Последний враг: Темные метки

− Это была Playing with Fire группы Rolling Stones. Далее вы услышите…       Сириус выключил радио и потянулся к своей гитаре. Положил её на колени, провел пальцами по грифу, прикрыл глаза и позволил только что услышанной песне визуализироваться в сознании… аккорды, цвета… и начал играть.       В спальне было пусто, если не считать его музыки. Джеймс все еще был на отработке с Эванс, а Ремус и Питер занимались своими делами в общей гостиной. Сириус мог бы присоединиться к ним, но в последнее время стал предпочитать в одиночестве слушать передачу Кенни Кирка, а потом наигрывать на гитаре маггловские песни. Он приобрел этот маленький приемник на прошлой неделе, заказав доставку совиной почтой. Это было похоже на потворство своим хотелкам, но самом деле он просто привыкал к тому, что у него вновь есть деньги. Раз или два он пробовал играть на гитаре в факультетской гостиной, но сразу же оказывался в окружении публики, обычно состоявшей из нескольких хихикающих девиц, его это раздражало. Заниматься музыкой он предпочитал в одиночестве.       Пальцы Сириуса скользнули по струнам, он промурлыкал несколько строк. За последнюю неделю он неплохо продвинулся. Ремус был прав: после игры на стольких инструментах гитара не показалась чем-то сложным. Он был прав и еще кое в чем: Сириусу это понравилось.       Ему нравились ощущения создания песни, истории, целого мира своими руками. Он мог сбежать в этот мир, состоящий из нот, аккордов и тональностей. Это помогало привести мысли в порядок. Ощущения были сравнимы лишь с превращением в огромного лохматого пса. Это было трудно объяснить, но в собачьем облике ему думалось лучше. Все становилось яснее. Проще.       Аналогичные чувства он испытывал, играя на гитаре.       Он закончил песню и прижал ладонь к струнам – музыка оборвалась. На него нахлынула реальность.       Ремус подарил ему гитару, Сириуса этот поступок очаровал и одновременно смутил. Остальные подарили ему на день рождения выпивку, сладости и целый арсенал всякого добра для шалостей, а Ремус подарил чертову гитару. Это должно что-то значить? Конечно, они не обсуждали ни гитару, ни тот пьяный разговор с Сохатым, когда Ремус предложил отпущение грехов, которого так отчаянно жаждал Сириус. Предложил Сохатому.       «Одна ошибка… не делает тебя навсегда неисправимо плохим человеком».       Ремус тогда обращался к Джеймсу, но смотрел на Сириуса. Конечно, это должно было что-то значить. Сириус примерно в сотый раз с прошлого года поймал себя на том, что мыслями возвращается к клятве, данной на втором курсе. Джеймс тогда устроил дурацкий ритуал, и Сириус его часто подкалывал на эту тему, но… должно быть, сработало. Ведь Сириус не мог не думать о словах, произнесенных в двенадцать лет. Данном обещании. Обещании, которое он нарушил.       «Торжественно клянусь…»       Можно ли передвинуть стрелки назад после того, как клятва нарушена? Или трещины останутся навсегда, а вера, доверие и дружба буду утекать сквозь них, подобно песку?       Сириус разочарованно заворчал, отложил гитару в сторону и принялся разглядывать недоделанную карту, столь желанное отвлечение. Стены их спальни были почти полностью обклеены кусками пергамента, различными заметками и идеями, детально воссозданными помещениями и многочисленными движущимися объектами замка. План состоял в том, что, как только они доведут проект до конца, то перенесут его на пергамент, но пока он висел на стене спальни, прямо напротив кровати Сириуса.       Он целую неделю размышлял над идеей Ремуса использовать Гомункуловы чары, чтобы отслеживать всех, кто находится в замке. Это было грандиозно и амбициозно и… ну, Сириус пока не разобрался, что к чему, но головоломка ему понравилась. Наверное, именно поэтому в первую очередь ему так понравилась идея карты. Заговоры, построения графиков, раскрытие секретов, новые открытия и тонкое понимание… Это была огромная головоломка, масштабная и громоздкая, но в то же время имеющая очень четкие грани.       Грани.       Сириуса внезапно осенило. Он достал палочку, отлевитировал книгу с прикроватного столика Ремуса и пролистал до раздела с загнутой страницей. До Гомункуловых чар. Он быстро читал, в глазах у него появилось восторженное понимание, слова проносились подобно нотам. Затем он резко вскочил, все так же сжимая в руке раскрытый учебник, и схватил ближайшее перо. Макнув его в чернильницу, он подошел к стене и принялся отмечать ряд мест вдоль граней карты.       Наконец, он отступил на шаг и оглядел плоды своих трудов. − Мерлиновы яйца, − пробормотал он, уставившись на стену. – По ходу, вот оно.       Оставалось лишь заставить чары заработать. Сириус подошел к прикроватному столику Ремуса, заваленному стопками книг из его личной библиотеки. Просмотрев названия, он взял несколько книг, откинулся на спинку кровати и принялся читать, время от времени останавливаясь, чтобы сделать пометки на чистом клочке пергамента. Его так увлекла глава о соединении заклинаний, что он даже не услышал, как открылась дверь спальни. − Мой маленький ученый, − услышал он ехидный голос. Подняв голову, Сириус увидел Джеймса. Тот прислонился к дверному косяку и весело наблюдал за другом. − Отвали, − добродушно хмыкнул Сириус. Джеймс лишь фыркнул, когда Сириус закрыл чернильницу и выпрямился, убрав волосы со лба перепачканными чернилами пальцами. – Ты выбрался невредимым? Крэнки-Маппет орал так, будто хотел содрать с тебя шкуру заживо.       Джеймс, посмеиваясь, закрыл за собой дверь. − Да, спасибо, что предупредил. Знаешь, он, по ходу, еще с креветками не разобрался. Но что он мог сделать? Я уже был на отработке. − Хорошо… Как все прошло?       Джеймс с усталым вздохом опустился на диван. − Хорошо.       Сириус зыркнул на него, ожидая большего, – например, неизбежного потока тоски и отчаяния, всякий раз срывавшегося с губ друга при упоминании имени Лили Эванс… Но Джеймс просто сидел на диване и хмурился, уставившись на карту на стене. − И это все? – слегка раздраженно уточнил Сириус. – Вам с Эванс представился шанс все уладить? − Э-э… да, в некотором роде. − И? Давай, приятель, не томи. Я только что затопил кабинет чертова профессора, чтобы вы немного поболтали. − Твоя благородная жертва не осталась незамеченной. − А еще я знаю, что все прошло недурно, поскольку через зеркало слышал, как она смеялась.       На губах Джеймса появилось слабое подобие улыбки. Затем он вздохнул и провел рукой по волосам. − Наверное, все прошло хорошо. Она сказала, что не ненавидит меня… и что не то имела в виду там, у озера, в прошлом году.       Сириус торжествующе вскинул кулак в воздух. − Ну вот! Что я тебе говорил? Теперь немного тщательного планирования, капелька мародерской магии, где-то утонченные ухаживания – обрати внимание на акцент на утонченности! – и ты снова в игре.       Джеймс, похоже, успевший отвлечься на карту, снова обернулся к Сириусу. − Ты о чем? − В смысле – о чем? О тебе и Эванс, о чем же еще.       Джеймс покачал головой. − Нет, это… с этим покончено. Сегодняшний вечер был необходим вовсе не для «ухаживаний», а чтобы разрядить обстановку. Я сказал, что оставлю её в покое, и намерен сдержать это обещание. − Но ты только что сказал, что она не… − Я же сказал – с этим покончено.       Сириус долго смотрел на него с недоверием, затем пожал плечами. − Ладно. Если ты так хочешь. − Она так хочет, − пробормотал Джеймс.       Сириус в этом не был настолько уверен, но романтические проблемы Джеймса принадлежали Джеймсу. Если ему хотелось тупить из-за девушки, это вовсе не Сириуса проблема. ***       Конечно, так думать было наивно. Джеймс сделал ему проблему. В три часа ночи, мать его. − Дружище, − прошипел голос из темноты. – Дружище! − Что за нахуй, − простонал Сириус. Вынужденно прервав приятный сон, он перевернулся и увидел Джеймса. Тот лежал на боку в своей кровати, отодвинув балдахин и глядя на него широко раскрытыми глазами. − О, отлично, ты проснулся, − сказал Джеймс, будто такое выбешивающее положение дел не было целиком и полностью его виной. − Что, − повторил Сириус, − за хуйня? − Она назвала меня Джеймсом. − Что? − Эванс. Вчера вечером, после отработки. Она назвала меня Джеймсом. − И что? − А она никогда прежде не называла меня Джеймсом. − Что, никогда? − Никогда. Всегда «Поттер» или «придурок» или «Вали отсюда, пока я тебя не заколдовала». Джеймс – это что-то новенькое. Это же должно что−то значить, как ты думаешь? − Да, это значит, что она знает твое имя. Поздравляю. − А я думаю, что значит.       Сириус сердито уставился на него. − Дружище, сейчас три часа ночи. Ничто ничего не значит в три часа ночи, блядь. − Она сказала это сразу после того, как призналась, что не хотела тогда… у озера, в прошлом году. Она сказала: «Спокойной ночи, Джеймс». − Спокойной ночи, Джеймс. − Да, именно так!       Сириус задернул балдахин на кровати. − Ой, − разобрал он голос Джеймса с той стороны.       Сириус закатил глаза, перекатился на бок и вновь погрузился в сон. ***       Наутро Джеймс был необычайно тих, и Сириус твердо решил списать это на раскаяние из-за того, что он разбудил друга в столь неурочный час, чтобы обсудить последние новости личной жизни. Однако, достаточно плотно позавтракав, Сириус смягчился. − Ладно, − сказал он, что, по его мнению, было очень великодушным жестом. – Я выпил утреннюю чашку чая. Можешь начинать.       Джеймс моргнул над ложкой с кашей. − Что начинать? − Свою отчаянную тоску. Анализ каждой причуды Эванс. Давай. Тебе слово. Говори.       Но Джеймс покачал головой. − Нечего сказать. Нечего анализировать. Между нами ничего нет. Никогда не было и никогда не будет. − Ты надо мной издеваешься? Блядь, ты разбудил меня в три часа ночи, чтобы сказать, что она знает твое имя. − Да, я еще немного поразмыслил и пришел к выводу, что это ничего не значит. А даже если бы и значило – я же сказал, с этим покончено. Я двигаюсь дальше. − Вот блядь, − пробормотал Сириус. ***       Сириус был совершенно убежден, что «двигаться дальше» Джеймс собрался исключительно из столовой на поле для квиддича. Но все же он ушел, и Сириус остался в Большом зале в сомнительной компании тоста. Джеймс отправился на тренировку, Ремус отлеживался, а Питер был на свидании с Вероникой Сметли. Похоже, они начали встречаться с тех пор, как между ним и Винни Боунс пробежала кошка на матче по квиддичу. Сириус был не в курсе деталей.       Он задержался ненадолго, чтобы почитать «Пророк». Куча ерунды о продолжающихся расследованиях преступлений маггловских экстремистов в Министерстве. Затем он завернул тосты в салфетку и отправился обратно в башню Гриффиндора, чтобы поработать над картой.       Когда он очутился в спальне, то с удивлением обнаружил, что Ремус уже проснулся. Даже вне лунного цикла он всегда был измотан и каждое субботнее утро использовал как возможность наверстать упущенное и выспаться. Однако сейчас он был всецело поглощен невероятно сложным процессом натягивания носков. Похоже, труд был тяжким. − Ты встал раньше, чем я ожидал, − произнес Сириус. − Ммм, − пробормотал Ремус, натянув носок на ногу.       Носки оказались разными, но Сириус не стал акцентировать на этом внимание. − Хотя ты не выглядишь выспавшимся. Сохатый ведь не разбудил тебя ни свет ни заря, чтобы потолковать о своих чувствах? − Что? – переспросил Ремус. – С чего бы? − С того, что меня разбудил. Похоже, он собрался «двигаться дальше» от Эванс. − Что, опять? − Да. − Мерлин, − пробормотал Ремус. – Отработка прошла не по плану, что ли?       Сириус положил на прикроватную тумбочку Ремуса салфетку с тостами. − В том-то и дело, − произнес он, усевшись на диван. – Похоже, все прошло отлично. Только Сохатый решил стать мучеником.       Ремус принялся задумчиво жевать кусочек тоста. − Ну, может, он и прав. Может, ему и впрямь лучше двигаться дальше.       Сириус удивленно взглянул на друга. − Серьезно? Я думал, ты будешь на стороне Эванс до победного. В конце концов, она твоя подруга. Постой… она же тебе не нравится?       Ремус аж подавился тостом. − Что? Нет! – поспешно воскликнул он. – Нет, нет, мы просто друзья. Мне никто не нравится. Никто. − Ну ладно, не уходи из-за меня в монастырь, я просто так спросил. − Мы просто друзья, − повторил Ремус, но по его бледным щекам разлился слабый румянец, который мог быть вызван нехваткой кислорода, а мог и чем-то другим. Он стряхнул крошки с пижамы и взглянул на Сириуса. – Просто… Джеймс уже давно довольно несчастен – ты и сам это заметил, я же знаю. А Лили моя подруга, но… если быть до конца честным, у неё есть несколько довольно веских причин не хотеть с ним встречаться. И, возможно, он прав, уважая её решение. Дай ей немного пространства. − Пространства, − повторил Сириус. Ему уже доводилось слышать этот совет – точно, от самого Сохатого. – Ну конечно. – Он откинулся на диванные подушки, вдруг пожалев, что вообще задал дурацкий вопрос об Эванс. – Ну, если забыть крах личной жизни Сохатого, то я и правда хотел с тобой кое-что обсудить. − И что же?       Он указал на стену. − Карту. Я думал о твоей идее с Гомункуловыми чарами и, кажется, придумал, как это провернуть. − Ты шутишь. Уже? − Ну, до практики пока дело не дошло. Но слушай сюда: мы не тем путем шли. Мы пытались выяснить, как магически воздействовать на людей – обычно это делалось так. Но, сам видишь, не сработало. Нам нужно применить чары не к отдельным людей, а, скорее, к наборам координат. Тогда в пределах этих координат все будет по умолчанию отслеживаться. − Да, но… как мы это сделаем?       Сириус встал и показал места, которые накануне отметил на карте. − Мы наложим чары на разные метки вокруг границ территории школы – здесь, здесь, здесь и так далее. Потом воспользуемся техникой связывания заклинаний, чтобы объединить координаты в единую систему. Потом привяжем их к карте – и вуаля. Идеальное отслеживание любого, кто находится в пределах этих координат.       Ремус выглядел впечатленным. − Получается… мы наложим чары на Хогвартс, а не на карту? − В некотором роде. − Это наверняка незаконно.       Сириус лишь фыркнул в ответ. − Лунатик, я незарегистрированный анимаг, а ты оборотень. Казниться как бы поздновато. − Хорошо подмечено, − пробормотал Ремус, встал и подошел к карте на стене. Он очерчивал границы пальцем, прокручивая теорию в уме. Наконец, он поднял глаза на Сириуса, в его взгляде горело предвкушение. – Знаешь, это и впрямь может сработать. − Я собирался прогуляться утром. Оглядеть кое-что из… − он кивнул на отметки на карте. – Хочешь пройтись?       Поначалу он был уверен, что Ремус скажет «нет», найдет предлог остаться в замке, чтобы избежать длительного времяпрепровождения с Сириусом, как обычно.       Но Ремус кивнул: − Пошли. ***       Конечно, обойти они успели лишь одну или две отметки и абсолютно вымотались. Территория Хогвартса была обширной, обойти её человеческими ногами было нелегко. Без сомнения, это задание следовало передать Бродяге и Сохатому, но Ремус все равно был взбудоражен перспективами и продолжал болтать о теории Гомункуловых чар и связывании. И Сириус почувствовал себя бодрее, чем за последние недели. − Если у нас получится, − произнес Ремус, когда они зашли через отверстие в портрете, − мы создадим что-то… что-то на века. Это грандиозно, Сириус.       На века. Сириусу понравилось, как это звучит.       Добравшись до общежития, они обнаружили вернувшегося с тренировки Джеймса. Он в лицах рассказывал Питеру, как схлопотал отработку. − А потом Фартер-Байлс вернулся, весь мокрый с головы до ног и говорит: «Для меня очевидно, что вы замышляете нечто нехорошее». Да так драматично. «Так что будьте осторожны...» О, привет! – радостно поздоровался Джеймс, когда они вошли. – Я как раз рассказывал Питеру о маленьком заплыве Картер-Майлза вчера. Благодаря Бродяге, конечно. − Рад услужить, − беззаботно отозвался Сириус. − Где вы были?       Они ему рассказали. О Гомункуловых чарах, о системе координат, о связывании заклинаний. Джеймс предсказуемо пришел в восторг и изъявил желание немедленно включиться. Конечно, план Сириуса по-прежнему был лишь теорией. Его надлежало серьезно усовершенствовать, именно этому они посвятили остаток субботы и почти каждую свободную минуту следующих недель: забившись в спальню, толкались перед картой на стене, горбились над книгами, корпели над головоломками. − Нет, ты немного не так понял, − сказал Сириус, когда однажды поздно вечером они в очередной раз ломали головы над своей задумкой. Он перегнулся через плечо Джеймса, чтобы разглядеть карту. – Гобелен с танцующими троллями находится на седьмом этаже. − Ты уверен? – спросил Джеймс. – Я мог бы поклясться, что он на шестом. − Нет, проверь записи. Он на седьмом, напротив большого куска пустой стены. Я помню, потому что как-то раз долго рассматривал его под Мантией-Невидимкой. Профессор МакГонагалл и профессор Спраут решили поболтать на сон грядущий и преградили мне путь. В этом дурацком коридоре не на что смотреть, кроме кучки троллей в балетных пачках, лупящих друг друга дубинками. − Надо же, − отозвался Джеймс, сверившись с записями. – Я мог бы поклясться, что он на шестом. – Он передвинул клочок пергамента, указывающий на гобелен, на этаж выше. − Немного левее, − сказал Сириус, и Джеймс метнул на него раздраженный взгляд через плечо. − Может, ты сам?       Сириус фыркнул. − Нет, просто нравится тебя драконить.       Они провели над проектом много часов, и Сириус был в таком же восторге от карты, как и остальные, но ему начинало надоедать. Он потянулся к своему радиоприемнику, настроил на шоу Кенни Кирка, послушал пару минут, затем взял гитару и принялся играть. − Я пытаюсь читать, − пожаловался Ремус с соседней кровати. Он свил себе гнездышко между подушками и стопками книг. На следующей неделе было полнолуние, появились обычные признаки нервозности и утомляемости. − Печально, − отозвался Сириус, сделав паузу, чтобы настроить инструмент. – Не стоило тебе дарить мне гитару. Так что сам виноват. − Да, спасибо, Ремус, − проворчал с дивана Питер.       Он усиленно, но не слишком успешно корпел над домашкой по Заклинаниям, что-то мрачно бормоча себе под нос. − Я до сих пор не могу смириться с тем, что ты играешь на гитаре и никогда мне об этом не говорил, − встрял Джеймс. − Я не играю, я учусь, − возразил Сириус.       Это было правдой: пока Ремус не подарил ему гитару, он даже не держал её в руках. Однако он никогда не рассказывал Джеймсу ни о пианино, ни о скрипке, ни о чертовой лире… толком не зная почему. Просто это всегда казалось грязным секретом, пятном из детства, которое он так старался стереть. До Ремуса он никогда никому не рассказывал о бесконечных уроках и концертах из детства. Он взглянул на друга, чтобы убедиться, что тот не предаст его доверие. Но Ремус отложил книги и прикрыл глаза, откинувшись на подушки. − Играй, Ахиллес, − вздохнул Ремус.       Сириус ухмыльнулся, закончил настраивать гитару и заиграл. Джеймс некоторое время наблюдал за ним со смущенным интересом. − Должен сказать, мне нравится идея иметь личного трубадура. Ты напишешь баллады о моих величайших подвигах и будешь распевать их по всему замку? − Разве что в твоих снах. − Единственное, что сильно раздражает, − продолжил Джеймс, − тебе это уже чертовски хорошо удается. Мне бы хотелось, чтоб ты хоть раз был в чем-то ужасен. − Сыграй с ним в шахматы, − предложил Ремус, все еще не открывая глаз. − Да, но я ужасно играю в шахматы, − сказал Джеймс. – Так что отпадает. Надо что-то другое. − Человеческие взаимоотношения? – выдвинул следующую гипотезу Ремус.       Сириус швырнул в него подушкой, которую Ремус отбил с впечатляющей скоростью, невзирая на сонную позу. Сириус ловко увернулся. Подушка пролетела мимо и врезалась в стену, прямо в куски пергамента. − Эй, осторожнее с картой! – пожаловался Джеймс, а Сириус фыркнул.       Джеймс подобрал упавшие куски пергамента и вернул их на прежние места. В следующее мгновение он нахмурился. − Надо же, я совсем забыл. − О чем? − На четвертом этаже было зеркало, я хотел его исследовать, но… эм… отвлекся. Хотя смотрелось оно подозрительно. − В каком смысле подозрительно? − Ну, оно было такое… большое.       Сириусу такое описание показалось не слишком многообещающим, но сидеть в спальне было скучно. Он взглянул на часы. Комендантский час миновал, а значит, коридоры замка пусты и идеальны для небольшого приключения. − Хочешь сейчас на него взглянуть? − Однозначно, − ухмыльнулся Джеймс. – Парни, вы готовы? − Я буду спать, − пробормотал Ремус, глубже зарывшись в подушки. – Но, пожалуйста, хорошенько ткни от моего имени в подозрительное зеркало.       Джеймс драматично вздохнул. − Хвост? − Я не могу, − простонал Питер. – Эту домашку надо завтра сдать.       Он с надеждой поднял глаза, ведь Джеймс мог предложить доделать её вместо него. Но внимание Джеймса уже переключилось на карту. − Ничего страшного, − произнес он, задумчиво водя пальцем по коридору четвертого этажа. – Нам и не нужно, чтобы зеркало исследовали все четверо. ***       Однако не успели они спуститься по винтовой лестнице, ведущей в общую гостиную, как к ним присоединился запыхавшийся Питер. − Подождите меня! – крикнул он. – Я с вами. − А как же Заклинания? − Утром допилю, фиг с ними. К тому же, − добавил Питер с ноткой гордости в голосе, − я могу тебе понадобиться. − Хороший парень, − ухмыльнулся Джеймс. – Ну, то есть крыска. Хорошая крыска.       Сириус ничего не сказал. Он был бы совсем не прочь, если бы Питер остался и они с Джеймсом побыли вдвоем. Он ничего особенного не ждал от этой маленькой прогулки, так, возможность размяться и повеселиться. Он сильно сомневался, что при исследовании подозрительного зеркала понадобится крыса, но свое мнение оставил при себе. Лишь нетерпеливо пожал плечами, когда Питер превратился в крысу, и Джеймс запихнул его в карман. И они продолжили путь в общую гостиную.       Было уже достаточно поздно, даже самые прилежные студенты легли спать. В каминах тлели угли, отбрасывая причудливые тени на опустевшие диваны и пуфики. Ребята уверенно миновали общую гостиную, но заметили мягкое сияние свечей и девушку, свернувшуюся калачиком в кресле с книгой. Это была Лили Эванс. − Черт, − пробормотал Джеймс, роясь в кармане в поисках Мантии-Невидимки. − Нет смысла, − сказал Сириус. – Она сидит прямо перед портретом, по-любому заметит, что он открылся. − Тогда что ты предлагаешь… Мерлиновы сиськи, − выдохнул Джеймс, когда Сириус направился прямо к префекту. − Добрый вечер, Эванс.       Лили оторвалась от книги… и, судя по взгляду, тут же об этом пожалела. Она немного лучше стала относиться к нему – ко всем ним – после истории с маггловской одеждой. Но в её глазах по-прежнему читались настороженность и слишком глубоко укоренившееся недоверие. То же можно было разобрать в интонации её голоса: − Блэк.       Подойдя ближе, Сириус заметил, что на коленях у неё книга, но читает она письмо. Почувствовав его пристальный взгляд, Лили поспешно убрала письмо.       Подошел Джеймс, хотя Сириус был уверен: он предпочел бы босиком пройтись по раскаленным углям. − Привет, Эванс, − пробормотал он, неловко помахав рукой. – Прости, что помешали, мы… − Уже уходим, − подсказал Сириус.       Лили перевела взгляд с Сириуса на Джеймса и вновь посмотрела на Сириуса. − Хорошо, − сказала она и вернулась к чтению.       Джеймс кивнул с видом осужденного висельника, которому в последний момент даровали помилование, и шагнул к портрету. Сириус же не двинулся с места. Он хмуро смотрел на однокурсницу, немного встревоженный отсутствием реакции. Это же Пенни Префект, блюстительница бесполезных правил и вечная заноза в заднице. Еще сильнее беспокоил её грустный вид. − Разве ты не хочешь нас остановить? − Не особенно, − ответила Лили, переворачивая страницу. − Но ты же префект! – возразил Сириус. – Или тебе отработка в голову ударила? Время отбоя прошло. Мы нарушаем правила. Если ты не погрозишь нам пальчиком, вся система рухнет. В коридорах воцарится анархия. Эй, ты меня слышишь? Я сказал «анархия»!       Лили вздохнула и вновь взглянула на него. − Остановитесь, − сухо произнесла она. – Пожалуйста. Умоляю. Подумайте о факультетских баллах. Или о человечестве. Так пойдет?       Сириус наклонился и положил руку её на лоб. Она её оттолкнула и сердито сверкнула глазами. − Вроде ты не заболела. − Мальчики, вы переоцениваете свою для меня важность. Просто постарайтесь не попасться, потерять поменьше баллов, а если кто-то спросит, я спала. Договорились? − Ты предлагаешь жесткую сделку, но я согласен.       Сириус развернулся, но на сей раз встрял Джеймс. − Уверена, что с тобой все в порядке? − Отвалите, или я все-таки в самом деле позову МакГонагалл, − ответила Лили, хотя Сириус подметил, что в её голосе не звенит обычной злости.       Джеймс поднял руки в притворной капитуляции и отступил к портрету. − Тебе нравится меня мучить? – тихо сказал он Сириусу, когда они выбрались в безлюдный коридор.       Сириус обдумал вопрос. − Да, − наконец, определился он. − А, понятно. Пусть хоть одному из нас будет весело. ***       Джеймс и Сириус скрылись под Мантией-Невидимкой. Питер был надежно спрятан в кармане Джеймса. Вскоре они добрались до коридора на четвертом этаже, где висело подозрительное зеркало. − Все чисто? – прошептал Джеймс, оглядываясь по сторонам. Сириус подтвердил, что да, и они сбросили Мантию с плеч, зажгли свет на кончиках волшебных палочек и принялись исследовать зеркало. Как и предполагал Ремус, его оставалось разве что пальцами тыкать. Джеймс несколько раз постучал по нему палочкой и испробовал ряд заклинаний, но ничего не произошло. Сириус подозревал, что дело в том, что это обычное зеркало. Но на всякий случай, пока Джеймс возился с особо сложными чарами, Сириус наклонился, просунул пальцы под позолоченную раму и дернул.       Зеркало, словно на петлях, с легким скрипом открылось.       Джеймс обернулся, разинув рот. − Как ты это сделал?       Сириус пожал плечами. − Просто потянул.       Зеркало открыло столь обширное темное пространство, что Сириус лишь по мягкому ветерку, взъерошившему волосы, понял, что это не просто черная стена. Джеймс с волшебной палочкой в руке подался вперед, слабый луч света влетел в глубокий, темный каменный туннель. Он развернулся к Сириусу, его лицо светилось от возбуждения. − Я же тебе говорил, что это подозрительно. − Говорил, − согласился Сириус. – Пошли?       Он первым пролез сквозь проем, камень на полу был холодным и влажным. Джеймс последовал за ним и хотел закрыть зеркало, но Сириус его остановил раньше, чем зеркало встало на место. − Осторожно, − предостерег он. – А вдруг не откроется с этой стороны? Лучше полностью не закрывай.       Джеймс последовал совету и оставил узкую щелочку, в которую пробивался свет факелов. Идя по каменному туннелю, следуя за золотистой нитью света, Сириус чувствовал себя Ариадной. Это был не просто туннель, а длинная галерея, простиравшаяся далеко за пределы луча света его палочки. − Похоже, мы нашли новый проход, − прошептал Сириус.       Джеймс разве что не подпрыгивал от восторга. Из его кармана донесся писк, он достал Хвоста. Мгновение спустя перед ними стоял Питер и оглядывая галерею. − Круто, − выдохнул он.       Они потратили изрядное количество времени, исследуя галерею, тыча палочками в темные углы, пока не нашли маленькую узкую лестницу. Казалось, что они спустились вниз на несколько этажей, пока не добрались до низкого коридора. Когда они туда ступили, темнота исчезла. Шумно вспыхнули факелы, осветив влажные каменные стены. Свет факелов простирался бесконечно далеко, языки пламени превращались в маленькие оранжевые точки на повороте. − Круто, − повторил Питер.       Джеймс развернулся к Сириусу, свет факела ярко отсвечивал на стеклах его очков. − На что спорим, проход ведет в Хогсмид? − Есть лишь один способ выяснить.       Этим они и занялись. Этот туннель был гораздо приятнее того, который вел к Визжащей хижине, или того, который вел в «Сладкое королевство», хотя факелы немного сбивали с толку. Сириусу казалось, что за ними наблюдают, и он принялся крутить эту мысль: у него не в первый раз мелькало ощущение, что замок обладает разумом. − Как думаешь, для чего использовали этот туннель? – размышлял Джеймс. – Как тебе кажется, в Хогвартсе были когда-нибудь контрабандисты? − А чем они могли торговать? − Брось, контрабанды полно. − Думаешь, кто-то выстроил хитровыебанный туннель, чтобы проникнуть в лавку «Зонко»? − Хогвартсу тысяча лет, так? Может, действовал сухой закон? − Это школа, Сохатый. Здесь всегда действует сухой закон. − Ты же понял, о чем я. − Может, это путь к отступлению? – предположил Питер. – Ну, что-то вроде черного хода. На случай, если когда-нибудь понадобится быстро и тайно покинуть замок. Этот туннель ведь гораздо больше других. − И удобнее, − согласился Джеймс. – Здесь не надо перелезать через статуи и обходить буйные деревья. − Как думаешь, учителя о нем знают? – спросил Сириус. − Уверен, что нет, − ответил Джеймс. – Если он правда ведет в Хогсмид – а я уверен, что ведет – они бы ни за что не оставили его открытым. − И все же, − настаивал Сириус, − когда вернемся, надо нацепить Мантию. В последнее время МакГи меня наказывает за каждый чих. У неё по жизни палка в заднице, но в этом году она выросла в целое чертово дерево. − Наверное, наверстывает упущенное за прошлый год, − тихо сказал Питер, притормозив, чтобы разглядеть ручеек воды, стекающий по стене туннеля.       Сириус и Джеймс остановились и удивленно уставились на него. − Блядь, ты о чем? – спросил Сириус.       Питер немного покраснел в свете факелов. И как будто слегка съежился под пристальным взглядом Сириуса. − Только о том, что ты… мы все довольно легко отделались в прошлом году.       Сириус внезапно похолодел и вовсе не от сырости туннеля. − И тебе кажется, что, поразмыслив, она решила, что я все-таки заслужил наказание?       Его голос был полон презрения – привычной самообороны. Он полагал, что у них негласное соглашение не обсуждать «тот случай», и вот на тебе – они портят вечер воспоминаниями о грандиозном провале Сириуса, блядь. Спасибо, Хвост.       Питер сжался. − Ну не знаю, − неожиданно для самого себя он почти вызывающе взглянул на Сириуса. – Может быть. − Я удивился, что нас не наказали, − признался Джеймс. – Я был уверен, что всех исключат. − Только не тебя, − возразил Питер. – МакГонагалл чуть не рыдала во время твоего рассказа. − Вовсе нет. − Ну, насколько она на это способна. Ты только представь: её любимчика едва не сожрал оборотень! − Надеюсь, ты имеешь в виду меня, а не Снейпа. − Эй, смотрите, − громко сказал Сириус. – Там, впереди, лестница.       Желаемого эффекта – сменить тему – достичь получилось. Три мальчика поспешили вглубь, туннель зашел в тупик. Довольно шаткая на вид деревянная лестница вела наверх. Сириус рванулся к ней и принялся карабкаться. Поднявшись, он наткнулся на металлическую решетку и отчетливо почувствовал запах конюшни. Над головой светила луна. Он заметил висячий замок с тяжелой цепью, обвивающей решетку. Держась за лестницу одной рукой, он достал палочку и пробормотал: − Алохомора.       Замок открылся, после довольно шумной борьбы удалось победить и цепь – он толкнул решетку и пролез внутрь.       Обоняние не обмануло, они действительно оказались в конюшне. Вокруг были пустые стойла. Он предположил, что здесь держат невидимых лошадей, которые ежегодно доставляют детей в школу. Пустота невидимости была жуткой.       Следом пролез Джеймс, а потом и Питер. − Странно, − произнес Джеймс, оглядывая конюшни. – Наверное, мы недалеко от станции Хогсмида. − Может, раньше студентов провозили через туннель, а не подъезжали к парадному входу? – предположил Питер. − Хотите проверить, угостят ли нас выпивкой в Хогсмиде? – озорно ухмыльнулся Джеймс.       Все хотели.       Было уже поздно, и улицы почти пустовали. Только в окна «Трех метлах» в конце центральной улицы тепло светились жизнью. Понимая, что дело безнадежное, мальчики свернули на улочку, ведущую к «Кабаньей голове». За прошедшие годы там они приобрели немало выпивки. Владелец «Кабаньей головы», похоже, не испытывал особых угрызений совести, обслуживая несовершеннолетних, и их это очень даже устраивало.       Однако, подойдя к трактиру, они разобрали знакомый голос, доносившийся с улицы. − Быстрее, − прошипел Джеймс. – Под Мантию.       Они накинули её на плечи, а Питер мгновенно превратился как раз в тот момент, когда профессор МакГонагалл завернула за угол в компании пожилого мужчины, лицо которого было Сириусу не знакомо. − Какое отношение это имеет ко мне? – произнесла она. − Просто несколько странно, что несколько сотрудников Министерства заметили у себя в кабинетах кошек. − Ты считаешь, что, раз я анимаг, то шпионю против собственного правительства? – голос профессора МакГонагалл был холоднее ночного ветра. – Элфинстоун, когда ты пригласил меня на небольшую прогулку, я не ожидала, что меня обвинят в государственной измене. − Я ни в чем тебя не обвиняю, − ответил мужчина по фамилии Элфинстоун. – Я лишь прокомментировал совпадение. Ты же очень хорошо знакома с Дамблдором? − Да, мы уже много лет вместе работаем. − Министерство обеспокоено тем, что, возможно… он слишком много на себя берет. Относительно угрозы со стороны Пожирателей Смерти. − Мне об этом ничего не известно, − ответила профессор МакГонагалл. – И против собственного директора я бы тоже не стала шпионить. − Хорошо, хорошо. Спрячь когти, Минни.       Профессор МакГонагалл фыркнула. Сириус и Джеймс под Мантией обменялись ухмылками. − Минни? – одними губами повторил Сириус, и Джеймс сунул кулак в рот, чтобы удержаться от смеха. − Итак, полагаю, мнение министра магии о директоре осталось прежним? − И кто теперь выпытывает подробности? – в голосе Элфинстоуна можно было разобрать удивление. − Ты сам поднял эту тему, − едко подметила МакГонагалл. − Минчем – сторонник соблюдения правопорядка, а в последнее время система очень хаотична. Если слухи верны и Дамблдор организует собственное сопротивление… вряд ли Министерство это одобрит. − Я уже говорила, что ничего об этом не знаю. Но не вижу, какова выгода министру противостоять Дамблдору. − Министр полагает, что Дамблдор начал противостояние первым. − От первокурсников я слыхала аргументы повесомее, − сказала МакГонагалл, и Элфинстоун рассмеялся. − Я никогда не говорил, что солидарен с ним, я лишь описываю настроения. В моем отделе, с тех пор, как его возглавил Крауч, царит авторитарность. Крауч и Минчем спелись. Не то чтобы меня это радовало, потому-то мы и здесь. Дженкинс недооценила угрозу Пожирателей. Новый министр не собирается повторять эту ошибку. − И все же, − голос МакГонагалл дрогнул, − кажется, он не понимает, кто его настоящий враг. − Ты расстроена из-за Законов о Защите Волшебников. − Конечно, расстроена, Элфинстоун! А ты нет?       Элфинстоун глубоко вздохнул. − Да, если бы это зависело от меня, они бы не прошли. Но увы, я ничего не смог сделать. − Я бы на твоем месте ушла в отставку. − И позволила Краучу и Минчему назначить на мой пост очередного экстремиста? Минерва, для этого ты слишком умна. − Это позор. − Не могу не согласиться. Но этот «позор» набирает обороты. Был убит чиновник Министерства – мой начальник – и они жаждут крови.       Очарованные разговором, Сириус и Джеймс тихо следовали за собеседниками. И едва не налетели на них, когда Элфинстоун вдруг остановился и развернулся лицом к профессору МакГонагалл. − Кажется, сейчас неподходящий момент, чтобы просить тебя выйти за меня замуж, но пришло время ежеквартального предложения. − Элфинстоун, прекрати. − Я обещал, что лишь несколько раз в год буду донимать тебя разговорами о браке, и слово сдержал. Но я министерский чиновник до мозга костей, само собой, я не пропущу крайний срок, поэтому я должен спросить: твое решение не изменилось? − Нет, − ответила МакГонагалл, − как и взгляды, но ты знаешь, на чьей я стороне.       Элфинстоун обдумал её слова. − Нет, − наконец, покачал он головой. – Не знаю, но подозреваю, что в день, когда узнаю, жизнь тут же станет еще скучнее. Пойдем, Минни, почему бы не завершить эту очаровательную прогулку стаканчиком в «Трех метлах»?       И пара направилась в теплые объятия паба.       Джеймс взглянул на Сириуса. − Ого, − выдохнул он. – Профессора – тоже люди. − Аж жуть берет, − согласился Сириус. *** − Итак, позвольте мне внести ясность, − произнес Джеймс. – Сегодня мы узнали, что из коридора на четвертом этаже огромный туннель ведет в конюшни Хогсмида, профессора Дамблдор формирует что-то вроде сопротивления, а у профессора МакГонагалл есть отвергнутый любовник, который несколько раз в год делает ей предложение. − Невероятно продуктивный вечер, − согласился Сириус.       Они вновь очутились в каменном коридоре, освещаемом факелами, и, возвращаясь в замок, обменивались впечатлениями. Купить выпивку в «Кабаньей голове» не удалось – трактир был закрыт. И все же они не слишком расстроились. − У тебя много общего с этим парнем, Элфинстоуном, − сказал Сириус. – Может, это вариант: раз в квартал приглашать Эванс на свидания и не злить её в промежутках.       Джеймс его слова проигнорировал. − Как думаешь, что за «сопротивление» организовывает профессор Дамблдор? Кому они сопротивляются? Пожирателям или Министерству? − Судя по разговору, возможны оба варианта, − сказал Питер, который устал и сильно отставал. − Ты присоединишься? – спросил Джеймс. − Уверен, со дня на день в общей гостиной появится объявление о приеме, − сухо отозвался Сириус. – Дружище, я бы не стал воспринимать это всерьез. Фракция Министерства всегда была параноидально настроена по отношению к Дамблдору и его растущей популярности. Мой отец устраивал множество званых обедов, где с пеной у рта вещал о том, что Дамблдор планирует государственный переворот. − Может, ты прав, − задумчиво произнес Джеймс. – Просто это напомнило мне кое-что, о чем говорил Дирборн в прошлом году. − И что же? − Я был в лесу… оленем… а он говорил с Хагридом, сказал, что очень хотел бы вернуться и сражаться, но Дамблдор ему не позволил… А еще он сказал, что Волдеморт где-то собирает армию…       Питер, хоть и был человеком, совсем по-крысиному пискнул: − Не надо! − Что не надо? − Говорить… слово на букву «В».       Было и в самом деле довольно примечательно, что по всему замку много и часто говорили о Пожирателях Смерти, однако почти никто никогда не говорил об их лидере. Сириус и сам едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, услышав его имя, но лишь усмехнулся и сказал: − Да ладно тебе, Хвост, это просто слово. − Как и «Авада Кедавра», но это не значит, что слово не может убить. − Справедливо, − признал Сириус. – Но «Волдеморт» мне нравится гораздо больше, чем «Темный Лорд», как его величают мои мерзкие родственнички. − Дамблдор зовет его Волдемортом, − твердо произнес Джеймс. – Значит, и я тоже буду.       Питера их аргументы не убедили, но спорить он не стал.       В башню Гриффиндора они вернулись уже основательно измотанными. Сириус проникся внезапным сочувствием к Джеймсу, когда тот навеселе пытался преодолеть лестницы. В спальню они ввалились, готовые рухнуть в кровати. Сириус думал, что Ремус будет спать, но тот задумчиво разглядывал карту, сидя на полу, скрестив ноги. Когда они вошли, он оглянулся. − Вас долго не было.       На лице Ремуса промелькнуло нечто похожее на зависть, когда Сириус, Джеймс и Питер подробно рассказали о грандиозном приключении в туннеле. Джеймс подошел к стене и сразу же нанес туннель на карту. − А почему ты до сих пор не спишь? – спросил Ремуса Сириус.       Ремус пожал плечами. − Просто думал о карте. − И что надумал? − Что, пожалуй, не стоит так явно продолжать. Любой может войти и заметить, чем мы тут занимается.       Мысль была дельная. − Что ты предлагаешь? – спросил Джеймс. – Занавес? − Я думал о пароле. Чтобы надо было коснуться волшебной палочкой, произнести пароль, и тогда бы карта открылась. − А мне нравится, − сказал Сириус. – Какой будет пароль?       Этот вопрос вызвал жаркий спор на добрых пятнадцать минут. − Мой герой – Джеймс Поттер, − предложил Джеймс. − Джеймс Поттер – придурок, − сказал Ремус. − Мерлиновы яйца, − внес свою лепту Питер.       Сириус уставился на карту их достижений за этот семестр. Потом вновь взглянул на Джеймса, Питера и Ремуса. − Торжественно клянусь, − сказал он. − Чем? – спросил Ремус. − Пароль. Пусть будет «Торжественно клянусь…» − «…Что замышляю только шалость», − широко улыбаясь, договорил Джеймс. − «Торжественно клянусь, − повторил Ремус, − что замышляю только шалость». Хм. Хорошо звучит.