in search for salvation

tear me down

tell me i don’t need to fear

Tom Odell – Sirens

Полупрозрачные солнечные лучи просачиваются сквозь неплотно закрытые шторы. Сквозь хрупкую пелену сна Минхо ощущает тепло чужих рук на своей коже и позволяет себе еще немного понежиться в этом мягком коконе. – Минхо. Ли потягивается, подставляя лицо холодным лучам. Вчерашний вечер надолго запомнится обоим: досидев до полуночи и израсходовав годовой запас слез, они обсудили всю историю своего знакомства, проанализировав собственные поступки и сказав тысячи «прости». – Вставай, на работу опоздаем, – мягко говорит Чан, слегка касаясь чужого плеча. На этот раз Минхо подчиняется, отрывая голову от подушки. Бан, одетый во всю ту же рубашку, в которой вчера так и завалился в чужую кровать, выглядит по-утреннему неопрятно со своими взъерошенными кудрями и отпечатком собственной руки на лице. Они принимают душ по очереди, и пока Минхо смывает остатки шампуня со спутанных волос, Чан уже раскладывает импровизированный завтрак по тарелкам. Ли благодарит его за заботу, отпивая глоток ароматного черного кофе. Они едят в комфортной тишине до тех пор, пока едва проснувшийся разум Минхо не выдает последнему картины вчерашнего вечера. – Ты, правда, не в обиде? – вдруг спрашивает он, откладывая палочки для еды. Чан мягко улыбается, упираясь локтями в стол и чуть подаваясь вперед. – Я же уже сказал, – отвечает он, – Тебе не за что винить себя. А мне не за что таить обиду. Кивнув не то Чану, не то самому себе, Минхо возобновляет трапезу, в считанные минуты опустошая тарелку с рисом и омлетом. – Напиши ему, – вдруг говорит старший, отставляя пустую кружку. Поперхнувшись напитком и глотая ртом воздух в попытке восстановить работу дыхательной системы, Минхо широко распахивает глаза в удивлении. – Ты боишься, я знаю, – пожимает плечами Чан так беззаботно, словно и не он стал причиной чуть не случившейся асфиксии, – Но тебе это нужно.

✰

Так и не дописавшись до Джисона, не появлявшегося в сети со вчерашнего вечера, Минхо весь день проводит как на иголках, то и дело отвлекаясь от работы и расхаживая по офису взад и вперед. Ровно до тех пор, пока Сынмин, так и не добившись никаких объяснений от лучшего друга, не хлопнул рукой по столу, дабы прекратить это многочасовое паломничество от одного угла до другого. И лишь стрелка часов доползает до семи, Минхо срывается с места и метеором вылетает на улицу. Добравшись до места назначения быстрее, чем того позволяли вечерние пробки, он паркуется у уже знакомого жилого комплекса. Пытаясь успокоить бешеное сердце и привести в порядок хаотично разбегающиеся мысли, он открывает окно и глубоко дышит. – И что теперь? – бормочет себе под нос. В очередной раз убедившись, что абонент недоступен, отстегивается, принимая решение подняться наверх. Однако он краем глаза ловит по счастливой случайности знакомый силуэт, выходящий из дверей комплекса. Минхо с легкостью узнает его из-под прикрывающей добрую половину лица маски и надвинутой на лоб кепки. И даже объемная дутая куртка не может полностью скрыть хрупкости его фигуры. Ли выходит из машины, и Джисон, завидев знакомое лицо, едва заметно отшатывается, но предпринимать попытку бегства не решается. – Просто приехал узнать, что с тобой все в порядке, – поднимая руки в знак капитуляции, говорит старший, – Если это, конечно, можно так назвать. – Бывало и хуже, – засунув руки в карманы, отвечает Джисон. – Игнорируешь меня? – кивает Минхо, потрясывая мобильник в руке и намекая на несколько десятков непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Джисон устало вздыхает. – Он не выжил, – пожимает плечами, – Разбился вдребезги. – Ясно, – многозначительно хмыкая, отвечает Ли, опуская глаза. Молчание тяжелой дымкой повисает в воздухе, пока оба, топчась на месте, не решаются сказать то, что действительно имеет значение. Дабы занять дрожащие руки делом, Минхо бесцельно щелкает зажигалкой, наблюдая за тем, как пламя то угасает, то снова вспыхивает. – Мне пора, – вскинув голову, говорит Джисон, – Спасибо, что беспокоишься. Минхо ищет предлог, но не находит, и потому только кивает. – Тебя подвезти? Хан, кажется, задумывается, но все-таки отрицательно качает головой. Они прощаются, коротко кивая друг другу. Джисон торопливо разворачивается, ступая на тротуар, но, покачнувшись, падает на колени, пачкая джинсы в осенней сырости. Минхо срывается с места, подхватывая легкое тело. – Джисон! Младший цепляется за чужое плечо, сминая ткань чужой куртки меж пальцев. Минхо прижимает его к себе, сквозь слои одежды чувствуя напряжение мышц. Джисон тяжело дышит, и Ли тянется к его лицу, бережно стягивая маску в попытке открыть доступ к кислороду. – Пойдем, тебе нужно присесть, – командует Минхо, поддерживая обмякшее тело. Усадив Хана на пассажирское сиденье, он регулирует наклон кресла так, чтобы позволить тому принять полулежащее положение. Краем глаза Ли замечает тонкую струйку крови, стекающую по чужому подбородку. – У тебя кровь, – констатирует он и тут же принимает меры по ликвидации носового кровотечения, бережно притрагиваясь к его шее и настойчиво запрокидывая чужую голову. В бардачке находятся влажные салфетки, и Минхо, затаив дыхание, аккуратно убирает кровь с бледного лица. Джисон даже не думает сопротивляться, прикрыв глаза и все еще тяжело дыша. – Меня сейчас вырвет, – сухими губами шепчет Хан. Благо в том же бардачке Минхо находит пару бумажных пакетов и, шелестя, разворачивает один, чтобы передать на глазах бледнеющему Джисону. Последний выхватывает пакет из рук и, подавшись вперед, склоняется над ним, однако по продолжительности приступа Минхо понимает: в желудке у Джисона пусто, а значит, все, чем наполняется пакет – это обжигающая горло желчь. Присев на корточки рядом, Ли, насупив красивые брови, поглаживает младшего по спине. Затем, обойдя авто, вытаскивает из водительского подстаканника бутылку воды и протягивает ее Хану. Тот, утерев губы тыльной стороной ладони, принимает бутылку, но открывать не спешит, пытаясь отдышаться. – Ненавижу блевать, – говорит он между тяжелыми выдохами. Будь ситуация чуть менее напряженной, Минхо бы обязательно улыбнулся подобному комментарию, но вместо этого снова присаживается рядом, беря чужую холодную руку в свою ладонь в попытке нащупать пульс на бледном запястье. – У тебя сердце сейчас разорвется, – качает головой Ли, вынося свой непрофессиональный вердикт. – Я чувствую, – без тени усмешки откликается Джисон. – Поедем в больницу, – безапелляционно сообщает старший, выпрямляясь. – Нет! – излишне яро протестует Джисон, – Все в порядке. Минхо хмурит брови, тут же догадываясь о причинах подобной реакции. В приемном отделении тут же возникнут вопросы о природе подобных травм, что, в свою очередь, наложит на персонал обязанность сообщить о состоянии пациента в соответствующие правоохранительные органы. – Хорошо, – вздыхает Минхо, потирая переносицу, – Я не врач, но, судя по всему, у тебя сотрясение. Джисон не отвечает, откидываясь на сиденье. – Я как раз шел в аптеку, – ледяным голосом сообщает он. – Посиди здесь. Конечно, никакой гарантии, что Джисон не предпримет попытку поскорее избавиться от компании Минхо, нет, и оттого последний на свой страх и риск оставляет его в машине. Дойдя до ближайшей аптеки, Минхо объясняет ситуацию сонному фармацевту, однако все, на что можно рассчитывать в условиях отсутствия рецепта – это парацетамол и лекарство от тошноты. Впридачу прихватив все необходимое для обработки ран и гематом, Минхо возвращается к машине. К его облегчению, Хан, все еще пытаясь совладать с собственным дыханием, сидит на том же самом месте. – Что это? – спрашивает последний, когда пакет с покупками опускается ему на колени. – Парацетамол. И что-то от тошноты. Спросил в аптеке. Джисон покорно кивает, распаковывая препараты и послушно отправляя их в рот. – Как себя чувствуешь? – спрашивает Минхо, усаживаясь в водительское кресло. – Скажем так, – кривя лицом, отвечает младший, – Бывало и лучше. – Тебе нужно отдыхать, – вздыхает Ли, с разочарованием рассматривая бледность чужого лица. Джисон не отвечает, смотря куда-то вдаль сквозь лобовое стекло. Минхо следит за его взглядом и с удивлением обнаруживает Сухо, поднимающегося по лестнице жилого комплекса в сопровождении двух молодых мужчин. Они смеются, о чем-то громко переговариваясь. Джисон по инерции вжимается в сиденье, наблюдая за картиной исподлобья. – Кто это? – интересуется Ли, провожая молодых людей взглядом. – Друзья Сухо, – отвечает Хан, сквозя напряжением в голосе. – И ты им не очень рад, – делая вывод, констатирует старший. – Они неплохие ребята, но… – Джисон запинается, – Не всегда умеют себя контролировать, когда дело касается выпивки. Минхо в очередной раз хмурится, когда в голове всплывают непрошеные сцены с участием пьяных дружков Сухо, его самого и Джисона, очевидно, не желающего компании последних. Он подсознательно молится о том, что подобные картины – всего лишь плод его собственного воображения, а не суровая реальность. – Я не хочу домой, – тихо говорит Хан, и Минхо замечает, как последний нервно ломает руки, щелкая суставами пальцев. Минхо молчит, осмысляя ситуацию, и единственное и самое очевидное решение приходит в голову незамедлительно – Ли заводит мотор нажатием кнопки. – Отдохнешь у меня, – не спрашивает, но сообщает старший, уверенно смотря в удивленные глаза напротив. – Не хочу стеснять тебя, – качает головой Джисон, но Минхо не дает ему продолжить, перегибаясь через панель управления, чтобы пристегнуть протестующего. Подавшись вперед, он неожиданно или, наоборот, ожидаемо находится к тому так близко, что чувствует чужое сбивчивое дыхание на своей шее, отчего вздрагивает и торопится вставить пряжку ремня в отверстие. К его удивлению, Джисон не сопротивляется, все так же распахнув глаза в удивлении.

✰

Внешний вид квартиры хоть и оставляет желать лучшего, но Минхо все-таки мысленно хвалит себя за собственную опрятность, никогда не позволявшую жилью превратиться в подобие помойки. – У тебя уютная квартира, – говорит Джисон, неуклюже сбрасывая кроссовки и заходя в гостиную, – Мне нравится. – Думаю, она немного тесновата, – ведет плечом Минхо, приглашая гостя пройти в ванную и вручая ему чистое полотенце для рук. – Мне никогда не нравилась квартира Сухо, – откликается Джисон, подставляя замерзшие руки под струю теплой воды, – Слишком много бесполезно используемого пространства. Минхо понимающе кивает, дождавшись, пока Джисон вымоет руки, и ведет его в спальню. Прогнав кромешную темноту щелчком настольной лампы, он молча усаживает гостя на край кровати. Покопавшись в шкафу, он находит чистый пижамный комплект. – Переоденься. Можешь оставить свои вещи на кресле. Когда ты последний раз ел? Младший по-прежнему удивленно хлопает глазами, покорно наблюдая за передвижениями хозяина квартиры. Услышав обращенный к нему вопрос, Джисон искренне задумывается, но тут же сдается. – Ясно, – вздыхает Хо, – Переоденься и отдыхай. Старший делает шаг в сторону двери, предоставляя Джисона самому себе. – Хен. Минхо замирает. Голос Джисона, поразительно уверенный и сильный, заставляет его застыть на месте, приводя в чувства. – Можешь перестать носиться вокруг меня? Иначе я решу, что у тебя паническая атака. – Возможно, – хмыкает Минхо, но все-таки разворачивается, опускаясь на край кровати, – Я… Прости. Наверное, я немного испугался за тебя. Джисон заметно смущается, рассматривая собственные колени. Все еще бледный, он выглядит уставшим в золотистом полумраке спальни, и Ли, наконец, может рассмотреть его. В глаза тут же бросаются бордовые борозды, осыпающие тыльную сторону левой руки – очевидное последствие падения на разбитое стекло. На шее и лбу пестреют иссиня-черные гематомы, нижняя губа немного раздута и треснута. – Спасибо, – тихо говорит Джисон, кладя руку на стопку предложенной сменной одежды. – Тебе спасибо, – вторит Минхо. – За что? – усмехается младший, растягивая губы в улыбке, что тут же вынуждает едва затянувшуюся ссадину на губе раскрыться и пойти кровью. Минхо цокает языком и возвращается в гостиную за оставленным ранее пакетом. Распаковав содержимое, он обильно смачивает ватный диск антисептическим средством и бережно смахивает каплю крови с чужого подбородка. – За то, что позволяешь позаботиться о себе, – наконец отвечает Минхо, прикладывая новый диск к рассеченной губе. – Ни разу не слышал, чтобы кто-то благодарил за такое, – смущенно отвечает Джисон, опуская глаза. – А тебя не хватятся? – вдруг спрашивает Минхо. Тот только качает головой, позволяя старшему обработать раны на губе и руках. – В таком состоянии вряд ли. Обработав ссадины на открытых участках, старший немного колеблется, прежде чем попросить Джисона снять толстовку. Последний наотрез отказывается, но тот настаивает, и младшему ничего не остается, кроме как стянуть с себя верхний слой и остаться в оголяющей руки майке. Сам того не ожидая, Минхо заметно смущается и, дабы скрыть подступивший к щекам румянец, просит того развернуться спиной, обрабатывая рану на плече. Последняя выглядит из рук вон плохо – должно быть, в таком месте Джисону было не слишком удобно ее обрабатывать, от чего последняя, хоть и начала затягиваться, покрылась кровавой корочкой. – Как часто? – нахмурившись, но продолжая работу, спрашивает Ли. – Когда как, – пожимает плечом Хан, безошибочно угадывая суть вопроса, – Но чаще всего это случается, когда он под кайфом. В последнее время это случается все чаще. – Что он принимает? – В основном амфетамин, – со знанием дела отвечает Джисон, вздрагивая от неосторожного прикосновения, – Ну и так, по мелочи: травка, синтетика, иногда кокаин. – А его друзья? – продолжает расспрос Хо, скорее для того, чтобы заполнить неловкое молчание, чем что-либо еще. – Те, которых ты видел – да, – качает головой Джисон, – Один из них – бас-гитарист в его группе. – Побочные эффекты музыкальной карьеры? – И да и нет, – вздыхает Джисон, послушно поворачиваясь к старшему лицом, – Все начиналось с травки. Ну, знаешь, студенческие тусовки, все дела. Потом начались первые ивенты в индустрии, в ход пошла синтетика, а потом и все остальное. Вопросы заканчиваются ровно в тот момент, когда Минхо завершает обработку ссадин. Перестраховавшись, он уточняет, есть ли еще повреждения, на что Джисон отрицательно мотает головой, и Минхо все-таки позволяет тому переодеться, оставив его наедине. Сам же, направившись в кухню и убедившись в отсутствии чего-либо съестного, заказывает доставку. – Скоро будем есть, – говорит Хо, возвращаясь в спальню, где, уже одетый в темно-синий пижамный комплект, сидел Джисон, – А пока сделаю тебе горячий чай – у тебя руки ледяные. Выдав Джисону шерстяной плед и разместив гостя на собственной кровати, радушный хозяин уходит на кухню, где настойчиво гремит чашками. Хан Джисон – парень, которого Минхо знает меньше двух месяцев. Графический дизайнер, несостоявшийся музыкант. Милое личико, красивая лирика. А еще – куча шрамов, как видимых, так и тех, что можно было разглядеть, лишь узнав поближе. И все это сейчас было прямо под боком, в его собственной спальне. И пока на столе настойчиво кипит чайник, Ли никак не может отделаться от чувства злости, скребущего где-то в грудине. Там, в спальне, обрабатывая нарывающие раны, Минхо чувствовал, как кровь закипает в венах. Джисон не заслуживал ничего из того, что с ним происходило и происходит. Он был всем. – Хен, – зовет Джисон, когда на кухне становится тихо, и Минхо просто стоит, зависнув над раковиной. Смахнув с себя тяжесть непрошеных мыслей, подхватывает чашку дымящегося чая. – Осторожно, – говорит он, передавая напиток в чужие руки. Джисон благодарит его, принимая чашку и обхватывая ее замерзшими пальцами. Минхо, как и прежде, садится на край кровати. – Как ты себя чувствуешь? Тошнота прошла? Тот кивает, делая небольшой глоток чая, пока комната медленно, но верно заполняется ароматом жасмина. Некоторое время они оба молчат, каждый думает о чем-то своем, пока Джисон глоток за глотком осушает чашку в попытке согреться. Стук керамики о деревянную поверхность прикроватного столика выводит Минхо из оцепенения, и он протягивает руку, подушечками пальцев касаясь чужой ладони. – Все равно холодные? – удивляется он, вскидывая бровь. Рука тянется к чужому лбу и нащупывает холодную испарину. Он с ужасом замечает, что бледность никуда не ушла, а растрескавшиеся губы слегка посинели. – Сонни, – зовет старший, пока собственное сердце бешено колотится в груди, – Тебе все еще холодно? – Да, – кивает он, укладывая голову на подушку, – Думаю, это из-за сотрясения. Не стоит переживать. – Пожалуйста, сообщи мне, если станет хуже, – с тревогой в голосе просит Минхо. Ужин появляется на пороге квартиры в тот момент, когда неловкая тишина начинает давить, и Минхо поспешно удаляется, чтобы через некоторое время вернуться с огромным пакетом, из которого доносится аппетитный аромат. – Не знал, что ты любишь, – говорит Ли, распаковывая контейнеры, – Поэтому взял всего понемногу. Джисон, бледный как полотно, наблюдает за тем, как Минхо ловкими движениями открывает лотки с едой, вкладывает палочки в его все еще холодную руку. Он неохотно приступает к еде, подцепляя кусок курицы. – Не знаю, что я бы без тебя делал, – говорит Джисон, медленно пережевывая. – Терпел бы дружков своего бойфренда, пока они бы осушали очередную бутылку соджу, а тебя бы выворачивало в ванной? – усмехнувшись, парирует Ли. – Да, наверное, – пожимает плечами младший, отправляя в рот маринованную спаржу. Когда с едой покончено, Минхо убирает остатки в холодильник и возвращается в спальню, чтобы в очередной раз уточнить, как гость себя чувствует и не нужно ли ему чего-то, но тот только отрицательно мотает головой, посильнее кутаясь в одеяло. – Тогда я переночую в гостиной, – говорит Ли, сгребая в кучу стопку гостевого постельного белья, – Позови меня, если что-то понадобится. Джисон все также молча кивает. Минхо щелкает выключателем, и комната погружается в кромешную темноту.

✰

Резкий звук выхватывает Минхо из пелены сна. Первая пара секунд уходит на то, чтобы осознать собственное тело в пространстве, следующая — на то, чтобы определить источник звука. Откинув одеяло, он вскакивает с дивана и, сшибая на пути всевозможную мебель и путаясь в собственных ногах, добирается до спальни. Первое, что бросается в глаза – пустая постель со смятыми простынями. Следующее, что замечает Минхо – тонкая полоска света, просачивающаяся сквозь щель дверного проема, ведущего в ванную. Ли зовет Джисона по имени, но когда на зов откликается только тишина, толкает дверь. Младший стоит, скорчившись над раковиной, и Минхо, как никогда прежде, испытывает чувство дежавю. – Сонни, – тихо, дабы не напугать, зовет Минхо. Тот поднимает голову, и оба сталкиваются взглядами, рассматривая друг друга сквозь зеркало. Джисон все еще бледен, растрескавшиеся губы чуть приоткрыты, по лицу стекают серебристые капли. – Что случилось? – выставляя руку в успокаивающем жесте и делая шаг вперед, спрашивает Ли. Джисон молчит, утирая влажные щеки рукавом рубашки. – Ничего серьезного, – скрипучим голосом отвечает тот, – Меня снова тошнило. Минхо хмурит брови, разглядывая парня напротив – ссутулившегося, с залегшей под глазами чернотой, влажным беспокойным взглядом. – Джисон… – вздыхает Минхо. – Хен, – перебивает младший, – Все нормально. Мне просто… нужно немного отдохнуть. Спасибо, что разрешил остаться. – Тогда, – еще сильнее нахмурившись, отвечает старший, открывая один из ящиков, – Чисть зубы и ложись. Я принесу чай с лимоном. Тот беспрекословно подчиняется, будто чувствуя, что и без того доставил достаточно неудобств, и принимает из рук хозяина одноразовую щетку, одну из тех, что Минхо всегда держал в квартире на случай непредвиденных гостей. Вернувшись в спальню с полулитровой кружкой крепкого черного чая. Джисон, вернувшись на место, уже обернулся в любезно предоставленное хозяином жилища одеяло. – Как ты? – спрашивает Ли, вкладывая кружку в чужие холодные ладони. – Не все так плохо, как ты думаешь, – силится улыбнуться тот. Минхо явно рискует заработать себе преждевременные мимические морщины, в очередной раз насупившись и сведя красивые брови. Уж слишком болезненной казалась чужая бледность. – Джисон, – говорит Минхо, и голос его звучит непривычно раздраженно, – Сколько еще сотрясений и травм тебе нужно пережить, прежде чем ты, наконец, прозреешь? Хан, точно нашкодивший ребенок, молчит, низко опустив голову, и потому Минхо продолжает, чувствуя, как где-то глубоко внутри разгорается опасное пламя. – Люби он тебя, разве причинял бы столько боли? Будь в нем хоть что-то от того, что он, похоже, давно потопил в наркотиках, притрагивался бы к тебе хоть пальцем? – Минхо чувствует, как разбушевавшийся огонь бежит по венам, – Разве может хоть кто-то позволить себе надругаться над кем-то, кого можно сравнить только с произведением искусства? Последняя фраза срывается с чувственных губ прежде, чем смысл слов доходит до охваченного пожаром мозга. Джисон, будто пронзенный молнией, вздрагивает, распахивая глаза. – Тебе нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе, – продолжает Минхо, принимая решение идти ва-банк, – И не ради какой-то выгоды, а ради тебя самого. Потому что это единственное обращение, которого ты заслуживаешь. Взгляд Хана стекленеет, окончательно превращая его в подобие восковой фигуры. Кажется, он почти не дышит, все еще сжимая в небольших ладонях дымящуюся кружку ароматного чая. – Минхо, прошу, – шепчет он, – Не заставляй меня делать то, о чем я буду жалеть до конца своих дней. Теперь и Ли едва дышит, пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце. Сцепившись взглядами, они снова молчат, прислушиваясь к спасительной и вместе с тем гнетущей тишине, в которой так отчаянно хотелось утопить собственную тревогу. Минуты медленно утекают сквозь пальцы. – А что, если я не сделаю этого и буду жалеть об этом до конца своих дней? – раненой птицей слетает с губ. – Тогда просто поцелуй меня. И Минхо делает рывок – такой стремительный, что от перепада давления темнеет в глазах. Обхватывая чужое лицо ладонями, он впивается в холодные губы своими. Джисон отвечает рьяно – совсем не так, как ожидаешь от человека, которого буквально десять минут назад выворачивало в ванной. Со всей охотой отдаваясь поцелую, Минхо с удивлением обнаруживает, что их губы идеально подходят друг к другу, соединяясь, словно частички пазла. Прикусывая то верхнюю, то нижнюю губу, Минхо сцеловывает мелодичный стон, пускающий дрожь по всему телу. Разожженный внутри огонь вспыхивает с новой силой, перекидываясь и на Джисона, который, поддаваясь ему, проталкивает язык, переплетая его с чужим. Ли не знает, сколько проходит времени, прежде чем он, делая над собой титаническое усилие, отстраняется, разрывая сладкий поцелуй. Джисон подается вперед, желая большего, но по взгляду напротив читает: – Не сегодня, Джисонни, – мягко, почти нежно говорит Минхо, кладя свою горячую ладонь на чужую, – Тебе нужно отдыхать. И Джисон подчиняется, только сжимая его руку в своей и прося не уходить в гостиную.