broken

Джисона явно жизнь ничему не учит. Парень каждый день говорит, что не будет брать сверхурочных, но каждый раз оказывается именно на рабочем месте – в кофейне. Джисон заступил на смену в половине восьмого утра и решил, протереть полочки под столом бариста. Именно поэтому его макушка в сотый раз бьётся об угол столешницы, норовя пробить себе голову. — Кхм. Джисон бьётся со всей силы, шипит, ругается и трет макушку, взъерошивая и без того лохматые волосы. Хан выпрямляется и улыбается приветливо, хоть голова вот-вот расколется напополам. За стойкой стоит девушка с идеально уложенным прямым каре. Её губы выкрашены в вишневый оттенок, а глаза скрывают очки с чёрными стеклами. Красивая. Такие девушки редко заходят сюда. — Двойной эспрессо. — Хорошо, а… — Ничего больше не надо. Оплата картой. Джисон кивает, сразу же набирает заказ на экране, а потом принимается за приготовление. Он затылком чувствует взгляд гостьи и смущается от одного лишь факта, что она на него смотрит. Она даже не шевелится, пока ждёт свой заказ. У Хана же дрожат руки, но кофе он готовит быстро. — Есть лёд? — Да, конечно, — Джисон наклоняется к небольшому холодильнику на полу и черпает лопаткой кубики льда, а потом высыпает их в стакан с эспрессо. Он ставит стакан на стойку и набирает сумму на терминале. — Вот, пожалуйста. Брюнетка прикладывает карту к терминалу и убирает ее в сумку, а потом достает телефон и фляжку. Откручивает пробку и выливает какое-то количество жидкости из нее в стакан с кофе, пока телефоном сканирует QR код, приклееный к стеклянной витрине. — Чаевые, — экран смартфона последней модели оказывается перед лицом Хана, а потом гостья уходит. Телефон в джинсах Джисона вибрирует. Пополнение счёта: 20 000 Вон И Джисон уже не жалеет, что вышел в свой выходной. Но интерес берет своё. Парень выглядывает из-за витрины с десертами, чтобы проследить за девушкой, и в удивлении теряет нижнюю челюсть. Она садится в дорогую машину чёрного цвета – и не на водительское. У нее есть водитель. Наверное, она дочь какого-нибудь богача. Или его содержанка. Или жена… От подобных мыслей Джисону всегда становилось тошно. Он смотрел на людей в интернете и вокруг себя и понимал, что он обычный. До тошноты. Он не мог позволить себе телефон новый купить, потому что нужно оплачивать учёбу и аренду квартиры. А ещё продукты, коммуналка и прочие расходы. Джисон иногда еду себе не покупает, чтобы хватило заплатить за горячую воду или электричество. Поэтому он работает почти без выходных и на трёх работах. Вот бы он хотел хоть раз прокатиться в такой дорогой машине. Или подержать в руках что-то столь дорогое, отчего тряслись бы колени. Но Джисону светит только выплата долгов по кредитам, взятых для оплаты учебы и квартиры. А всё остальное ближайшие лет сорок можно даже не рассматривать.

***

Дома темно и пахнет сигаретами. Хан недовольно морщится и чихает, снимая кроссовки. Он устал после смены в кафе, а ещё ему нужно было позаниматься математикой с учеником и получить свои гроши, которые полетят в банку-копилку. — Гюн! Ты опять курил? Джисон минует коридор и маленькую кухню. Тонкая полоска света, пробирающаяся под дверью спальни привлекает взгляд, и Джисон нажимает на ручку и открывает дверь. Сон Гюн — парень Джисона, сидит за столом в наушниках и что-то очень увлеченно печатает в телефоне, совершенно не догадываясь, что за ним наблюдают. — Понятно. Джисону даже подходить к нему не хочется. Что-то подсказывает ему, что лучше не надо. Хан набирает Феликса, но тот не отвечает. Наверное, занят чем-то, поэтому не отвечает. Свет на кухне включается моментально. Конечно же, Гюн поужинал без него. Даже не позвонил и не поинтересовался о том, до скольки работает Джисон и не хочет ли он, чтобы его встретили. Холодность Гюна уже полгода била по внутренностям Хана, заставляя его ночью плакать в ванной, а днём терпеть колкие замечания по поводу его внешности и фигуры. Полгода назад Джисон и Сон Гюн познакомились именно в кофейне, в котором работает Хан. Гюн забежал за кофе и попросил зарядить телефон, а Джисон просто не смог отказать. А потом они встретились и прогулялись. Около месяца все было замечательно. Свидания, милые смски и поцелуи в щеку. Первый секс у Джисона был с парнем, который ему очень понравился. Но потом все изменилось. Джисон все чаще стал слышать от своего парня, что он набрал и его щеки стали ещё больше. Хотя раньше его устраивали мягкие щёчки Хана. Иногда даже Гюн приходил домой в нетрезвом состоянии и домогался Джисона, но тому удавалось ускользнуть и закрыться в ванной. Один раз на Джисона замахнулись. Но это он сам виноват. Нечего лезть к человеку, когда тот играет в игру. Во второй раз Джисону прилетело за болтовню под руку. В третий — потому что он есть. — Опять ешь? — звучит со спины, и руки сами собой опускаются. — Я-я только перекусить. — Посмотри на себя, задница больше земного шара, — фыркает Гюн и открывает холодильник, чтобы взять банку пива. А Джисон отодвигает тарелку с рисом и салатом. Он с утра ничего не ел. На чаевые, которые любезно ему оставила брюнетка он купит себе рамён, а все остальное отправил Гюну. У Гюна проблемы с деньгами и ему нужна помощь Джисона. Джисон слышит шипение сбоку, а потом жадные глотки холодного пива. Гюн выдыхает. Он и без алкоголя странно себя ведёт, куда ещё хуже то… Джисону в такие моменты становится страшно. Он просто не понимает, куда делся тот парень, что заботился о нем и говорил, как сильно любит. Того парня больше нет. — Гюн. — Чего? — грубо спрашивает парень, забирая у Джисона тарелку с рисом. — Можно я с Феликсом пойду послезавтра в кино? Ты все равно работаешь ведь. — Нельзя. — Но… Почему? Выходит как-то громко. Джисон сам пугается своего голоса и вздрагивает. Маленький мальчик внутри Хана, которого уже наказывали за такую вольность, сжимается весь и закрывает глаза. Джисон поворачивается к парню. — Опять обожретесь всякой дрянью, а ты и без того вон какой. — Какой? — Поросенок, — выплёвывает Гюн словно яд и выходит из кухни. Джисон не поросенок, у него даже животика нет. Но он считает себя таким. Искренне считает. Джисон моет посуду, а потом уходит в душ. Нужно помыться и лечь спать. Завтра он ещё раз попытается отпроситься у Гюна, главное подгадать удачное время и не разозлить парня. В душе Джисон проигрывает реплики, готовится к завтрашнему диалогу, а потом выходит. В комнате темно. Гюн, наверное, уже спит. Оно и к лучшему. Джисон старается вести себя бесшумно, он подходит к кровати и залазит под одеяло. Нужно поспать. Завтра университет, потом подработка, а вечером разговор. И почему отношения стали такими? — Джисон-и, — шепот над ухом заставляет поежиться. Джисон надеялся, что Гюн уже спит. — Я надеюсь ты растянул себя? — Я не хочу сегодня, правда, — выходит смазливо. Джисон знает, что его ответ пропустят мимо ушей, но не отталкивает парня, когда тот начинает целовать его шею. — Гюн, давай спать. — Я хочу тебя, детка, — мурлычет Гюн, покрывая поцелуями шею Джисона и оставляя следы, которые завтра расцветут фиолетовыми цветами на коже. Руки настойчиво сжимают бока Джисона, а сам парень пытается не закричать. Хан цепляется за запястья Гюна в попытках убрать лапищи со своего тела, но его больно бьют по бедру и переворачивают на живот. — Гюн, нет, не надо… — Заткнись! В глазах появляются слезы, а в голове самые страшные картинки. Такое уже было… — Пожалуйста, Гюн… — Да заткнись ты уже, — рычит парень, вдавливая лицо Джисона в подушку, тем самым перекрывая кислород. Джисон брыкается, мычит и стучит кулаками по подушке, теряя все больше кислорода и начиная задыхаться. — Я позволю тебе дышать, если ты заткнешься, сука. Хан изо всех сил пытается кивнуть. И это срабатывает. Его голову отпускают. Жадные глотки кислорода кажутся чем-то болезненным и необходимым. Дорожки слез начинают течь по щекам, а губы дрожать от страха уже неизбежного. Гюн стаскивает с Джисона боксеры и пристраивается к его ягодицам, водя по ним членом. — Твоя задница только и умеет, что принимать меня, да, сука? Джисон плачет. — Отвечай мне, когда я спрашиваю! Ещё один удар приходится на мягкую половинку, обжигая кожу. Очень больно. Останется синяк. Джисон мычит, не в силах что-то сказать, и тогда получает по тому же месту ещё раз, только больнее. — Да! Да! Джисон предпринимает попытку отползти, но это играет не на руку. Его грубо хватают за шею и заставляют подняться на колени, а потом засовывают пальцы в рот. — Давай, соси, — мерзкий шепот, сопровождаемый смешком. — Иначе я придушу тебя, — вторая рука оказывается на шее, перекрывая кислород. Джисону противно, мерзко и больно, но он обсасывает пальцы, стараясь обслюнявить как можно сильнее. Гюн же убирает руку с шеи, ведёт ее к паху парня и обхватывает член, проводя по нему несколько раз. — Маленькая шлюха только и умеет, что принимать меня, да? Я выебу тебя так, как ты этого заслуживаешь. Пальцы изо рта исчезают, а самого Джисона толкают вперёд, заставляя оттопырить задницу. Сразу двумя пальцами Гюн толкается внутрь Хана, а Джисон со всей силы сводит челюсти, закусывая угол подушки. Ему больно. А Гюн довольно улыбается, наслаждаясь тем, как дырочка Хана сжимается, пытаясь избежать вторжения. Он начинает быстро трахать пальцами Джисона, растягивая тугие стеночки и совсем не заботясь о парне под ним. Джисон тихо всхлипывает и дрожит, стараясь не издавать лишних звуков. Края ануса щиплет и хочется разрыдаться о того, как ему мерзко. — Такая хорошая сука, Джисон-и, — шипит Гюн, ускоряя движения, а потом вынимая пальцы. — Думаю, обойдёмся без смазки, да, сладкий? — Нет… Нет, пожалуйста! Джисон попытался подняться, но лишь толкнулся бедрами назад, задевая пылающими ягодицами чужой член, и получил в очередной раз по бедру. — Мне больно! Пожалуйста, давай со… Гюн давит головкой члена на тугие мышцы и с усилием вторгается в тугое нутро. Джисон кричит, утыкаясь лицом в подушку, и плачет так сильно, как только может. Он пытается соскользнуть вперёд, но его в очередной раз ударяют по заднице, принося боль и толкаются во всю длину. Гюну нравится. Нравится слышать и знать, как Хану больно. Как он плачет и просит остановиться. — Мне больно… Больно! — Расслабься, Сонни, — стонет Гюн, срываясь на резкие и быстрые точки, уже тараня задницу Джисона. — Мне больно, Гюн… Хан чувствует, как сознание начинает покидать его от боли. И он этому рад. Его дерут на сухую, совершенно не заботясь и не нежничая, а он ничего не может сделать. Он слаб не только физически, но и морально. Даже оттолкнуть Гюна не сможет, тот просто переломит его напополам. Джисон сдался. Сил плакать и сопротивляться не было. Он чувствовал жжение в своей дырочке и болезненные попадания по комочку нервов внутри. Джисон даже не пытался больше сопротивляться, у него не вышло бы. — Твоя дырка такая жадная! — Гюн гладит большими пальцами края опухшего ануса, а потом цепляет их и растягивает в стороны. — Хорошая сука. Джисон скулит на особо резких толчках, когда бьётся головой об изголовье кровати. Парню сзади хватает ещё нескольких минут, чтобы сделать ещё несколько быстрых толчков и излиться глубоко внутрь. Концом служит шлепок по заднице. — Я в душ, — Гюн скрывается за дверью ванной, оставляя Джисона одного в комнате. Совсем одного. В полном одиночестве. Униженного и разрушенного.