Последний враг: Темные метки

      Снег падал со стропил Большого зала мягкими, кружевными хлопьями, которые таяли, не долетая до завтракающих студентов. Лили смотрела на бесконечный водоворот, держа в руке чашку остывшего чая. Это был первый снег, довольно поздний, погода будто активно наверстывала упущенное. Легкий снегопад спустя несколько часов перерос в сильную бурю. Территория за пределами замка была покрыта белой пеленой, ветер швырял снежные сугробы в двери и ломился в окна. Но, сидя за гриффиндорским столом, Лили могла себе позволить просто любоваться этим великолепием.       Лили любила снег. Всегда любила. Было в нем нечто волшебное, он появлялся из ниоткуда, мгновенно преображая унылый и знакомый пейзаж в сверкающий и яркий. Конечно, в Коукворте снег всегда быстро серел от городской копоти и грязи, но здесь, в Хогвартсе они словно жили в глянцевом сиянии снежного шара, в идеальной зимней фантазии.       Она не могла не отметить иронию, учитывая, что последнее время она жила исключительно фантазиями.       У неё слегка закружилась голова, и она отвела взгляд от зачарованного потолка. Хотела взглянуть на свой завтрак, но вдруг обнаружила, что уставилась на Джеймса, мать его, Поттера.       Он сидел на своем обычном месте в конце стола вместе с друзьями. Вид у троих из них был сонный, они склонилась над тарелками и терли глаза, но Джеймс был бодр и жизнерадостен и с энтузиазмом обсуждал любую тему, захватившую его воображение этим утром. Лили сидела слишком далеко, чтобы расслышать, о чем речь, а догадаться было невозможно. С ним никогда нельзя угадать. Это мог быть как квиддич, так и хитросплетения устаревшей водопроводной системы волшебного замка. От этой мысли уголки её губ невольно приподнялись, но она тут же взяла себя в руки и занялась своей кашей, бледной, с комочками, с крупицами коричной посыпки, тонущими в овсяных хлопьях.       По её щекам разлился жаркий румянец. За последнюю неделю предательский взгляд слишком часто её выдавал, с тех пор, как ей приснился тот дурацкий сон. Она вела себя нелепо. В конце концов, это был всего лишь сон, глупая уловка её подсознания. Это ничего не значило. Нельзя же воспринимать все так буквально. Она же не ждала, что Петуния сожжет её на костре во время каникул. А еще… − Что с тобой?       Лили чуть не опрокинула на себя кашу, резко выпрямившись. Напротив села Марлен и критически оглядела её. − Ничего, − ответила Лили. – Просто устала. Не выспалась. – Она налила себе еще чаю и вновь покосилась на Марлен. – Ты сегодня пойдешь в Хогсмид?       Марлен мрачно взглянула на зачарованный потолок. − В такую погоду? − Просто легкий снегопад. − Это снежная буря, Лили. Нет, спасибо. − Ой, да ладно тебе. Будет весело. Там просто потрясающе. Настоящая зимняя страна чудес! − Там сыро и холодно, к тому же мне нужно заниматься. Надо целых три фута написать для сочинения по Прорицаниям.       Лили щедро насыпала в чай сахару. − До сих пор в голове не укладывается, что ты продолжила заниматься Прорицаниями.       Марлен непонимающе взглянула на неё. − Почему? − Предмет дурацкий, а ты такая… рассудительная. Серьезная. − У Прорицаний дурная репутация, − сказала Марлен, потянувшись за банкой с мармеладом и отвинтив крышку. – Это правда, это не наука, но предмет древний, и у него есть свои достоинства. Не скажу, что обладаю Внутренним Оком, но даже элементарное понимание предсказаний очень ценно. Ты не представляешь, как ценится Ж.А.Б.А. по Прорицаниям в финансовой индустрии. − Не представляю, − согласилась Лили и задумчиво отпила из чашки. – А ты изучала… э-э-э… толкование снов для Ж.А.Б.А.? − Нет, в основном сосредоточились на предзнаменованиях, хотя на этой недели начали аэромантию. – Она вновь взглянула на небо. – Предсказание будущего по погодным признакам. − Ммм… − неопределенно протянула Лили, понятия не имевшая, что это значит.       На лице Марлен появилось понимание. − А что? Тебе нужен толкователь? − Нет, просто стало любопытно. − А что было в том сне? − Ничего. Просто… Иногда мне снятся яркие сны, стало любопытно твое мнение, вот и все. − Ну, у предзнаменований и символикой сновидений много общего. Ведь предзнаменования часто появляются в снах. Если бы ты сказала, что… − Забудь, Марлен. Я даже не помню тот сон.       Марлен, слегка разочарованная, вернулась к своему тосту, а Лили принялась ковырять ложкой в каше. Она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что вообще затронула эту тему. Едва ли она могла рассказать Марлен обо всех деталях своего сна и уж точно не могла расспросить, не выдав себя. О чем она могла спросить? Можно ли считать плохим знаком увидеть бывшего врага в своей постели? Каково точное психосексуальное значение креветочного коктейля? А трахаться в лесу… это же метафора, точно?       Вместо этого она переспросила: − Уверена, что не хочешь сходить со мной в Хогсмид? Выпьем в «Трех метлах». Будет весело. − Мне нравится, когда все пальцы на ногах целы, − ответила Марлен. – Наверняка минимум один замерзнет, если я пойду пешком. − А как же рождественские покупки? Это же последние выходные перед праздникам… − Я все заказываю по совиной почте. Так гораздо быстрее. Ты тоже возьми на заметку. − А, − сказала Лили. − Ну ладно. Тогда не бери в голову.       Пауза. − Это что, дружеский прикол? – спросила Марлен. − Что? − Ну, когда я не хочу чего-то, а ты хочешь, чтобы я это сделала, и я должна пойти навстречу, пусть и не хочу. Потому, что мы подруги?       Лили не удержалась от улыбки, услышав это. − Нет. Все в порядке, Марлен.       Марлен на миг задумалась. − А знаешь, я бы пошла. Но холодно, я терпеть не могу снег и считаю Хогсмид пустой тратой времени, я не понимаю, почему все так хотят пойти выпить сладкого сливочного пива в пабе, куда они ходят с тринадцати лет, но я бы пошла. Если бы ты этого хотела. Лили была странно тронута этим предложением и на мгновение даже захотела им воспользоваться, но потом вспомнила, что главной причиной похода в Хогсмид было посещение книжного магазина Доркас, а представить Марлен среди радикальных фолиантов она не могла. − Нет, − сказала она. – Но спасибо, Марлен. Отсидись в тепле, допиши свое сочинение и, пожалуйста, предупреди, если в моей жизни появятся какие-то предзнаменования. ***       Однако на полпути в Хогсмид Лили была вынуждена признать правоту Марлен. Её пальцы в варежках онемели, а щеки покраснели, пока она боролась с порывами ветра, кружащими вокруг снег. Добравшись, наконец, до деревни, Лили поспешно свернула в маленькую боковую улочку, которая, как она теперь знала, вела к книжному магазину Доркас и Арабеллы, но, подойдя ближе, увидела на двери маленькую табличку с надписью: «Временно закрыто – зайдите позже».       Лили долго смотрела на табличку, дрожа и чувствуя себя в некотором смысле преданной… Глупости, но все же. Она проделала такой путь до Хогсмида лишь для того, чтобы вернуть книги, которые ей дала почитать Доркас, но теперь не знала, чем заняться. В подавленном настроении она направилась на главную улицу, и даже сказочный снег на сказочных крышах её не радовал. Лили заметила за собой в последнее время склонность к мгновенной печали, но не знала, как от неё избавиться.       Бродить по Хогсмиду в одиночестве было грустно, но она была сама виновата и понимала это. Многие парни приглашали её погулять на выходных, когда разнеслась новость о воссоединении Харви и Софи. Лэнс Хавертон пристал к ней по пути на урок Трансфигурации, а Джулиан Эварт-Джонс довольно прозрачно намекнул, что хотел бы быть её спутником на рождественской вечеринке Слагхорна.       Лили отказала обоим. Сама не зная почему.       «Три метлы» в конце улицы сияли, как тепло в камине, и Лили решила зайти, сесть в уютном уголке и написать, наконец, письмо Мэри. Она поправила шарф, чтобы лучше прикрыть лицо. Идя к пабу, она снова поймала себя на мыслях о Джеймсе. Он сказал ей, что пойдет с друзьями в «Три метлы». Пригласил присоединиться и выпить вместе. Возможно, она истолковала его слова неверно. Видимо, он её просто пожалел, ведь её только что бросили.       Нет. Это говорила хандра, а не её рациональный ум. Джеймс был настроен дружески. В этом не было ничего плохого. И Ремус тоже собирался присутствовать. А с Ремусом она дружила. Так почему бы ей не присоединиться к ним и не выпить? Если бы не этот дурацкий сон, она бы не стала так долго думать.       Наконец, Лили добралась до паба, толкнула дверь и огляделась. Видимо, остальным пришла в голову та же мысль. «Три метлы» были забиты. Она смахнула снег с шарфа и привстала на цыпочки, высматривая Джеймса… нет, Ремуса. Но не нашла ни того, ни другого. Зато возле одного из каминов увидела обнимающихся Харви и Софи. Внутри кольнуло. Нет, это её не тревожило. Она не позволит, чтобы тревожило. Ей было все равно.       Она направилась к бару, не без труда протиснулась к стойке, чтобы заказать сливочное пиво. Ожидая заказ, она обернулась, ища свободное место, и увидела компанию пожилых ведьм, вставших из-за стола, решив, видимо, что толпы студентов из Хогвартса – не самая приятная компания. Лили схватила свое сливочное пиво и направилась к освободившему столику, не обратив внимания на разочарованные мины нескольких четверокурсников. Она стянула пальто, шапку, шарф и варежки и повесила их на спинку стула. У стола было четыре стула, и она чувствовала себя слегка не в своей тарелке, понимая, что места для одного человека многовато, но решила не обращать внимания. Лили неловко отхлебнула глоток пива и полезла в сумку за письмом Мэри.       Она не знала, почему так тяжело писать ответ, но беззаботные попытки были такими… пустыми. Даже нечестными. Она попыталась быть честной, но это оказалось немногим лучше. Она пошарила на дне сумки, нашла довольно помятое перо и перечитала то, что пока написалось.       «Дорогая Мэри,       Было так приятно получить от тебя весточку, я очень рада, что у тебя хорошо идут дела в Бостоне. Честно говоря, я завидую. Если бы я могла аппарировать в другую страну, ты же знаешь, я уже через минуту была бы там. Похоже, Карл классный парень, надеюсь, ты хорошенько повеселишься во время тура.       В Хогвартсе дела идут примерно так же, как в прошлом году. У нас появился новый учитель по Защите, и он просто ужас. Профессор Картер-Майлз – хотя Блэк и Поттер придумали ему кучу разных прозвищ. Одно хуже другого. (На ум приходит Пердер-Байлз…). Думаю, почти каждому студенту не хватает профессора Дирборна. По крайней мере, гриффиндорцам точно. По правде говоря, я по нему скучаю.       И по тебе тоже. Больше, чем могу выразить словами. Мэри, Хогвартс без тебя совсем не тот. В этом году столько всего произошло, и ничто не интересует, ведь тебя нет рядом. Я становлюсь сентиментальной, знаю. Но мне трудно без тебя. Этот год был очень тяжелым.       Лили вздохнула, разочарованная собой. Этого-то она и хотела избежать. Унылого и жалкого ответа. Она сделала еще один глоток пива и принялась за письмо.       Однако не все тоска и мрак. Ты не поверишь, но мы с Марлен почти подружились. Ну, по крайней мере, насколько она понимает дружбу. Дичь, да? Знаю, ты решишь, что я окончательно чокнулась, но я к ней странно привязалась. Блэк и Поттер тоже…       Она прикусила губу, подыскивая нужное слово, и, наконец, нацарапала:       … стали поприличнее в этом году. Я пока не определилась, как быть, но, пожалуй, это лучше, чем раньше. В Хогсмиде снежный день, надо отправить письмо. Скоро я снова напишу, надеюсь, у меня будет много новостей. А до тех пор я буду жить через тебя и твою рок−группу.       С любовью,       Лили».       Письмо вышло не слишком пространное, ну да ладно. Лили гадала, поймет ли Мэри, сколь она несчастна… Мэри всегда видела её насквозь… − Эванс! – чей-то голос прервал её мрачные размышления. – Ты выглядишь… сезонно подавленной.       Оторвав взгляд от письма, Лили увидела возвышающегося над ней Сириуса Блэка, на его мантии в тепле многочисленных каминов паба таяли снежинки. Видимо, он только что вошел. − Мерлин, только не говори, что захватила в Хогсмид домашку. − Нет, − ответила Лили, стараясь не обращать внимания на учащенно забившееся сердце, когда она заметила Джеймса, активно пробирающегося к ним сквозь толпу. – Я пишу письмо Мэри. − Старушка МакДональд! – радостно воскликнул Сириус. – Как у неё дела в изгнании? − Судя по всему, довольно неплохо. Она собирается в тур с рок-группой, − это было небольшое преувеличение, но Лили чувствовала должок перед подругой и постаралась, чтобы ответ прозвучал как можно круче. − Правда, что ли? – Сириус выглядел искренне впечатленным. – Может, нам всем стоит смотаться в Америку? Передавай ей привет от меня. − Обязательно, − ответила Лили.       Мэри будет в восторге, поскольку вместе с другими девчонками школы сохла по главному сердцееду Хогвартса. Внизу Лили нацарапала: «P.S. Тебе привет от Сириуса Блэка». Она сложила и убрала пергамент в тот самый момент, когда подошли Джеймс и Ремус. Сириус сел на один из стульев. − Не возражаешь, если мы к тебе присоединимся? Здесь ужасно тесно. Или… ты придержала кому-то места? − Нет, − тут же ответила Лили. – Я просто заскочила немного согреться. − Там жесть, да? – весело спросил Джеймс.       Лили одарила его быстрой улыбкой и поспешно перевела взгляд на Ремуса. Тот с угрюмым видом стягивал шапку, его щеки порозовели от бушующей снаружи бури. − Жесть, − фыркнул Ремус, разматывая шарф. – Говорит парень, только что заставивший меня проделать этот путь в чертову метель. «Будет весело», − говорил он. «Ветра почти нет», − говорил он.       Лили взглянула на мягкие снежные узоры, блестевшие на окнах паба. − По-моему, все смотрится довольно мило. − А, точно, − отозвался совсем не обрадованный Ремус. – Я совсем забыл. Ты же, как и Джеймс, обожаешь снег.       Джеймс снял с себя промокшее пальто, повесил на спинку стула и устроился поудобнее. − Однажды, Ремус, тебе надоест быть таким сварливым. − Это вряд ли. Меня все устраивает. − Ну хотя бы пальто сними, садись. − Я замерз, − пожаловался Ремус. – Дай хоть согреться. − Я пойду закажу нам выпить, − предложил Сириус, тоже не удосужившийся снять пальто. − Я сам, − тут же сказал Джеймс, встав, но Сириус пихнул его в плечо. − Нет, − возразил он. – Я вновь наслаждаюсь своей финансовой безответственностью. Бухло за мой счет. Лунатик, поможешь?       И мальчишки ушли, оставив Джеймса за столом с Лили. Наедине. − Хороший денек для снежной бури, − непринужденно заметил Джеймс, стянув и запихнув в карманы пальто варежки. − Отсюда очень красиво, − сказала Лили. – Но я не ожидала, что здесь будет так много народу. − Погодка всех настроила на праздничный лад. − Или они, как я, отложили до последнего покупки. − Тоже вариант. Но не сомневаюсь: перед встречей с толпами праздничных покупателей надо выпить.       Он казался совершенно расслабленным, и её это раздражало. Ведь её сердце трепетало, будто внутри разразилась целая снежная буря. Для этого не было причин, укорила она себя. Нет причин для внезапной неловкости. Можно подумать, они прежде не оставались наедине. Господи, они дважды в неделю занимались Зельеварением вместе. То, что ей однажды приснился слегка откровенный сон, не значит, что теперь надо вести себя так… по-дурацки. − … хотя я, например, подготовился ко всей праздничной суете, − продолжал живо болтать Джеймс. – С Рождеством ничто не сравнится. Самое волшебное время года. Никогда не пойму тех, кто его не любит. − Разве такие есть? − Сириус, например. Понимаю, у него есть причины, но все же. Представляешь, утром он угрожал меня проклясть за пение рождественских песен! Конечно, утро было немного раннее, ну да ладно. Снег! Случай того требовал. К тому же Ремус говорит, у меня прекрасный голос, если не возражать против овечьего блеяния…       Лили усмехнулась. − А что за песня? Это определит тяжесть твоего преступления. − «Бог шлет вам радость, гиппогрифы», − гордо отозвался Джеймс. − Бог шлет вам радость… кто? − Гиппогрифы. − Я… не думаю, что песня называется именно так. − Ну, мне было восемь, и я был в восторге от гиппогрифов, и папа тогда все Рождество устроил в таком стиле. − Здорово. − Спасибо. Рад, что кто-то оценил мой творческий подход. А то Сириус сказал, что наколдует на мне чешую. − А… ты пойдешь на рождественскую вечеринку Слагхорна?       Она не знала, почему спросила. Само вырвалось. − Вообще-то, − весело ответил Джеймс, − меня не приглашали. − Ой. Я просто подумала…       «Что тебя позовут», − хотела она сказать, но Джеймс договорил: − … что меня пригласят потому, что я чистокровный придурок. − Я этого не говорила.       Джеймс запрокинул голову и расхохотался. − Я шучу, Эванс. Нет, старина Слагги хочет заполучить Сириуса. Упрямый ублюдок. − Кто из них – Сириус или Слагхорн?       Еще один смешок. Почему его смех отзывался внутри бурным вихрем? − Честно говоря, оба, − сказал Джеймс. – Но победит Сириус. Он упрямее и хитрее. – Он произнес это с такой симпатией, что Лили не удержалась от улыбки. Джеймс мельком глянул на стойку. – Что-то долго они там. − Народу много. − Да, − Джеймс еще раз вытянул шею, высматривая друзей, и вновь повернулся к Лили. – А у тебя какие планы на каникулы? Поедешь домой?       Лили не успела ответить: их прервала хозяйка, очень привлекательная женщина по имени мадам Розмерта, которую, как Лили знала, все мальчишки школы ласково (а кто и сладострастно) звали «Рози». − Вот и я, дорогие, − весело сказала она, ставя на стол перед Джеймсом и Лили кружки. – Два сливочных пива. − Э-э… извините, − сказал Джеймс. – Мы его не заказывали. − Твои друзья заказали, − сообщила мадам Розмерта.       Джеймс застыл. − Что? − Блэк и… − Розмерта покрутила пальцем, замявшись. – Тот, который ворчливый такой. Они сказали, им уходить пора, но попросили меня принести тебе пива и передать от них наилучшие пожелания. Вот! – она указала на стол. – Два сливочных. – Я стараюсь избегать пожеланий от Блэка, так что они твои, − подмигнув, она поспешила к другой компании волшебников, оживленно махавших ей руками.       Лили и Джеймс сидели как вкопанные, непринужденность, несколько мгновений назад царившая за столом, сменилась неловким созерцанием двух разнесчастных кружек пива. Наконец, Джеймс пробормотал, обращаясь скорее к себе, чем к Лили: − Вот ублюдки.       Вид у него был совершенно подавленный. Лили мгновенно сообразила, что только что произошло, и почувствовала себя униженной. Блэк их подставил, притворился, будто случайно увидел Лили в пабе, притворился, что хочет с ней посидеть, а потом бросил их, чтобы Джеймс остался с ней наедине в обстановке, очень напоминающей свидание. Это был… ну, такой розыгрыш. Шутеечка.       «Он любит прикалываться», − сказал на прошлой неделе Джеймс.       То есть Сириус хорошо знал, как идея свидания с Лили Джеймса смутит. О господи. Она никогда не перестанет быть мишенью их шуток.       «Но Ремус бы так не поступил», − подумала она, цепляясь за эту идею, как утопающий за соломинку. Но поступил же. И ничего не дрогнуло. Она почувствовала укол предательства. Наверняка это Блэк его вынудил, Ремус бы наверняка понял, в какое неловкое положение это поставит Лили. Разумеется, ему хотя бы немного было не наплевать.       «Но Ремус говорил, что я нравлюсь Джеймсу», − возразил надоедливый голосок в голове. Возможно, мишенью шутки была не я. Может быть… нет. Она одернула себя, пока не заблудилась вновь в этой кроличьей норе. Не стоит туда даже заходить. Она ему не нравилась. Совсем не похоже. Похоже, ему эта ситуация была отвратительна. Ремус ошибался, утверждая, что она нравится Джеймсу. Может, он ошибался, или… выпил лишнего, или Лили неправильно поняла, и он этого вообще не говорил… все это было неважно, ей будто было снова тринадцать, и она была унижена, услышав, как мальчик, который ей нравился, сказал, что не стал бы с ней встречаться, даже будь она единственной девчонкой в школе. − Слушай, − неловко начал Джеймс. – Мне правда жаль. Я не знал, что они… Я вовсе не… Я убью Сириуса. − Все в порядке, − с легким смешком ответила Лили, ей аж самой понравилось, сколь безразлично это прозвучало. – Я же сказала, я зашла просто немного согреться. Не думай, что должен тут торчать из-за меня. Мне все равно надо сделать кое-какие дела. Джеймс, кажется, хотел что-то сказать, но передумал. Минуту подумав, он, наконец, произнес: − Ну, зачем пропадать дармовому хорошему пиву. − Я уже одну пинту выпила, − Лили указала на почти пустую кружку, которую заказала перед приходом парней. На донышке оставалось немного пены, но она все же равнодушно отхлебнула, о чем тут же пожалела. Пришлось вытереть пену с губ, сделать это тайком было невозможно, когда Джеймс так на неё смотрел.       Вид у него был несчастный. − Это правда не…− начал он, но договорить не успел – Лили заметила в углу паба двух знакомых девушек, искавших свободные места, и воспрянула духом при виде своих спасительниц. − Айша! – позвала она так радостно, как только могла. – Флоренс! Идите сюда.       Девушки заметили её и подошли, чтобы присоединиться. − У вас есть места, − сказала Айша. – Это чудо. − Вы… вместе? – спросила Флорес, покосившись на Лили. − Нет, − поспешно ответил Джеймс, опередив Лили. Слишком поспешно. − Блэк и Люпин отправились за выпивкой, − пояснила Лили. Строго говоря, это было правдой. – Заблудились, наверное. Я как раз собиралась уходить, но вы присоединяйтесь. Они потом найдут стулья, когда вернутся.       Айша и Флоренс устроились поудобнее, довольные, что нашлись места, а Лили удалось хоть немного расслабиться. Джеймс, однако, по-прежнему выглядел встревоженным. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, но упорно его избегала. − Мы как раз обсуждали рождественскую вечеринку Слагги, − сказала Флоренс. На сей раз она косилась на Джеймса. − Какое совпадение. Мы тоже, − произнесла Лили почти раздражающе бодро. Ей стало интересно, заметил ли это Джеймс. − Флоренс пытается меня убедить, что там и правда будет весело, − призналась Айша. − Будет! Скажи ей, Лили.       Лили прежде не доводилось бывать на рождественской вечеринке, поскольку в прошлом году профессор Слагхорн её не проводил, о чем она и напомнила девочкам. − Да, но ты бывала на других вечеринках, и там весело. − Зависит от списка гостей, − уклончиво ответила Лили, думая о Люциусе Малфое.       Если Флоренс и поняла намек, то виду не подала. Она довольно закатила глаза. − От тебя никакого толку. Джеймс, а ты пойдешь?       Хоть Лили и избегала демонстративно смотреть на него с тех пор, как так удачно подошли Флоренс и Айша, но после этого вопроса все же не удержалась и бросила взгляд. В следующие мгновения в голове словно непрошеный фильм прокрутился: Джеймс признается, что его не приглашали, Флоренс уговаривает его пойти с ней, Джеймс и Флоренс на вечеринке, очарованные друг другом, так идеально вписывающиеся в компанию чистокровных ровесников, медленный танец, нежный поцелуй, свадьба, большой дом за городом, двое детей и собака…       Господи. Это уже ненормально. − Не то чтобы прямо планировал… − начал Джеймс, но договорить не успел, его снова прервали.       Кошмарный фильм Лили оборвал голос из прошлой жизни: − Так, так, смотрите, кого принесло! − Фин!       Стук кружки, скрип стула, и Флорес вскочила, обняв за шею некоего Финеаса Филлипса, прошлогоднего капитана сборной Рейвенкло по квиддичу и близкого друга Флоренс – а в прошлом и Лили. − Рад тебя видеть Лили, − произнес Финеас без тени обиды, будто в предыдущую встречу они не разругались, а ведь эта ссора в итоге привела к разрыву Лили с… − И Энсон тоже здесь! – воскликнула Флоренс. – Как здорово!       И правда. Здорово. Бывший парень Лили вприпрыжку подошел к столу, держа в руке огневиски, возможно, даже более подтянутый, чем когда она с ним встречалась. Мгновение Лили таращилась на него. Он всегда был красив, голубые глаза, копна ячменных волос, но теперь выглядел… старше. Крепче. Более зрелым. − Привет, Лили, − от теплой улыбки Энсона растаял бы любой снег. − И тебе привет, − сказала Лили.       Сидевшая напротив Флоренс оценивающе косилась то на Лили, то на Энсона, и Лили сразу сообразила, что она задумала. Флоренс всегда хотела, чтобы они оставили свои разногласия и вновь сошлись. − Ну, не нависайте над нами, давайте найдем вам парочку стульев. Уверена, мы сможем выпросить несколько у… − Не волнуйтесь, − Финеас изящно взмахнул палочкой, и появились еще два стула.       Лили не поняла, как это удалось Флоренс, но каким-то образом Финеас оказался между Айшей и Флоренс, а Энсон очутился рядом с Лили. Флоренс, сидевшая напротив, придвинула свой стул поближе к Джеймсу, который – а может, Лили это показалось – был явно не рад новоприбывшим.       Лили охватило странное чувство ностальгии, когда она смотрела то на Энсона, то на Финеаса. Когда она встречалась с Энсоном, она была увлечена его идеями, в некотором роде это был один из самых счастливых периодов её жизни. Она скучала по тем временам, когда смеялась с Флоренс и Фином на вечеринках Слагхорна, шепталась с Энсоном, когда кругом было весело и забавно. Да, скучала. Она бы солгала, если бы ответила отрицательно. − Вы не сказали, что идете в Хогсмид! – пожаловалась Флоренс.       И Энсон, и Финеас в прошлом году закончили школу, и Лили знала, что Флоренс ужасно по ним скучала. − Подумал, будет хороший сюрприз, − ответил Финеас. – У нас с Энсоном впервые за долгое время совпали выходные, и мы решили пропустить стаканчик в одном из старых местечек. Посмотреть, чем сейчас занимается молодежь Хогвартса. − Ничего не изменилось, − рассмеялась Флоренс. − В этом часть очарования, − сказал Энсон. − Ты, конечно, помнишь Айшу Коллинз и Джеймса Поттера? − Наши гриффиндорские противники по квиддичу, − произнес Финеас. – Как я мог забыть? Из-за них мы проиграли факультетский Кубок. Флор, ты братаешься с врагом, − он сказал это без тени неприязни, будто мир, в котором школьные матчи по квиддичу играли хоть какую-то роль, был далек и приятен в воспоминаниях.       Флоренс хлопнула Финеаса по плечу. − Ай, перестань. Я скучала по твоему занудству. − Это была впечатляющая победа, − сказал Энсон, милостиво кивнув Джеймсу. Лили стало любопытно, помнит ли он, как Джеймс однажды грубо прервал их поцелуи в библиотеке. Она в этом сомневалась. – Проигрыш в финале едва не стоил мне контракта с «Паддлмиром», но я тебя простил.       Джеймс был довольно тих и угрюм с тех пор, как явились парни, но тут он резко выпрямился. − «Паддлмир»? – переспросил он. – Тебя взяли в «Паддлмир Юнайтед»? − Пока только запасным, − ответил Энсон. – Но, надеюсь, через пару лет я войду в основной состав.       Флоренс просияла. − А Фин присоединился к «Осам», да?       Главной темой разговора тут же стал спорт. Ни Джеймс, ни Айша не удержались и принялись расспрашивать об опыте профессиональных сборных, а Энсону и Финеасу, похоже, льстило их внимание.       А Лили вдруг задумалась о том, что могло случиться. Остались бы они с Энсоном, если бы не поссорились тогда? Стал бы он встречаться с ней по выходным, врываться в паб и целовать, как в каком-то любовном романе? Была бы она крутой девчонкой, у которой куча друзей, а парень – профессиональный игрок в квиддич всем на зависть? Фантазия была несерьезной, но такой заманчивой.       Однако скорее всего, появилась бы другая причина для расставания. Может, расстояние – он бы окончил школу, а она осталась запертой в замке. Но теперь она этого никогда не узнает, поскольку не была снисходительна. Она даже не дала ему шанса выучиться, вырасти… − Как у тебя дела, Лили? – тихо спросил Энсон, сидевший рядом. − Все хорошо, − соврала она. – Правда. Учусь. Ну, Ж.А.Б.А., сам знаешь. − Я по ним не скучаю, − улыбнулся Энсон. На мгновение ей показалось, он думал о том же, что и она. Смягчили ли время и расстояние разделившие их острые углы? − А ты? – спросила Лили. – Чем занимаешься? Видимо, ты теперь спортсмен и… − Да, жизнь хороша. Утомительна, но хороша. − Есть такое. − Знаешь, − Энсон склонился поближе. – Я бы хотел однажды наверстать упущенное. − Однозначно, − выдохнула Лили.       Энсон опять улыбнулся, ей показалось, что он её сейчас поцелует или погладит по щеке, как было раньше. Его теплое дыхание касалось её кожи…. Но раздался голос Финеаса: − Эй, Нотт. Это правда, что «Паддлмир» для всей команды заказали новые «Кометы 220»? − Я не могу это разглашать, − дружелюбно отозвался Энсон и откинулся на спинку стула.       Лили судорожно вздохнула, понадеявшись, что этого никто не заметил. На мгновение она опустила взгляд на руки, чтобы успокоиться, а когда подняла, Джеймс не сводил с неё глаз. Но сразу же поспешно отвернулся. − Я хочу заполучить «Комету», − пожаловался Финеас, − но это практически невозможно. − Их же только весной выпустят, да? – спросила Айша. − Да, но я слышал, некоторые команды делают заказы в рекламных целях. Как «Паддлмир», напыщенные вы ублюдки. − Без комментариев, − улыбнулся Энсон. − Я в чертовом списке ожидания, − простонал Джеймс. – Я помру раньше, чем дождусь. − Да, придется немного подождать, − сказал Финеас. – Но она того стоит. Разгоняются с нуля до шестидесяти за десять секунд…       Разговор вновь свернул в неинтересное для Лили русло. Она ничего не знала о метлах, поэтому просто тихо сидела и слушала. Флоренс и Джеймс, однако, долго спорили об аэродинамике ручек у разных моделей. Айша долго препиралась с Финеасом о том, станет ли когда-нибудь фирма «Чистомет» вновь актуальной. Энсон на удивление много мог рассказать о турбулентности.       Забавная штука – время. Когда-то – давным-давно – в компании Энсона, Финеаса и Флоренс она чувствовала себя как дома. Была частью внутреннего круга. Но сейчас Лили вновь ощущала себя посторонней. Ей было нечего добавить к разговору. Нечего сказать. − Ну, мне пора, − неожиданно произнесла она. – Была рада тебя видеть, Фин. Энсон. – Едва попрощавшись, она взяла свое пальто со спинки стула и поспешила обратно на холод.       Дрожа, она оделась, натянула вязаную шапку и обмотала шею шарфом. Она бросила последний взгляд на шумный паб и развернулась, собираясь уйти. Снегопад замедлился, сейчас он смягчился и был уже не таким бурным. Она ушла всего на несколько шагов, когда… − Эй.       Лили обернулась. У захлопнувшейся двери паба стоял Джеймс с переброшенным через руку пальто. − Что? – спросила она чуть резче, чем хотела. − Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. − Почему должно быть не в порядке?       Джеймс потер шею, поеживаясь: ему было холодно без верхней одежды. − Ну, ты так резко ушла…       Лили легкомысленно пожала плечами. − Как я уже говорила, у меня есть дела, и домашка сама себя не сделает. Я не хочу целый день торчать в Хогсмиде. − … и я подумал, встреча с бывшим парнем тебя не слишком обрадовала.       Это её остановило. Лили прикусила губу. − Да. Я бы легко обошлась без этого.       Джеймс снова поежился и накинул пальто. − Ну, − начал он, застегивая пуговицы, − как бы то ни было, на мой взгляд, выглядел он кошмарно. Просто… старый, грустный и страшный. Ну и что с того, что теперь он профессиональный игрок в квиддич? В смысле, «Паддлмир»… это не… Не такая уж они и крутая команда…       Лили критически оглядела Джеймса. − Тебе было прям больно это говорить? − Да, − тут же признался Джеймс. – Пожалуйста, не заставляй меня повторять.       А Лили рассмеялась. Он всегда, всегда так делал. Он всегда заставлял её смеяться в те моменты, когда ей казалось, что ничто не может её рассмешить. Услышав её смех, Джеймс позволил себе расслабиться – впервые с тех пор, как Сириус и Ремус разыграли свой маленький спектакль с исчезновением, − и по его лицу скользнула улыбка. − Это мило, − сказала Лили, − но тебе не нужно ради меня утруждаться. Я в порядке. − Ну ладно. Потому что, как я уже сказал, он старый и страшный. − Ты ужасный врун. − Да.       Лили огляделась на паб. Флоренс по нему скучала, она была уверена. − Ну, я… мне пора по делам. − Точно. – Ни один не шевельнулся. – Составить тебе компанию? – предложил Джеймс, и Лили уставилась на него. Он пожал плечами. – Друзья меня бросили, забыла? − Разве ты не предпочел бы греться в пабе? − Не-а, − ответил Джеймс. – Я люблю снег. – Он натянул шапку на уши, надел варежки и обмотал шею шарфом, и Лили осознала, что он и не собирался возвращаться в «Три метлы». Он предпочел бы мерзнуть и тосковать здесь. С ней.       Внутри так быстро раздулся пузырь счастья, что ей показалось, будто она сейчас оторвется от земли. Но она тут же почти устыдилась, ведь Флоренс будет грустить. Под сверкающим снегом на мгновение у неё едва не закружилась голова.       Они были на полпути к главной улице, пробираясь сквозь снежные заносы, когда Джеймс сказал: − Надо же. Всеми любимый профессор идет.       Лили оглянулась: по улице, далеко впереди, шел профессор Картер-Майлз, держа под мышкой кучу свертков. Переведя взгляд на Джеймса, она увидела снежок у него в руке. − Попаду? − Отсюда? Ни за что, − усмехнулась Лили. − Приму как вызов, − отозвался Джеймс. – Может, я и не играю в «Паддлмир» − пока что – но я обладатель факультетского кубка. − Ну, давай посмотрим.       Джеймс улыбнулся ей, похлопал по снежку и сделал бросок. Снежок попал в спину Картер-Майлза и рассыпался. Прямо в яблочко. Профессор вздрогнул и развернулся, яростно брызжа слюной и высматривая обидчика. − Пригнись, пригнись! – сквозь смех прошипела Лили, схватила Джеймса за руку потащила в один из закоулков между магазинами, чтобы Картер-Майлз их не увидел. Джеймс тоже смеялся, он был явно доволен собой – а может, и Лили. Она не могла сказать наверняка.       Он наклонился и слепил еще один снежок. − Твоя очередь, − сказал он, бросив снежок ей.       Лили его поймала и задумалась: холод обжигал сквозь варежки. Это была игра с огнем, но ей необъяснимо захотелось произвести впечатление на Джеймса, потому она осторожно шагнула вперед и выглянула из-а края стены, скрывавшей их от гнева профессора. Картер-Майлз отказался от поисков и продолжил свой путь.       Лили покачала головой. − Так далеко я ни за что не попаду. − Эванс, ты должна попытаться.       Она огляделась на Джеймса, увидела легкую усмешку, притаившуюся в уголках его губ. Поразмыслив мгновение, она достала волшебную палочку, подбросила снежок в воздух, шепнула заклинание ускорения и целенаправленно отправила в профессора Картер-Майлза не один, а целых три снежка. Они попали ему в спину, в легком снегопаде разнеслась яростная ругань.       Джеймс завывал в переулке, едва сдерживая хохот. − Отличный выстрел, − сказал он, взяв себя в руки. – Хотя ты жульничала.       Лили закатила глаза и убрала палочку. − Не у всех тут руки игроков в квиддич, − строго ответила она. О господи. Зачем она это ляпнула? Она не дала ему шанса ответить, тут же проскользнув в переулок. – Пошли. Пока он не попытался нас выследить. ***       Переулок вывел их на одну из маленьких боковых улочек, вдоль которых теснились магазины со сверкающими витринами. Убедившись, что Картер-Майлз за ними не следит, они замедлили шаг. − Итак, что у тебя за дело, которое тебя так тревожит? – спросил Джеймс. − Ну, мне нужно зайти на почту, чтобы отправить Мэри письмо.       Джеймс нахмурился. − Почему бы просто не послать с совой? − Совиная почта не годится для писем в другие страны. У меня же нет своей совы, − чуть смутившись, добавила она.       У многих людей не было своих сов, но Джеймс Поттер никогда не знал, каково это – не иметь чего-то под рукой, и его озадаченный вид слегка задел. − А, − произнес он. – Можешь пользоваться моей, когда захочешь. Тебе тогда не придется подстраивать переписку с Мэри под выходные в Хогсмиде.       Лили моргнула. − Это же долгий перелет, из Хогвартса в Америку. − Бедняге Гомеру скучно, наверное, летать только из школы домой. Ему понравится. Шанс расправить крылья. Если хочешь, на обратном пути зайдем в совятню, я тебе покажу, который филин мой. Это тебе и почтовые расходы сэкономит.       От такого предложения было трудно отказаться. Международные отправления стоили дорого. − Спасибо, − пробормотала Лили. – Это… правда очень великодушно с твоей стороны. − Ничего особенного, − пожал плечами Джеймс. − А еще мне нужно сделать кое-какие рождественские покупки, − это была правда, а еще ей хотелось оправдаться за свой дурацкий побег из паба, ну и самую малость… ей нужна была причина не возвращаться в замок. – Я хоть убей не могу придумать, что подарить сестре. − Сестре, которая терпеть не может магию? − Да. − Понимаю, − Джеймс на мгновение задумался. – Цветы с подвохом из лавки «Зонко»?       Лили фыркнула. − Самое оно. − А, ты хочешь, чтобы подарок ей понравился? Прости, я не сообразил. Но кому не понравится букет маргариток, которые превращаются в волнистого попугайчика? Это же семейный подарок. − Она меня убьет. А потом преодолеет ненависть к магии лишь для того, чтобы овладеть некромантией и снова убить. − Похожа, твоя сестренка еще та штучка. − Ты себе даже не представляешь.       Они зашагали дальше. Джеймс шел, засунув руки в карманы, радостно разглядывая витрины разных магазинов и предлагая бессмысленные идеи подарков, которые смешили её своей абсурдностью. Лили ничего не могла с собой поделать. Было удивительно легко с ним разговаривать здесь, вдали от осуждающих взглядов, от давления общества. − О, мысль, − Джеймс остановился, чтобы рассмотреть витрину, оплетенную мерцающими гирляндами. Твоя сестра любит зализывать волосы? Если да, у меня есть идея подарка для неё.       Лили проследила за его взглядом и увидела тщательно украшенную витрину: мерцающие гирлянды обвивали банки «Простоблеска», выставленные в конической форме рождественской елки. Над головой висела вывеска со сверкающими буквами: «Счастливого Рождества вашим волосам!» − Если передумаешь дарить сестре подарок, который ей понравится, то за «Простоблеск» я ручаюсь как за замечательный инструмент для пыток, − заверил Джеймс. – Половина моего детства прошла в попытках увернуться от мамы, вооруженной банкой этого кошмара. − Это изобретение твоего отца, да? − Да. Компанию он давно продал, но патент был его. Волосы – это семейное, − он замолчал и, отвернувшись от витрины, посмотрел на неё, чуть хмурясь от удивления. – Откуда ты знаешь?       Лили почувствовала, как щеки залил слабый румянец. − В клубе Слизней только и говорят, что об отцах. − Чудно. − Да. Как ни странно, о моем не вспоминают. − А чем занимается твой отец? − Ну, он маггл.       Джеймс приподнял бровь. − Я и не подозревал, что на этом тоже можно делать карьеру. Пропустил брошюрку, наверное. − Я просто…       Лили колебалась. Никто никогда не расспрашивал её о семье, как только понимали, что она магглорожденная. Родители−магглы, остальное никого не интересовало. Но Джеймс смотрел на неё с таким искренним любопытством, что она не удержалась и ответила: − Вообще-то он священник. Служит в церкви. − Правда? – переспросил Джеймс. – И как это? − Не знаю. Мне нормально. Я никогда не знала ничего другого. В доме Эвансов всегда много говорили о Боге. Рождество очень напряженное время, бесконечные службы… Она подробно описывала скучное детство дочери священника, а Джеймс слушал с таким восторженным вниманием, будто ничего интереснее отца-маггла не слышал целую неделю. Она вдруг почувствовала себя беззащитной. Почти голой. Она никогда не рассказывала в школе о доме или семье. Никому, кроме Мэри… и Северуса, когда они общались. Но теперь рассказывала Джеймсу о своих маме, сестре и отце. И появилось ощущение, что это слишком. − Ладно, − быстро сказала она. – Я хотела посмотреть, открыт ли тот книжный магазинчик напротив. А то был закрыт. − Пойдем, − согласился Джеймс.       Лили снова засомневалась. − Ты не обязан идти, если не хочешь? − С чего бы мне не хотеть? − Ну не знаю… Тебе может стать скучно…       Он бросил на неё сардонический взгляд. − Эванс, тебя это шокирует, но я и правда умею читать. − В смысле… − она осеклась.       Когда они пересекали покрытую снегом мостовую, Лили заметила, как его взгляд остановился на плакате на витрине, гласившем: «ПРАВА МАГГЛОВ – ПРАВА ЧЕЛОВЕКА». А табличка «Временно закрыто» исчезла. − А, это маггловский книжный магазин, − сказал он. – Я и не знал, что у нас он есть. − Недавно открылся, − пробормотала Лили. − Здорово, − сказал Джеймс. Лили ждала каких−либо комментариев, но Джеймс просто придержал ей дверь и вошел, оглядывая магазин с тем же живым любопытством, какое читалось у него на лице, когда он расспрашивал её об отце.       Магазин был так же пуст, как и в прошлый раз, когда Лили сюда пришла. Воздух был тяжел и тих, как это свойственно книжным лавкам. Пятнистая кошка спала на окне, которое, в отличие от остальных окон Хогсмида, не было украшено в рождественской тематике. Из-за стеллажей вышел их поприветствовать пушистый серый кот. − Кошки! – радостно воскликнул Джеймс, склонившись, чтобы почесать за ухом вежливого кота. – Люблю кошек.       Лили оставила его с животными и, пробормотав извинения, направилась к дальнему ряду стеллажей, задержавшись лишь, чтобы оглядеть полки и поискать взглядом Доркас или Арабеллу, но, похоже, их не было в магазине. Но раз табличка снята, они должны быть где-то рядом. − Эй? – окликнула Лили, ответа не последовало, и она направилась к шторке из бисера, скрывавшей, как она думала, подсобку. – Простите? – окликнула она вновь.       Ответа не было.       Поколебавшись, она отодвинула бисерную шторку и очутилась на довольно тесной кухне. У старинной плиты располагался большой камин. Узкая лестница вела к закрытой двери, напротив камина в углу стояло потертое и поцарапанное кошками кресло. В кресле, не сняв пальто и положив голову на подушку, сидела Доркас. Она крепко спала. Чувствуя себя незваной гостьей, Лили уже собралась уходить, но мистер Миттенс, рыжий кот, знакомый ей по прежнему визиту, запрыгнул женщине на колени. Доркас вздрогнула и проснулась. − Простите, − тут же сказала Лили. – Извините. Я не хотела… Я зашла просто книги вернуть, я не…       Доркас моргнула, глядя на неё. Через пару мгновений на лице появилось узнавание. − Точно, − сказала она. – Лили, да? − Да. Извините. − Не нужно извиняться, − сказала Доркас, её голос после сна был немного хриплым. – Это я заснула на работе. Бел пошла в аптеку для меня и, наверное, еще не вернулась. – Она скривилась, встав на ноги. − С вами все в порядке? – спросила Лили. − В полном. Просто вчера поздно легла, вот и все. – Доркас взмахнула палочкой и поставила чайник на огонь. – Могу я предложить тебе чашечку чая? − Нет, спасибо. Меня друг ждет в магазине… Не буду задерживаться. − Сразу два покупателя! – воскликнула Доркас. – Прям рекорд.       Лили рассмеялась. − Я хотела только вернуть ваши книги и поблагодарить. − Что ты думаешь о Даггерт-Смите и Эдейми? − Я никогда не читала ничего подобного, − призналась Лили. – Урок истории от Даггерт-Смита мне понравился, но Эдейми… Революция магглорожденных… это было потрясающе. Это ощущалось так… так знакомо, хотя я прежде никогда о них не слышала. Потому, что о таких вещах не говорят. Об… об опыте магглорожденных. Я никогда прежде не видела, чтобы это облекали в слова. − И в этом сила, − кивнула Доркас. – В словах есть сила, Лили. В том, чтобы давать происходящему имя.       Засвистел чайник. Доркас потянулась к чайнику, но негромко застонала и откинулась на спинку кресла. − Ты не?.. − Да, конечно! – Лили поспешила к чайнику. − Чай вон там.       Взяв чайник, Лили украдкой взглянула на Доркас. Двигалась она так, словно её только что избили. Лили гадала, связано ли это с утренним закрытием магазина или с тем, что Бел побежала в аптеку. Она хотела спросить, но даже не знала женщину, это в любом случае это не её дело. Поэтому она молча стояла, ожидая, пока заварится чай, и с любопытством разглядывая фотографии на каминной полке. Почти на всех были Доркас и Арабелла вместе с друзьями, а может, с семьями.       Одно фото особенно привлекла её внимание: на ней была запечатлена толпа протестующих, марширующих по Косой аллее и сжимавших плакаты в руках. Единственная разборчивая надпись гласила: «ЗА ПРАВА СКВИБОВ!». Впереди толпы, взявшись за руки, шли четверо друзей. Крайняя слева девушка явно была Доркас, только гораздо моложе, на ней были мини-юбка и сапоги на платформе. Рядом шла Арабелла со свирепым выражением лица. Справа стоял молодой человек с рыжевато-каштановыми кудрями, ослепительно улыбаясь прямо в камеру. А чуть правее – другой мужчина, чуть выше ростом, очень привлекательный, с элегантной копной каштановых волос. Он смотрел не в объектив камеры, а на человека, которого держал за руку. И все же Лили его тут же узнала. − Это профессор Дирборн? – потрясенно спросила она.       Доркас удивленно взглянула на неё. − Профессор? – переспросила она. И тут же рассмеялась. – Вечно я забываю, что этот идиот стал профессором. − Так это он! – взволнованно воскликнула Лили. – Вы знакомы? − С Карадоком? Да, мы учились в школе вместе. Он меня на несколько лет старше. Тоже в Рейвенкло. Расскажи, какой он учитель? Не могу себе представить. − Он был лучшим учителем, какой у меня был. − Высокая оценка, − приподняла брови Доркас. Видимо, она не это ожидала услышать. − Однажды он дал мне пачку сигарет, − добавила Лили, улыбаясь воспоминаниям.       Доркас рассмеялась. − Это больше похоже на Карадока. У него всегда были трудности с начальством. Полагаю, поэтому его и уволили? − Он сам уволился. − Ммм.       Лили вспомнила о чае и налила почти до краев одну из кружек с ближайшей полки. Она протянула его Доркас, та с благодарностью приняла чай. Лили, как зачарованная, вновь повернулась к фотографии. − Это во время протестов за права сквибов в шестидесятые? − Да, тогда-то я по-настоящему и познакомилась с Карадоком. С ним и… − она замолчала и отпила из кружки. − Сэмюэлем Корнфутом, − договорила Лили – теперь она узнала сияющую улыбку мужчины с рыжевато-каштановыми кудрями. Она прежде видела его, когда он произносил речь в Косом переулке. Это было всего за несколько месяцев до того, как его судили и признали виновным в убийстве министерского чиновника. – Это он на фото?       Выражение лица Доркас тут же потускнело. − Был, − мрачно произнесла она. – Он умер. В Азкабане. – И почти про себя пробормотала. – Бел говорит, надо убрать фото, но… − Но он был невиновен, − тихо сказала Лили.       Доркас будто вернулась из страны своих грез и уставилась на Лили, словно никогда не видела её прежде. − Откуда ты можешь это знать? − Я не знаю, но в это верил профессор Дирборн, а я верю ему. − Что ж, подозреваю, на этот раз Карадок хоть в чем-то прав. Сэм бы и мухи не обидел. Он был ярким молодым идеалистом. Чистый солнечный свет. Это Карадок всегда был зол на всех и вся, но Сэм… − Доркас покачала головой. – Это древняя история, и Бел, вероятно, права. Неразумно держать у себя на полке фотографии осужденного убийцы.       Мгновение она выглядела невыносимо печальной, но все же, поморщившись и застонав, встала, подошла к камину и положила фотографию Сэмюэля Корнфута и Карадока Дирборна лицом вниз.       Лили не стала задерживаться. Несмотря на заверения Доркас, что с ней все в порядке, было ясно, что она очень устала, и Лили чувствовала себя виноватой за то, что разбудила её. К тому же она не забыла, что Джеймс Поттер (надо же!) ждет в магазине, и все кошки мира не способны развлекать его вечно. А может, ему уже стало скучно, и он ушел.       Но когда она шмыгнула за шторку из бисера, то увидела его сидящим на стуле у входа в магазин с книгой «Дурная кровь: политика чистоты». Мгновение она смотрела на него, и к её щекам прилила кровь, когда она осознала, что в этой сцене так знакомо. Этот дурацкий, идиотский сон. Это никакое не предчувствие. И не предзнаменование. Это просто глупое совпадение, вот и все. Это ничего не значило. − А, вот и ты, − обрадовался Джеймс, отложив книгу. – Я уже подумал, и ты меня бросила. ***       Обратный путь из Хогсмида был гораздо приятнее. Во-первых, ветер стих, и от снежного пейзажа, пусть и холодного, захватывало дух. Во-вторых, у неё была компания. Они с Джеймсом все время болтали, и это было легко. Приятно. − Все еще хочешь заглянуть в совятню? – предложил он у ворот замка.       Лили почти забыла о письме Мэри, но сказала, что да, очень, и они начали подъем по многочисленным лестницам. − Эванс, − на полпути сказал Джеймс. – Можно задать тебе вопрос? Любопытный, личный, который я вроде как не имею права задавать?       Лили вспомнила, как точно так же Флоренс расспрашивала её о Джеймсе. − Как я могу на это сказать «нет»? − Что произошло между тобой и Ноттом?       Лили моргнула. Она ожидала от него всего, что угодно… кроме этого. − Что? − Понимаю, это не мое дело, просто… сегодня мне показалось, ты ему все еще нравишься. − Я в этом сомневаюсь. − Ты что, шутишь? Эванс, он на тебя все время пялился. Я… забудь. Извини. Не стоило мне поднимать эту тему. − В прошлом году мы поругались, вот и все. Он сказал кое-что, я сочла это непростительным, и… не простила. Я в своем стиле.       Джеймс нахмурился. − Что он сказал?       Лили приподняла бровь. − Точно, прости. Я любопытный, и это не мое дело. Просто хотел узнать, чтобы не наступить на те же грабли. − Ты бы этого не сказал. − В свое время я столько глупостей наговорил, так что…       Лили захотелось все ему рассказать… Что-то в его дурацкой физиономии располагало раскрыться, объяснить, почему они с Энсоном расстались, когда тот ляпнул, что не считает оборотней достойными прав человека. Но это было бы все равно, что признать, что ей известна тайна Ремуса – по крайней мере, она думала, что известна. А рассказать об этом Джеймсу, не посвятив в свои намерения Ремуса, было бы сродни предательству.       Поэтому она просто ответила: − Ты бы такого не сказал. − Хм. – Не похоже, что Джеймса это убедило. – Ладно, поверю тебе на слово.       Они добрались до совятни, и к ним тут же подлетел красивый филин. − Привет, Гомер, − радостно сказал Джеймс. – Хорошо вздремнул? Хочешь немного полетать? Осмотреть достопримечательности в Штатах? − Уверен, что ты не против? – спросила Лили, достав письмо из кармана. − Нет, конечно. Я же сказал, скучает, бедняга. − Ладно. Еще раз спасибо. Я тогда воспользуюсь минуткой, чтобы закончить письмо. Не жди меня. − Хорошо, − ответил Джеймс. – Увидимся, Эванс.       И ушел.       Лили глубоко вздохнула и перечитала письмо Мэри один раз, второй. Наконец, не успев обдумать эту мысль, она достала перо и нацарапала внизу признание: «P.P.S Кажется, мне снова нравится Джеймс Поттер. На помощь!»       Потом она спрятала письмо в конверт, прикрепила к лапе услужливого Гомера и смотрела, как филин взмывает в заснеженное небо.       О господи.       Долгий выдох. Она отвернулась от окна – и снова оказалась лицом к лицу с Джеймсом Поттером. − Господи, − выдохнула она. − Прости, − тут же сказал он. – Я не хотел тебя напугать. Я просто… хотел кое-что сказать.       Лили уставилась на него. Он стоял перед ней, розовощекий и немного запыхавшийся, будто передумал спускаться и помчался обратно. Снаружи вновь поднялся ветер и задувал снежные вихри в открытые окна каменной башни.       Это был мимолетный порыв – написать в конце письма постпостскриптум и отправить. Правда заключалась в том, что Мэри была так далеко, её жизнь казалась невообразимой, а Америка − нереальным миром. Признание в своих чувствах в то мгновение показалось пустяком. Шепотком, ни к кому не обращенным. Но эта запись сделала шепоток реальностью, и она была вынуждена взглянуть правде в глаза: ей нравится Джеймс Поттер. Возможно, давно. Возможно, нравился все время. Надо было принять факты… Она просто не ожидала с ним так скоро столкнуться. − Э-э… − она, как всегда, являла собой образец красноречия. – И что же?       Джеймс вдруг начал неловко переминаться с ноги на ногу. Может, ему просто стало холодно на пронизывающем ветру. − Слушай, я… мы с друзьями иногда ведем себя как придурки. Да, ты это знаешь, но… сегодня я правда не хотел ставить тебя в неловкое положение. − Да, − сказала Лили. – Знаю. − Дело в том, что…       Он потянулся, чтобы провести рукой по волосам, но помешала шапка – он забыл её снять. Слегка смутившись, он опустил руку, а ей этот жест вдруг показался невероятно милым. Она прикусила губу. Она могла бы его поцеловать. Всего пара шагов, и она будет достаточно близко. Она могла… могла… привести убедительный аргумент. − Дело в том, что… Мне бы очень хотелось, чтобы мы стали друзьями, ты и я. Друзьями.       Он хотел, чтобы они были… друзьями. − Друзьями? – повторила Лили, вой ветра заглушил её еле слышный шепот. − Неужели это так трудно представить? – спросил Джеймс. – У нас же так много общего. − Что, например? − Ну, мы оба считаем меня идиотом, это хорошее начало.       Она едва не рассмеялась. Нет, без «едва», рассмеялась все-таки. Он всегда заставлял её смеяться в те моменты, когда ей казалось, что ничто не может её рассмешить…       Джеймс сделал шаг вперед, выражение его лица было непривычно серьезным. − Допустим, мы только сегодня познакомились. Прошлого года не было. Я никогда не звал тебя на свидание. А ты не называла меня высокомерным занудой. Я никогда не… − Толкал меня в озеро?       Он осекся. − Я тебя не толкал, ты поскользнулась. И я думал, мы не будем об этом говорить? − Не будем. И ты никогда… не сочинял дурацких стишков и не говорил, что это я написала о тебе? − Ладно, это был не я. − И ты не крал мой дневник и не распространял по всей школе? − Опять же, строго говоря, это был не я.       Лили закатила глаза. − Зато твой лучший друг. − И я уверен, он в этом искренне раскаивается. − Поверю тебе на слово, − она чуть насмешливо фыркнула. Ей было противно, как это прозвучало – резко и… неумолимо… Но было легче спрятаться за ледяную стену, защищавшую её все эти годы.       Однако Джеймсу удалось мгновенно растопить её оборону. Ублюдок. У него был такой вид, будто он вообще жалел о том, что затеял этот разговор. − Так ты… отказываешься быть друзьями?       Лили опустила глаза в пол совятни, запорошенный снегом и пометом. Он хотел быть её другом. У неё нет повода разочаровываться. Вообще никакого права. Кто она такая, чтобы отказывать в дружбе? Она хотела иметь друзей. Ей нужны были друзья.       Она вновь взглянула на него. − Нет, − наконец, произнесла она. – Это не значит «нет». Я бы хотела, чтобы мы стали друзьями. Мне бы очень этого хотелось.       Джеймс сунул руки в карманы. − Здорово, − сказал он. − Здорово, − повторила Лили.