in search for salvation

i know that you're magic

coz when i feel your skin on my skin i can tell

you could do damage

but you never do damage to me

Santino Le Saint – I Already Know

Минхо за рулём напряжённо вглядывается в хрупкую фигуру Джисона, удаляющегося по направлению к многоквартирному дому. Его сердце замирает каждый раз, когда он видит это выражение на лице Джисона — мнимое спокойствие, плохо маскирующее напряжение. Минхо знает, что Джисону непросто возвращаться в квартиру Сухо даже на десять минут, чтобы собрать вещи. Он ловит себя на том, что проверяет часы, хотя прошло не больше двух минут. Джисон попросил его остаться в машине, заверив, что справится сам. И Минхо, несомненно, уважает его решение, хоть беспокойство и свербит где-то глубоко внутри. Минхо со вздохом откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Он пытается представить, как Джисон, уверенный, но всё же хрупкий, собирает свои вещи, неловко поглядывая на Сухо, которому вскоре передаст ключи от квартиры, так долго хранившиеся у него. И все же его беспокойство смешивается с легкостью – той самой, которую ощущаешь тогда, когда с плеч падает тяжелая ноша. Теперь его жизнь могла быть другой, они могли быть другими. Джисон возвращается через двадцать минут, нагруженный небольшой сумкой с вещами и чехлом с гитарой наперевес. — Всё в порядке, — говорит он тихо, возвращаясь на своё место сразу после того, как укладывает свои пожитки на заднем сиденье. Минхо кивает, не говоря ни слова. — Серьёзно, всё нормально, — повторяет Джисон, повернувшись к Минхо и мягко заглядывая тому в глаза, — Сухо не собирался устраивать сцену. Минхо слегка улыбнулся. Он уже знал, что Джисон способен справиться с любой ситуацией. Но Минхо был так уверен в нём, что это было на грани слишком большой заботы. — Хорошо. Тогда куда мы едем? — удовлетворенный ответом, интересуется старший и заводит мотор. — Как насчёт кино? — предлагает Джисон, слегка изогнув уголки губ. — Кино? — голос Ли звучит с лёгкой иронией, — Нам что, по пятнадцать? — А разве нет? — улыбается Хан, — Я давно не был в кино, а тут, смотри, снег. Всё равно не стоит сидеть дома. Мы оба заслуживаем вечер для себя, что скажешь? Минхо кивает, не говоря лишнего. Ведь Джисон по-своему прав – разве сейчас они оба не были похожи на влюбленных подростков, собирающихся посмотреть очередной провал кинематографа только ради того, чтобы провести время, наслаждаясь друг другом? Главное не то, что происходит на экране, а то, что происходит внутри них обоих, когда они сидят рядом, и Джисон кладет свою руку на его ладонь, а Минхо ощущает тепло его кожи.

✰

После холодной улицы в квартире особенно тепло. Джисон убирает тарелки со стола, благодаря Минхо за изысканный ужин в его исполнении. – Это всего лишь кимпабы с омлетом, – смеется Минхо. – Твои кимпабы с омлетом, – улыбается в ответ младший. Ли улыбается, наблюдая за тем, как младший со знанием дела раскладывает уже чистые тарелки. В груди буйным цветом распускается осознание того, насколько по-домашнему выглядит Джисон в своей застиранной фланелевой рубашке с размывшимся после долгого дня макияжем. Расправившись с уборкой, они переходят в спальню, где их уже ждут раскиданные по кровати вещи: одежда, пара книг и несколько десятков блокнотов, из которых торчали исписанные неровным почерком листы. – Джисон, – окликает младшего Минхо, кивая на кровать, – Ты ведь знаешь, что прятать их от мира – преступление? Они заслуживают того, чтобы быть опубликованными. Под твоим именем. Младший смущается, пряча глаза в пол и имитируя активную деятельность по раскладыванию вещей по местам. Минхо качает головой и, делая шаг вперед, обхватывает тонкую талию руками, прижимая к себе хрупкое тело и грудью ощущая давление чужих лопаток. Голова укладывается на острое плечо, и Минхо на целое мгновение забывает собственное имя, втягивая носом сладкий аромат мандарина. – «Графический дизайнер Хан Джисон» звучит хорошо, – мягко говорит Ли, – Но «музыкант Хан Джисон» подойдет тебе гораздо больше. Джисон запрокидывает голову, и мягкие кудри падают ему на плечи струящимся каскадом. – Сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, – тихо говорит он. – А ты не сомневайся, – шепчет в ответ Минхо, носом зарываясь в мягкость чужих волос и будто невзначай проводя губами по оголившемуся плечу. Это мимолетное прикосновение яркой искрой взрывается между ними. Ли чувствует нарастающую тяжесть внизу живота и через мгновение уже прижимает Джисона к дверце шкафа, предварительно развернув того к себе лицом и предусмотрительно подложив ладонь под чужой затылок. Обхватив своими губами чужие, он проталкивает язык в чужой рот, в то время как младший только сильнее подается вперед и перехватывает его руки, укладывая их на свои бедра. Джисон разрывает поцелуй и, запустив пальцы в чужие локоны, резко дергает, заставляя Минхо откинуть голову. От такой настойчивости у Минхо мутнеет рассудок, и за считанные доли секунды он теряет привычный контроль, уступая младшему ведущую роль. Впиваясь в обнаженную шею, Джисон покусывает бархат кожи, выцеловывая дорожку от плеча до ключицы под вздохи, вырывающиеся из чужой тяжело вздымающейся груди. Проворные пальцы тянутся к воротнику, настойчиво просовывая пуговицы сквозь петли. Ли и не думает сопротивляться, доверяя родным рукам, и когда рубашка с мягким шелестом падает на пол, Джисон толкает его на кровать. Минхо поднимает глаза на нависшую над ним фигуру, что становится для него фатальной ошибкой. Выражение на лице Джисона – должно быть, самое прекрасное и одновременно развратное, что он видел в каждой из своих прошлых жизней. Хищный оскал вкупе с влажным блеском каштановых глаз отбирают у Минхо последние частички разума. – Кто ты? – срывается с его искусанных губ, на что Джисон только ухмыляется, обнажая зубы. – А тебе как кажется? – улыбается Хан, коленом упираясь в матрас и стягивая собственную рубашку. – Мне кажется, что ты – мой билет в один конец, – отвечает он, пока глаза безостановочно изучают хрупкую талию и тонкую линию ключиц, скользят по бледно-розовым шрамам на предплечьях. – Ого, – округляет губы младший, подаваясь вперед и нависая над старшим, – Так ты тоже поэт. – Только с тобой, – шепчет Ли, прижимая к себе разгоряченное тело. И Минхо не соврал. Джисон действительно был его билетом в один конец. Билетом в страну непрекращающейся нежности и вместе с тем всепоглощающей страсти, которая искрами разгоралась при каждом соприкосновении кожи о кожу. Вот и сейчас, едва имея возможность дышать, Минхо подается вперед, чтобы своими губами встретить чужие, но успевает только коснуться нежной кожи – Джисон уверенным движением толкает его в грудь, возвращая в прежнее положение. – Позволь сделать тебе приятно, – слетает с малиновых губ, когда младший, не медля ни секунды, накрывает горячим ртом сначала один, затем второй возбужденный сосок. Ли запрокидывает голову, прогибается в пояснице, бормочет что-то невнятное, когда Джисон спускается ниже, носом и губами утыкаясь в область его паха, где уже давно болезненно ноет нарастающее возбуждение. – Джисон, ты уверен, что хочешь… так? – разгадав чужой план, спрашивает Ли, приподнимаясь на локтях. – Как? – отвечает вопросом на вопрос, одаривая Ли самым невинным взглядом, на какой только способен. – Брать в рот, – кивает Ли, не намереваясь играть по чужим правилам. – Еще как хочу, – сверкает глазами Джисон, сдергивая со старшего брюки и отбрасывая их куда-то в сторону. Изгибаясь волной, Джисон широко мажет языком по всей длине, пробуя Минхо на вкус. Тонкая нить слюны, смешанная с выделившимся предэякулятом, тянется от головки до покрасневших губ. Опираясь на локти, старший наблюдает за тем, как плоть исчезает в его горячем рту, когда Джисон опускается до самого основания так искусно и умело, будто это не доставляет ему ни капли дискомфорта. И когда первая волна дрожи проходит по его телу, Джисон звонко выпускает член изо рта, пальцами ловя стекающие по подбородку капли и с совершенно развратным выражением лица отправляя их в рот. – Здесь? – вдруг спрашивает Хан, кивая в сторону тумбочки. Минхо быстро кивает, наблюдая за тем, как младший достает все необходимое. Джисон снимает с себя брюки вместе с бельем, и Ли не может отвести взгляда от плотно прижатого к животу члена. И когда Джисон щелкает тюбиком смазки и забирается на постель, к Минхо приходит уверенность, что следующие минуты навечно отпечатаются на сетчатке его глаз. Не говоря ни слова, младший опирается на спинку кровати и заводит руку за спину, – Что ты делаешь? – шепчет Минхо, не в силах поверить в происходящее. – Может, хватит глупых вопросов на сегодня? – ухмыляется тот, но выражение его лица резко меняется, когда его собственные пальцы уверенно погружаются внутрь, растягивая розовеющее колечко мышц. Минхо, единственный зритель этого представления, завороженно разглядывает разворачивающуюся перед ним сцену, не в силах вымолвить ни слова. Напряженность плеч, капли испарины, оставляющие серебристые полосы на медовой коже, изящный изгиб запястья кажется ему до нереального прекрасным. Протяжный стон вдруг слетает с губ Джисона. И еще, и еще, вынуждая слюну скопиться во рту. Ли делает рывок вперед, но младший возвращает его на место, отталкивая ногой. – Я еще не закончил, – улыбается он, бросая томный взгляд через плечо. Минхо рычит и скалится, точно голодный зверь, но все же подчиняется. Он не знает, сколько времени проходит до тех пор, пока Джисон со звучным хлюпом не вынимает пальцы, позволяя остаткам смазки растечься по внутренней стороне бедер. Он приказывает Минхо сесть к изголовью, что последний делает с плохо скрываемой охотой. Младший перекидывает ногу через чужие бедра, обвивая крепкую шею руками. Минхо ощущает чужое возбуждение на своем животе, и от этой горячей липкости становится невыносимо хорошо. – Презерватив, – говорит Ли, кивая куда-то в сторону, но Джисон отрицательно качает головой. – Если ты, конечно, не против, – добавляет он. Минхо кивает, на мгновение замирая. – Так и будешь смотреть на меня голодным волком? – спрашивает Джисон, нависая над старшим, – Или все-таки поцелуешь меня? И Минхо целует – так, как он, должно быть, не целовал никого и никогда. Языки сплетаются в причудливом танце, и Минхо ощущает свой собственный вкус на чужих губах. Джисон заводит руку за спину и, не давая себе привыкнуть к новым ощущениям, резко опускается. Комната наполняется стонами обоих, воздух стремительно нагревается, раскаляясь до предела. Младший двигается и сжимает его внутри, и Ли сминает худые бедра в ладонях, пальцами пересчитывая ребра. – Пиздец, – слетает с губ Минхо, и когда Джисон приостанавливается, вопросительно выгибая бровь, – Ты пиздец какой красивый. Губы к губам, и Минхо прикрывает глаза в наслаждении. Темп возобновляется, и теперь каждый толчок приходится по комку нервов, заставляя Джисона по слогам выстанывать чужое имя. – Джисон, я сейчас… – выгибая позвоночник, предупреждает Минхо, – Нам нужно… Но младший только накрывает его губы своими, заставляя подавиться собственными словами. – Смотри на меня, – сквозь поцелуй говорит он, – Сосредоточься. Я хочу этого. И тот тон, с которым он произносит это, заставляет Минхо задрожать, чтобы через пару минут, отпустив все тревожные мысли, излиться внутрь. Джисон улыбается сквозь протяжный стон и сладко кончает, пачкая чужой живот. Замедлившись на какое-то время и переживая один из ярчайших оргазмов в своей жизни, они лениво целуются, чтобы через пять минут Минхо уже сцеловывал остатки своего семени с чужих бедер.

✰

Спустя неделю Джисон возвращается к работе. В офисе его встречают расспросами и улыбками, пока Сынмин и Чанбин многозначительно переглядываются, рассматривая плохо замаскированный засос под воротником его идеально выглаженной рубашки. Минхо отмахивается от них, грозя свалить на них работу над отчетом, и те поспешно капитулируют. Ли и подумать не мог, что просыпаться с кем-то рядом каждый день, пить пустой кофе за барной стойкой, потому что не успели позавтракать, приняв решение подольше поваляться в кровати, ехать в машине, слушая по радио очередной попсовый хит, будет так упоительно хорошо. Сегодня Джисон вызвался спуститься в кофейню и купить им кофе. Минхо бросает взгляд на часы на мониторе компьютера, и его пальцы застывают над клавиатурой. Обычно он всегда возвращается быстро, с неизменной улыбкой и двумя стаканами американо, но сейчас обеденный перерыв подходит к концу, и Минхо тянется к телефону. Гудки идут, но ответа нет. Минхо сжимает зубы и пытается снова. Второй раз, третий, четвертый – все то же самое. — Черт... — шепчет он себе под нос и поднимается из-за стола, стараясь не привлекать внимание любопытных коллег. Спустившись на лифте на первый этаж, он заходит в кофейню. Здесь все еще толпятся сотрудники бизнес-центра, раздаётся приглушенный шум заказов и разговоров. Знакомый бариста, молодой парень с собранными в хвост темными волосами, улыбается ему. — Как обычно? — Нет, спасибо, – качает головой Ли, – Ты не видел Джисона? Ну, знаешь, наш новенький дизайнер. Светлая рубашка, большие очки. Он должен был быть здесь минут тридцать назад. Бариста на мгновение задумывается, вытирая руки полотенцем. — А, да, – кивает он, наливая молоко в питчер, – Он был здесь, но, кажется, встретил своего знакомого. – Знакомого? – переспрашивает Ли, хмурясь. – Да, широкоплечий, светловолосый… Холод пробегает по телу Минхо. Он мгновенно понимает, кто именно скрывается за этим незамысловатым описанием. Сердце начинает бешено стучать. — Куда они пошли? – слишком эмоционально спрашивает Ли, прерывая парня на полуслове. – Если не ошибаюсь, в сторону выхода, – удивленно вскидывая брови, отвечает тот, – А ты…? Минхо больше не слушает. Он резко разворачивается и бросается к дверям. Холодный воздух ударяет в лицо, но он не замечает этого. Его взгляд мечется по улице. Где-то там, в толпе или в переулке, может быть Джисон. Худшие сценарии один за другим проносятся в голове, но Минхо сжимает кулаки, принимая решение взять себя в руки.