Лакрица

             Раздражение нарастало с каждой минутой. Наблюдая, как Сакура делает очередной круг, покачиваясь в седле, как мешок с рисом, Какаши пытался его заглушить. Непрерывно повторял себе, что ждать многого от слабой девушки, которая никогда не тренировалась, не стоит. И всё равно хотел прикрикнуть. В голове множились ругательства, достойные казармы, но никак не внутреннего двора поместья, и уж точно не предназначенные для девичьих ушей. Прерывисто вздохнув, Какаши решительно подошёл к Сакуре, взял поводья и сухо сказал:       — Хватит на сегодня.       На лице Сакуры отразилось отчётливое облегчение. Всё это время она не жаловалась, чем вызвала уважение. Протянув руки, Какаши взял её за талию и спустил на землю. Она слегка пошатнулась, опёрлась было о его грудь, но моментально убрала ладонь. Да уж, такие тонкие слабые пальцы не смогли бы обхватить меч, не говоря о том, чтобы его поднять — они созданы для иголки и кисти для рисования, и только. Возможно, учить её верховой езде с самого начала было плохой идеей. Конюх забрал коня.       — Я справлюсь, — прочитав его мысли, упрямо сказала Сакура.       — Не сомневаюсь, — прохладно ответил Какаши, изучая её. В хакама и юкате, с завязанными в простой хвост волосами она всё равно оставалась слишком женственной и слишком утончённой. Представить её после дневного марш броска, покрытую пылью и потом попросту не получалось. В отличие от той же Куренай, Сакура выглядела слабой, изнеженной. Но разве не такой женой надо гордиться? К чему ему солдат в кимоно? Она должна рожать и следить за поместьем, остальное — лишь блажь скучающей девицы. С другой стороны, он обещал, что она научится…       — Я выберу тебе наставника, — сказал он с неохотой, мысленно перебирая в голове всех конюхов старше сорока пяти. Касаться его жены, даже просто помочь сесть в седло и спуститься с коня, никакому юнцу не позволит.       — Мой господин так быстро утомился… — В почтительных словах Сакуры слышалась тщательно скрытая насмешка. Так она намекает на то, что из него плохой сенсей?       — Ты многого не знаешь о моей выносливости. — Какаши нахмурился. Откуда это раздражение? Он мог часами тренировать отряд и отдельных воинов, но сдался перед попытками научить жену просто держаться в седле? Терпение всегда считал своей сильной стороной и на подчинённых практически никогда не срывался: считал это унизительным, чем-то ниже его достоинства, но с Сакурой было иначе. Наверное, всё дело было в том, что она не такая, как прежние женщины, и он до сих пор не мог понять, как себя с ней вести.       Украшения, которые привёз из столицы, она приняла с благодарностью, однако сколько в ней было искренности? Сакура носила их чтобы сделать ему приятно, или ей на самом деле понравилось? Отчего-то Какаши не хотел спрашивать напрямую.       — Мы продолжим завтра, — процедил он. — Если ты сможешь нормально ходить.       — Отчего вы решили, что не смогу? — удивилась она.       — Первые дни в седле всем даются нелегко.       — Всем мужчинам, вы хотите сказать? — Сакура выдержала его прямой взгляд. — Как вы верно заметили недавно, мышцы, которые напрягаются во время езды верхом, у женщин напрягаются и в спальне с мужем. Благодаря вашим усилиям мои уже достаточно натренированы, мой господин.       Какаши почувствовал, что краснеет. Она заставила его смутиться одним упоминанием близости, к которой они вернулись совсем недавно. В последнее время он начал сознавать, что отзывчивости в постели ему становится мало. Днём Сакура перестала показываться ему на глаза, явно избегая и больше не пытаясь стать ближе. Разве не этого он хотел? Досада и уязвлённое самолюбие не позволяли признать, что с самого начала она была права, но найти новые точки соприкосновения оказалось непросто.       — Постой. — Какаши удержал её за локоть, когда она собралась уйти. Проклиная собственное косноязычие, протянул: — Я хочу прогуляться с тобой по саду.       — Вы уверены? — она приподняла бровь, ожидая подвоха. Он успел столько раз её оттолкнуть, что простая просьба вызвала настороженность. Какаши беззвучно вздохнул — сам виноват.       — Хочу оценить работу нового садовника, которого ты приняла на службу.       — Не доверяете моему выбору? — Сакура горько улыбнулась, сведя желание быть рядом к проверке её способностей. Поджав губы, Какаши строго посмотрел на неё.       — Я доверяю тебе, Сакура.       — Тогда зачем… — Она растерялась, и он наконец улыбнулся.       — Хочу уделить тебе больше внимания, разве не очевидно? — Склонив голову набок, он наблюдал за её смущением. Она опустила глаза и привычным жестом попыталась спрятать руки в рукавах, но у юкаты они были гораздо уже и короче, чем на кимоно. Скользнув по запястьям, ладони стиснули их, давая понять, что так Сакура делает всегда, когда пальцы скрыты от чужих глаз.       — Не понимаю, зачем вам это, — пробормотала она, отводя взгляд, не осмеливаясь посмотреть. — Разве вы не говорили, что я нужна лишь…       — Умение с честью принять поражение — одно из достоинств самурая. Я признаю, что был не прав — невозможно жить в гармонии, не узнав друг друга.       — Вот как? И что именно вы хотите обо мне узнать? — Зелень глаз ослепила, отразив солнце. Какаши не ждал прямых вопросов: растерянно рассмеялся и потёр шею.       — Может, ты просто расскажешь что-нибудь о себе?       Сакура долго молчала. В том же молчании пошла к дорожке, ведущей в сад, опустив руки и явно не зная, куда их деть. Опомнившись, Какаши пошёл за ней, поравнялся и коснулся пальцев. Сакура вздрогнула и удивлённо посмотрела на их руки, но не сделала попыток вырваться.       Шелестела листва над головой, солнечные блики искрились на воде пруда, в котором плавали карпы. Было непривычно просто неторопливо идти, держась за руки. Какаши никогда прежде не видел смысла в подобных прогулках, но признал, что это приятно. Ветер шевелил её волосы, играл с непослушной прядью, выбившейся из тугого хвоста, постоянно отвлекая. Со вздохом Какаши заправил её за ухо, и Сакура застыла испуганным кроликом.       — Почему ты боишься меня? — спросил он тихо. Оба остановились.       — Я не боюсь. Просто не знаю, чего от вас ждать, мой господин. То вы гоните меня и оскорбляете, то проявляете знаки внимания. Что могло случиться за эти дни и заставило вас так перемениться?       Если бы он сам мог себе объяснить! Круг близких людей не расширялся, а сужался год за годом, и в конце концов не осталось практически никого рядом. Кто-то погиб, а кого-то… Какаши убил сам и ничуть об этом не жалел. Заслужили. Он не нуждался в друзьях, но и Сакура не могла стать его другом. Жена — это другое. Это ответственность, долг и бремя. Однако, порой бремя приятное.       — Сколько себя помню, я всю жизнь сражался. Не хочу приносить войну в собственный дом. Поэтому прости, если обидел. Я постараюсь стать мягче.       Сакура долго молчала, а потом тихо сказала, не глядя на него:       — Спасибо. Какаши.       Это было шатким перемирием, но даже с ним стало проще. Проще ему, не ей. Сакура терялась и не знала, как себя с ним вести. Что он имел в виду под желанием проводить больше времени? Обучение верховой езде продолжилось, а ночью он был так же пылок, но ничего другого не происходило. Их отношения не стали теплее, наоборот, растущая неловкость возвела новую стену. Приглядываясь к Какаши во время тренировок, Сакура искала чувства к нему, но находила пустоту. Он не был ей противен, но и трепета не вызывал. Раковина, которая начала раскрываться ему навстречу, захлопнулась, и теперь был нужен острый нож, чтобы снова её вскрыть.       Прибытие в поместье Хатаке гостя всколыхнуло болото, в котором медленно тонула Сакура. Узумаки Наруто она знала — тот часто приезжал в поместье Учиха. Она с радостью встретила улыбчивого молодого человека, настоящий глоток свежего воздуха в захлестывающем отчаянии.       — Сакура-сан, вы подобны цветку, распустившемуся на рассвете! — воскликнул он, едва увидев её. Какаши хмуро хмыкнул, но ничего не сказал. Оказывается, они служили вместе и вместе сражались. Этого Сакура не знала и с грустью подумала, что подробности службы с Саске муж ей ни разу не рассказывал и, видимо, не собирался. А ведь ей так хотелось узнать хоть крохи из того времени!       — Простите, что ни разу не навестил вас. Думал, это будет неуместно. — Наруто бросил короткий взгляд на Какаши и снова улыбнулся Сакуре. Она понимала. Как понимала, что когда-то он был в неё влюблён. Это чувство и сейчас отражалось в его глазах и дарило странное удовлетворение. Оказалось приятно видеть тёплый свет в чужом взгляде, предназначенный только ей. Какаши обычно смотрел задумчиво или же тяжело, а Сакура так устала искать тепло! Даже в постели, после горячей близости, ей становилось холодно.       — Не знал, что вы знакомы, — с легко различимым недовольством произнёс Какаши. Сакура ответила спокойным взглядом:       — Моя жизнь не ограничивалась мужем, мой господин. Моя прежняя жизнь, — уточнила она. Наруто в замешательстве переступил с ноги на ногу, улыбка дрогнула. Не следовало ему знать, что на самом деле происходит между нею и Какаши. Сакура с досадой упрекнула себя в несдержанности. Во время ужина, прислуживая за столом, молчала и не вмешивалась в разговор, ощущая на себе тяжёлый взгляд Какаши. Его раздражение не замедлило проявиться в спальне.       — Не думал, что тебе так плохо рядом со мной, — произнёс он, не спеша лечь. Сакура смотрела на высокую фигуру, заслонившую свет андона, не чувствуя страха.       — Разве я сказала подобное? — Она перекинула длинные волосы, которые расчёсывала, с плеча на спину, и отложила расчёску на небольшой столик. — Мне не понятно ваше удивление, мой господин. В поместье Учиха я не жила затворницей, гости там были нередки.       — Хочешь сказать, что я — чудовище, держащее тебя в неприступном дворце?       — Не выворачивайте мои слова, — раздражённо сказала Сакура.       — А ты не превращай меня в тирана! — с не меньшим раздражением сказал Какаши.       — Возможно, вы сами считаете себя таковым, поэтому приписываете мне то, чего нет! С самого начала нашего брака я пыталась стать хорошей и послушной женой, но вы невозможны! То отталкиваете, то притягиваете, но не говорите прямо, какой хотите меня видеть! Говорю — плохо! Молчу — тоже! Невыносимо ждать, чего вы пожелаете в следующий момент!       — Думаешь, с тобой не так?! С тобой не лучше, Сакура!       Он навис над ней, сидящей на футоне, но она не шевелилась. Смотрела упрямо, глазами метала молнии, которые уже испепелили бы на месте, и тяжело дышала. Сжав кулаки, Какаши издал звук, похожий на рычание. Подошёл к сёдзи, рывком распахнул их, впуская ароматный воздух ночного сада. Сакура ждала, что прямо сейчас он уйдёт, и это стало бы лучшим исходом их ссоры, но он стоял и шумно дышал, вглядываясь в ночную темноту. Постепенно успокоившись, тихо хмыкнул и покачал головой. Не оборачиваясь, устало спросил:       — Чего ты от меня ждёшь, Сакура? Как от мужа? — посмотрел через плечо.       Сакура замялась. Как сказать, что она не знает, чего от него ждёт? Саске ведь тоже было сложно назвать идеальным мужем — это она начала понимать сейчас, когда боль утихла, а любовь начала угасать. Он появлялся редко, был скуп на эмоции. Но там были чувства, у обоих. Да, они были слишком молоды, чтобы уметь правильно их проявить, однако тогда их хватало. Какаши другой. Правильно сказал: не Саске и таким не станет. Глупо ждать того же и сравнивать. И разве сама она идеальна?       — Не знаю, — беспомощно выдохнула она и с досадой поджала губы при виде его улыбки.       — Всё-таки ты — настоящая женщина, непредсказуемая и непостоянная.       — А вы — настоящий знаток женских душ.       — Нет, — признал он. Прикрыл сёзди, оставив небольшую щель, и наконец сел рядом с ней на футон, скрестив ноги. — Но я хочу узнать твою.       Признание повисло в наступившей тишине. В отличие от окончательно смутившейся Сакуры Какаши выглядел серьёзным. Неужели на самом деле хочет?       — Зачем вам это? — беспомощно спросила она, пытливо заглядывая в глаза. Какаши рассеянно потёр кончик шрама, пересекающего лицо, и легко пожал плечами.       — Ты — моя жена.       — Это не ответ. — Сакура отвернулась, но он осторожно взял за подборок, заставляя смотреть в лицо.       — Я по-прежнему не обещаю тебе нежных чувств, но это не значит, что у меня совсем нет сердца.       — И вы готовы впустить меня в него?       Родинка на его подбородке приподнялась, когда он улыбнулся. В уголках глаз появились тонкие морщинки.       — Но только на порог, — шепнул он, касаясь её губ своими.       Сакура прикрыла глаза, отвечая на неожиданно нежный поцелуй. Шевельнула губами, поймала его нижнюю, вовлекая в поцелуй. Впервые она целовала его сама, и Какаши позволял, не перехватывая инициативу, отдаваясь неторопливым движениям. Пропустив розовые пряди сквозь пальцы, он наклонял её голову, заставляя себя не спешить, искренне наслаждаясь внезапной открытостью. Развязав узел на ночном платье, он погладил рёбра, накрыл грудь, чувствуя, как сильно стучит сердце. И понял, что такую Сакуру хочет видеть — доверчивую, распахнутую, принимающую свои желания.       Сегодняшняя близость не походила ни на одну, уже бывшую меж ними. Плавно скользя в ней, Какаши смотрел на напряжённое лицо, на изогнутые в наслаждении губы. Сакура отдавалась самозабвенно, забывшись и забыв обо всём. После, когда он лёг рядом и вытер мокрый лоб о подушку, она открыла глаза и повернула к нему голову. Что-то там, в самой глубине её взгляда, вызвало странную приятную лёгкость в груди.       Какаши проснулся на рассвете, Сакура ещё крепко спала. Он не привык долго разлёживаться в постели, а сейчас поймал себя на сожалении, с которым её покидает. Ни разу не видел, как Сакура просыпается, не задумывался об этом. Она лежала на боку, подоткнув одну руку под подушку, а во второй сжимая одеяло. Ресницы не двигались, веки не трепетали — сон был действительно глубокий. При мысли, что это он стал причиной её усталости, Какаши улыбнулся. Потянулся коснуться щеки, но в последний момент передумал — вдруг разбудит? Пусть отдыхает.       Завтракал с Наруто, на стол накрывали служанки. На поместье налетел небольшой шквал от невидного отсюда моря. Дождь барабанил по крышам и стекал непрерывными потоками, которыми можно вечно любоваться. Выйдя на энгаву, оба достали кисэру , закурили. Сизые облака дыма плыли в воздухе и, попав под дождь, растворялись в нём.       — До сих пор не могу привыкнуть к мягким футонам, — с лёгкой хрипотцой сказал Наруто. — Вы смогли идти дальше, даже женились! А я застрял на войне.       — Боюсь, мы оттуда никогда не вернёмся, — задумчиво проговорил Какаши и затянулся. — Можем делать вид, что живём, но сами остались там, среди павших.       — Вы часто вспоминаете их? Тех, кого потеряли?       — Постоянно.       — И Саске… Его тоже?       — Хочешь спросить, думаю ли я о нём после того, как взял в жёны Сакуру? — Какаши усмехнулся. — Это была его просьба и моё обещание. Уверен: окажись рядом с ним ты, сейчас ты был бы на моём месте.       — Она настолько вам безразлична? — Наруто пытливо смотрел и ждал ответа. Безразлична ли? Ну, нет: эмоции к Сакуре были разнообразными, но безразличия тут давно не было.       — Не думаю, что хочу это обсуждать, — уклончиво ответил Какаши, оборачиваясь — к ним, едва заметно улыбаясь, шла Сакура. Разве можно такую не замечать?       — Мой господин, Наруто-сан, — она поочерёдно им поклонилась. — Вы всем довольны, Наруто-сан? Нет пожеланий?       — Все отлично, Сакура-сан, вы — прекрасная хозяйка. — Наруто так широко улыбался, что Какаши представил невольно, как у него лопнут щёки. Но лёгкая волна раздражения стихла, когда Сакура посмотрела на него, буквально спалив одним взглядом. Даже сердце забилось быстрее. Ночные откровения не прошли зря.       — Жаль, что из-за дождя вы не можете оценить всю красоту поместья Хатаке. — Сакура протянула ладонь и поймала несколько капель, стекающих с крыши.       — Мы обязательно отправимся на конную прогулку, когда погода наладится, — сказал Какаши. — Втроём, — добавил, и она быстро спрятала улыбку за рукавом.       — Мой господин слишком добр и преувеличивает мои навыки верховой езды. Боюсь, я стану для вас обузой.       — Ты достаточно хорошо сидишь в седле, уверен, что мы получим от прогулки искреннее удовольствие.       Они переглянулись, Сакура слабо покраснела, вспомнив, как ночью он усадил на себя и жарко выдохнул на ухо:       — Представь, что сейчас ты сидишь верхом на лошади, Сакура. Покажи, чему научилась.       А потом сам плавно двигал её бёдра, насаживая на себя и вызывая стоны неподдельного наслаждения.       — Конечно, мы будем очень рады вам, Сакура-сан! — воскликнул Наруто.       Никто не успел продолжить разговор: слуга, появившийся на энгаве, протянул Какаши письмо, которое тот, отойдя в сторону, тут же вскрыл и погрузился в чтение. С тревогой Сакура смотрела, как потемнело его лицо и сошлись на переносице брови.       — Боюсь, нам придётся повременить с поездкой.       Он протянул письмо Наруто, и, пока тот читал, подошёл к Сакуре ближе.       — Нам придётся вас оставить, дела в столице. Но обещаю, что по возвращении мы вернёмся к обсуждению нашей поездки. — Склонившись к уху, он едва слышно шепнул: — И не только на коне, Сакура.