in search for salvation

tell me how the fuck you feel

i know you ain't the type to heal

Matt Maeson – I Know You

Минхо тихо прикрывает дверь комнаты, задерживаясь у порога. Хоть он и пытался не смотреть на него дольше, чем было необходимо, его взгляд то и дело скользил по опущенным плечам мужчины, что сидел в кресле у окна. Сутулый, с тонкими пальцами, лежащими на коленях, он будто просачивался сквозь реальность, не оставляя после себя следа. — Ты уже поел? — не оборачиваясь, спросил Минхо, убирая с подоконника пустую кружку. — Да, сынок, спасибо, — голос отца был слабым, едва слышным. В этом слабом «сынок», все чаще просачивающемся в его несвязной речи, звучало что-то невыносимо мягкое, от чего у Минхо сжимался желудок и хотелось плеваться. Минхо молча подходит к столу, чтобы разложить лекарства, которые нужно принимать по часам. Обычно этим занималась сиделка, но сегодня у нее был выходной, а у Минхо, как назло, не было ни малейшего желания выползать из кровати в свой выходной и уж тем более проводить его в компании отца. Делая все, что от него требуется, он беспрестанно выходил покурить, предпочитая как можно меньше времени находиться в стенах самой квартиры. — Минхо… — после долгой паузы начинает он, все также сидя вполоборота, – Мы можем поговорить? Я хо-хотел… — Не надо, — резко обрывает Минхо, не смотря на отца и продолжая разбирать лежащие на столе лекарства, — Просто молчи. — Минхо, я знаю, что я… — и без того слабый голос отца дрогнул. Отец снова пытался, но Минхо был глух к этим попыткам. Вместо этого он берет лежащую тут же свежевыстиранную простынь и, развернув ее, методично заправляет углы, словно это единственный способ привести в порядок весь тот хаос, что этот человек оставил в его жизни. — Ты ничего не знаешь, — тихо, но твердо отвечает младший, — И не узнаешь. Ведь не твой отец променял тебя и всю свою семью на бутылку соджу. Ты ведь даже на похоронах был слишком пьян, чтобы осознавать происходящее. Отец молчит. На его бледном лице не читается ничего, кроме жалкой беспомощности. Минхо стискивает зубы при виде того, как его исхудавшие руки заходятся дрожью. — Ты не должен был... это... — попытался было сказать отец, но замолк. — Не должен был что? Приезжать сюда? Заботиться о тебе? Да, ты прав. Не должен, — говорит Минхо, уже не пытаясь совладать с кипящими внутри гневом и болью, и подходит к креслу, глядя на мужчину сверху вниз. Отец отводит взгляд, словно надеясь найти спасение в темноте за окном. Но спасения нет, только подсвеченное тысячами огней сеульское небо. — Спасибо, что ухаживаешь за мной, — еле слышно шепчет он. Минхо горько усмехается, делая шаг в сторону. — Это не для тебя, — ответил он. — Это для нее. Она бы этого хотела. Он отворачивается, чтобы скрыть дрожь в руках, и начинает наводить порядок в комнате. Тишина становится гнетущей, но отец молчит, только протяжно вздыхая. Минхо ненавидит эту тишину. Она словно кричит ему в лицо, что он всё ещё здесь, всё ещё застрял в этом бесконечном круге боли и вины. Каждый день он думает о том, чтобы просто уйти и никогда больше не возвращаться. Но что-то раз за разом продолжает останавливать его. Закончив, он бросает короткий взгляд на человека, некогда бывшего члена его семьей, и, остановившись в дверях, понимает, что больше всего ненавидит не отца, а себя за то, что всё ещё не может оставить его одного.

✰

Минхо спускается на первый этаж бизнес-центра, буквально чувствуя, как с каждым шагом всё больше накатывает усталость. Полдня за монитором, обед в спешке — всё, как обычно. Лишь чашка кофе остаётся неизменным ритуалом. Однако привычная рутина дает сбой ровно в тот момент, когда Минхо видит Чана, сидящего за одним из столиков. Он сразу замечает Минхо и слегка улыбается, жестом предлагая присоединиться. Ли хмурится, не останавливаясь, но, сделав пару шагов, понимает, что пройти мимо всё равно не получится, и его измученная несколькими бессонными ночами кряду физиономия не останется без внимания. С их последнего разговора уже прошла пара недель, и хоть Минхо и обещал не исчезать, он, осмысленно или нет, избегал Чана, всё ещё чувствуя болезненный укол вины при любой мысли о нём. — Ты, конечно, умеешь выбирать время, — тихо бросает Минхо, опускаясь напротив. — Я знал, что ты будешь здесь, — отвечает Чан, пододвигая к себе чашку с кофе. Минхо поджимает губы, оглядываясь. Сегодня в кофейне не слишком людно: пара коллег оживлённо обсуждают что-то у стойки, где-то в углу официант вытирает стол. — Зачем пришёл? — спрашивает Ли чуть более раздражённо, чем намеревался. Чан смотрит на него с прежним спокойствием, но его голос звучит мягче. — Чтобы узнать, как ты. — Нормально, – не раздумывая, отвечает Минхо, совершенно не надеясь на то, что Чан будет удовлетворен подобным ответом. — Правда? — Чан поднимает бровь, — А выглядишь так, будто уже неделю не спал. — Отец. Работа. Все как обычно, — коротко отвечает Минхо, потирая переносицу пальцами. — И ещё что-то, — не сдаётся старший. Минхо вздыхает, снова проводя рукой по лицу. — Тот, о ком я тебе рассказывал… — наконец признаётся он, уставившись в стол, — Мы… были вместе. До тех пор, пока его… партнёр не попал в аварию. Чан выжидает, не перебивая, но Минхо замечает, как темнеет его взгляд по мере того, как он продолжает рассказывать. — Он вернулся к нему, – продолжает Ли, неожиданно остро ощущая скопившуюся в груди боль, — И я не могу винить его за это. Просто… боюсь, что он разрушает себя. — Я не могу винить его за это, — продолжает Минхо, будто проговаривает всё впервые. — Но я боюсь. Боюсь, что он разрушает себя. Чан складывает руки на столе, хмурится, и Минхо, изучая его красивый профиль, неожиданно ловит себя на мысли о том, как повезет тому, кому придется быть рядом с ним. — Иногда людям нужен кто-то, кто покажет, что есть другой путь, — наконец говорит Чан. — Сейчас я боюсь, что сделаю хуже, — тихо признаётся Минхо. — Тогда просто будь рядом, — говорит старший, легко касаясь чужой ладони. Минхо вздрагивает от прикосновения горячих пальцев и поднимает голову. – Ты влюблен, – с улыбкой на губах говорит Чан, не спрашивая, но утверждая, – И ты тоже заслуживаешь немного счастья. А младший не отпирается, коротко кивая. Бан поднимается, указывая в сторону стойки: — Пойдем, возьмем тебе кофе и что-нибудь поесть. У тебя всё-таки перерыв.

✰

Минхо прислоняется к стене лифта, ощущая, как спина нещадно гудит после долгого дня, проведенного в офисном кресле перед экраном компьютера. В голове мелькают мысли о том, что нужно принять душ и наконец-то выспаться, хоть последнее вряд ли удастся – не теперь, когда Ли снова борется с бессонницей. Но оказавшись на своем этаже, он замечает что-то, выбивающееся из привычного хода вещей. В конце коридора чья-то сгорбленная фигура сидит на кафельном полу, прислонившись к стене. Руки скрещены на груди, голова опущена. Минхо срывается с места, в два шага преодолевая расстояние до двери собственной квартиры, и, приблизившись, взглядом впивается в до боли знакомое лицо. Джисон поднимает на Минхо красные глаза и утирает лицо рукавом куртки в попытке спрятать слезы. — Сонни. Минхо мягко зовет, опускаясь рядом на колени. Рука сама тянется к чужому плечу, сжимая ткань теплой куртки. Взгляд у Джисона растерянный, словно он и сам не до конца понимает, зачем он здесь. — Прости, что я вот так… — начинает он, но голос заметно дрожит. — Ты в порядке? — перебивает Минхо, неосмысленно осматривая видимые участки кожи на предмет повреждений. Ли мягко касается чужой ладони, бережно переворачивая её и невесомо касаясь покрасневших от холода костяшек. Джисон качает головой и растирает лицо ладонями, уже не предпринимая попыток остановить льющиеся слёзы. — Прости, — повторяет Джисон, будто извиняясь за всё сразу. Минхо сжимает его плечо чуть крепче, стараясь уловить в его словах хоть какую-то подсказку. — Сонни, что случилось? — чуть настойчивее повторяет Минхо. Джисон мнется, ломая бледные пальцы до тех пор, пока старший не тянет его вверх за собой, вынуждая подняться с холодного пола. — Ты замёрз, — говорит он мягко, шаря в карманах в поисках ключей,— Пойдём внутрь. Отперев дверь, Минхо предусмотрительно включает свет в прихожей и, пропуская Джисона вперед, помогает тому снять куртку. Еще раз оглянув младшего на предмет травм, он усаживает его на диван, укрывая его дрожащие от холода колени шерстяным пледом, а сам удаляется в кухню. Приняв стратегическое решение, Минхо готовит какао, виртуозно украшая его найденными в холодильнике взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Вернувшись в гостиную, он застает Джисона в том же положении, и его сгорбленная, закутанная в нежно-розовый плед фигура кажется Минхо такой крошечной, что в груди начинает болезненно щемить сердце. – Держи, – говорит Ли, вкладывая теплую кружку в чужие холодные ладони, – Пей скорее. – Спасибо, – одними губами шепчет Хан, с благодарностью принимая угощение. Ли садится рядом, молча наблюдая за тем, как Джисон касается сухими губами нежной сливочной шапки. Минхо ловит себя на мысли, что не видел ничего обаятельнее, чем следы шоколадной пенки в уголках его губ. И когда это он успел стать таким романтичным? – Голоден? – интересуется Ли, продолжая игнорировать навязчивые мысли о произошедшем с Ханом. – Н-нет, – качает головой младший, – Какао очень вкусный. – Я рад, – кивает Минхо, забирая пустую кружку из чужих рук. Джисон едва заметно улыбается и прячет руки под плед, откидываясь на спинку дивана. Никто из них не знает, сколько времени проходит, прежде чем Джисон, наконец, подает голос. – Он отпустил меня. Кружка, все это время находившаяся у Минхо, почти выскальзывает из рук, грозя запачкать недавно вернувшийся из химчистки ковёр. В голове вдруг становится так пусто, что он буквально чувствует, как шуршит то самое пресловутое перекати-поле. Джисон выглядывает из-под пледа, влажно сверкая глазами. – Мы поговорили, – продолжает он, спеша прийти на помощь растерянному Минхо, – Впервые за долгое время. Я давно не видел его таким трезвым и… спокойным. Последнее сорвавшееся с его губ слово сквозит болью, отчего Минхо больше не может сопротивляться желанию прикоснуться к нему и кладет свою небольшую ладонь на чужое колено. – Он спросил, люблю ли я его, – почти шепчет Джисон, и в уголках его красивых глаз собираются крупные серебристые капли, – А я не смог соврать. – Он знает про…? – слетает с губ Ли прежде, чем он успевает отфильтровать что-либо, но Джисон перебивает, не давая тому закончить. – Он не слепой, Минхо, – качает головой Хан, – Конечно он понял, кто ты такой. Поэтому и отпустил меня. Сказал, что сам со всем справится. – Но ты думаешь, что неправильно поступил, что ушел, – мягко говорит Ли, уже зная, каким будет его ответ. Джисон коротко кивает, закрывая лицо в ладонях. И наблюдая за тем, как сотрясаются от рыданий чужие плечи, он ловит себя на мысли о том, что и Джисон, и он сам так долго торговались с собственной совестью, что и не заметили, как та стала точить об них кости. – Джисон, – зовет Минхо, заглядывая в заплаканные глаза, – Ты поступил так, как должен был. Всхлипы постепенно стихают, и Минхо, протянув ладонь, смахивает прозрачные капли с чужих ресниц. – И это не значит, что то, с чем ты жил все эти годы, будет преследовать тебя до конца твоих дней, – продолжает Ли, мягко улыбаясь, а затем, проведя ладонью по густым растрёпанным волосам, говорит, – Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.

✰

Утром Минхо тихо собирается, стараясь не издать ни звука. Утро ещё совсем раннее, темное и холодное, за окнами сгущается декабрьская хмурь. Он оборачивается, последний раз бросая взгляд в сторону дивана, где свернулся в комок Джисон. Тот спит, уткнувшись носом в мягкий плед. Минхо на миг замирает, позволяя себе запомнить этот образ. Ему хочется задержаться, прикоснуться, поправить непослушную прядь волос. Но он пересиливает себя. Закрывая за собой дверь, Минхо ловит себя на мысли о том, что, возможно, вечером он снова вернется в пустую квартиру, и от этого становится тошно. Весь день проходит на автопилоте. Непрекращающийся поток задач, звонков, таблиц и кодов, но мысли Минхо постоянно возвращаются к Джисону, и он не может найти в себе силы закончить начатый на прошлой неделе проект. Рабочий день бесконечно тянется под звон чашек, стук клавиатуры и постоянные препирания Сынмина и только вернувшегося из отпуска Чанбина. Минхо несколько раз порывается написать Джисону, но отдергивает руку от телефона. Не ему решать, как тому следует поступить. Возвращаясь домой, Ли, кажется, почти не дышит, и стоит ему оказаться у дверей собственной квартиры, сердце заходится гулким стуком где-то в горле. В квартире тепло. Воздух наполнен уютным запахом свежего кофе, и Минхо тут же чувствует, как облегчение накрывает его с головой. Он делает шаг вглубь, даже не потрудившись снять ботинок. — Ты вернулся. Голос доносится из кухни. Джисон стоит у кухонной стойки, обхватив ладонями кружку. На нём футболка Минхо, слишком большая для него, свисающая с плеч и смешно топорщащаяся в талии. Волосы взъерошены, а лицо выглядит сонным, но таким домашним, что сердце Минхо буквально замирает. — Ты всё ещё здесь, — выдыхает он, сам удивляясь, как сильно эта мысль его трогает. Джисон слегка улыбается, опуская кружку на стол. Минхо подходит ближе, не сводя с него взгляда. Он видит, как снег за окном медленно кружится в свете фонарей, и в этом уютном моменте кажется, что время остановилось. — Ты не представляешь, как я боялся, что я вернусь, а тебя не будет, — тихо признаётся Минхо, стоя к нему так близко, что еще чуть-чуть, и их носы соприкоснутся. Джисон не отводит глаз до тех пор, пока Минхо, поддавшись соблазну, окидывает взглядом его хрупкий профиль, а потом легко тянется вперёд, цепляя пальцами край рубашки Минхо. — Прости, что заставил тебя бояться, — шепчет он. Минхо не выдерживает. Он аккуратно касается ладонью его щеки, мягко проводя по тёплой коже. Джисон не отстраняется, наоборот, чуть склоняет голову, доверчиво прижимаясь к его руке. — Ты — всё, о чём я могу думать, — признаётся Минхо, его голос низкий и едва слышный. — Так думай, — шепчет Джисон и выпрямляется, чтобы встретить чужие губы. Их поцелуй расцветает, так медленно, будто оба боятся спугнуть момент. Но тепло между телами быстро нарастает, и Минхо крепче обнимает Джисона, прижимая его к себе, чувствуя, как тот обхватывает его руками за шею. Их горячие дыхания перемешиваются, а холодный вечер за окном остаётся где-то далеко.