Последний враг: Темные метки

      Измученная излишествами и стрессами, которые принесли выходные, в понедельник утром Лили позволила себе поспать до последней минуты. Конечно, это было приятно… пока не наступил миг расплаты: она осознала, что если не поспешит, то перед Зельеварением не успеет позавтракать. С этой отрезвляющей мыслью она выбежала из общежития с обычным утренним хаосом на голове. Как всегда, упрекнула она себя, спускаясь по винтовой лестнице и на ходу собирая волосы в небрежный конский волос. Лили понимала, что наверняка выглядит ужасно, но ничего не поделаешь.       Мчаться по коридорам она сочла ниже своего достоинства (пусть даже в погоне за столь благородной целью, как тост), поэтому чуть сбавила шаг и резко свернула в третий коридор, чтобы сократить путь. Она шла намного быстрее, чем стоило бы, и не смотрела по сторонам. Хмурый взгляд Мелфида Злого всегда притягивал её внимание. Он был таким… сердитым. Даже выспавшаяся, равновесие она держала не очень хорошо. Но все эти факторы, вместе взятые, не должны были привести к тому, что произошло: под ногу подвернулось что-то скользкое, и Лили с шумом упала на пол, удивленно вскрикнув. − Все в порядке, Эванс?       Подняв глаза, она увидела бегущего к ней Джеймса Поттера. Лишь потому, что мозг еще на двадцать пять процентов спал, она подумала, что он на редкость красив в пятнышках утреннего солнечного света…       Боже, ей срочно требовалась чашка чая. − Нужна помощь? Кстати, это не я, − добавил он, без сомнения, намекая на прошлые инциденты со сглазами. Тогда она не раз падала в коридоре и обнаруживала, что виновником был именно Поттер. − Нет, − Лили мотнула головой, пытаясь скорее стряхнуть сонливость, чем подтвердить свои слова. – Я поскользнулась на… Это креветка? – взглянув на пол, она увидела, что это в самом деле креветка. − Ха. Интересно, как она здесь очутилась? – произнес Джеймс. – Для креветки место странное.       Лили присмотрелась внимательнее к небольшой дыре за статуей Мелфида Злого, из которой сыпались креветки. − Откуда они там? − Хочешь, можешь меня обыскать, − предложил Джеймс и все же протянул руку, несмотря на отказ.       На этот раз она её приняла. И, не будь она так заинтересована растущей горой креветок в коридоре, то наверняка бы обратила внимание – ведь не в первый же раз – какие у него красивые руки. Но она не смотрела на его руки. Нет. Ни за что. − Чисто из предосторожности, − беспечно продолжал Джеймс, − не советую здесь задерживаться. А еще светиться на третьем этаже. Да и на втором тоже. − Что ты натворил? – прищурилась Лили. − Я? Ничего. Просто беспокоюсь, вот все. Остерегайся креветок. Мелкие маленькие твари, скажи? − Я люблю креветок, − ответила Лили. – Только не… сырыми и не на полу. − Креветки на полу, − содрогнулся Джеймс. – Что может быть хуже? – Куча креветок неуклонно росла. Он взглянул на них с легкой тревогой. – Точно, − сказал он. – Скоро придет профессор, может, он будет не один, вероятно, даже орать начнет, так что… Ты шла на Зельеварение? − Сперва на завтрак, − сказала Лили, решив, что она слишком устала и слишком голодна, чтобы переживать о случившемся. − Что, сейчас? – взглянул на часы Джеймс. − У меня есть еще десять минут, ну и всегда можно слегка припоздать. − Отрадно это знать, − сказал Джеймс. Вновь взглянул на кучу креветок высотой с маленькую собаку. – Что ж, приятного завтрака, увидимся на занятии… Пару креветок на дорожку? − Нет, спасибо. − Разумный выбор. ***       Несмотря на странный небольшой крюк, Лили добралась до Большого Зала аккурат вовремя, чтобы схватить последние несколько тостов. Она поспешно намазала их маслом. Домовые эльфы, конечно, из рук их не выхватят, а вот джем исчезнуть может. Лишь когда в руках очутилась чашка чая, Лили, наконец, слегка расслабилась.       Но ненадолго.       Стол Гриффиндора почти пустовал, не считая нескольких опоздавших и бездельников, у которых выдалось свободное утро. Лили сонно жевала тост, взгляд случайно упал на брошенный экземпляр «Ежедневного Пророка», и в памяти ожили слова Люциуса Малфоя.       Внезапно потеряв аппетит, Лили отложила тост и некоторое время смотрела на газету, ощущая смутное беспокойство. Затем резко встала, все же взяла её и вернулась на место. Кто бы ни читал номер до неё, он оставил его раскрытым на колонке «Общество». Спустя секунду Лили открыла первую полосу.       И увидела заголовок.

«Закон о защите волшебников принят большинством голосов»

      Лили уставилась на газету, у неё перехватило дыхание. Она даже не могла себя заставить прочитать статью, она просто смотрела на заголовок, на семь слов, которые изменят её жизнь.       Это случилось. Наконец, это действительно произошло. По сути, её неравенство в этом обществе только что было признано на законодательном уровне. Ей стало плохо, будто тяжелый страх, снедавший её весь год, вырвался наружу и распространился по телу, подобно яду.       Она не могла в это поверить. Она сознавала – по логическим мотивам, политическим – что закон, скорее всего, будет принят. Что Визенгамот больше не та прогрессивная сила, которой когда-то был. Что теперь за кулисами дергают за ниточки фанатики вроде Абраксаса Малфоя. Но даже в самые мрачные минуты она по-настоящему в это не верила. Цеплялась за последнее веяние надежды, что справедливость восторжествует, что добро победит.       Эта надежда угасла.       Это случилось. − Кажется, ты увидела хорошие новости, − раздался за спиной маслянистый голос. Лили опустила газету и обернулась. На неё злобно смотрел Корин Мальсибер в компании своих омерзительных дружков. Она про себя вздохнула с облегчением: Северуса среди них не было. Лили решительно отвернулась. Сегодня ей не хотелось общаться с такими, как Мальсибер. Толку не будет, а она за себя прямо сейчас не ручалась.       Однако Мальсиберу было плевать, чего она хочет. − Брось, милая, − промурлыкал он, скользнув ближе и наклонившись к ней. Тяжелый аромат его парфюма был подобен оплеухе. – Не будь такой мрачной. Итак, ты не сможешь работать в Министерстве… или в Гринготтсе… или в Святом Мунго… или в любом другом заведении с мало-мальски приличной репутацией. Неважно. Для такой красавицы, как ты, есть масса вариантов. Я слышал, ты вполне можешь предложить навыки…       Краем глаза Лили заметила, как Эван Розье изображает, будто кому-то дрочит. Она смотрела вперед с каменным лицом, стиснув зубы. − Например, я, − продолжал Мальсибер, − как раз ищу сейчас новую… э-э… горничную. Ты же намного симпатичнее домовика, да?       Он щелкнул её по подбородку большим пальцем. Лили резко оттолкнула его руку. − Не прикасайся ко мне, урод, − выплюнула она. − Язык, − упрекнул Мальсибер, от души наслаждаясь ситуацией и собой. – Тс-тс, нужно уважительнее относиться к тем, кто выше тебя по статусу, грязнокровка. – Он потянулся через стол и с недвусмысленной усмешкой протянул ей чашку. – Давай, милашка. Налей нам по чашечке чая. Будем считать это проверкой умений при приеме на работу.       Лили почувствовала, как жгучая ярость подступает к горлу, словно желчь – она хотела проклинать, обжигать, душить. Но после короткой паузы она проглотила этот ком и, взяв себя в руки, потянулась за чайником. От кончиков пальцев пошел разряд тепла, похожий на электрический.       Шакалья ухмылка Мальсибера стала шире.       Она одарила его милейшей улыбочкой и вылила обжигающе горячий чай прямо ему на колени. Юноша спрыгнул со скамьи, брызгая слюной и шипя от боли. − Грязнокровная шлюха! – взвыл он.       По его фальцету Лили убедилась, что ему и впрямь больно. Она ничего не сказала, лишь спокойно смотрела вперед, пока он орал. Теперь конфликт привлек внимание окружающих, и краем глаза Лили заметила: другие слизеринцы достали палочки. Казалось, они ждали указаний – которые Мальсибер пока не мог дать. Несколько гриффиндорцев поспешили к ним, но Лили не смотрела и на них. Просто сидела неподвижно, со всем достоинством, на которое была способна.       Глубокий вдох.       Глубокий выдох.       Она чувствовала, как ярость и магия давят изнутри, потрескивая на кончиках пальцев, как только что произнесенное невербальное заклинание, вскипятившее чай. Это было глупо. Очень, очень глупо. Будь это кто угодно, кроме Корина Мальсибера, она бы сказала, что это было неправильно. Она чувствовала себя бомбой замедленного действия, боясь, что вот-вот потеряет контроль и начнет всех проклинать.       Глубокий вдох.       Глубокий выдох.       Мальсибер все еще ругался и кричал, и до Лили, наконец, дошло, с кем он разговаривает: появился профессор Картер-Майлз. Выглядел он необычно растрепанным и потребовал рассказать, что произошло. Мальсибер и его слизеринские друзья с радостью воспользовались возможностью. Лили смутно осознала, что Картер-Майлз отправил Мальсибера в Больничное крыло… А потом он обратился к ней: − И что вы можете сказать в свое оправдание, мисс Эванс?       Каменное лицо. Взгляд вперед.       Глубокий вдох. − Мисс Эванс! Взгляните на меня, когда я обращаюсь к вам.       Глубокий выдох.       Она обернулась – так резко, так внезапно, что профессора, казалось, обожгло огнем её взгляда. − Ну? – спросил Картер-Майлз, взяв себя в руки. − Разве вы не слышали, как Мальсибер её назвал? – спросил другой голос – знакомый. Лили удивленно обернулась. Марлен МакКиннон стояла в компании гриффиндорцев и возмущенно смотрела на профессора. – Он её спровоцировал, он назвал её… − Мне все равно, как он её назвал, − огрызнулся Картер-Майлз. – Насилие является неприемлемым ответом в любой ситуации.       Услышав это, Лили негромко рассмеялась и, наконец, произнесла: − Разве не вы задали нам сочинение о практическом применении Непростительных Проклятий?       Глаза профессора Картер-Майлза сузились. − Отработка, Эванс. − Сэр? − Да? − У вас креветка на отвороте. *** − Это было ужасно несправедливо, − выдохнула Марлен, догнав Лили в коридоре. После того, как она отказалась от завтрака, голод сменился жгучей тошнотой. − А когда здесь хоть что-то было справедливым? – огрызнулась Лили и умчалась, оставив её позади.       Однако она не спустилась по каменной лестнице в подземелья на урок Зельеварения, а поднялась в башню Гриффиндора. Лили никогда не пропускала занятия, особенно по любимым предметам, но сейчас она не могла находиться рядом с другими людьми. Она бы этого не вынесла.       Добравшись до второго этажа, она вспомнила, как Джеймс говорил, что, возможно, ей не стоит здесь находиться, и теперь поняла почему: весь коридор охватило набухающее море креветок. Филч без особых успехов пытался смести их в мусорное ведро, но они продолжали размножаться. Миг она наблюдала, наслаждаясь зрелищем, пока не увидела приближающегося Картер-Майлза и шедшего за ним профессора Флитвика. Судя по чашке чая в руках преподавателя Заклинаний, Картер-Майлз вытащил его прямо из Большого Зала.       С огромным удовлетворением Лили осознала, что креветки обосновались, по всей видимости, именно в кабинете профессора Картер-Майлза. Она подавила улыбку. Он заслуживал, чтобы его вещи пропахли рыбой. Она надеялась, что он будет вонять несколько дней.       Впрочем, задерживаться не стоило, у Картер-Майлза и так было прескверное настроение, поэтому она направилась к дальней лестнице и поспешила в башню Гриффиндора.       Когда она вернулась в гостиную, веселье по поводу ситуации с креветками сменилось всепоглощающим страхом. Она не могла думать ни о чем, кроме Закона о Защите Волшебников. Она перечитывала статью вновь и вновь, пока обрывки не застряли в мозгу, как осадок в сите.       «Последним усилием по искоренению экстремизма в Министерстве стал недавно принятый Закон о Защите Волшебников. Он требует, чтобы любая ведьма или волшебник «сомнительной преданности» подверглись расследованию Министерства. Лишь те, с кого подозрения будут сняты, смогут продолжить работу в волшебных учреждениях. Представитель Министерства подтвердил: эти ограничения распространяются как на экстремистов, борющихся за права магглов, так и на таинственную группировку, называющую себя Пожирателями Смерти…»       Как удобно игнорировать тот факт, что закон несомненно будет использоваться для дискриминации магглорожденных. В конце концов, её «сомнительная преданность» была лишь вопросом рождения. Пожиратель Смерти выбрал путь Пожирателя. У Лили не было выбора. Она всегда будет магглорожденной, несмотря ни на что. И теперь этого было достаточно, чтобы подвергнуться министерскому расследованию. Безжалостно припечатать её имя, перспективы, будущее. Отнять у неё любой выбор.       «Дополнение о Хогвартсе, спорное дополнение, подвергающее сомнению право магглорожденных обучаться в издревле почитаемой школе, не было включено в окончательную версию закона. Сторонники этого пункта настаивают, что будут продолжать бороться за его принятие для будущей редакции законопроекта».       Вишенка на торте.       Очевидно, не только Лили заинтересовалась новостями. Компания студентов-семикурсников, расположившихся за соседним столом, громко обсуждала текущее положение дел. Незнакомый Лили мальчик сокрушался, что его брат женился на магглорожденной, и теперь вся семья подвергнется расследованию. − Он может лишиться работы, − сетовал мальчик. − Только за брак с магглорожденной? – спросил другой. − Да, если признают у него наличие экстремистских связей. − Но какое отношение магглорожденные имеют к экстремизму? Это не они взрывают города! − Это же те самые борцы за права магглов, да?       «Да, − горечью подумала Лили. − Во всем виноваты борцы за права магглов». − Эванс.       Подняв глаза, Лили увидела неторопливо приближающего Сириуса Блэка. Нелепо, но в руке у него была миска с креветками, а его удивленное выражение её тут же насторожило. Боже, теперь-то что? − До меня только что дошли слухи, что Лили Эванс, мисс Пенни Префект, утром получила отработку, − он уселся в кресло напротив, положил подбородок на руки, глядя на неё с выражением задумчивого восхищения. – Расскажи мне всё. − Отвали, Блэк. − Нет, нет, брось. Не будь такой. Это знаменательное событие. И, осмелюсь сказать, я этим горжусь. Позволь спросить: кто же в конце концов привлек тебя к ответственности? МакГонагалл? Флитвик? Сам директор? – он обмакнул креветку в соус и откусил кусочек, продолжая ей улыбаться.       Для Лили это оказалось слишком. − Знаешь, − раздраженно сказала она, − ты уж определись. Либо я Пенни Префект, которая не нарушает правил, либо я школьная поблядушка. Я не могу быть одновременно Мадонной и шлюхой. − Эй, − Сириус тут же посерьезнел и забыл о креветках. Тревожно взглянул на неё и сказал: − Когда я тебя так называл? − Остальные называли, неужели ты не замечал? − Видимо, нет, − нахмурился Сириус. − Ну расспроси. Уверена, тебе многие охотно расскажут. Кстати, отработку мне назначил Картер-Майлз.       Выражение лица Сириуса сильно омрачилось. − Это, скорее, портит дело. За что? Слишком громко смеялась в коридоре? Пуговицы на мантии не хватило? − Вылила кипящий чай на член Корина Мальсибера.       Сириус уставился на неё, вскинув брови. − Ни хрена себе, Эванс. − Он приставал ко мне, − продолжила Лили, не понимая, почему вынуждена объясняться именно с Сириусом Блэком. – Картер-Майлз не счел это серьезным поводом. − Уверен, унылый хуй Мальсибера заслужил такое обращение. Но все же… Черт, − он на мгновение задумался. – Хочешь, я его заколдую? − Кого, Мальсибера или Картер-Майлза? − Я не привередлив.       Лили почти улыбнулась. − Лучше не надо. Мне тоже не стоило, как ты заметил, я мисс Пенни Префект. Я не должна поощрять насилие со стороны студентов. − …сказала она, сварив вкрутую яйца Корина Мальсибера.       Лили откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрела на него. Даже сквозь рассеивающийся туман ярости она поймала себя на том, что вспоминает, что Флоренс рассказывала ей о Блэках и о Сириусе в частности. − Вчера я видела твоего брата, − сказала она, и веселость вновь исчезла с его лица. − Что? – резко спросил он. – Как? Подожди, можешь не говорить. Вечеринка у Слагги? – в его голосе звучало такое презрение, что, не разделяй сейчас Лили его чувства, могла бы обидеться. − Да. Я совершила ошибку и заговорила с ним. Твоя кузина Нарцисса и её очаровательный жених тут же поставили меня на место.       Темные глаза Сириуса вспыхнули, как перед бурей. − Черт, − выдохнул он, и Лили на миг пожалела, что вообще затронула эту тему, в таком бешенстве она его не видела… А Сириус Блэк еще тот затейник. Но буря рассеялась, как облако, и он тихо спросил: − Эти ублюдки тебя обидели?       Лили удивленно моргнула, услышав в его голосе искреннее беспокойство. − Только эмоционально, − сказала она. – Намекали на мою принадлежность к низшему классу и сомневались, что мне позволят остаться в Хогвартсе. Учитывая сегодняшние новости, звучит прям как пророчество. − Сегодняшние новости? Что случилось? Я еще не читал газету. Выдалось бурное утро.       Лили схватила со стола экземпляр «Пророка» и бросила ему. Последовала неловкая пауза: Сириус, нахмурившись, читал первую полосу. − Черт, − снова сказал он, дочитав. – Не могу сказать, что удивлен, но… черт. – Он посмотрел на неё. – Ты в порядке?       На сей раз Лили рассмеялась. Что на это можно было ответить? − Дурацкий вопрос, − пробормотал Сириус. Перевернув страницу, он вновь углубился в статью. Лили с отстраненным интересом наблюдала, как он хмурится все сильнее. Наконец, он поднял глаза. – Дополнение о Хогвартсе не пройдет. − Они утверждают обратное. − Знаю, − скривился Сириус, − но влияние Дамблдора все еще неоспоримо, особенно в вопросах, связанных со школой. Вряд ли они всерьез верят, что удастся добиться принятия Дополнения о Хогвартсе. Это средство давления на умеренных политиков, чтобы они легче приняли Закон о Защите Волшебников.       Лили такая мысль в голову не приходила, но она была логичной. Но её удивило, что ей указал на это Сириус Блэк. Он никогда не казался ей человеком, интересующимся политикой, особенно отраслями, не затрагивающими его лично.       Сириус глубоко вздохнул и отшвырнул газету в сторону. − Слушай, Эванс… Не пойми меня неправильно, но сделай одолжение и держись подальше от моего брата. − Прости?       Сириус выглядел смущенным. − Я не хочу выглядеть придурком. Но мой брат… Он немного идиот, а люди с которыми он общается… опасны. «Очаровательный жених» моей кузины, Люциус Малфой… Я его знаю, и если он не Пожиратель Смерти, я сам свою палочку сгрызу. Любые угрозы, которые он выдает, завуалированные или прямые… они не праздные. Так что держись подальше. Просто поверь мне.       Лили поджала губы, обдумывая его слова. Она знала, что он прав – Флоренс говорила ей о том же – но ей не нравилось, когда кто-то ей указывал, что делать, особенно Сириус Блэк. − Скажи-ка, − наконец, произнесла она. – Я слышала, ты дал по морде Люциусу Малфою? − Откуда, черт возьми, ты это знаешь? − Мне рассказала Флоренс Фоули. − Откуда, черт возьми, она это знает?       Лили выразительно фыркнула. − Ты правда не знаешь, как в школе разлетаются сплетни? − Да уж, − саркастически отозвался Сириус. – Обо мне никто никогда не говорит. Я парень незаметный.       Лили ощутила легкий укол вины, вспомнив Громовещатель, который он получил всего несколько дней назад… Не говоря уже обо всех неприятных сплетнях, ходивших все эти годы о семье Блэк. Конечно, он знал, каково это, когда о тебе сплетничают, ведь это его лицо годами появлялось в светской хронике «Пророка». − Что ж, − сказал Лили, когда неловкая пауза затянулась, − я хотела тебя поздравить. − С чем? − С тем, что дал по морде Люциусу Малфою. У него такая рожа, прям кирпича просит. Думаю, это было приятно.       Сириус громко фыркнул. − Есть такое, − и тут же добавил: − Знаешь, мне нравится такая Эванс. Она веселая. Чуть жестковатая, чуть страшноватая, но веселая. − Вот радость-то. Будь другом, проваливай. − Как скажешь, − согласился Сириус, вставая с кресла, − но только потому, что ты так мило попросила. И потому, что я тебя по-настоящему боюсь.       Она почти небрежно показала ему средний палец, а он послал ей саркастический воздушный поцелуй.       Лили закатила глаза, но, уходя, Сириус быстро, ободряюще сжал её плечо и пробормотал: − Выше нос, Эванс.       И она не знала, что на это ответить. *** − Тебе стоит сходить к профессору МакГонагалл.       Это снова была Марлен, вернувшаяся с утреннего урока по Прорицаниям. Она возобновила утренний разговор, будто Лили не убежала в коридоре. Села в кресло, где прежде сидел Сириус Блэк, и пристально посмотрела на Лили. − Зачем? – вздохнула она. − Затем, что это несправедливо! Если ты объяснишь профессору МакГонагалл, что произошло, уверена, она согласится… Наверняка Картер-Майлз не слышал, что говорил Мальсибер… − Слышал, − фыркнула Лили. − Конечно, если… − Ему наплевать, Марлен. Мальсибер может делать и говорить все, что захочет, ведь для таких, как Картер-Майлз, я всего лишь грязнокровка.       Что бы ни хотела возразить Марлен, слова замерли у неё на языке, а взгляд стал стальным. − Не надо называть себя… − ГРЯЗНОКРОВКА! – воскликнула Лили так громко, что в гостиной воцарилась тишина. Марлен и остальные студенты уставились на неё. В крови Лили вновь закипела ярость, требуя освобождения. – Грязнокровка, − повторила она. – Все могут сказать, отчего бы не сказать и мне? Я не стыжусь того, кто я и откуда, что бы ни говорили люди, подобные Корину Мальсиберу или Картер-Майлзу.       Она встала. − С меня хватит. Я устала. Я жутко устала от этого! Хотят называть меня грязнокровкой? Хорошо. Я покажу им, какой может быть грязнокровка.