in search for salvation

tried to help, it only hurt in the end I made it worse

The Lumineers – Leader of the Landslide

Минхо лениво переворачивается, сильнее закутываясь в теплое одеяло, с которым все никак не хотелось расставаться. Он наблюдает за тем, как ходят мышцы на чужой широкой спине, пока мужчина, сев на краю его кровати, потягивается, разминая затекшие после сна шею и плечи.  – Будешь завтракать? – спрашивает Минхо, проверяя время на экране телефона.  – Прости, – качает головой Чан, – Нужно заехать домой и переодеться. В обед важная встреча. – Спонсоры? – уточняет Минхо, нехотя скидывая с себя одеяло.  – Они самые, – кивает старший, натягивая привычную черную толстовку и излюбленные джинсы-бэгги, – Что делаешь в субботу?  – Как обычно, – пожимает плечами Ли, – Напиваюсь.  – Минхо, – строго говорит Чан, оборачиваясь и смотря младшему прямо в глаза, – Ты и без меня знаешь, что сигареты и выпивка – не решение всех твоих проблем.  – Чан, – поднимаясь с кровати и натягивая домашний халат на обнаженное тело, спокойно отвечает тот, – Ты и без меня знаешь, что я большой мальчик и…  – И делаешь всякие глупости, – вздыхает Чан, потирая переносицу.  Они с Чаном познакомились через общих знакомых около полугода назад. После нескольких свиданий, которые, вне всякого сомнения, были более чем идеальными, Минхо понял, что не испытывает к Бану ничего, кроме физического влечения. Предпочитая говорить словами через рот, он предупредил Чана о том, что не готов к отношениям, на что последний ответил мягкой улыбкой и признался в том, что не хотел бы, чтобы Минхо исчезал из его жизни.  На сегодняшний момент статус «друзья с привилегиями» наиболее точно описывал их отношения. Тем не менее их совместное времяпрепровождение не ограничивалось стенами спальни. Разделяя любовь к долгим прогулкам на свежем воздухе, они часто встречались по выходным. А еще они знали тела друг друга лучше, чем свои собственные. Их сексуальные предпочтения совпадали, что делало Чана идеальным партнером. Отношения без отношений – что может быть лучше?  – Спасибо, что заботишься обо мне, – благодарит Минхо, подходя вплотную и обвивая рукой его талию, и целует в плечо, – Но я в порядке, правда.  Чан отвечает на объятия, кладя свою крупную ладонь ему на спину и нежно поглаживая.  – Просто будь осторожен, хорошо? – шепчет он, уткнувшись в складку его шеи и вдыхая такой до одури знакомый аромат жасмина.

✰

Пятница. Минхо откидывается на спинку кресла, прикрывая покрасневшие глаза. За окнами – ночной ноябрьский Сеул, освещенный сотнями огней и неоновых вывесок. Взгляд уже который раз за день останавливается на Джисоне. Сегодня он в черной рубашке с длинным рукавом, поверх которой надет объемный темно-зеленый жилет крупной вязки. По своему обыкновению, строго и со вкусом. Согнувшись над планшетом и высунув кончик языка, он что-то усердно выводит стилусом на экране.  С самого первого дня он с головой погрузился в работу, не перекинувшись с коллегами и десятком слов. На третий день Минхо даже поинтересовался, обедает ли он, на что тот вежливо ответил, что не голоден, и поблагодарил за заботу. Пожалуй, единственное, на что Хан позволял себе отвлекаться – собственный телефон, то и дело оповещающий о новом уведомлении.  Усердная работа моментально принесла плоды. Начальник отдела Чхве Сонджун – добродушный мужчина средних лет, появляющийся на своем рабочем месте примерно раз в неделю, оказался им очень доволен, выделив его среди прочих на еженедельном совещании. Хан, засмущавшись, застенчиво поблагодарил начальника и молча вернулся за свое рабочее место.  – Джисон! – окликает новичка Чанбин, поднимаясь с места и расплываясь в насмешливой улыбке, – Мы идем в бар. Ты просто обязан присоединиться. Выпьем за окончание твоей первой рабочей недели!  Джисон отрывается от экрана и переводит удивленный взгляд на Чанбина.  – Я… – поспешно отвечает он, – Я не могу.  – Что значит не можешь? – возмущается Чанбин, – Сегодня пятница.  – Мне… я не могу задерживаться, – запинаясь, говорит он, – У… мне нужно выгулять своего пса. Он…  – Ну, я думаю, ничего не случится, если ты задержишься на часок, – вклинивается Феликс, светловолосый паренек из отдела рекламы, по одному богу известной причине постоянно ошивающийся в их опен-спейсе. Он лучезарно улыбается, и в помещении моментально становится светлее. – Согласен, – поддерживает Сынмин, выключая компьютер, – Мы ничего о тебе не знаем. Ты даже обедать с нами не ходишь.  – Не отрывайся от коллектива, – подмигивает ему Чанбин.  Джисон переводит взгляд с одного на другого, а затем задерживает его на Минхо, словно ища поддержки. Однако последний только разводит руками в знак капитуляции, демонстрируя свою беспомощность в подобной ситуации. Кроме того, он и сам был не прочь узнать о новичке хоть что-то. – Хорошо, – вздыхает Хан, – Конечно. 

✰

В баре довольно людно и не менее шумно. Чанбин пробивается сквозь толпу, заприметив свободный столик.  – Что будешь пить? – спрашивает Минхо, обращаясь к Хану, который, заняв свое место рядом с Феликсом, растерянно озирается, – Я угощаю.  – Я… на твой вкус, – неловко улыбается Джисон, – Спасибо.  Ли кивает, ныряя в толпу, и направляется к барной стойке, чтобы, по обыкновению, сделать заказ на всех. Соджу для Сынмина и Чанбина, виски с содовой для Феликса, джин для себя. Немного пораздумав над напитком для Джисона, он берет фруктовый сидр, предполагая, что он не из тех, кто любит крепкий алкоголь. Вернувшись к столику с частью напитков, он отправляет Сынмина за остальным.  – Подумал, что ты не из тех, кому нравится напиваться, – говорит Ли, протягивая бутылку, – Персиковый сидр.  – Д-да, спасибо, – благодарит он, улыбаясь краешком губ.  – Тебе некомфортно здесь? – выпаливает Минхо, неспособный противостоять потоку собственных мыслей.  – Нет, я… – опуская глаза в пол, отвечает младший, – Просто не люблю шум.  – Понимаю, – кивает Минхо, а затем садится рядом, откидываясь на спинку кожаного дивана и поднося к губам свой стакан.  – Ну, Джисон, – опрокинув стопку, окликает его Чанбин, – Рассказывай. – Ну, два года назад я окончил Сеульский университет, – мнется Джисон, рассматривая собственные колени, – После работал в паре компаний, но задачи были довольно однообразными, и мне быстро надоело.  Ребята кивают головой в знак одобрения. Теперь, когда формальная часть представления окончена, они переходят к более волнующим и насущным вопросам.  – У тебя есть девушка? – без колебаний спрашивает Феликс, все также лучезарно улыбаясь, – Или парень?  – Ликс, – качает головой Сынмин, очевидно, разочарованный в прямолинейности коллеги.  – Ничего, все нормально, мне бы тоже было интересно, – смущенно улыбается Хан, и Минхо замечает, как его шея покрывается густым румянцем, – У меня есть бойфренд.  – Я так и знал! – хлопает по столешнице Чанбин, а затем переводит взгляд на Ликса, – Ты проспорил, солнышко.  Феликс обиженно дует губы, сложив руки на груди.  – Вы серьезно делали ставки? – выгибает бровь Сынмин, чуть не подавившийся своим соджу.  – А как же! И я оказался прав, – гордо сообщает Чанбин, а затем обращается к Джисону за уточнением, – Гей или би?  – Скажем так… – почесывая затылок, отвечает Хан, – У меня никогда не было девушек.  – Раскрывайте карты, господа, – подает голос Минхо, весело подмигивая Джисону, – Не ставьте парня в неудобное положение.  – Верно, – кивает Чанбин, – Я и Феликс – би. Минхо у нас по парням. А Сынмин столетний асексуальный дед.  В глазах Сынмина, ставших влажными после нескольких выпитых рюмок соджу, читается раздражение, и он ударяет Со в плечо. Остальные, привыкшие к их постоянным перебранкам и давным-давно не воспринимавшие их всерьез, смеются. Минхо подмечает, что Хан заметно расслабляется и делает первый глоток своего напитка.  – Вы живете вместе? – продолжает расспрашивать Феликс, положив подбородок на ладони.  – Да, но… не совсем, – замявшись, отвечает Хан, и под град вопросительных взглядов продолжает: – Он музыкант. Часто гастролирует со своей группой. А еще репетиции, афтерпати… сами понимаете.  – Как долго вы вместе? – спрашивает Сынмин, почувствовавший себя более расслабленно после пятой стопки.  – Три года, – тут же отвечает Джисон, откидываясь на спинку дивана.  – Ну, хоть у кого-то в этой жизни есть стабильные отношения, – мечтательно вздыхает Ликс.  Джисон топит взгляд в пол, накручивая на палец край жилета.  – Ты, должно быть, ревнуешь? – без всякого стеснения уточняет Чанбин, – Ну, знаешь, музыкантам ведь всегда на шею вешаются.  – Н-нет… – начинает Джисон, но запинается на полуслове, когда его мобильник начинает вибрировать в кармане брюк. Он нащупывает его рукой и, только прочитав имя звонящего, срывается с места, – Простите, но я должен идти.  – Точно, – щелкает пальцами Чанбин, – Собака.  – А? – поднимает голову Хан и, будто что-то припоминая, говорит: – Да… верно.  – Проводить? – вдруг интересуется Минхо, отставляя пустой стакан.  – Н-нет, все хорошо. Спасибо, – качает головой младший и, распрощавшись со всеми, скрывается в толпе, оставив бутылку недопитого сидра на столе. 

✰

Прождав у двери добрых десять минут, Минхо чертыхается и принимает решение открыть ее собственным ключом. Покопавшись на дне сумки, он проворачивает его в скважине, и дверь протяжно скулит, пропуская его внутрь. Запах сырости и перегара резко контрастирует с тем фактом, что квартира, которую Ли снимает для отца, находится в довольно благополучном районе. Из обстановки – ничего, кроме самого необходимого. Наученный горьким опытом, Минхо постарался, чтобы в квартире не было роскоши в виде телевизора или кофемашины, ведь ее можно было с легкостью заложить или, чего хуже, проиграть в карты.  Не снимая ботинок, он пересекает коридор, оказываясь в единственной жилой комнате и, шелестя разбросанным по полу мусором вперемешку с пустыми бутылками, подходит к грязному пыльному дивану, где неподвижно лежит то, что называется или, вернее, когда-то называлось его отцом. Минхо пихает мужчину коленом, не желая пачкать руки.  – Живой, – вздыхает он то ли от облегчения, то ли от разочарования. Ли Донсок с трудом отрывается от пролежанного дивана и, обхватив руками похмельную голову, силится принять вертикальное положение.  – Какого… – собирая некогда знакомые буквы в слова, хрипит мужчина, – Нахуй ты здесь?  – Твои лекарства, – холодно отвечает Минхо, игнорируя привычную грубость, и бросает пакет на стол.  Мужчина бурчит что-то невнятное, с трудом поднимаясь с места и шаркая босыми ногами по пыльному полу, идет на кухню. Минхо следует за ним, наблюдая за тем, как тот открывает холодильник и достает бутылку открытого пива.  – Надеюсь, ты понимаешь, что если здесь заведутся клопы и тараканы, тебя попрут отсюда? – скрестив руки на груди, интересуется Минхо, не надеясь получить в ответ хоть что-то вразумительное.  – Найдешь мне новую квартиру, – отвечает мужчина, за один присест пригубив полбутылки.  – И не подумаю, – возмущается Хо, – Будешь сам разбираться со своими проблемами.  – Кишка тонка, – ухмыляется тот, обнажая почерневшие от выпивки зубы, – Уж слишком совестливым мы с матерью тебя воспитали.  – Ты меня не воспитывал, – чувствуя подступающий к горлу жар, огрызается Минхо, – Только и делал, что бухал.  Осушая бутылку, он резким движением бросает ее в стоящее посреди кухни переполненное мусорное ведро.  – Да я вкалывал, чтобы обеспечивать тебя с матерью! – его лицо перекашивает злоба, подпитываемая текущим в крови алкоголем, – Мелкий ублюдок. Твоя мать…  – Заткнись! – срывается на крик Минхо, впечатывая кулак в дверной косяк, – Ни слова о ней. Если бы не она, тебя бы уже наверняка не было в живых. Она заботилась о тебе, несмотря ни на что, а ты просто взял и все проебал!  – Ах ты..!  Мужчина делает шаг вперед, но ноги его не слушаются, и он падает на пол, барахтаясь безвольной рыбой. Огонь в глотке вдруг затухает, и Минхо, возвращая себе прежнюю невозмутимость, разворачивается, на полпути к выходу бросая:  – Уберись здесь наконец.