-то девушки из Рейвенкло, имя которой он не запомнил. Ему очень хотелось подойти и прервать их, заставить Лили его выслушать, но Феликс велел выждать, и он прислушался.       Он молча наблюдал, как появился какой-то парень со спутницей, Лили ушла, на её прекрасном лице ясно читалось огорчение. Она направлялась в подземелья. Конечно, теперь он мог последовать за ней.       «Нет, − шепнул Феликс. – Ты хочешь пить».       Северус пошел за бокалом шампанского и едва сделал глоток, как профессор Слагхорн взял его за руку и повел знакомиться с известным зельеваром Вахидом Шафиком. Они обсудили пивоварение, Шафик даже намекнул на стажировку, пока их не прервали… Лили Эванс и Джеймс Поттер.       Именно так, как спланировал Феликс.       Наблюдать за ними было мучительно. Поттер собственнически торчал рядом, сымитировал близость, когда наклонился и что-то шепнул ей на ухо. Единственное, что утешало – осознание, что ему, Северусу, повезло больше всех, и вечер Поттера скоро будет испорчен. Он еще не знал, как, но будет.       Когда Поттер перехватил нить разговора, назвав имя папочки, Северус понял – благодаря Феликсу, − что, если он уйдет, Поттер последует за ним. Так и вышло. Северус подстрекал ублюдка показаться по всей красе и, по воле судьбы – или Феликса – это услышала Лили.       А потом, когда Поттер погнался за разъяренной Лили, Северуса захватила уверенная мысль: он должен вернуться к себе в спальню. Немедленно.       Но, спеша по подземельям, он чувствовал, что действие Феликса заканчивается. Его час был на исходе, вход в общую гостиную был забит шныряющими повсюду студентами. − На твоем месте я бы туда не заходил, − посоветовал какой-то третьекурсник, когда Северус попытался протиснуться. Разумеется, Северус его проигнорировал. У него были заботы поважнее, чем неприятный запах. Его почти покинула удача, а с ней и опьяняющая уверенность, которая привела его сюда.       Наконец, прорвавшись сквозь толпу и промчавшись через общую гостиную, зажав нос мантией, Северус обнаружил, что дверь его спальни заперта, услышал изнутри голос, а когда разрушил заклинание и вошел, то не нашел ничего, кроме таинственного зеркала на полу.       Феликс хотел, чтобы Северус поднял зеркало, но Северус пока не знал почему.       Он повертел флакон меж пальцев, любуясь переливающейся золотистой жидкостью. Был простой способ это выяснить. Он мог бы сделать еще глоток. Маленький. Чуть-чуть…       Нет.       Не так уж он и слаб. Он прибережет его на потом, когда будет уверен, что без зелья не справится. Оно понадобится ему позже. Феликс Фелицис завел его сюда, с остальным он разберется сам.       «Ты сам творишь свою чертову судьбу».       Он сунул зелье в карман и направился к выходу из спальни. ***       Прекращение действия Феликс Фелициса было сродни падению. Но головокружительное чувство правоты по отношению к миру, чистой уверенности в своих решениях никуда не делось. Было ли это заслугой последних капель Феликса или простым, честным везением – его внимание привлекла вспышка рыжих волос. Лили возвращалась на вечеринку. Он последовал за ней, стараясь держаться чуть поодаль, чтобы не попасться на глаза. Она же не к Поттеру идет? Не может быть, чтобы она вернулась к Поттеру после того, как Северус показал, чего он стоит!       Она искала не Поттера, а ту сучку с Гриффиндора, МакКиннон. Он слонялся рядом с болтающей стайкой ведьм, чтобы иметь возможность подслушивать, оставаясь незамеченным. − Посмотри, сколько визиток я собрала! – вместо приветствия произнесла МакКиннон, когда подошла Лили. Она разложила в руке массивную колоду карточек. − Развлекаешься? – спросила Лили. − Развлекаюсь? Это гораздо больше, чем просто развлечение. Это лучшая ночь в моей жизни. − Ладно. Хорошо. Слушай… Ты не против, если я чуть пораньше уйду? − Почему? − Просто… − Лили вздохнула. – Здесь мой бывший парень, бывший лучший друг и бывший обидчик, сегодня для меня это слишком. − Ты хочешь… чтобы я пошла с тобой? − Нет! – поспешно возразила Лили. – Вовсе нет. Я лишь хотела убедиться, что ты не против, если уйду я. − Уверена? Просто вы с Мэри всегда так делали. Если одна уходила, то вторая следовала за ней.       Лили слегка улыбнулась и ласково сжала её руку. − Марлен, тебе не обязательно быть Мэри. Так или иначе, со мной все в порядке. Я хочу, чтобы ты осталась и повеселилась. Пожалуйста, доведи какого-нибудь политика до слез. За меня.       Марлен перетасовала свою колоду и вынула плотную карту. Гордо подняла. − Будет сделано! ***       Лили ушла с вечеринки одна, что для Северуса стало еще большей удачей. Он начал сомневаться, нужен ли ему вообще Феликс Фелицис. Возможно, звезды так сложились, и мироздание оценило его по достоинству.       Но, когда он направился вслед за ней, к нему неровной походкой подошел профессор Слагхорн с раскрасневшимися от выпивки щеками. − Северус, мой хороший мальчик! Ты не видел поблизости Лили?       Северус соврал, что нет. Разочарование омрачило черты лица Слагхорна, но он решил, что для знакомства с какой-то шишкой в области Зельеварения сойдет и Северус. Золота у шишки было, по мнению Северуса, больше чем мозгов. Он выдержал минут десять, потом довольно грубо ушел. Он был уверен, что Лили вернулась в неприступную тюрьму – в башню Гриффиндора.       Выбравшись с вечеринки, он, пыхтя, поднялся по лестнице, следуя тем путем, который, как ему казалось, выбрала бы Лили. Он нащупал пузырек в кармане. Он мог бы сделать еще глоток…       Но, добравшись до вестибюля, пустого и тихого в вечернем безлюдье, он так резко остановился, что у него перехватило дыхание. Ибо там сидела Лили, в одиночестве примостившись у подножия величественной мраморной лестницы, обхватив колени руками и устремив взгляд в никуда. Она его еще не заметила, он наслаждался моментом уединения, чтобы спокойно за ней понаблюдать. У её ног темно-синее одеяние струилось, словно волны у берега, фарфорово-бледная кожа, мягкие локоны рыжих волос, ниспадающие на плечи, идеальная складка губ, задумчивый взгляд блестящих зеленых глаз…       Один глоток, и он мог бы решить все свои проблемы.       Он уже был готов сдаться, вернуться назад и выпить остаток счастливого зелья, но она обратила пристальный взгляд на него, и он застыл. Когда она заметила его присутствие, на её лице появилось почти смиренное, усталое выражение. − Я гадала, увижу ли тебя.       Северус стоял тихо, как натуралист, боявшийся вспугнуть охваченное страхом животное. Теперь, когда взгляд этих глаз был устремлен на него, не осталось ни малейшего шанса незаметно сделать глоток зелья, но это не имело значения. Этого не требовалось. Это была Лили, его Лили. Они были единым целым, она и он, созданные из одного и того же материала, обожженные в одном огне. Он напомнил ей об этом сегодня вечером. И видел: она вспомнила.       Он сделал шаг вперед. − Привет.       Лили отвела взгляд, теперь она снова смотрела на огромные дубовые двери, возвышавшиеся над вестибюлем напротив лестницы. На мгновение Северусу показалось, что она решила его полностью проигнорировать, как делала уже много месяцев… но она, по-прежнему не глядя на него, спросила: − Ты помнишь, как мы впервые сюда вошли?       Он помнил. Как он мог забыть? Это был самый важный день в его жизни, день, когда он, наконец, встретился с судьбой. Он помнил все. Поездку на поезде из Лондона с Лили, маленькие лодки, на которых они переплывали озеро, буйные звезды, сверкавшие в своих галактиках над головой…. Северус никогда не видел таких звезд. Над Коуквортом небо уже давно заслоняли грязные облака. Когда они плыли по гладкому, стеклянному, похожему на обсидиан озеру, он запрокинул голову, восхищаясь созвездиями, будто мог прочесть свою судьбу, начертанную на небесах наряду со сказаниями о других великих легендах и героях.       Он помнил, как Лили сжала его руку, когда они подошли к таким большим и таким величественным дубовым дверям. Он знал: что бы ни ждало его по ту сторону этих дверей, она будет с ним, рядом.       Но он ничего этого не сказал. Лишь ответил: − Да. Помню.       Лили кивнула. − По дороге я была так напугана. В поезде я была просто в ужасе. Ты вряд ли помнишь, но на платформе Петуния довела меня до слез, потом я схлестнулась с Блэком… Когда мы пересекли озеро и добрались до замка, мне было не по себе, хотелось домой. А потом ты сжал мою руку, Хагрид постучал в эти двери, они распахнулись… и я… у меня возникло такое ошеломляющее чувство. Будто я, наконец, нашла свое место.       Он наблюдал за ней, пристально, интимно, жадно. Её глаза блестели от слез, когда она смотрела на двери, но затем она усмехнулась и покачала головой. − Какое заблуждение, − пробормотала Лили, опуская взгляд на колени. – Никогда я чувствовала себя в большей степени чужой.       «Потому, что среди них тебе не место, − хотелось крикнуть ему. – Ты принадлежишь мне. Не им, а мне! Забудь об их вечеринках, клубах и героях квиддича! Мне! Мне, мне, мне!»       Но Северус этого не сказал. Вместо этого он сделал еще один неуверенный шаг и спросил: − Можно присесть?       Она взглянула на него и вновь быстро отвела взгляд. После долгого раздумья она слегка дернула плечом. − Как хочешь.       Он почти бросился вперед, пока она не передумала, и резким, неэлегантным движением опустился на мраморную ступеньку рядом с ней. Она продолжала смотреть на свои колени. Эта близость опьяняла. На протяжении стольких месяцев он был вынужден наблюдать за ней издалека, между ними стояла невидимая стена. И вот теперь она была рядом, он чувствовал тепло её кожи.       И все же он не решался заговорить. Хотелось бы ему чувствовать действие Феликс Фелициса, он ненавидел себя за эту слабость.       Наконец, Северус произнес: − Он ублюдок.       На её лбу появилась чуть заметная морщинка. − Что? − Поттер. Он самодовольный, эгоистичный ублюдок. − Не надо. − Ты слышала, что он сказал. Что он думает… о таких, как мы.       Лили вспыхнула, вскинула голову и впилась в него взглядом. − И ты явился, чтобы ткнуть в меня этим? Большое спасибо. − Нет, я… − Чего ты хочешь, Северус?       Вопрос на миллион галлеонов. Чего он хотел? «Я хочу тебя, − подумал он. – Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу весь мир». − Я скучаю по тебе, − только и сказал он. Лили вновь опустила глаза, разглаживая складки своей мантии. – И думаю… − осторожно, очень осторожно продолжил он, − ты тоже скучаешь по мне.       Тишина была мучительной.       Лили обвела пальцем серебряную вышивку на мантии – маленькие созвездия на полуночном небе. − И что с того? – не глядя на него, спросила она. – Я познала горе, Северус. Я знаю, оно не всегда рационально.       Северус нахмурился. − Я не умер.       Внезапно она подняла на взгляд, и он был поражен, ощутив на себе луч этих зеленых глаз. − Ты в самом деле не понимаешь, какую сильную боль причиняешь мне? − Лили, я никогда не хотел причинить тебе боль. Я же говорил… мне жаль. Я знаю, ты мне не веришь, но… ты мне дорога. Больше, чем кому-либо в школе, больше, чем Поттеру, ты знаешь, что это правда.       На её лице отразилось странная, неописуемая эмоция, а потом, к его изумлению, она рассмеялась глухим, безрадостным смехом. − Знаешь, я бы тебе почти поверила, не будь ты одним из ксенофобов, единственная цель которых – уничтожать таких, как я.       Северус скривился. Он надеялся избежать этой темы. − Это не единственная цель.       Еще один смешок. − Значит, просто забавное развлечение? − Нет, я имею в виду… − Северус боролся с собой, у него всегда заплетался язык, когда он пытался говорить об этом. – Они не ксенофобы. Так это преподносится в новостях, но дело не только в этом. Ты не понимаешь… − Я и правда не понимаю, Сев.       Невзирая на опасную интонацию, у него по спине пробежали мурашки. Сев. Как ему не хватало этого имени. − Почему бы тебе мне не объяснить? Продолжай, тебе же так этого хотелось. Не думай, что я не замечала, как ты все время вертишься поблизости.       Он уставился на неё, вдруг отчаянно пожалев, что не выпил Феликс Фелицис. Ведь он понимал: правильный ответ есть, он просто его не знает. − Давай, − подстрекала Лили. – Объясни, что хорошего в присоединении к банде убийц, пропагандирующих идею чистоты крови? − Дело не в чистоте крови.       Короткий смешок. − Правда, − настаивал он. – Будь это так, разве меня бы приняли? − Думаю, что да, если ты показал им генеалогическое древо своей матери. Разве не для этого ты его искал в прошлом году? Ты собирал каждую каплю чистой крови, лишь бы вступить в их маленький клуб, разве нет?       Он покачал головой и предпринял вторую попытку, вспоминая, что говорил ему Мальсибер. У Мальсибера получалось так убедительно… − Дело не в этом. Речь идет о… о том, чтобы отменить Статут Секретности! Мы с тобой выросли несчастными в Коукворте потому, что не там наше место! − Не смей, − голос Лили стал очень резким. – Не смей впутывать меня в это. − Темный Лорд хочет это исправить, сделать лучше для… − Боже! – воскликнула Лили, её голос зазвенел от отвращения. – Ты себя слышишь? «Темный Лорд». Ты правда в этом увяз, да? Ты искренне считаешь, что он хочет сделать мир лучше? Лучше для кого, Северус? Уж точно не для меня. «Темный Лорд» − уже звучит как предупреждение. Темный Лорд. Темная магия, темные планы? − Ты никогда этого не понимала, − пробормотал Северус. – Темная – это другая магия, не обязательно злая… − Нет, убийства людей делают её злой. Убийства магглов, таких, как моя семья. Твоя семья. Брось, Сев, ты не настолько глуп. А может, настолько, просто я тебя по-настоящему никогда не знала. – Она покачала головой. – Это неважно. Знаешь, я тут терзалась из-за того, что тебя не простила. Мучилась, гадала, что сделала не так, что ты стал таким. Мне ведь так сильно хочется тебя простить, но ты… ты даже не сожалеешь. − Я же тебе сто раз говорил, что мне жаль! Я никогда не хотел называть тебя… − Я говорю не об этом. Забудь и об этом, и о своем драгоценном Темном Лорде. Скажи, ты все еще дружишь с Корином Мальсибером? − Какая разница? − Большая, Сев. Если бы я была тебе так дорога, как ты говоришь, ты бы никогда с ним не заговорил. − Это несправедливо. Ты же общаешься с Поттером. − О, ради бога, я не хочу слышать от тебя его имя! – она встала, шлейф её мантии колыхнулся, как неспокойные волны разъяренного моря. – Хватит. Умоляю тебя, Северус, оставь меня в покое. Перестань пялиться на меня на занятиях, прекрати ходить за мной повсюду, просто держись подальше.       И она помчалась вверх по лестнице, прочь от него.       Он побежал следом, охваченный паникой. − Лили! – отчаянно, умоляюще крикнул он. – Подожди!       Она помолчала. − Знаешь, − не оборачиваясь, произнесла она, − Поттер, может, иногда и засранец с предубеждениями, но он не Пожиратель Смерти. Жаль, что я не могу сказать то же самое о тебе, − она возобновила шаг.       Слушать, как она защищает Поттера после всех его сегодняшних стараний, было слишком. Она должна была его ненавидеть! Ведь она увидела его истинное лицо! − Он выставит тебя дурой! – грубые, искренние слова вырвались у Северуса.       Лили остановилась и медленно обернулась. − Прошу прощения? − Он выставит тебя дурой. Он делал это прежде, сделает и снова. Думаешь, я не видел, как ты ведешь себя на занятиях, как ты таскаешься за ним по коридорам, как ты сегодня вечером выставила себя на посмешище… − Как ты смеешь… − Я думал, прежде ты усвоила урок. Когда он расклеил твой дневник по всей школе! − Это был не Поттер. − Конечно, Поттер. И с превеликим удовольствием. Блэк нашел твой дневник в своем рюкзаке, и они с Поттером ржали, как кони, вываляв твое имя в грязи! И теперь ты шастаешь с ними по вечеринкам, будто этого никогда не было? − Что ты сказал? − Он унизит тебя вновь, и не беги ко мне, когда… − Что значит «Блэк нашел твой дневник в своем рюкзаке»?       Северус застыл. Этого говорить он не собирался. − Северус? – её голос был ледяным. – Откуда ты это знаешь? − Я… я видел, − ложь давалась с трудом.       Правда причинила бы ей боль, но он сделал это ради неё. Он все делал ради неё. Она не стала слушать, когда он рассказал, что такое Поттер на самом деле, не станет и сейчас. Он должен был ей показать, она должна была понять, это было для её же блага! И теперь она вновь становилась на сторону Поттера… даже после всего этого…       Лили, беззвучно ахнув, прикрыла рот рукой. − Это был ты, − едва слышно выдохнула она сквозь пальцы. – Вот как Блэк заполучил мой дневник. Ему дал его ты. − Нет. − Да. Ты подбросил мой дневник в его рюкзак, а потом смотрел, что они сделали со мной, что со мной делала вся школа, и ничего не сказал. − Я… они… ты должна была увидеть! Что они такое! Ты бы не стала слушать! – ему было противно, что он говорит как проситель, отчаявшийся и жалкий.       Почему она всегда заставляла его чувствовать себя таким жалким?       Лили убрала руку ото рта, её губы сжались в суровую линию. Стоя на несколько ступеней выше, она казалась богиней, взирающей на него с небес, холодной, яростной, неумолимой. − Северус, − её голос был таким же ломким, как их отношения – теперь разрушившиеся. – Теперь мы друг для друга никто.       Надо было погнаться за ней, проглотить остатки гордости и самолюбия, и последовать за ней… заставить её увидеть причины… понять… но он застыл у подножия лестницы, в голове звенело и грохотало эхо прошлых ошибок… насмехаясь… мучая…       Пока грохот не прервал чей-то голос: − Приеееем?       Голос Поттера.       Северус мгновенно развернулся, выхватив из мантии палочку, готовый к дуэли, но кругом никого не было. − Эта штука вообще работает?       Сообразив, наконец, в чем дело, Северус вынул из кармана маленькое квадратное зеркальце. − Ты меня слышишь? Кто-нибудь? Да блин…