in search for salvation

are you really gonna love me when I'm gone?

with all my thoughts

and all my faults

Of Monsters and Man – I Of The Storm

Нагруженный пакетами, Минхо буквально вваливается в квартиру, на ходу жонглируя ключами. Света нет ни в одной из комнат, но до ушей доносится едва различимый шум. Сбрасывая покупки и зажигая подсветку на кухне, Ли заходит в спальню, где Джисон, зарывшись под толстым слоем одеял, смотрит что-то на любезно предоставленном хозяином квартиры ноутбуком. – Эй, – зовет Ли тихо, чтобы не напугать своим присутствием, – Как дела? Джисон отрывается от экрана. Немного сонный, он приветствует Минхо, закрывая крышку ноутбука и выползая из своего кокона. Они провели бок о бок почти неделю – Джисон проводил большую часть дня в постели, Минхо, исправно ходя на работу, по окончании рабочего дня спеша домой. Ссадины медленно, но верно затягивались, пока они ужинали за просмотром дорамы или какого-нибудь триллера, говорили до поздней ночи, а еще… целовались – приветствуя и прощаясь, засыпая и просыпаясь, на кухне и в ванной. Вот и сейчас Джисон мягко целует обветрившиеся на холоде губы, обдавая их горячим дыханием. – Я скучал, – говорит он, отстраняясь. – У меня для тебя подарок, – улыбаясь сытым котом, оповещает Минхо. Усадив младшего на диван, Ли ставит перед ним несколько пакетов. Джисон удивленно хлопает глазами, изучая их. – Ну же, – подбадривает Минхо, – Открывай. – Что это? – спрашивает младший, разворачивая первый сверток и обнаруживая в нем домашний костюм из темного муслина. – Решил, что пока ты не собираешься возвращаться… – Ли запинается, не уверенный, как обозначить то, что Джисон до недавнего времени называл «домом», – Что тебе нужна одежда. Ты, конечно, можешь продолжать носить мою, и мне, безусловно, приятно видеть тебя в своих футболках. Но мне бы хотелось, чтобы здесь были твои собственные вещи. Все еще не говоря ни слова, Джисон разворачивает следующий сверток, в котором обнаруживает пушистый нежно-голубой кардиган. Едва касаясь ладонью ткани, Джисон улыбается краешком губ. – Здесь еще зубная щетка, пенка для умывания, ну и так, по мелочи, – указывая на оставшийся пакет, оглашает Ли, – И еще кое-что. С этими словами Минхо покидает гостиную, чтобы тут же вернуться с небольшим пакетом в руках. – Ты серьезно? – не то спрашивая, не то утверждая, шепчет Джисон, распаковывая брендовую коробочку, на дне которой, аккуратно упакованный, лежит новенький мобильный телефон, – Я не… – Даже не думай отказываться, – мягко улыбается старший, присаживаясь на корточки и укладывая руки на чужие колени, – Тебе нужен телефон. Уже пятница, твой больничный подходит к концу. Пора возвращаться к нормальной жизни, хоть я и… – Что «хоть я и…»? – едва заметно вздрагивая, спрашивает Джисон. – Хоть я и успел привыкнуть к мысли о том, что ты ждешь меня дома, – продолжает Ли, чувствуя, как запас воздуха в легких стремительно истончается. Ладонь, так и покоящаяся на бедре Джисона, вдруг обжигает. Горячие слезы стекают по чужому лицу, орошая его руки. Минхо упирается коленями в твердый пол и обхватывает влажные от слез щеки. Тело Джисона сотрясается в рыданиях, не позволяющих ему даже вздохнуть, и он продолжает бессмысленно глотать ртом воздух, давая волю всем тем чувствам, которые он так долго не позволял себе. – Джисонни, – зовет Ли, нежно касаясь бархатистой кожи, – Я знаю, все это так… странно. Ни ты, ни я не можем отрицать, что то, что есть между нами – это не просто поцелуи в кровати. Ты нравишься мне – нравишься так, как не нравился никто и никогда. Позволь мне бороться за тебя или бок о бок с тобой. Я сойду с ума, если просто позволю себе отпустить тебя. Джисон давится слезами, единственный звук, который вырывается у него из глотки – сокрушительные рыдания. Минхо гладит чужие острые плечи, зарывает пальцы в пушистые кудри, но его собственное сердце бьется бешеной птицей. – Кто сказал, что я позволю тебе отпустить? – резко вскидывая голову и, как по щелчку, обрывая рыдания, спрашивает Джисон. Минхо готов поклясться: та вечная мерзлота, что жила в груди долгие годы, наконец, тает, когда младший подается вперед и касается чужих губ своими, обжигая кожу горячим дыханием. – Я поступаю так, как не должен поступать, – шепчет Джисон прямо в чужую шею, легко касаясь покрывшейся мурашками кожи, – Но с тобой мне так… спокойно, будто я снова в месте, которое могу назвать домом. Минхо, вплетая пальцы в темные кудри, притягивает младшего к себе, носом втягивая цветочный аромат своего шампуня и едва уловимый запах стирального порошка, которым источала его собственная рубашка, так обворожительно спадающая с его хрупких плеч. Мысль о том, что он весь буквально пропах им, бьет по сознанию, теплом разливаясь внутри. – Я сделаю все, – утыкаясь в чужую макушку, бормочет Минхо, – Чтобы тебе больше не было больно.

✰

Следующее утро, холодное и пасмурное, они проводят в кровати, согреваясь под слоем одеял и лениво целуясь. Следуя привычной рутине, Минхо обработал несколько все еще затягивающихся ссадин и гематом, бережно касаясь бледной кожи. Тошнота и головокружения уже не давали о себе знать, предоставляя Джисону возможность впервые за неделю выйти на улицу, не боясь согнуться пополам у ближайшего куста. Позавтракав на скорую руку тостами и запив все ароматным дымящимся кофе, они, наконец, покидают стены квартиры. – У нас свидание? – робко спрашивает Джисон, спиной упираясь в лифтовой поручень и смотря на старшего так испуганно-невинно, что у Минхо екает где-то под сердцем. – А как ты хочешь, чтобы это называлось? – улыбается Ли, заглядывая в глаза напротив. Хан молчит, опустив голову и рассматривая носки собственных ботинок. – Сомневаюсь, что можно ходить на свидания, когда официально ты все еще в отношениях, – ломает губы в ухмылке. Минхо запрокидывает голову, макушкой упираясь в холодную металлическую поверхность. – Думаю, мы уже переступили ту черту, когда ваши с Сухо отношения можно считать хоть сколько-нибудь… – Хен, – обрывает его Джисон, и Минхо готов поклясться, что в его глазах блестят слезы, – Не нужно. Пожалуйста. Лифт, наконец, останавливается, распахивая перед пассажирами двери, что, безусловно, не может не радовать растерявшегося Минхо. Выйдя из здания комплекса, они садятся в машину. Минхо, запуская двигатель нажатием кнопки, пристегивается. Джисон следует его примеру, но все еще прячет влажные от слез глаза, и Минхо резко выдыхает: – Прости. Я не должен был этого говорить. – Нет, я… – запинается младший, – Я так хочу сделать все правильно, но каждый раз, когда ты касаешься меня, у меня просто… – Сносит крышу? – срывается с губ Минхо едва различимым шепотом. Джисон поднимает голову и кивает – мучительно медленно, будто в слоу-мо. Должно быть, Минхо попал в самую точку. А все оттого, что и сам ощущал подобное. Их тянуло друг к другу, и отрицать это было так же бессмысленно, как и то, что ни один из них не мог противостоять этому. – Тогда, – мягко говорит Минхо, кладя свою ладонь поверх чужой, – Давай просто хорошо проведем время. Ты целую неделю не выходил за пределы квартиры – тебе нужно развеяться.

✰

– Никогда бы не подумал, что ты такой ценитель искусства, – улыбается Джисон, делая глоток горячего шоколада. – А что, не похож? – наигранно серьезно отвечает Минхо. Сидя в той самой кофейне, где, по словам Минхо, подавали лучший горячий шоколад в Сеуле, они уже некоторое время обсуждали прослушанную лекцию об истории современной музыки. – Нет, просто… – пожимая плечами, говорит Хан, – Ты ведь ради меня туда пошел? – Это что-то меняет? – вскидывая брови, отвечает вопросом на вопрос. Джисон некоторое время молчит, помешивая свой напиток. – Нет, – наконец, подает голос он, – Скорее заставляет меня все больше влюбляться в тебя. Минхо забывает, как дышать. Слова Джисона гулким эхом звучат в его голове. – Выглядишь так, будто… – с игривой усмешкой на губах говорит Джисон, но она тут же пропадает с его лица. – Будто сойду с ума, если не поцелую тебя прямо сейчас, – шепчет Минхо, игнорируя существование всего, что находилось за периметром столика, за которым они сидели. – Тогда пойдем, – низким надломленным голосом отвечает Джисон.

✰

the mind says, "no, sir"

but the body says, "please"

the heart stays silentsuch a silent tease

Josef Salvat – Hustler

Они вваливаются в квартиру, и Минхо целует. Влажно и горячо. Давясь слюной и задыхаясь. Всем телом прижимаясь к пылающей огнем коже. Последний тяжело дышит, хватая ртом воздух. – Скажи мне остановиться, – рычит Минхо, вплетая пальцы в мягкие кудри и губами приникая к чужой шее. Джисон молчит, откидывая голову и упираясь макушкой в стену так, чтобы предоставить старшему лучший доступ к обнаженной коже, под которой так отчаянно стучит кровь. – И не подумаю, – наконец выдыхает Джисон, хватая старшего за ворот рубашки и буквально впечатывая его в себя, в очередной раз накрывая его порозовевшие губы своими. Минхо улыбается в поцелуй, когда Джисон, прихватывая ткань рубашки, делает рывок таким образом, чтобы теперь Ли оказался в его власти, будучи прижатым к стене. Протискивая острое колено между чужих бедер, он с довольной ухмылкой тянется к верхней пуговице рубашки. Наступает очередь Минхо, и он запрокидывает голову, закатывая глаза от наслаждения, волнами прокатывающегося по разгоряченной коже. Проворные руки распахивают полы расстегнутой рубашки. Хан замирает на несколько долгих секунд, устремив взгляд на обнаженный торс. Ли борется с желанием провести неуместное сравнение между собой и Сухо, но вовремя воздерживается, короткими ногтями царапая кожу на чужой голове. Джисон припадает губами к ключицам, выцеловывая извилистую дорожку от шеи до грудной клетки, изредка прикусывая светлую кожу. В голове у Минхо щелкает ровно в тот момент, когда Джисон умышленно задевает покрасневший от трения сосок кончиком языка. – Погоди, – говорит он, вынуждая младшего выпрямиться и сконцентрироваться, – Обсудим? Джисон удивленно моргает, пока у Минхо от одного взгляда на его раскрасневшееся лицо и влажные от слюны губы замирает сердце. Должно быть, до Хана наконец доходит, и он опускает руки. – Ты, я так понимаю, снизу? – уточняет Минхо, когда пауза слишком затягивается. – Так же, как и ты? – вскидывая подбородок, говорит Хан. – На самом деле, – усмехается Ли, – Моя позиция зависит от партнера, поэтому… Джисон не дает ему договорить, снова укладывая руки на крепкие плечи и сладко целуя. Минхо на мгновение отстраняется. – Еще вопрос, – выдыхает Ли, – Есть что-то еще, что я должен знать? Его лицо принимает задумчивый и немного хмурый вид. – Д-да. Я… Мне не нравится, когда… – неуверенный, как изложить мысль, он оборачивает ладонь вокруг собственной шеи, едва заметно сжимая. – Сонни, – выдыхает Минхо, притрагиваясь к его рукам, – Если ты… – Нет, все в порядке, – Джисон приподнимает уголки губ в мягкой улыбке, – Ты не сделаешь мне больно. Чужие слова откликаются в груди фейерверком, и Минхо подается вперед, заключая чужую талию в кольцо рук. Джисон буквально виснет на его шее, и Ли подхватывает хрупкое тело, закидывая чужие ноги себе на бедра и, непрерывно целуя, наощупь продвигается к спальне, по пути собирая все возможные углы. Неоновые вывески за стеклом отбрасывают блики, заволакивая пространство красно-розовой пеленой. Минхо, напрягая мышцы пресса и ног, как можно бережнее укладывает Джисона на простыни. Последний, не теряя времени, стягивает уже расстегнутую рубашку, откидывая ее куда-то в сторону, и, затаив дыхание, прижимает ладони к очерченному прессу. – Красивый, – шепчет он. Ли жмется, губами приникая к нежной коже, чтобы затем, накрыв его своим телом, потянуться к пуговицам кардигана. – Можно? – шепчет он, опаляя чужое ухо горячим дыханием. Джисон мелко кивает, позволяя старшему мучительно медленно расправиться с застежками, а затем и скинуть его полностью. Минхо рассматривает бесцеремонно, упрямо, скользя взглядом вдоль торса и то и дело останавливая его на умопомрачительно узкой талии, которая, определенно, свела бы с ума любого. – Ты такой хрупкий, – проводя пальцами по линии ключиц, говорит Ли. Джисон заметно смущается – благо освещение не позволяет заметить румянец на его медовой коже, и Минхо может только представить, как мило краснеют кончики его ушей. Никто из них не знает, сколько времени проходит прежде, чем Минхо, наконец, отрывается от зацелованной шеи и сползает чуть ниже, обхватывая саднящими губами сосок. Джисон выгибается в спине, откидывая голову. Минхо украдкой любуется мягкой линией челюсти и кольцами кудрей, разбросанных по простыням. Очерчивая кончиком языка и прикусывая, Минхо переходит ко второму соску. Дыхание предательски сбивается, пока сердце норовит вырваться из груди. – Блять, – шипит младший, изгибая позвоночник под каким-то нечеловеческим углом. Слово служит для Минхо очередным сигналом – оторвавшись от истерзанного ласками тела, он выпрямляется и тянется к пряжке ремня, плотно обхватывающего узкую талию. Прерывистое дыхание Джисона становится тяжелым, но Ли и не думает останавливаться. Ему требуется не больше нескольких секунд, чтобы в порыве нарастающего возбуждения сорвать джинсы вместе с бельем, тем самым оставляя младшего полностью обнаженным. Минхо, конечно, знал, что именно скрывается под слоем одежды, но увиденное заставляет его замереть на месте, взглядом изучая чужие бедра, испещренные многочисленными шрамами. Последние ощущались под подушечками дрожащих пальцев грубым рельефом, так резко контрастирующим с нежной кожей вокруг. Упершись коленями в матрас, он подается вперед, целуя мягкий живот, легко прикусывая, а затем опускается ниже. Он губами касается каждого пестреющего шрама, едва различимо нашептывая слова нежности, словно заклинания, призванные исцелить боль. Стон, срывающийся с губ Джисона ровно в тот момент, когда Минхо на пробу проводит кончиком языка по возбужденному и истекающему члену, кажется последней самой прекрасной мелодией.  – Мин-хо, – по слогам выдыхает младший. – Тш, сладкий, – успокаивает Ли, кладя руку ему на грудь, – Я сделаю тебе приятно. И Минхо держит слово, обхватывая губами сочащуюся предэякулятом головку. Реакция Джисона не заставляет себя ждать, вызывая на лице старшего довольную улыбку. В голове Хана проскальзывает мысль о том, как сильно тот напоминает сытого кота, но она также быстро растворяется, когда он берет всю длину. Постанывая от тяжести чужой плоти у себя во рту, Минхо помогает рукой, искусно проворачивая ладонь. Закинув чужие ноги себе на плечи, он сильнее подается вперед, и Джисон вплетает пальцы в его волосы – скорее по инерции, чем обдуманно. Минхо замечает этот мимолетный порыв и не дает младшему возможности убрать руку, накрыв ее своей и надавливая на собственный затылок. – Ты можешь использовать мой рот, – говорит старший. Джисон некоторое время колеблется, сопротивляясь желанию, но все-таки сдается, глубже запуская пальцы в чужие волосы, и начинает двигаться. Ли знает, что делает – он с завидным умением расслабляет горло и старается выровнять дыхание. Толчки учащаются, становятся рванее и грубее, но Минхо почти не чувствует дискомфорта. Слюна и предэякулят водопадом стекают по подбородку. Хлюпающие влажные звуки звучат в унисон грудным стонам и утробному рычанию. – Мин-хо, я сейчас… – срывается с губ младшего, и Ли резко останавливается, чем вызывает искреннее удивление. – Ты можешь кончить сейчас, – хриплым голосом отвечает Ли, ладонью смахивая влагу с подбородка, – Или немного подождать. Хан часто моргает, будто не понимая очевидного намека, пока Минхо терпеливо ждет ответа, уперевшись руками в матрас по обе стороны от его головы и тяжело дыша. – Нам понадобится смазка, – озвучивает Джисон, и старший не может сдержать довольной улыбки. Покинув теплую постель всего на минуту, он возвращается с упаковкой презервативов и почти полным тюбиком смазки (они с Чаном чаще встречались у него в квартире). Джисон отрывает голову от заботливо подложенной под нее подушки и встает на ноги. Подойдя к старшему, он обвивает его шею руками и целует – так удивительно нежно по сравнению с тем, как грубо он трахал Минхо в рот всего пару минут назад, и от этого становится так мучительно хорошо. Ли отвечает на поцелуй, пока Джисон возится с застежкой на его джинсах, а затем одним движением срывает их вместе с бельем. Собственное возбуждение тут же дает о себе знать, когда Джисон кладет руку на набухший член, и Минхо буквально пронзает тысячами электрических разрядов. – Хочу тебя, – шепчет Джисон и опускается на колени. Минхо не сопротивляется, прикрывая глаза в наслаждении, когда кончик чужого языка упирается в уретру, дразня ее. – Ох, блять. Джисон расценивает эти слова как знак одобрения и, уже не стесняясь, берет всю длину. Одного взгляда на то, как развратно выглядит младший со стекающей по подбородку слюной и прикрытыми от удовольствия глазами, хватает для того, чтобы сердце провалилось куда-то внутрь. – Господи, Джисон, – на выдохе произносит старший, кладя руку на чужую голову, – Ты меня с ума сведешь. Младший не отвечает, но по растянувшимся в улыбке губам понимает, что тот доволен похвалой. Его темные глаза сверкают плавленным золотом в полумраке спальни. Темп нарастает, и Минхо сомневается, что сможет продержаться еще хоть минуту, и поэтому просит младшего подняться с колен. Сцеловывая с чужих губ собственный предэякулят, он оглаживает мягкие щеки подушечками больших пальцев в знак неподдельной нежности. – Ты или я? – вдруг спрашивает Хан, указывая на откинутый в сторону бутылек смазки. – Если позволишь… – робко улыбается Ли, толкая того на кровать. Щелчок крышечки – и по комнате расходится едва различимый цветочный аромат. Надавливая на чужой позвоночник и заставляя того прогнуться в пояснице, Минхо чуть склоняется, аккуратно раздвигая упругие ягодицы и прикладывая указательный палец к напряженному входу. – Расслабься, – шепчет на ухо Ли, слегка надавливая и ощущая, как первый палец проскальзывает внутрь. Острые позвонки проступают вдоль изогнутой спины, когда Джисон подается вперед, лицом утыкаясь в заботливо предложенную ему подушку. Минхо, наблюдая, отчаянно пытается сосредоточиться на подготовке, чтобы в дальнейшем не доставить партнеру дискомфорта. Внутри становится свободнее, и Ли проталкивает второй палец и, прижимая их к горячей влажной стенке, давит на то место, где предположительно находится заветный комочек нервов. Ему требуется не больше минуты, чтобы нащупать его, буквально вырывая из уст Джисона высокий стон. Третий палец входит беспрепятственно, снова и снова надавливая на простату и не отказывая себе в удовольствии вслушиваться в каждый звук, срывающийся с чужих губ. – Мин-хо, – зовет младший, все еще уткнувшись носом в подушку, – П-пожалуйста. Ли откликается нежным поцелуем в поясницу и вынимает пальцы, понимая намек. Крепкими руками подняв Джисона и усадив его на колени, он подтаскивает его к изголовью кровати. Сам же, устроившись позади, шелестит упаковкой презерватива и снова щелкает крышечкой смазки. – Скажи мне, когда можно будет двигаться, – шепчет Минхо, ладонью упираясь в мягкое изголовье по левую сторону от партнера. Джисон мычит в ответ. Он шипит, когда Минхо входит так медленно, как только можно себе представить. Войдя до упора, старший замирает, давая возможность партнеру привыкнуть к наполненности. Целуя покрывшиеся испариной плечи и нежно оглаживая торс, Минхо терпеливо выжидает – Двигайся, – шепчет Джисон, когда его дыхание, наконец, выравнивается. И Минхо делает первый толчок, мягко выходя и так же плавно проскальзывая внутрь. Теперь он в полной мере может ощутить, насколько влажно и горячо внутри. Он борется с желанием углубить толчки, чтобы, наконец, сделать Джисона своим, сорвать с его губ стоны, выпить его до самого дна.  – Быстрее. Минхо не может отказать и, сжав узкую талию в ладонях, ускоряется. Заходясь рваным дыханием, Джисон откидывает голову на чужое плечо. Ли прикусывает нежную кожу на открытой шее – аккуратно, чтобы не оставить непрошеных следов. Те места, где соприкасаются их тела, жжет огнем, и они оба сгорают в нем, постепенно плавясь в объятиях друг друга. Когда ритм выравнивается, Минхо со знанием дела подается вперед таким образом, чтобы каждым толчком задевать чувствительный комок нервов. – Как же… хорошо, – шепчет Джисон, когда боль окончательно отступает, и удовольствие тягучей патокой разливается по телу, – Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я представлял нас… так. Минхо на целое мгновение забывает, как дышать. – Ты… представлял нас? – вторит он, будто пытаясь убедиться в правдивости чужих слов. – Еще с того момента, как мы были просто коллегами, а ты угощал меня кофе и носил обеды, – на рваном выдохе произносит Джисон. Ли выдерживает паузу, чтобы на глубоком толчке вышептать: – Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я представлял, как трахаю тебя в своей спальне. Джисон давится всхлипом и, заведя руки за голову, зарывает пальцы в мягкие пряди, а затем, изогнувшись, впечатывает чужие губы в свои. Они двигаются в унисон. Младший спиной ощущает клокот чужого сердца, выстанывая имя Минхо. И когда последний чувствует, как податливое тело в его руках начинает подрагивать, кладет руку на перевозбужденный член, беспрепятственно скользя рукой по всей длине. – Позволь мне увидеть, как ты кончаешь, – шепчет Минхо, опаляя чужое ухо горячим дыханием. Джисон выгибается, ногтями впиваясь в крепкие бедра. Минхо двигает рукой, прокручивая ладонь до тех пор, пока не ощущает горячую влагу на своей коже. Он замедляется, но не останавливается, позволяя партнеру догнать ускользающий оргазм и выжать из него последние капли наслаждения. Однако через мгновение Джисон уже соскальзывает с него, чтобы, развернувшись к тому лицом, стянуть презерватив и обхватить член своей небольшой ладонью. Минхо задыхается, хватая ртом воздух, когда младший настойчиво проталкивает горячий язык в чужой рот. – Смотри на меня, – командует младший, свободной рукой оттягивая пряди на затылке. Минхо подчиняется, и Хан, довольный проявленным послушанием, улыбается в поцелуй. И от того, как чужая слюна стекает по его подбородку, как голодно сверкают глаза в полумраке, как горячо ощущается чужой язык, Минхо, кажется, заканчивается – настала очередь Джисона выпивать его до последней капли, толкая старшего на простыни и слизывая жемчужные капли с чужих бедер. Они валятся на кровать, тяжело дыша сквозь поцелуй. Джисон носом зарывается в чужое плечо, прижимаясь всем телом, пока Минхо нежно накручивает кольца кудрей на пальцы. – Это было… – приподнимая голову, подает голос Хан, – Пиздец как ахуенно. Минхо смеется, снова притягивая младшего к себе и целуя в макушку. Ли принимается наводить порядок, стягивая влажные простыни и подталкивая Джисона в сторону ванной. Теплую тишину нарушает вибрация мобильного телефона, все это время находившегося в кармане джисоновых джинс. Младший копается в ворохе смятой одежды и отвечает на звонок. – Да, – привычным голосом отвечает Джисон, – Да, это я… Как давно это произошло? Минхо опускает руки, обеспокоено прислушиваясь к любым изменениям чужого голоса. – Да-да, конечно, – запинаясь на каждом слоге, продолжает Джисон, – Адрес запомнил. Спасибо. Хан сбрасывает звонок, продолжая смотреть в точку перед собой. Минхо подскакивает к нему, присаживаясь рядом и умоляя посмотреть ему в глаза. – Сухо, – едва слышно шепчет Джисон, – Сухо в реанимации.