Последний враг: Темные метки

      Он собирался убить Сириуса Блэка.       Джеймсу Поттеру не в первый раз за последние несколько недель приходила в голову подобная мысль, и, как он подозревал, не в последний. Мысль была не слишком продолжительная, скорее, мимолетная, она продержалась ровно столько, сколько требовалось, чтобы закружить по танцполу очень красивую девушку. И внезапно негодование Джеймса Поттера лопнуло, словно мыльный пузырь, пойманный неосторожной рукой, все мысли о Сириусе Блэке и его предстоящем убийстве выветрились из головы, когда самая красивая девушку, которую Джеймс видел в своей дурацкой, короткой жизни, взглянула на него, затаив дыхание, её идеально очерченные губы слегка приоткрылись, зеленые глаза удивленно расширились, рыжие волосы взъерошились из-за резкого движения. − Эванс, все в порядке? – обратился он с нейтральным, по его мнению, вопросом, поскольку хотел сказать что-то вроде: «Еб твою мать». − Твой друг, − выдохнула Лили, − сумасшедший.       Джеймс ухмыльнулся. − Но дьявол на танцполе. – Он взглянул через плечо туда, где был Сириус, значит, он перешел ко второму пункту плана.       Первый прошел как по маслу; Джеймс и Сириус, как и было оговорено, пораньше объявились на вечеринке и приступили к общению – ради алиби, разумеется. А еще ради слоек с лососем, которые домовые эльфы разносили в толпе гостей на больших серебряных блюдах вместе с другими изысканными закусками, большинство которых Джеймс без колебаний попробовал. Как-никак, часть прикрытия. Приходилось чем-то жертвовать.       Теперь, благодаря Сириусу (пока не убитому, но гуляющему по очень тонкому льду), алиби Джеймса, очевидно, требовало, чтобы он потанцевал с Лили Эванс.       Это было затруднительно, поскольку танцор из Джеймса был неважный.       Не то что Сириус «Я-Охуенен-За-Что-Бы-Ни-Взялся» Блэк.       Сириус «Девицы-Падают-В-Обморок-При-Виде-Меня» Блэк.       Сириус «Лучший-Друг-На-Прошлой-Неделе-Меня-Отчитал,-А-Я-Пошел-И-Повторил-На-Бис» Блэк.       Ублюдок.       Они стояли на краю танцпола, он и Лили, не то танцоры, не то наблюдатели. Джеймс подошел лишь для того, чтобы привлечь внимание Сириуса и дать ему понять, что пора встретиться с Питом, он не ожидал внезапно заполучить партнершу по танцам. Не говоря уже о том, что этой партнершей оказалась девушка, в которую он изо всех сил старался не влюбляться.       Пока он не определился, что делать, Лили тихонько рассмеялась. − У меня ощущение, будто я только что вышла из адского луна-парка. − Что такое луна-парк? – спросил Джеймс, временно отвлекшись от паники. − Это… маггловский парк развлечений, неважно.       Он не мог не заметить, как сильно раскраснелись её щеки. − Кажется, у тебя слегка закружилась голова. − Вариант возможный, когда псих швыряет тебя через весь зал.       Джеймс рассмеялся. − Хочешь передохнуть? – предложил он, молясь, чтобы ответ был утвердительным. − Было бы неплохо. − Тогда пошли, − он взял её за руку и повел с танцпола, прочь от замысловатых па какого-то вальса, движений которого он не знал, прочь от шуршания дорогой ткани. Слава Мерлину, черт побери. Лишь отойдя в тень декоративного березового леса, ветви которого опутывали мерцающие огоньки над столами, расставленными на удобном для общения расстоянии и задрапированными кремово-белой тканью, Джеймс ощутил легчайшее пожатие её ладошки и, поняв, что натворил, довольно резко выпустил её руку.       К счастью, Лили это никак не прокомментировала. Вместо этого она произнесла: − Ты же говорил, что не придешь? − Нет, − поправил Джеймс. – Я сказал, что меня не пригласили. Обстоятельства изменились. − Ой, − на её лице мелькнула какая-то незнакомая ему эмоция. – Конечно. Ты пришел с Флоренс?       Джеймс моргнул. − Флоренс? Нет, я… э-э… убедил Сириуса меня пригласить. Ну, «убедил» – мягко сказано. Вынудил шантажом. Заставил? В общем, что-то типа того…       На сей раз эмоцию у неё на лице Джеймс безошибочно распознал: это было неприкрытое подозрение. − Зачем вообще тебе понадобилось приходить? Я думала, издевательства над Клубом Слизней у вас профессиональный вид спорта. Второй после квиддича. − Вообще-то третий, − сказал Джеймс и, когда мимо прошел домовой эльф, снял с подноса два бокала шампанского. Один протянул Лили, затем склонился, с некоторым опасением разглядывая что-то желейное. – Второй – Взрыв-Карты и только третий – издевательства над Клубом Слизней. – Он взял уже знакомые слойки, взглянул на Лили и рассмеялся, увидев, как она нахмурилась. – Да ладно тебе, я люблю хорошую вечеринку не меньше, чем любой другой парень. Где бы еще я нашел такие вкуснющие слойки с лососем?       Лили сощурилась. − Ты что-то замышляешь.       Джеймс запихнул в рот слойку. − Можно сказать, шалость, − пробормотал он, жуя. − Что? − Ничего. Будешь слойку?       Она его проигнорировала, выбрала рулет с копченой ветчиной и принялась с рассеянным интересом оглядываться по сторонам. Пока она отвлеклась, Джеймс позволил себе как следует её разглядеть. Элегантная темно-синяя мантия с изящной вышивкой, сверкающей в свете свечей, темно-рыжие волосы, распущенные и ниспадающие на точеные плечи… Мерлин, она выглядела великолепно. Еще краше, чем всегда, хотя до сегодняшнего дня он был уверен, что это невозможно…       Впрочем… нет, не был, поскольку активно и целенаправленно подавлял любые чувства к Лили Эванс, выходящие за рамки строго предписанной дружбы. Однако под Сывороткой Правды он бы точно сказал, что краше, чем на уроке Зельеварения, когда пары от котла заставляли её волосы виться у висков, она быть не могла. Она была очаровательна за завтраком, с книгой, прислоненной к чайнику, когда с задумчивым выражением лица читала и рассеянно тянулась губами к кусочку яичницы, но промахивалась. Разве могла Лили быть прекраснее, чем тогда, в снегу, с розовыми щеками, когда она запрокинула голову и радостно смеялась, когда снежок пронесся в небе…       Все это он бы высказал под магическим воздействием и был бы неправ, сильно неправ, ведь, Мерлин, ей невероятно шел синий цвет. − Что ж, − стараясь говорить небрежно, произнес он, на самом деле не желая знать ответ, − а ты с кем пришла? − С Марлен, − ответила Лили. − МакКиннон? − Да… ага, вот и она.       Лили указала на противоположный угол, где Марлен МакКиннон пересекала зал в погоне за спешащим куда-то мужчиной, который Джеймсу показался смутно знакомым по страницам «Пророка». Обернувшись, он увидел, как Лили посмеивается в бокал. − Бедный парень, − сказала она. – Марлен давно мечтала попасть на одну из этих вечеринок, поэтому я пригласила её с собой. Я решила ни с кем не встречаться, − в качестве объяснения добавила она. − Правда? − Да. Я устала от парней. Они слишком утомительны. Э-э… без обид.       Джеймс добродушно пожал плечами. − Все в порядке. Я себя утомляю ежедневно.       Лили улыбнулась и вновь перевела взгляд на танцпол. − Полагаю, ты в детстве тоже занимался бальными танцами?       Джеймс не удержался от смеха. − Горе гувернантке, которая попыталась меня обучить. − … Гувернантке? − Кажется, её звали Пенелопа. Несчастная женщина, − весело добавил он, отпив из бокала. – Она недолго продержалась. − Гувернантка, − повторила Лили в свой бокал так тихо, что Джеймс едва её расслышал.       Выражение её лица стало немного странным, и он почувствовал себя не в своей тарелке, хотя и не знал почему. − Э-э… да. В общем, в том возрасте меня гораздо больше интересовало, как устроить погром, чем разучивание старых-добрых «раз-два-три», так что, боюсь, Сириуса мне никогда не переплюнуть. Хотя основы я знаю, − из чувства соревнования добавил он. − Это больше, чем знаю я, − Лили легонько взболтала шампанское в бокале. – В программу моего детства вальс точно не входил. − Мне показалось, ты прекрасно справилась. − Это потому, что Блэк мной управлял, как каретой. − Ерунда. Ты рождена для бального зала.       Настала очередь Лили фыркать. − Заткнись.       Джеймс не знал, почему это сделал – выпил лишнего, наверное, − но огляделся, поставил свой бокал на соседний столик и сказал: − Ладно. Дай мне руку. − Зачем?.. Что ты делаешь? − Показываю тебе, что ты гораздо лучше, поскольку катастрофа – это я. Пошли, − он взял её бокал и отставил в сторону, затем потянулся к её руке.       Лили отстранилась, хотя и не вполне убедительно. − С меня хватит танцпола, спасибо. − А кто говорит о танцполе? Прямо здесь. Эти дружелюбные парни не будут возражать, − добавил он, кивнув на компанию волшебников постарше, собравшихся возле одного из ближайших столов и бросавших на них странные взгляды. Джеймс подумал, что, возможно, его с ними знакомили прежде, хотя не мог вспомнить ни их имен, ни профессий. Наверное, Душный Болван и его очень нудные коллеги.       Он высказал это Лили, та рассмеялась – её смех пьянил куда сильнее шампанского, − и, когда он переплел пальцы с её и обнял её за талию, то был приятно удивлен и обрадован. Она не возражала, а сама положила руку ему на плечо и произнесла: − Ну что ж, продолжай.       Он продолжил.       Раз, два, три… раз, два, три… Они двигались по слегка неуклюжей спирали, вразнобой с музыкой, каждый шаг был осторожен – и довольно неудачен. − Упс, это была твоя нога? Ну, ничего, к счастью, их у тебя две. Одна запасная.       Лили смеялась, кружась все быстрее, запрокинув голову, распущенные пряди темно-рыжих волос плясали у неё на плечах.       Раз, два, три… Раз, два, три… − О боже, берегись!.. − Я же говорил, что у меня ужасно получается, − сказал Джеймс, когда они едва не растоптали домового эльфа и опрокинули целую кучу пудингов. − Да, − согласилась Лили, в очередной раз очаровательно рассмеявшись, − я оценила твою честность. − Сейчас я хочу тебя покружить. − Только попробуй! − Ну вот, Эванс, ты сказала это слово. Теперь я просто обязан это сделать. − Какое слово? − «Попробуй». − Джеймс!..       Он закружил её. Это было в высшей степени не элегантное па, и они зафыркали, смеясь над собственной неуклюжестью. Джеймс подумал, что мог бы кружиться так вечно, и, возможно, так бы и сделал, если бы в этот момент они не врезались в другую пару. − Боже, извините! – смущенно обратилась Лили к невезучим гостям. И тут же: − О! Флоренс! Фин! Привет!       Она отстранилась от Джеймса с испуганным, почти виноватым выражением лица. Его руки все еще были теплыми от её ладошек, и он сунул их в карманы, будто боясь себя выдать. − Знаете, − сухо и монотонно произнес Финеас Филлипс, стряхивая с мантии капли пролитого шампанского, − для столь зажигательных мероприятий у них есть специально отведенное место. − Джеймс просто дал мне краткий урок, как выставить себя на посмешище на танцполе. − Что я могу сказать? – пожал плечами Джеймс. – Я профессионал.       Лили перехватила его взгляд, подавила смешок, и быстро отвела глаза, на её щеках появился слабый румянец.       Флоренс нарушила неловкий момент. − Лили, ты выглядишь божественно, − воскликнула она, подлетев к Лили и сжав её руку. – Этот цвет тебе идеально идет. Я так и знала.       Последовала короткая интерлюдия, в ходе которой обе девушки заверяли друг друга, сколь они хороши, Джеймс был вынужден отметить, что это соответствовало истине для обеих. На Лили была темно-синяя мантия, на Флоренс бледно-серебристая, гладкая и шелковистая, он заметил маленькие снежинки, украшенные драгоценными камнями, воткнутые в волосы, собранные в замысловатый пучок на затылке. Она идеально вписывалась в зимнее очарование вечеринки, словно снежная принцесса, вышедшая из леса. − Да-да, все выглядят очаровательно, − перебил парень по имени Филлипс. – Полагаю, Нотта никто не видел, да?       Именно так. − Вечно этот ублюдок опаздывает, − вздохнул Филлипс. – Что ж, пойду возьму еще бокал. Флор, будешь? − Лучше не надо, − со смешком ответила Флоренс. – Я уже выпила два. Еще немного, и начну врезаться в людей.       Филлипс ушел, а Флоренс осталась. − Джеймс, я не знала, что ты придешь, − сказала она. − Он явился незваным с Блэком, − пояснила Лили. − Простите, − возразил Джеймс, − я не «явился незваным». У меня вполне действительное приглашение, спасибо. − Нам повезло, − улыбка Флоренс была яркой, как блеск снега. Джеймс заметил, как она поймала взгляд Лили и между ними возник какой-то сложный диалог, смысл которого он не мог расшифровать. Потом они с Лили принялись обсуждать знакомых гостей, какие у кого мантии, и Джеймс с некоторой долей самобичевания вспомнил, что он здесь по делу.       Словно в подтверждение из кармана раздался неразборчивый звук. Джеймс под предлогом отлучки в туалет принялся искать укромное местечко, чтобы достать зеркало. Параллельно его глаза блуждали по залу, ища Северуса Снейпа. В конце концов, он должен был за ним присматривать и отлично справлялся, пока Сириус не отвлек его на Лили Эванс. Поначалу он заметил Снейпа, прислонившегося к стене у танцпола. Он наблюдал за однокурсниками, подобный мрачной грозовой туче. Но теперь Джеймс осматривал толпу и не видел заклятого врага.       Он немного занервничал. Ремус, конечно, отслеживал их на карте (и, конечно, от души посмеялся над Джеймсом и Лили, понял он с легким уколом смущения), но что, если зеркало неисправно и Джеймс пропустил что−то важное…       Он ускорил шаг.       На самом деле в зале было невозможно открыть компактное зеркальце и мило поболтать со своим отражением, не привлекая к себе определенное количество нежелательного внимания, поэтому Джеймс направился к выходу и петлял по сырым коридорам, пока не нашел уединенное местечко.       Когда он объявил Сириусу, что через неделю им для совершения ограбления понадобятся еще два зеркала, он не ожидал, что тот справится. Давно пора было догадаться, что Сириус способен справиться практически со всем. И все же Джеймс испытывал легкий трепет перед другом, невзирая на то, что зеркала получились немного пятнистыми. В целом довольно добротно удались же. Типичный Бродяга.       Он вытащил зеркальце из кармана и произнес: − Лунатик, прием.       Ничего. − Эй? Кто-нибудь? − Тсс… в…. Тсс… пытаюсь… − сказало зеркало. − Черт, − пробормотал Джеймс.       Он провозился с зеркалом еще минут пятнадцать, накладывая усиливающие и разные другие чары в надежде разобрать голос друга. Ничего не получилось, и в конце концов, он слегка стукнул по зеркалу, отчего то окончательно замолчало. После минутного беспокойного раздумья Джеймс запихнул его в карман и поспешил обратно на вечеринку. Он утешал себя тем, что остальные могли говорить, пусть он и не мог разобрать. В конце концов, у Ремуса и Питера были оригинальные зеркала, значит, хотя бы они были на связи.       Подойдя к главному подземелью, он отвлекся на рыжий сполох в дальнем коридоре. Он повернулся и пригляделся: Лили Эванс стояла одна, с сигаретой в руке, прислонившись к каменной стене. Джеймс нахмурился, гадая, что могло случиться, что заставило её уйти с вечеринки. Его не так уж долго не было.       Он решил пойти и выяснить. − Что ты здесь делаешь? – спросил Джеймс, и она слегка подскочила. − А, привет. Решила немного подышать свежим воздухом. − Да, нигде нет воздуха свежее, чем в сыром и затхлом подземелье.       Она улыбнулась. − Ладно, ты прав. Тогда, может, просто побыть в тишине, − она кивнула на сигарету. – Будешь? − Э-э… нет, спасибо, − сказал Джеймс. − Я и забыла. Ты не сторонник курения. − Дело не в том, сторонник или нет, я просто… − Я пошутила. − Точно.       Неловкая пауза. − Ты… в порядке? Что-то случилось? − Нет, − ответила Лили. – Ничего не случилось. Я в норме. – Еще одна пауза, еще одна затяжка. – После твоего ухода, наконец, объявился Энсон. − О, − Джеймсу не нравилось, какой оборот принимал разговор. − Да. Со своей девушкой. − О, − вновь многозначительно выдал Джеймс. – Черт. − Да. Он не упоминал о ней в Хогсмиде, да? Паулина МакМиллан. Ты её помнишь? Она на несколько лет старше нас.       Вообще-то Джеймс помнил. Она была незабываемо хороша собой, и большинство мальчишек с младших курсов были в неё влюблены. Однако он вовсе не собирался признаваться, сколь хороша его память. Вместо этого он спросил: − Ты до сих пор… − Нет, − перебила Лили. – Я в него не влюблена. Я давно это пережила, я просто… Флоренс продолжала твердить, будто я ему все еще нравлюсь, и я… Ну, после Хогсмида я в это поверила. Думаю, для моего эго это полезно, − её тон был горьким и самоуничижительно резким. − Не только ты поверила, − сказал Джеймс.       Он совершенно отчетливо помнил, как Энсон смотрел на неё, а от коротких интимных прикосновений и жестов Джеймс съеживался от ревности. − Не то чтобы я думала, что он будет по мне тосковать. Ради бога, уже год прошел. Я решила, он двинулся дальше. Я тоже. Не… особенно далеко, но движение наметилось. Но увидеть бывшего парня никогда не бывает весело, да? Особенно когда он профессиональный игрок в квиддич в компании с великолепной девушкой из Священных Двадцати Восьми, которая, вероятно, и выражения «белое пальто» не знает.       Джеймс не понял, к чему было последнее замечание, потому просто сказал: − Он мудак.       Лили невесело усмехнулась. − Да, какой же мудак, что нашел себе милую девушку, которая краше, умнее и смешнее меня. Как он посмел. − Она не краше, не умнее и не смешнее. − Ты с ней даже не знаком. − Это неважно. Это неважно. Такой девушки не существует.       Похоже, Лили не знала, что на это ответить, это было справедливо, поскольку Джеймс тоже не знал. Он почти пожалел о сорвавшихся словах, но они были правдивы, и Лили должна была услышать их хоть от кого-то, пусть даже от парня, с которым не стала бы встречаться, если бы выбор был между ним и гигантским кальмаром.       Лили смотрела на него снизу вверх, слегка задумчиво поджав губы. Мерлин, эти идеальные губы. Ничего сейчас ему не хотелось сильнее, чем наклониться и поцеловать её идеальные губы… и может быть, только может быть, она тоже этого хотела? Но Лили, отведя взгляд, стряхнула пепел с кончика сигареты. − Спасибо, − пробормотала она, глядя в пол, − за то, что ты так добр ко мне.       Джеймс открыл и тут же закрыл рот. «Я не добр, – хотел он возразить, – я лишь сказал что думаю. Я безумно влюблен в тебя». Вместо этого он прочистил горло, неловко взъерошил волосы и сказал: − Ну, выше нос. Для чего же еще нужны друзья?       Мягкая, почти печальная улыбка.       Джеймс сунул руки в карманы своей мантии. − Хочешь вернуться? Я не попробовал еще минимум двенадцать сортов закусок, так что… нельзя терять время.       Лили издала легкий смешок. Отошла от стены и потушила сигарету. − Да. Наверное, пора бы. Профессор Слагхорн так хотел познакомить меня с Вахидом Шафиком, что было бы немного невежливо уйти до этого. − Это знаменитый зельевар, да? Изобретатель… э-э… зелья Окулус?       Лили выглядела впечатленной. А Джеймс не стал уточнять, что ему об этом известно лишь потому, что однажды он пытался испортить зелье Снейпа и за свои усилия получил лишь приглашение для негодяя на эту самую вечеринку в «Клуб Слизней». − Да, он довольно знаменит, − сказала Лили, и, когда они направились в сверкающие от снега коридоры, её голос чуточку ожил. – Его труд над восстанавливающими сыворотками в пятидесятые годы был совершенно революционным. Знаешь, он один из немногих зельеваров, у кого есть лицензия на приготовление Амортенции.       Джеймс скептически приподнял бровь. − Любовное зелье? Тебе нужна лицензия? − Нет, конечно. Его приготовление очень ограничено, потому-то нам и нужно ждать окончания углубленного изучения курса Ж.А.Б.А., чтобы хотя бы попытаться, и то лишь под наблюдением. Это настоящее чудо в сфере Зельеварения. Жду не дождусь, когда попробую. − Мне оно кажется немного сомнительным, − сказал Джеймс. − В каком смысле? − Ну… в целом любовные зелья – сомнительная идея. − Мальчик, обклеивший школу омелой, считает любовные зелья сомнительной идеей? − Во-первых, предположительно. Мой штатный юрист настаивает, что это важная ремарка. − Твой штатный юрист – Ремус? − Без комментариев. А во-вторых, это была не заколдованная омела. Она никого ни к чему не принуждала, просто слегка поощряла застенчивых, но склонных к романтике людей.       Лили фыркнула. − Что ж, справедливо. − Но любовные зелья… Не знаю. Если я захочу быть с кем-то, мне бы хотелось, чтобы этот человек искренне хотел быть со мной. Иначе какой в этом смысл, понимаешь?       Лили с задумчивым выражением обдумала эти слова. − Да, определенно. Само применение зелья – уже жуткая идея. Я больше думала о технических аспектах приготовления. Оно одно из самых сложных. И у каждого зелье пахнет по-разному. Разве это не потрясающе? Два человека могут сидеть рядом, вдыхать пары одного и того же зелья и чувствовать разные ароматы? – Пауза. – Что? Почему ты так на меня смотришь? Я что, опять слишком увлеклась Зельеварением?       Джеймс не осознавал, что не сводит с нее глаз, но тут же попытался исправить ситуацию. − Нет. Просто интересно стало. Ты когда-нибудь чувствовала его аромат? − Один раз, − мечтательно произнесла Лили. – Слагхорн в прошлом году принес на вечеринку маленький пузырек и дал нам посмотреть. − И чем же оно пахло?       Лили слегка покраснела. − Я тебе не скажу! − Почему? − Потому что! Это личное. − Да ладно тебе, это же просто запах. Я хочу знать! − Нет. − От него пахло мной, да? – Джеймс ухмыльнулся дразнящей ухмылкой, чтобы дать понять, что он шутит.       Она закатила глаза и пихнула его. − Нет, придурок. Но я тебе все равно не скажу. Ты надо мной только посмеешься. − Обещаю, что нет. − Я тебе не верю. − Клянусь своим квоффлом, что не стану над тобой смеяться.       Она бросила на него подозрительный взгляд и пожала плечами. − Ну ладно. Пахло… ну, много чем, но преобладающим запахом были… новые книги. − А, − произнес Джеймс. − Я так и знала, − сказала Лили. − Что? Я лишь сказал «а». − Нет, ты сказал «а», как всегда, когда собираешься поржать. − Вовсе нет! − Вовсе да. Посмотри на себя! Ты еле сдерживаешься, чтобы не заржать в голосину. − Это всего лишь мое лицо. Такова моя мимика, когда я слышу нечто совершенно восхитительное. − Я тебя ненавижу. − Нет, просто все внезапно обрело смысл. Все эти годы обнюхивания книг… Просто никогда не понимал, что это романтично. − Отвали, − сказала Лили, но она смеялась, и Джеймс был уверен: от звука её смеха все огни на вечеринке заиграли чуточку ярче. – Ты наверняка мне расскажешь, как твое зелье пахнет грязной формой игрока в квиддич, когда в следующем семестре мы будем его готовить. ***       Едва они добрались до входа в зал и выстояли очередь («Он со мной», − сказала Лили домовому эльфу, спросившему приглашение Джеймса, и, Мерлин, как бы Джеймсу хотелось, чтобы это было правдой), как тут же появился профессор Слагхорн и увел их с собой. Лили обреченно плелась в дальний угол, где её, видимо, ждал знаменитый Вахид Шафик. Джеймс предположил, что он свободен, но профессор Слагхорн произнес: − Джеймс, мальчик мой, а ты не идешь?       И он обнаружил, что рысит рядом с Мастером Зелий и его любимой ученицей.       Пока они пробирались сквозь толпу, Джеймс еще раз оглядел подземелье, ища Северуса Снейпа. Пусть зеркало и не работало, ему бы стало лучше, если бы он просто увидел Снейпа, но… безуспешно. Наконец, они подошли к пожилому мужчине с серебристой козлиной бородкой и густыми темными бровями. Он беседовал с компанией ведьм, но разговор его явно не увлекал, он откровенно скучал. − А вот и мы, − сказал профессор Слагхорн, обходя разговорчивых ведьм.       Женщины, поняв намек, удалились, и Джеймс с ужасом осознал, что Вахид Шафик беседует ни с кем иным, как с Северусом Снейпом.       Лили застыла. Никто из взрослых – Джеймс был в этом абсолютно уверен – не заметил, как Лили и Снейп сверлили друг друга взглядами. Потом Снейп посмотрел на Джеймса, и его губы искривились от отвращения. Джеймс, в свою очередь, избрал более приятный пассивно-агрессивный путь, обаятельно улыбнулся заклятому врагу, наклонился и шепнул на ухо Лили: − Ты в порядке?       Она кивнула и слегка выпрямилась – эту позу он про себя называл «Эванс начеку». Ни профессор Слагхорн, ни Вахид Шафик не заметили небольшого обмена репликами между Джеймсом и Лили, но Снейп, безусловно, заметил, и на его мертвенно-бледных щеках появился слабый румянец. − Вахид, − обратился к нему Слагхорн. – Могу я представить вам мою звездную ученицу Лили Эванс? − Ах, да, − сказал Шафик. – Блестящая магглорожденная. Гораций мне о вас много рассказывал.       Стоявший рядом с Лили Джеймс почувствовал, как Лили при этих словах напряглась, но опять же, вряд ли это заметил кто-то еще. − Приятно с вами познакомиться, − только и сказала она. − А это её партнер по Зельеварению, Джеймс Поттер.       Было нечто сродни глубокому удовлетворению увидеть, как Снейп вздрогнул всем телом, услышав «её партнер по Зельеварению, Джеймс Поттер». − Полагаю, вы знакомы с его отцом… − начал Слагхорн, и глаза Шафика тут же загорелись. − Да, конечно! – воскликнул он с гораздо большим энтузиазмом, нежели Джеймс ожидал от сухого, скучающего старца, который их приветствовал. – То-то мне показалось, вы выглядите знакомо. Точная копия своего отца в юности. Скажите, как там старые добрые Эфи и Фли? − Они очень добрые и очень старые, − дружелюбно ответил Джеймс. – Хотя, думаю, папа все равно мог бы вызвать вас на дуэль за то, что вы его так назвали.       Шафик заразительно расхохотался. − Истинный сын Флимонта. На заре своей карьеры мне довелось недолго поработать со стариной Монти. Осмелюсь сказать, я воспринимал его наставником. Замечательный человек, − он осторожно пригубил из бокала и повернулся к Лили. – Партнер по Зельеварению! Желаю вам всяческих удач. Вы знали, что ваш партнер – сын настоящего вундеркинда в Зельеварении? − Не знала, − ответила Лили.       Джеймс про себя искренне наслаждавшийся медленно разгорающейся яростью на лице Снейпа, вдруг слегка смутился из-за заявления Шафика. − Боюсь, я мало унаследовал папиного таланта, − поспешно сказал он. – Бедной Лили приходится многое терпеть, когда я неуклюже вожусь с котлом. − Ерунда, − отмахнулась Лили. – Он скромничает. − В этом преступлении Поттера, подозреваю, редко обвиняли, − прошипел Снейп.       Лили перевела на него взгляд, но больше никто не обратил внимания на его реакцию. − А какую же науку вы предпочитаете? – поинтересовался Шафик, внимательно глядя на Джеймса. − Трансфигурацию, − ответил тот, и разговор продолжился. Джеймс несколько раз пытался вернуть беседу к Лили и её исключительному таланту приготовления зелий, но, похоже, Шафика гораздо больше интересовали воспоминания о старых добрых временах, проведенных в компании Флимонта Поттера. Примерно на середине истории о том, как отец Джеймса в последний момент помешал Шафику взорвать котел («Драконья хандра, о чем я только думал!»), Снейп резко развернулся и покинул их маленькую компанию. Точнее, его практически выставили вон. Шафик не проявлял к нему никакого интереса с тех пор, как пришли Лили и Джеймс – в основном Джеймс.       Разумеется, он не испытывал угрызений совести из-за неудачной попытки Снейпа обзавестись связями. Но об уходе Снейпа Джеймс искренне сожалел. Пока тот стоял и злобно хмурился, Джеймс мог за ним наблюдать. Он нервно постучал пальцем по лежавшему в кармане зеркальцу, но оно молчало.       Наконец, он не выдержал: − Извините, мне нужно отойти на минутку, − сказал он и растворился в толпе. ***       Снейпа он обнаружил всего в нескольких шагах, тот льнул к стене, как грибок к гниющему бревну. Мгновение Джеймс наблюдал издалека за своим врагом, наслаждаясь знакомым чувством сильной, праведной неприязни. Снейп был одет в поношенную мантию, жесткую, черную и чуть длинноватую по краям, явно позаимствованную для сегодняшнего вечера у одного из соседей-Пожирателей Смерти. Однако, похоже, душ в его программу не вошел: волосы длинными прядями свисали вдоль лица, идеально обрамляя нос, который в экстренной ситуации заменил бы солнечные часы. Выражение его лица, когда Джеймс перехватил его взгляд, почти наводило на мысль, что он ждал его.       Вряд ли Джеймс испытывал к кому-то такое отвращение, как к Северусу Снейпу. Он неторопливо подошел. − Все в порядке, Нюнчик? − Держу пари, тебе нравится, да, Поттер? − Ну, мистер Шафик приятный человек, еда здесь в самом деле превосходная, − он взял слойку с лососем с подноса ближайшего эльфа. – Так что да, у меня выдался прекрасный вечер. А у тебя?       Снейп усмехнулся. − Однажды тебе придется самому встать на ноги вместо того, чтобы прятаться за мантией отца. − То есть? − То есть у одного из нас вместо богатого отца есть талант. − У одного из нас, похоже, нет ни того, ни другого, − Джеймс отправил в рот слойку и прожевал. Снейп нахмурился еще сильнее. − Я же говорил тебе держаться от неё подальше. − А я тебя послал. Ты правда думал, что я послушаюсь? Брось, Нюн, ты достаточно долго пялился ей в затылок на уроках, чтобы уяснить положение вещей. Мы друзья, и ты ничего не можешь с этим поделать. − Друзья, − Снейп фыркнул так выразительно, будто проводил мастер-класс по презрению. – Признайся, Поттер, для тебя это пытка? − Что? − Быть так очевидно и постыдно в неё влюбленным и знать, что она не хочет иметь с тобой ничего общего? Что она никогда, ни за что не спутается с таким высокомерным занудой. − Заткнись, − рявкнул Джеймс. − Как она тогда сказала? Она бы не стала с тобой встречаться, если бы выбор был между тобой и гигантским кальмаром, да? − Я сказал: заткнись. − А я тебя послал. − А что насчет тебя? – голос Джеймса прозвучал гораздо горячее, чем ему бы того хотелось. Он заглотил наживку и знал, что совершает ошибку, но эта вкрадчивая ухмылка вызывала у него желание швырнуть Снейпа через весь зал. – Ты с дружками-жрунами, темными заклинаньицами и вечно кислой рожей. Почему бы тебе не оказать нам всем услугу, не подобрать чужие, одолженные грязные парадные мантии и убраться обратно в грязную маленькую дыру в городке, из которого ты выполз, и не оставить в покое нас, цивилизованных людей?       Черты лица Снейпа исказились выражением абсолютного триумфа. Джеймс не понимал почему, пока не обернулся и не проследил через плечо за его взглядом. Там стояла Лили Эванс, осекшись на полуслове, её зеленые глаза расширились, губы были слегка приоткрыты, на лице застыло выражение откровенной обиды.       Он не понимал почему. − Эванс… − начал он, но Лили развернулась и убежала. − Так что ты там говорил? – вкрадчиво произнес Снейп, изучая свой ноготь. ***       Надо было ему остаться со Снейпом. Наблюдать за ним, следить, держать его в поле зрения… Но Джеймса преследовало выражение лица Лили, он не мог не попытаться выяснить, в чем дело.       Он догнал её в коридоре. − Эванс! – крикнул Джеймс, и, к его облегчению, она остановилась. Однако облегчение было недолгим – когда она повернулась, он увидел, что она плачет. Его грудь пронзила острая боль. – Что?.. − Почему ты просто не можешь оставить его в покое? − Снейпа? − Ты ужасно с ним обращаешься, − Лили вытерла глаза тыльной стороной ладони. – Я понимаю, он тоже совершал ужасные поступки по отношению к тебе, но… ты мог бы просто оставить его в покое. У тебя есть друзья, деньги, талант, имя, которое знают люди. Тебе ничего не будет стоить просто оставить его в покое. − Я не… я не думал, что вы с ним все еще друзья. − При чем здесь это? Ты должен быть порядочным потому, что ты порядочный человек, а не из-за того, кто я и с кем дружу, − казалось, она хотела сказать что-то еще, но потом лишь покачала головой и пошла дальше. − Эванс… − окликнул он снова. − Коукворт, − резко произнесла она, развернувшись к нему. − Что? − Коукворт… Так называется грязная маленькая дыра, из которой выполз Северус. Знаешь, откуда я знаю? Я тоже оттуда. Мы из одного города, Северус и я. Мы выросли вместе. Так что если ты считаешь его подонком из-за того, где он родился, того же мнения ты и обо мне. − Нет, − поспешно сказал Джеймс, острая боль сменилась накатывающей тошнотой понимания. – Это не то, что… − И знаешь что? Моя парадная мантия тоже позаимствована. Не у всех есть деньги, связи, поместья, и… и… гувернантки. − Я не… я ничего такого не имел в виду… Я не знал, что ты и Снейп из одного города. − Это не должно иметь значения! Ты не должен никого принижать на основании того, откуда он родом, и не мне тебе это говорить! Если ты ведешь себя со мной прилично лишь потому, что мы друзья, или… кем бы мы, черт возьми, ни были… то ты ничем не отличаешься от Северуса, принизившего меня из-за моего статуса крови, и я… я не хочу иметь с тобой ничего общего! − Эванс, я не…       Но как раз в этот момент донесся голос, похожий на плохо настроенный радиоприемник: − Змей в движении, повторяю, змей в движении.       Лили издала короткий невеселый смешок. − Пришел только за слойками с лососем, да? − Эванс… − Забудь, Поттер. Иди уже, проведи свой маленький розыгрыш.       И ушла.