Судьба на продажу

Кофейня утопает в мягком грушевом свете, который струится через большие окна, покрытые полупрозрачными шторами, едва задерживающими лучи обеденного солнца. Свет тихо пробивается сквозь занавески, окрашивая воздух в тёплые оттенки и создавая атмосферу покоя, которая окутывает всё вокруг. Полы покрыты светлым, почти белым деревом, гладкие и чистые, каждый шаг, сделанный кем-то, оставляет еле слышный скрип. За стойкой бариста аккуратно расставляет чашки, а мельчайшие движения его рук превращаются в некое подобие ритуала: посуда с характерным звоном касается поверхности, молоко наливается в питчер, а кофейные зерна, раскалываясь в мельнице, наполняют воздух насыщенным, тёплым запахом.     Шум из кофемолки, мелодичный и тягучий, в сочетании с мягким звучанием воды, переливающейся через металлические струйки, плавно переходящими в бархатистые звуки ударов молотка по жмыхе, создаёт лёгкую, почти гипнотическую атмосферу. Где-то за углом тянется едва уловимая мелодия, еле заметная, но создающая уютное ощущение, как будто это место специально было создано для того, чтобы быть фоном для чьих-то размышлений. Воздух наполнен запахами – свежемолотого кофе, тёплой выпечки, ванили и чуть уловимой корицы, которая вкрадчиво просачивается из-за стойки, где стоит витрина с пирогами и булками. - Заказ номер сто сорок девять готов.     Голова Джисона поднимается, отзываясь на натянуто вежливый голос, разносящийся над стойкой. Он отталкивается от стены и шагает к зоне выдачи, вертя чек в руке. Он уже пил кофе утром, но на паре по госбезопасности ему настолько вынесли мозги тупыми вопросами, что он не выдержал и пошёл за вторым. Ему нужен этот чёртов айс латте для морального равновесия. Обыденная жизнь студента сейчас кажется вдвойне унылой на фоне того, что происходило с ним ранее. Даже странно было снова сидеть за партой, что-то чиркать в конспекте и накидывать себе план для презентации. Он ведь может находить дорогие ценности, он стал частью преступной группировки, он пил с ними за одним столом, а сейчас снова занимается каким-то студенческим дерьмом. Странный контраст.     Губы обхватывают трубочку. Тёплый весенний ветер подкидывает угольную чёлку, когда Джисон выходит обратно на улицу, чуть щурясь от солнечного света. Чан, которому нужно было в город по делам, подвёз его утром. Было крайне непривычно добираться до университета не на общественном транспорте, но явно комфортно. К тому же, они немного поговорили в дороге, что помогло проснуться и развеяться. Похмелья, как такового, нет, но поначалу голова немного ныла. Ёнбок, рассказавший, что привык вставать рано, приготовил им яичницу, так что в кои-то веки даже получилось позавтракать.     Кроссовки нехотя шаркают по асфальту, таща Джисона обратно в кампус. Было бы неплохо забить на оставшиеся пары хрен и пойти домой спать, но он уже пропускал эти предметы, а мучиться с отработкой потом не хочется. Было бы классно, на самом деле, если бы можно было заплатить вместо этого всего, однако он пока что зарабатывает не так много. Да и он побаивается таких вещей, ведь это всё-таки преподаватели, связанные с законом. Слухи слухами, но нет стопроцентной гарантии, что его деньги примут, а не сдадут в полицию.     Джисон сворачивает за угол, привычно минуя главный корпус с бликами солнечного света, которые отражаются от стекла и норовят ударить прямо в глаза. На территории кампуса уже начинают собираться группки студентов, тащащихся с перерыва обратно: кто-то болтает, сжимая в руках чашки с кофе, кто-то торопливо читает распечатки на ходу, кто-то растянулся на траве у фонтана, разложив учебники и ноутбуки. Весенний день в самом разгаре, но его это не особо вдохновляет на великие свершения. Скорее добавляет больше размазывающей лени.    Кампус, с его постоянным движением и шумом, сейчас кажется странно чужим. Как будто он вдруг стал декорацией для другого спектакля, а Джисон – случайным зрителем, который тут лишний. Может, дело в том, что после общения с Минхо и его людьми всё остальное выглядит блёклым и бессмысленным. Или, может, потому что там, среди этих людей, ему приходилось быть острее, хитрее, собраннее, это подогревало чувства, заставляло думать иначе, расти, гореть. Здесь же всё одно и то же: лекции, конспекты, тупые вопросы, на которые хочется не отвечать, а дать кому-нибудь по голове за отсутствие мозгов. Здесь всё слишком выверено, слишком просто. - Один и без охраны?    Слух не успевает среагировать на растущий звук шагов позади. Вокруг шеи обвивается рука, вес тела тянет вниз, едва не заставляя споткнуться. Воздух пропитывается ароматом персиков. - Блять, чуть кофю не уронил, - Джисон толкает довольно гогочущего Хёнджина в бок. - Нечего очком щёлкать. Чего, на пары ползёшь? - К сожалению. - Я тоже, - Хёнджин тяжело вздыхает, потряхивая его вместе с собой. – Ну, как там твой бизнес? Денег дали? Эго потеребонькали? - Ага. И не только. - Он тебя чпокнул? - Чего?!     Круглые глаза Джисона распахиваются до упора. Он чуть не роняет стакан, застывая и шокировано смотря на невозмутимого Хёнджина, чьи медовые волосы подлетают на ветру. - А что ты так удивляешься? Почему нет? - При чём тут это вообще? - Хочешь сказать, что ты бы отказался с ним чпокнуться? - Я… я вообще про это не думал, - Джисон мотает головой, особенно когда в сознании стремительно проносится образ Минхо в его постели. - Так ты подумай. - Зачем мне об этом думать? - Ой, не строй из себя девственника, - Хёнджин морщится, закатывая глаза. – Ещё скажи, что он тебе не нравится. Твой бывший на тигра был похож, этот кошак вылитый, всё по твоему типажу. - Он мой начальник вообще-то. - Не вижу проблемы. Вы же не в офисе за компухтерами сидите. - Чего ты так пристал? – Джисон отпивает латте, прогоняет его по рту и вздыхает. – Ты сам может хочешь с ним того этого? - Хотеть не хочу, но если бы предложил, то для разнообразия почему бы и нет? Может познакомишь? - Сдался ты ему. Не твоего уровня. И вообще он… он занят работой. - Ревнуешь, хомячина, - довольно тянет Хёнджин и треплет его по щеке. – Не хочешь, чтобы богатый, красивый, властный папочка ещё кому-то внимание уделял. - Иди на хер, пальма кокосовая, - Джисон цыкает и отбивается. – Срать я хотел. Пусть чпокает кого хочет, я… мне-то что? - А глазки-то забегали. Да ладно тебе, чего ты жмёшься? Ты бы не бежал так к нему, если бы он тебе тупо для денег нужен был. И в прошлый раз ты про него так вдохновлённо рассказывал, а? Давай, посмотри мне в глаза и честно скажи, что ты в нём вообще ни капельки не заинтересован и если бы он вдруг тебя поцеловал, ты бы как неприступная дева оттолкнул его и обплевался. Давай, скажи.     Хёнджин провокационно вскидывает брови, смотря на него с непоколебимой уверенностью. Джисон порывается задвинуть речь о том, что не нужно приписывать ему того, чего нет, но на словах про поцелуй непроизвольно представляет это. Представляет, как кошачьи глаза оказываются предельно близко и как Минхо зажимает его в какой-нибудь угол, пропитывая своим запахом лайма. Как его руки крепко обхватывают талию. И вместо отторжения в животе закручивается тёплое покалывающее волнение. - Ой, да пошёл ты. - Я так и знал, - победоносно хлопает Хёнджин. - Ни хера ты не знаешь, - Джисон отворачивается, твёрдо шагая к своему корпусу. - Я, может, и тупой в этих ваших великих поисках, но за такие дела я шарю. - За какие? - За любовно-трахательные. - Тебе лишь бы одно. - Вообще-то я выделил не одно, - с умным видом вскидывает пальцы Хёнджин. – Я за то, чтобы оба пункта шли в комплекте. - Вот иди найди себе кого-нибудь и успокойся, - хмыкает Джисон. - Нет никого нормального, понимаешь? Одни инфантилы, самовлюблённые мышцедрочеры, ёбыри дынные и прочий шлак. Я не против, чтобы меня качественно повбивали в матрас, но мне надо, чтобы это делали с уважением. На одном матрасе далеко не уедешь. - И твой характер вытерпеть тоже надо уметь. - Вот именно, - Хёнджин драматично сотрясает руками в воздухе. – Кто ж меня такого прекрасного вытерпит? Кто ж меня такого прекрасного сможет холить и лелеять, при этом не выбешивая меня до трясучки? Родился ли вообще мужик, который сможет меня приручить? - Запросы у тебя, конечно, - усмехается Джисон. - А то как же, я себя такого прекрасного растил не для того, чтобы на какие-то бюджетные варианты соглашаться, - Хёнджин гордо подбрасывает медовую прядь. – Ладно, раз тебя не чпокнули, то давай вываливай, что там у вас тогда такого было.     Джисон рассказывает Хёнджину о недавнем опыте на обряде посвящения, намеренно смакуя детали и словно пересказывая эпизод из остросюжетного триллера. Он говорит о том, как холодный взгляд Минхо, казалось, пронизывал его насквозь, о том, как тягучая атмосфера напряжения наполняла воздух, как если бы вокруг каждого присутствующего витал незримый шлейф таинственности. Он описывает резкий запах плюющегося искрами костра, тяжёлые удары ботинок по полу, бархатистый шёпот переговоров между людьми, которые явно привыкли к тени. Показывает браслет на своей лодыжке. Всё это звучит так, словно он побывал на тайном собрании иллюминатов, и Хёнджин слушает, не сводя с него глаз. Взгляд друга горит неподдельным восхищением, а в уголках губ играет мечтательная улыбка, словно он поглощает каждое слово, предвкушая новый захватывающий поворот в рассказе. Для Хёнджина это кажется не реальной жизнью, а чем-то гораздо большим, как будто даже волшебным и таким манящим своей запретностью.     Он восхищается смелостью Джисона, даже если сам тот не уверен, что быть там было смелым решением. Он смеётся над его попытками выглядеть невозмутимым перед лицом таких событий и подкалывает, что Джисон, видимо, родился, чтобы работать с людьми, у которых «за пазухой пистолеты вместо телефонов». Однако сам Джисон чувствует себя всё менее уверенно касательно одного пункта, пересматривая в уме каждый момент того вечера. Ему сложно объяснить, что его тянет обратно. Это не только деньги - хотя и их он никак не может отбросить в сторону, - но и что-то гораздо более личное, что-то необъяснимое, словно новая роль, от которой он не может отказаться.     После этого они расходятся на пары. Оба стараются вернуться в рутину, но мысли Джисона снова и снова возвращаются к воспоминаниям. Даже преподавательский голос, монотонно объясняющий что-то о юридической системе, звучит как плоский фон, на котором его воображение прокручивает сцену за сценой из недавнего прошлого. Он пытается сосредоточиться на своих лекциях, но голова гудит от переполненных мыслей, и каждый раз, когда он ловит себя на том, что задумывается о Минхо, о его глазах, прикосновениях, запахе, о его голосе, звучавшем во время личного разговора, это одновременно злит и заставляет волнительно касаться браслета.     Вечером, как и было обещано, Джисон угощает Хёнджина мясом. Они сидят в маленьком ресторанчике, где дым от жаровен смешивается с ароматом специй и мясного жира. Хёнджин шутит без умолку, явно чувствуя себя на пике жизни и наслаждаясь перепавшим бонусом. Джисон чокается с ним рюмками, тоже попеременно вставляя свои комментарии и ударяясь в ностальгические воспоминания о совместном прошлом. Атмосфера отличается от попойки в логове, больше сквозит каким-то привычным комфортом, абсолютно знакомыми поворотами в разговорах. Однако новым является то, что Джисон испытывает искреннюю радость, когда они поднимаются с полными животами и он расплачивается на кассе за них двоих. Сам факт того, что он может себе это позволить, что он может угостить своего друга и при этом потом не сидеть на одном рамёне, заставляет его чувствовать гордость. Ему не жалко тратить деньги на близких людей, просто денег у него обычно не бывает. Приличная сумма в кармане внушает ему чувство собственного достоинства. Было бы у него больше, он бы вообще повёл их в самый крутой ресторан. Нужно работать лучше, чтобы иметь такую возможность.    Следующие дни возвращают Джисона в унылые студенческие будни. Занятия, домашние задания, конспекты, нудные лекции, абсурдные задачи по праву - всё это сливается в монотонный круговорот, от которого начинает воротить. Он подумывает съездить в логово и снова засесть за оставшиеся материалы, посидеть над книгами, может докопаться до Чанбина и попросить его позаниматься вместе всякими силовыми упражнениями, потому что появляется мысль о том, что хочется обрести больше уверенности в своей физической форме. Но времени категорически не хватает: университетские задания разрастаются, как назойливая плесень, и требуют его внимания, словно их смысл в том, чтобы вечно удерживать его на месте. В конце концов, тащиться в логово всего на пару часов, впопыхах на уставшую голову что-то делать, а потом тащиться обратно – это не самый эффективный вариант.     Также ему поступает пара новых запросов от обычных людей. Найти очередное редкое пособие, отыскать потерянную кошку, достать заблокированный решебник - всё это теперь кажется Джисону не просто скучным, а как будто даже унизительно мелким. Когда-то это было способом заработать и одновременно сохранить чувство контроля над своей жизнью. Сейчас же каждый такой запрос вызывает раздражение. Он смотрит на свою почту, на десятки старых объявлений, и внезапно ощущает желание всё это бросить. Он удаляет объявления без сожаления, стирая кусочек своей прежней жизни, которая теперь кажется ему слишком далёкой. Его больше не устраивают гроши за такую работу, да и сами задания кажутся бессмысленными в сравнении с тем, что предлагает ему мир Минхо. Джисон не знает, куда его в конечном итоге приведёт новая деятельность, но одно он теперь осознаёт чётко: его жизнь уже начала меняться. И назад пути нет. Есть путь только вперёд, а значит выше.    В незаметно подобравшийся четверг послеобеденное солнце лениво растягивает свои кукурузные лучи по асфальту, вычерчивая длинные тени от деревьев вдоль аллеи, ведущей к главным воротам кампуса. Воздух кажется насыщенным пыльцой и лёгким запахом цветущих кустов, отчего он будто подрагивает с мелким блеском. Джисон и Хёнджин шагают по дорожке, разговаривая о новом меню в местной столовой, пока окружающие студенты размытым потоком проходят мимо, гудя словно пчелиный улей. В голове у Джисона всё ещё с перебоями шипят лекции, перемежающиеся с мыслями о давно надоевших задачах и желанием забить на всё это.    И вот, когда они доходят до ворот, взгляд Джисона поднимается и непроизвольно цепляется за знакомую чёрную машину. Улицу как будто пронзает короткая, острая тишина. Минхо, прислонившись к водительской двери, лениво прокручивает что-то в своём телефоне, сигарета слабо тлеет в его пальцах, и весь его облик, от точного изгиба плеч под изящной кожанкой до частичного наклона головы, как будто светится равнодушной уверенностью. На фоне обычной студенческой суеты он вновь выглядит словно пришелец, человек из другого мира уровнем повыше, стоящий здесь с какой-то неведомой целью. - Ага, - хихикает Хёнджин, толкая Джисона локтем в бок. - Смотри-ка, за тобой папочка приехал. Прямо как в дораме. - Заткнись.     Джисон буркает, с напускным раздражением отводя взгляд. Но лёгкий жар всё равно закручивается где-то под кожей. Он знает, что Минхо не будет приезжать просто так. Значит, что-то он задумал. - Да ладно тебе, хомячина, - не унимается Хёнджин, ухмыляясь так широко, что его щёки задорно округляются. - Ты глянь, какой стильный. Прям Эдвард Каллен примчал. - Может, сам тогда к нему подкатишь, раз ты такой восхищённый? - огрызается Джисон, поправляя лямку рюкзака и старательно игнорируя взгляд Минхо, который, кажется, всё же поднял голову от телефона. - Не-не, я чужих папиков не трогаю, ты мне потом это никогда не простишь, - продолжает Хёнджин, не скрывая насмешки.     Джисон цедит сквозь зубы что-то нечленораздельное и делает вид, что происходящее его совершенно не волнует, всё в рамках обыденности, но тело его выдаёт: шаг становится чуть замедленнее, плечи напряжённо задираются от неопределённости и при этом желания выглядеть безразлично. Минхо спокойно докуривает, стряхивая пепел в сторону, а затем неспешно поворачивает голову, и их взгляды встречаются. Этот момент, короткий, как вспышка, заставляет Джисона застыть. Минхо не спешит - он, как всегда, выглядит так, будто у него вся вселенная под контролем. - Ну, давай-давай, - подталкивает Хёнджин, растягивая гласные. - Не заставляй папочку ждать. - Свали уже, - бросает Джисон, стараясь выглядеть равнодушным, но его уши отчаянно горят.    Он даже не понимает, что именно заставляет его так нервничать. Страха перед Минхо определённо нет, по крайней мере, не в такой простой ситуации. Тем не менее, разговор с Хёнджином, после которого в голове все последующие дни непроизвольно рисовались достаточно интересные картины с чужим участием, пускает искры, собирающиеся во что-то покрупнее. Незаметно вдохнув поглубже через нос, Джисон отрывается от Хёнджина и проходит через главные ворота, выходя на улицу. - Уже соскучился по мне? - Уважения у тебя не прибавилось, - Минхо насмешливо фыркает, скрещивая руки на груди. - Отвесишь подзатыльник? - Не буду уж позорить тебя на глазах у всех. Особенно у твоего дружка, который глазеет на меня так, как будто у меня хер на лбу вырос. - Забей на него, - Джисон, старающийся выглядеть максимально непринуждённо и как-то даже дерзко, тут же коротко оборачивается, сталкиваясь с кривой улыбкой друга. – Он немного конченный. - Интересный подбор товарищей. - Не тебе об этом говорить. - Балаболка, - цыкает Минхо и отталкивается от машины. – Запрыгивай. - Куда мы едем? - Ты мне не доверяешь?    Джисон какое-то время смотрит в непоколебимые кошачьи глаза, после чего без лишних пререканий обходит машину. Рюкзак слетает с плеч, дверь открывается. Сев, он пристёгивается и втягивает в себя знакомое соцветие из аромата кожаной обивки и лаймового парфюма. Минхо садится следом, помещает телефон на подставку и машина плавно трогается с места. - Так и? - Мне нужно забрать документы на одной ферме за Пёнтэком. Они открыли кафе, так что если хочешь, можешь поехать со мной. Или могу высадить у дома. - Ты прекрасно понимаешь, что мне любопытно и я не откажусь. - Я же не могу принудительно таскать тебя по своим делам, - Минхо хмыкает, быстро окидывая взглядом дорогу и пересекая встречную полосу, чтобы выехать на другую сторону. - Типа благородный? - Типа. - А что с заданием? Есть новое? - Возьми с заднего сидения.     Джисон оборачивается. На кресле лежит какая-то коробка. Она выглядит неприметно, но аккуратно - тёмно-синий картон с лёгким блеском под тусклым светом салона. Она обмотана тонкой серебристой лентой, завязанной в простой узел. Джисон тянется к ней с недоумением, ещё не понимая, что Минхо опять придумал. Зачем коробка, почему не файлы, не папки с данными? Скорее всего, там предмет, но как он может быть связан с его работой? В руках коробка кажется относительно лёгкой, будто внутри что-то не особо массивное.    Он ставит её на колени и быстро стягивает ленту, бросая короткий взгляд на Минхо. Тот, как всегда, невозмутим, сосредоточен на дороге, но в уголках его губ едва заметна тень улыбки. Джисон открывает крышку, ожидая увидеть какие-нибудь исписанные бумаги, схемы или, хуже всего, оборванные части архивов. Но вместо этого он замирает, вопросительно вскидывая брови.    Внутри лежит плёночная камера. Явно не новая, но в идеальном состоянии - тёмный корпус с чуть потёртыми краями, придающими ей характер, и серебристые детали, блестящие, словно их только что отполировали. Ремешок аккуратно скручен и уложен рядом, плёнки сложены линией, каждая в своей упаковке. На вид это профессиональная модель, дорогая, не просто ширпотреб, завалявшийся у кого-то дома с незапамятных времён. Джисон сразу понимает, что такая вещь стоит гораздо больше, чем он мог бы себе позволить, даже если бы откладывал пару сэкономленных тысяч несколько месяцев. - Это… задание? Мне надо найти владельца? Проявить плёнку?    Минхо чуть усмехается, явно забавляясь его реакцией. Плечо слегка приподнимается, заставляя тонкий ремешок цокнуть о соседнее крепление. - Она теперь твоя.    Джисон растеряно моргает, снова опуская взгляд на камеру. Мысль о подарке как-то не укладывается в его голове. Подарки нечасто были частью его жизни, а уж такие - никогда. Тем более, от этого человека, для которого он просто инструмент по поиску потерянных предметов. - Ты даришь её мне? Зачем? - За вступление в стаю, - отзывается Минхо как будто с равнодушием. - Ты говорил, что хотел плёночную камеру, разве нет?     Джисон едва слышно хмыкает, пребывая в смешанных чувствах и не понимая, как реагировать. Он действительно говорил. Однажды, мимоходом, в этой же машине. Плёнка всегда казалась ему чем-то особенным и ему бы хотелось попробовать её. Запечатлеть момент не цифровыми нулями и единицами, а химией света и времени. Но тогда это была просто болтовня, ничего не значащая мысль, выпущенная в воздух, как сигаретный дым, пока они ехали из логова.    Теперь же эта мысль материализовалась прямо перед ним. Камера - вещь, которую он хотел, но никогда не мог позволить. И Минхо это запомнил. Джисон с удивлением осознаёт, что шок постепенно уступает место странной смеси приятного тепла и растерянности. Он проводит пальцами по корпусу камеры, ощущая подушечками лёгкую шероховатость пластика и прохладу металла. - Ты серьёзно? - он снова смотрит на Минхо, но тот уже будто забыл о разговоре, сосредоточившись на дороге. – Ты реально мне её даришь? - Нет, блять, продаю, - Минхо поджимает губы, но в его взгляде появляется едва уловимое довольство. – Я вставил туда плёнку и сделал пробный кадр в саду, чтобы проверить, вроде всё работает. Если будет выступать, попроси Чанбина разобраться.     Джисон наклоняется ближе, вытаскивая камеру из коробки. Она идеально ложится в руки, как будто была создана для него. Все мысли о задании, ферме и документах растворяются. Сейчас перед ним только эта камера, и он, наконец, понимает, что подарок не просто материальный. Это что-то большее - знак того, что кто-то действительно его слушал, запомнил, и, возможно, даже оценил. Захотел порадовать несмотря на отстранённый тон, с которым всё было сказано. - Спасибо. Правда спасибо.     Подняв голову, Джисон искренне улыбается, на несколько секунд прижимая камеру к груди. Минхо кидает на него взгляд, коротко кивает, после чего вновь сосредотачивается на дороге, пальцем щёлкая по поворотнику и затем проверяя зеркало. Однако когда Джисон начинает рассматривать свой подарок, с любопытством вертя его в руках, кошачий взгляд возвращается на него. Незаметно, без поворота головы. Уголки губ дёргаются в улыбке, а затем возвращаются в стандартное положение. Рука плавно крутит руль, на светофоре пальцы начинают бегать по экрану телефона, чтобы выстроить маршрут.    Джисон продолжает вертеть камеру в руках, не в силах сдержать улыбку. Внутри всё ещё бурлит приятное удивление, смешанное с лёгким неверьем в реальность происходящего. Он замечает, как свет кукурузного солнца пробегает по блестящим металлическим деталям корпуса, заставляя их переливаться тёплыми оттенками золота. Его пальцы осторожно проверяют элементы управления - рычажки, кнопки, колёсико перемотки кадра. Всё работает идеально плавно, с лёгким сопротивлением, которое говорит о качестве.     Джисон наклоняет голову, присматриваясь к надписям на корпусе. Серебряные буквы марки выглядят почти как маленькие звёзды, сверкающие в их собственном миниатюрном космосе. Камера всегда оставалась чем-то вроде мечты, чем-то далеким, что, возможно, никогда бы и не произошло. Но теперь она здесь. В его руках. Он переводит взгляд на Минхо, который молча ведёт машину, но в нём есть что-то спокойное, почти удовлетворённое. Джисон знает, что Минхо не скажет ничего больше - его ответы всегда лаконичны, сдержаны в эмоциях. Но то, что он запомнил тот мимолётный разговор о плёнке, то, что он решил потратить деньги на эту вещь, а не на что-то утилитарное, заставляет Джисона задуматься. Это не просто подарок, это жест. Внимание. Может даже интерес, если можно так назвать это понятие в рамках их странных взаимоотношений, начавшихся с крайне опасной встречи и продолжившихся со сверкающего лезвия ножа в умелых руках. Мысль, конечно, дикая, но что если Минхо таким образом действительно выказывает свой интерес? Не только профессиональный.     Внутри разливается тепло, как будто этот жест разрушает невидимый барьер, который он сам себе выстроил, пытаясь поначалу держаться на расстоянии из соображений безопасности. Минхо оказывается не таким уж неприступным, как кажется. Его рассказы о том, что он по необходимости убивал людей, конечно, дают определённую информацию, вызывающую настороженность и принимающую во внимание факт того, что он способен на многое и его понятие морали достаточно растяжимое. Но, тем не менее, Джисон начинает видеть в нём больше человеческих черт, качеств, которые тот скрывает за своим железным характером. И они ужасно интригуют. Он снова смотрит на камеру, слегка покачивая её в руках, и решает, что должен сделать кадр прямо сейчас, пока эмоции всё ещё свежи.    Джисон поднимает камеру, присматривается к видоискателю, и, не думая дважды, направляет объектив на Минхо, ловя его профиль, чуть подсвечиваемый янтарным отблеском послеобеденного солнца, начинающего путь к вечеру. Щелчок затвора звучит неожиданно громко в тишине машины. Тот сразу же бросает взгляд в его сторону, в котором читается что-то среднее между удивлением и недоумением. - Ты что делаешь? - Проверяю, как работает, - Джисон не может скрыть улыбку, быстро опуская аппарат и чувствуя себя как ребёнок, которому только что дали игрушку его мечты. – Ракурс вроде отличный. - Плёнку не жалко? - Она для этого и нужна. Но кадры с собой будешь выкупать отдельно. - Деловой.     Минхо насмешливо щерится, покачивая головой. Джисон снова проводит пальцами по корпусу камеры, ощущая лёгкое волнение и предвкушение. Ему хочется скорее сделать ещё снимков, изучить, как она передаёт свет, как фиксирует момент. Но больше всего ему хочется сохранить этот момент, эту маленькую, неожиданную искру тепла, которая теперь связывает их сильнее, чем работа или их странный договор в формате безмолвной клятвы у костра. Он чувствует, что атмосфера изменилась. Что они изучают друг друга, но уже не настороженно, а, скорее, любопытно. Желая разгадать. - Так а что в итоге с заданием? Пока нет? - По твоему профилю нет. - А как часто бывают заказы? - Раз на раз не приходится, - услышав указание от навигатора, Минхо перестраивается, готовясь к повороту. – Бывает, что падает сразу несколько за неделю, бывает, что недели две затишье. А что? Бюджет тянет? - Да нет, мне пока хватит, скоро ещё стипуху пришлют, - Джисон убирает коробку в рюкзак, а камеру вешает на шею, чтобы сразу опробовать её в действии на ферме. – Просто интересно. - Основные заказы мы забираем себе, тебе отдаём уже остальное. Думаю, ты понимаешь почему. - Понимаю, претензий нет. Но с новым человеком скорость выполнения и возможный объём работы увеличатся, так что есть шанс, что из-за сарафанного радио заказов станет чуть больше, либо чаще. - Шанс есть, да.     В салоне сама собой повисает размеренная тишина, в которой слышны только звуки дороги и тихий ритм направлений от навигатора. Джисон замечает, как Минхо снова сверяется с маршрутом на телефоне, и молча наблюдает за его уверенностью в движениях. Колени под намеренно потёртыми джинсами слегка приподнимаются в такт педалям. Ладонь мягко скользит по рулю. Кошачьи глаза расслабленно следят за дорогой, плечи опущены. Видно, что тот водит достаточно давно и этот процесс не затрачивает особых усилий, выполняется уже на автомате. Интересно, сколько всего этот человек держит в голове одновременно? Возможно, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Он отвечает за себя, за членов стаи, за все их дела, встречи, сбыт товара, сделки, финансовые вопросы. Наверняка, ещё за десяток других нюансов. Как он умудряется держать всё под контролем?    Четверть часа спустя внедорожник проносится через тоннель, ведущий на выход из города. Стеклянные джунгли сменяются забором, который затем превращается в цветущие поля и сочные лесистые горы по обеим сторонам расширяющейся трассы. Поток машин редеет, перемежаясь междугородними автобусами. Дорога постепенно огибает холмы, и линия горизонта становится шире, открывая виды, от которых невольно хочется присвистнуть. Зелёные поля, кажется, простираются до самого края земли, перемежаясь с рассыпанными тут и там группами деревьев и небольшими домиками с красными крышами. Трасса блестит серебром под светом, пробивающимся из-за легких облаков, которые неспешно плывут по лазурному небу, напоминая размытые мазки на акварельной картине. - Зачем тебе столько говна на рюкзаке? - А? – Джисон, сосредоточенно любующийся природой за окном, недоумённо поворачивается на внезапный вопрос, затем опуская взгляд вниз. – Ты про пины? Ну, они прикольные.     Передняя часть чёрного рюкзака сплошь и поперёк усыпана различными брошками от мультипликационных персонажей до маленьких картин с упрощёнными пейзажами. В паре мест имеются короткие надписи. - Детский сад, - фыркает Минхо. - Сам ты детский сад. После совершеннолетия типа надо ходить во всём монотонном и думать о тленности бытия? – Джисон гордо вскидывает подбородок. – Мне приятно носить что-то, что мне нравится. И насрать мультик это или великая цитата. Тупее меня это не делает. - Я не говорю, что это тупо. Просто странно.    Какое-то время Джисон молчит, изучая глазами чужой профиль. Машина въезжает в очередной тоннель, пробитый сквозь небольшой горный массив. Звуки снаружи становятся более гулкими, по приборной панели проносятся чернильно-овсяные тени, после чего всё вновь заливается кукурузным солнцем. Пальцы расстёгивают рюкзак, отлепляют одно из креплений и пин в форме чёрного кота, держащего зубами нож, отделяется от общей массы. - Куда ты лезешь?    Минхо дёргается и перехватывает чужое запястье, когда у его груди появляются руки. Горячие пальцы едва ли не обжигают кожу. Однако Джисона это не останавливает и он пытается высвободиться из захвата. - Следи за дорогой.     После нескольких секунд его всё же отпускают. Тонкий штырь протыкает уголок кожаного ворота, затем снизу закрепляясь прищепочным механизмом. Перевернувшийся кот поворачивается, выпрямляясь. Джисон с довольным видом откидывается обратно на своё кресло, напоследок вдыхая тонкий аромат лайма, которым повеяло от шеи Минхо. Тот на мгновение отрывается от полупустой дороги, изучая новую деталь своей куртки. Минхо снова фыркает, но на этот раз уже с лёгкой усмешкой, будто не может решить, раздражает его эта выходка или забавляет. Он возвращает взгляд на дорогу, поджимая губы, рука снова легко скользит по рулю. - Кот с ножом, серьёзно? Это что, метафора? - Конечно, - Джисон широко улыбается, довольный своим творением. - Ты ведь как раз похож на такого: молчаливый, ловкий, опасный Кошара и нож всегда при себе. Вот и считай, что это твой портрет.     Минхо качает головой, выгибая брови и всем видом показывая, что не в восторге от этого абсурда. Впрочем, уголки губ выдают, что ему втайне смешно. - Лучше бы выдумал, что это на удачу. Или что это хитровыебанный талисман. - А ты уверен, что это не так? - Джисон слегка склоняет голову набок, будто действительно обдумывает его слова. - Вдруг этот кот теперь будет оберегать тебя от злых духов и плохих сделок. А ещё он чёрный - двойной эффект. - У тебя явно с воображением проблем нет, херню всякую порешь только в путь, - Минхо щурится, глядя вперёд, но голос его уже смягчается, теряя былую отстранённость. – Мне теперь на сделки с серьёзными дядьками ходить с этим детским садом? - Ну, если один пин делает из тебя детсадовца и рушит твой статус, то это уже тебе с самим собой нужно провести откровенный диалог, знаешь.     Джисон делает вид, что отмахивается, хотя не может удержаться от очередной довольной улыбки. Тоннель остается позади, а вместе с ним и лёгкая неловкость, что могла бы повиснуть в воздухе от такого спонтанного жеста. Теперь же словно лишний раз подчёркивается то, что Минхо далеко не тот жёсткий беспринципный ублюдок, каким его описывают люди со стороны. Иначе он бы уже ему вмазал. Так что, возможно, у интересующих его людей есть свои привилегии. Окружающий пейзаж вновь распахивается, будто открытая книга, и дорога уводит их дальше вглубь цветущих просторов. Минуется небольшой городок с высотками, после чего поля становятся ярче, зелень насыщеннее, и даже воздух кажется немного другим, более свежим, пропитанным запахом свежей травы и солнца.     Джисон вытягивает ноги, лениво бросая взгляд на телефон, который слегка вибрирует в кармане. Уведомление из университетского чата. Его взгляд скользит по экрану, но он быстро блокирует устройство, не придавая этому значения. Очередное бестолковое мероприятие, на которое зазывают всех желающих, среди которых только восторженные ботаники, либо те, кто пытаются строить из себя звёзд кампуса. Сейчас вся его концентрация сосредотачивается на том, что окружает их. Ощущение небольшого путешествия заставляет забывать обо всех несделанных заданиях. Какая разница? Ну поставят херовую оценку, на что это повлияет? Всё равно диплом нужен просто для галочки. - Ты со всеми такой нахальный?     Неожиданный вопрос Минхо восстанавливает последний диалог. Джисон бросает на него быстрый взгляд, снова рассматривая его профиль. Видимо, всё это время тот оценивал произошедшее и делал какие-то свои выводы. - Это было нахально? Если ты считаешь, что это нахально, тогда ты не знаешь, что это слово вообще значит. - Правда? - Минхо слегка поворачивает голову, но не теряет дороги из виду. - Давай, просвети меня, Хан. - Например, заявиться кому-то на порог и размахивать там ножом. Вот это нахально.     Ответ вызывает тихое гулкое посмеивание. Минхо скалится, прекрасно понимая отсылку на их вторую встречу в квартире Джисона. Тот, ещё не зная, что от него хотят, успел перепугаться до усрачки и начать считать последние минуты своей жизни. - Я по твоим глазам видел, что ты ищешь оружие. Поэтому просто предупредил, что даже если ты его найдёшь, то тебе будет хуже. И потом специально убрал своё, чтобы показать, что я не пришёл тебя резать. - Знаешь, тебе надо пересмотреть свою тактику, - шумно выдыхает Джисон, почёсывая колено. – Посыл дружелюбия был так себе. - Однако же ты здесь. Значит, сработало.    Ответ оставляет после себя необычное послевкусие, тянущее на несколько мгновений углубиться в воспоминания, а затем сравнить их с настоящим. Удивительно, как быстро может поменяться жизнь. Как человек, от которого хотелось защититься чем угодно, вдруг незаметно стал тем, с кем хочется проводить время, потому что есть позыв узнать его получше. Джисон незаметно улыбается своему отражению в окне, когда вновь поворачивает голову к проносящемуся сельскому пейзажу. Он и правда даже не может точно сказать, как так вышло, что он достаточно быстро перестал видеть в Минхо угрозу, начал дерзить. Возможно, что-то интуитивно подсказывало, что тот найдёт это забавным и воспримет нормально. Воспримет дерзость лучше пресмыкания.    Спустя ещё около сорока минут дорога приводит их в место, где цивилизация явно уступает природе, делая почтительный шаг назад. Асфальт трассы плавно сменяется гравийной дорогой, которая мягко хрустит под колесами внедорожника. Они проезжают мимо деревянного указателя с названием фермы, вырезанным крупными буквами, и углубляются на территорию, где зелень кажется ещё ярче, чем за пределами участка. В воздухе чувствуется тёплый, чуть влажный аромат плодородной земли, смешанный с запахом свежескошенной травы и лёгкой ноткой ранних цветов. Здесь всё дышит спокойствием, размеренностью и плавным течением времени, не присущем вечно куда-то торопящемуся городу. Просторные поля раскинулись до самого горизонта, разделённые аккуратными рядами кустарников, клумб и плетущихся по аркам виноградников. Среди этой зелёной идиллии можно заметить вспышки цвета: жёлтые ограждения, багровые вёдра на штырях, ярко-оранжевые шланги, лежащие на грядках, словно небрежно рассыпанные мазки на холсте художника.    Домик фермы, построенный из светлого дерева, выглядит уютно и гостеприимно. Небольшие окна с зелёными ставнями украшены горшками с пышной геранью и базиликом. За домиком раскинулся курятник, откуда доносится негромкое кудахтанье и шелест перьев, а рядом - небольшой загон с несколькими козами, лениво пережёвывающими траву. Всё вокруг кажется живым, но не хаотичным; здесь каждая деталь занимает своё место, созданное с любовью и уважением к земле.     Минхо, припарковав машину у края поля, вылезает первым. Он мельком оглядывается на Джисона, который медленно выходит наружу и потягивается, разглядывая окрестности. Указывая подбородком в сторону фермерского кафе, Минхо коротко велит ему сделать заказ и подождать, после чего, не теряя времени, уходит по своим делам, направляясь к главному зданию фермы. Конечно, немного грустно, что тот не берёт его с собой и не получится послушать, с кем и о чём он будет говорить, но, видимо, он не считает это нужным. Ему виднее, в любом случае.     Фермерское кафе находится недалеко от дороги, чуть в стороне от основного дома. Небольшая терраса с несколькими столиками из светлого дерева утопает в тени большого дуба, чья раскидистая крона создаёт приятную прохладу. На каждом столике в центре стоит стеклянная ваза с первыми полевыми цветами, которые, кажется, сорвали совсем недавно. Стулья простые, но удобные, с высокими спинками, окрашены в белый цвет, который не бросается в глаза, а как будто чуть отдаёт кремовой дымкой. За террасой начинается ещё одна небольшая клумба с петуньями, их тонкий аромат смешивается с запахом свежей выпечки, который доносится из открытых дверей кафе, в котором видно нескольких посетителей.     Джисон подходит к одному из столиков, выбирая место на террасе, где вид на поля раскрывается особенно удачно. Он садится, чувствуя, как прохладное сиденье приятно контрастирует с тёплым воздухом, пропитанным ароматами трав и древесной смолы. На столе лежит аккуратно свернутое меню, сшитое из плотной бумаги. Шрифт - крупный, слегка корявый, как будто написанный вручную, а страницы украшены небольшими рисунками овощей, фруктов и зелени. Меню пестрит блюдами, приготовленными из местных продуктов: несколько видов пирогов, овощные рагу, густые супы, овощные лепёшки, домашний хлеб и прочая выпечка, которая, судя по запаху, здесь считается особой гордостью.     Солнце уже начинает постепенно клониться к горизонту, отбрасывая длинные тени на дорожки, ведущие к кафе. Его кукурузный свет, частично обернувшийся тыквенными нотами, мягко ложится на всё вокруг, делая цвета ещё сочнее, но приглушённее, словно обёрнутыми в тонкую вуаль. Джисон, пробежавшись взглядом по меню, решает взять два куска мясного пирога - для себя и Минхо - и большой кувшин лимонада с лаймом. Что-то подсказывает, что такой выбор напитка придётся по душе им обоим. Лёгкий терпкий вкус цитрусового напитка уже представляется ему на языке, и он мысленно улыбается, предвкушая свежесть в этом тёплом послеобеденном воздухе.    Спустя около десяти минут женщина с расслабленным пучком на затылке приносит заказ, желая приятного аппетита. Джисон видит перед собой простую, но аппетитную картину: румяная корочка пирога, из-под которой сочится мясной сок, и пузатый кувшин лимонада с плавающими ломтиками лайма, крошечные капли воды стекают по стеклу. Он разливает его по высоким стаканам, делает первый глоток, и лимонад оправдывает ожидания, даря освежающую прохладу с умеренной долей приятной кислинки. Джисон откидывается на спинку стула, расслабляясь, и делает глубокий выдох, чувствуя, как это место будто вытягивает из него остатки городской суеты.     Ветер слегка шелестит листьями дуба, пчёлы лениво кружат вокруг клумб, а где-то далеко слышен отдалённый смех детей, доносящийся с фермы. Возможно, семья владельцев. Либо посетители кафе, решившие осмотреть окрестности. Всё кажется таким гармоничным, что Джисон невольно задумывается, какова была бы жизнь вдали от города, среди полей и солнца, где каждый день начинается с запаха свежей земли и заканчивается под аккомпанемент цикад и закатного света. Ладони разглаживают полы рубашки в крупную сине-чёрную клетку. Он завязал её на бедрах поверх широких шорт, покрывающих колени. Образ в сочетании с чёрной толстовкой с белыми полосами на рукавах показался ему вполне интересным. Стряхивая какого-то изумрудного жука с живота, Джисон вспоминает про камеру, висящую на шее, и, повернувшись, фотографирует поле, облитое солнечными лучами. Затем он возвращается к столу, вновь прижимает камеру к лицу, прикрывая один глаз, и подбирает ракурс для того, чтобы сделать фото столика. - Развлекаешься с новой игрушкой?    Голос Минхо вкрадчивым звоном проносится по террасе. Он садится на своё место, подтягивает к себе соседний стул и кидает туда папку каких-то документов. Руки отталкивают полы кожанки в стороны. Солнце подсвечивает брошку и пускает по коту с ножом блик. - Игрушки нужны, чтобы развлекаться, - щёлкнув затвором, Джисон удовлетворённо снимает фотоаппарат с шеи и кладёт его поверх документов. – Ты закончил? Всё нормально? - Да. Давай жрать, я голодный, как пиздец. - Поддерживаю.    Джисон с готовностью берётся за вилку. Пирог оказывается тёплым, с мягкой слоёной корочкой и насыщенной мясной начинкой, приправленной чем-то острым, но не перебивающим основной вкус. На зуб попадает кукуруза, что лишь добавляет текстуре интереса. - Удачный выбор, - кивает Минхо, тоже смакуя пирог. – Хорошо, что не с грибами. - Так сказал бы. Я же не знаю, что ты ешь, а что нет. - Ну, теперь будешь знать. - Пирог вообще кайфовый, - Джисон прихлёбывает лимонад и сразу отламывает себе ещё кусок. – Жалко у нас это не распространено, только в специальных местах можно попробовать. Наценки ещё обычно просто жесть. - Ну, ты теперь богатый студент. Можешь себя побаловать, когда приспичит. - До богатого мне, как до Бразилии пешком. - Что будешь делать с деньгами? Уже решил, на что потратишь? - А на что их тратить? – Джисон утирает угол рта салфеткой. – Пропивать я не вижу смысла, мне такое не в кайф. Всё нужное вроде есть. Половину матери отправил, остальное отложил на еду, транспорт и всё такое. - Матери? – в кошачьих глазах появляется интерес. – Что у тебя с родителями?    Губы прикладываются к стакану. Маленький обрывок мяты попадает на зуб и убирается языком. Джисон делает пару глотков и выпрямляется, поглаживая вилку пальцем. Он не дурак позадавать людям вопросы, но когда речь заходит о его личных делах, то начинает чувствоваться сопротивление. Тем не менее, сидящий напротив Минхо ждёт ответа и было бы честно ввести его в курс дела после всех нюансов банды, в которые тот его посвятил. - Они оба из деревни под Кванджу. У нас там был свой дом, но когда мне было десять, мы переехали в Сеул. Всё хозяйство продали, чтобы хватало на жизнь здесь. В принципе, было нормально. Не шиковали, конечно, экономили, но всё равно. Бывает и хуже, - Джисон неопределённо взмахивает. – Когда я школу заканчивал, у бати на заводе случилось ЧП. Попал в механизм, оторвало руку, лежал в реанимации, потом восстанавливался. Мать за ним ухаживала, так что свою работу тоже иногда пропускала. Ни её денег, ни денег с моих подработок на целую семью в Сеуле естественно не хватало. Так что меня до выпуска подселили к знакомым, а они сами тут попродавали всё, что можно было, и уехали обратно в деревню. Только там-то уже ни участка, ни дома, пришлось покупать самую дешёвую развалюху. Родственники тоже кто помер, кто уехал. В общем, сами, как могли, чтобы не трогать деньги, которые мне на учёбу откладывали. У знакомых сын старший учёбу закончил, устроился работать, так что я на его хату перебрался, с хозяином договорились, берёт меньше, чем в других местах. Как-то так. - А сейчас родители не работают? - Мама работает на заводе там рядом с деревней. Батю-то без руки куда возьмут? Ну, в плане, на официальное нормальное место. На местном кладбище сторожем работает, но сам понимаешь, какая там зарплата. На жизнь-то хватает, но дом старый, ну, ты сам ведь видел, я так понимаю, нарыл инфу. Так что я по возможности отправляю им денег, чтобы дом укрепляли, мебель постепенно обновляли.    Минхо слушает внимательно, не перебивая, взгляд, кажется, впитывает в себя каждый пункт получаемой информации, который тут же обрабатывается. Он медленно наклоняется к столу, сцепляя пальцы. Ветер подбрасывает смольные пряди, напоминая рябь на море, сотканном из глубокой бархатистой тьмы. - Ты сильно держишься за них, - наконец произносит он; голос спокойный, но с ноткой одобрения.     Джисон пожимает плечами, как бы отмахиваясь от подступившей серьёзности разговора. Это ощущается непривычно. Да, он много болтает и может выдать максимально огромный объём информации на тысячу разных тем. Но в отношении себя всё тщательно фильтруется, он не привык выставлять себя какой-либо жертвой или бедным ребёнком. Поэтому вывалив всё вот так, он поначалу даже как будто переводит дыхание от образовавшейся внутри пустоты. - Ну, а кто ещё это сделает? Я ведь один у них. Хоть какая-то поддержка должна быть. А ты как? Ты видишься со своими родителями?    Этот вопрос звучит как попытка вернуть равновесие в разговор, перескочить на привычную позицию слушателя. Зацепиться за возможность узнать больше об интересующей теме. Однако же это вызывает у Минхо лёгкий смешок, почти беззвучный, с горьким привкусом. Кошачьи глаза на мгновение опускаются, затем он выпрямляется и постукивает ногтями по кувшину с лимонадом. - Я не люблю говорить на эту тему. - Но я ведь рассказал. - У нас не было договора.   Джисон округляет глаза, какое-то время рассматривая его, затем шумно выдыхает через нос. Челюсти постукивают, язык проходится по дёснам. Парировать нечем, ведь они действительно не договаривались, а по правилам сделок то, что не указано в условиях заранее, выполняться не обязано. Это уже, скорее, что-то из области межличностной морали, когда откровенность тянет за собой откровенность. Требовать рассказать о чём-то настолько личном, а, родители, и вся связанная с ними предыстория, - это очевидно крайне личное, уже будет наглостью и излишним вторжением в защищаемое пространство, что может повлечь отрицательные последствия.    Кошачьи глаза изучают чужую реакцию. Минхо видит, что такой ответ выбивает Джисона из равновесия. Ведь тот объективно поделился чувствительной информацией. Раскрывающей его личную трагедию. И он явно хотел бы узнать о нём что-то подобное, что-то глубже поверхностных фактов. Но это и правда слишком сильно охраняемая территория, вход на которую воспрещён. Минхо берёт кувшин и разливает новую порцию лимонада. - Отец ушёл, когда я был маленький. Знаю только, что он помер пять лет назад, на остальное мне насрать.     Джисон удивлённо поднимает голову, услышав внезапное продолжение разговора. Лицо Минхо выглядит нейтрально, без каких-либо различимых эмоций. Кадык двигается, когда он пьёт. - А мама? - Она была хорошей женщиной. Это всё, что я тебе скажу.     Вилка отламывает тесто, затем подцепляя дно и захватывая мясо. Капля густого соуса падает на тарелку. Джисон рассматривает лицо Минхо, не потерявшее своей собранности, но по смыслу слов понимает, что эта тема для него болезненная. Значит, он любил свою мать. Это история не про брошенного ребёнка и неблагополучную семью. Скорее всего, по крайней мере, ему так кажется. Раз он считает свою мать хорошей. И, судя, по прошедшему времени, её тоже не стало. При каких обстоятельствах? Занимался ли Минхо своей деятельностью при её жизни или начал после? Это как-то связано с её смертью? Это причина или последствие? Но, конечно же, лезть дальше он не станет. Это и так было вполне себе ярким жестом доверия, рассказать уже хоть что-то. - Спасибо, что поделился, - Джисон решает искренне поблагодарить его, понимая, что для такого закрытого человека – это и правда многого стоит. - Ешь, пока не остыло. - Хорошо.    Тишина, воцарившаяся после этого обмена, кажется густой и почти осязаемой. Ветра на террасе будто замерли, а лёгкий шорох листьев в ветвях дуба кажется едва слышным, как будто природа сама решает не нарушать эту уязвимость момента. Джисон медленно пережёвывает кусок пирога, будто давая себе время осмыслить только что услышанное. Минхо сохраняет нейтральность, его лицо остаётся собранным, будто этот небольшой проблеск его прошлого - нечто незначительное, не стоящее обсуждения. Но Джисон знает, что это не так. Не бывает незначительных вещей, когда речь идёт о родителях. И чем сильнее кто-то старается скрыть свою боль за безразличием, тем глубже эта боль, как правило, зарыта.     Вилка скребёт по тарелке, Джисон рассеянно подцепляет последний кусок пирога и кладёт его в рот. Вкус остаётся таким же насыщенным, он определённо стоит своих денег. Стакан осушается жадными глотками. Запивать что-то сытное свежим лимонадом всегда ощущается по-особенному приятно. Салфетка складывается пополам и зажимается тарелкой, чтобы не улететь. Джисон поглаживает свой живот и откидывается на спинку стула. - Может ещё что-нибудь расскажешь? Раз уж мы тут сидим вдвоём, болтаем, отдыхаем. - Сказку? – усмехается Минхо, тоже доедая и откидывая смольную прядь, зацепившуюся за длинные ресницы. - Можно и сказку, - Джисон не докапывается до сарказма, находя его даже забавным показателем его своеобразного дружелюбия. – Или что-то про тебя. Или про стаю. Про некоторых я знаю. Но как, например, Чонин в вашу тусу вписался – это прямо загадка. Мне кажется он… бывает слишком борзый. Тебе такое разве не капает на нервы? - Капает. И тебе не кажется. Он не просто борзый, он временами охуевший, но это понятно. Он младше тебя на три года. - На три? Хрена себе. - Да. Просто я понимаю, откуда это берётся, сам был таким же. Он пока не особо умеет контролировать свои эмоции и затыкаться, когда надо. Юношеский максимализм, для него весь мир – это его личная песочница. Хотя он уже стал поспокойнее. Больше думает, меньше пиздит в неподходящие моменты. - И как он к вам попал? - Джисон с любопытством теребит тонкое серебряное кольцо на указательном пальце. – Проблемы в семье? - Не те, о которых ты думаешь. У него работящие предки. Такие работящие, что им проще было купить ему комп и мобилу, чтобы он сам себя развлекал, а их не трогал. Тем более, у него есть братья. Предки парятся над поступлением старшего, следят за мелким, а средний, Чонин, воспитывал себя сам, - Минхо закидывает ногу на ногу. – Вот и воспитал, как видишь. Он сообразительный, сам научился, чему надо, через интернет, чем не надо – ещё где-нибудь. Он, видимо, всегда горел идеей быть где-то кем-то, чем никем в своей семье. Так что он поигрался с информацией и сам пошёл бомбардировать группировки, взламывая их аккаунты и предлагая свои услуги. Многие захотели ему за это отвесить пиздюлей, а я увидел в этом потенциал и забрал себе. Предложил взломать один аукционный дом, потому что мне бы очень помогло заранее узнать цены, которые они уже прописали, но ещё не выложили. Мелкий всё сделал чисто, так что заработал себе место.    Джисон присвистывает. Звук ярко разносится по террасе, сливаясь с лёгким шелестом листвы над головами. - Удачно он на тебя вышел. - Можно и так сказать. Не влип в наркоту и ладно. - А что остальные? Ну, он ведь много выкобенивается. - Получает по шапке. Он как щенок. Тявкает, получает по жопе и затыкается. Он не лезет в ответ, потому что мозги у него в любом случае есть и он понимает свой возраст, своё положение. Никто с ним сюсюкаться не будет, если он начнёт выступать и выходить за рамки. Он свои границы прощупал, когда надо было, получил. - Но всё равно мне как-то странно, что ты это терпишь. Ну, ты ведь по характеру волевой, а он выёбывается, на тебя тоже, наверное, может и поменьше правда. - Я ценю его скиллы. Ну и, если уж по чесноку, умные и борзые нравятся мне больше, чем умные и ссыкливые. - То есть я тебе нравлюсь?    Джисон смотрит на человека перед собой едва ли не безмятежно, держа осанку и невозмутимость. Пусть даже сердце в груди по-идиотски ускоряется в ожидании ответа на такой достаточно дерзкий вопрос. Минхо выдыхает с лукавым смешком, не теряясь ни на каплю. - А ты разве ещё не понял, Хан? Я ведь тебе говорил.    Джисон замирает на долю секунды, пропуская ответ сквозь себя, словно проверяя его на прочность. Его память отчаянно отпрыгивает обратно к тому моменту, затем перебирая последние разговоры, сцены, взгляды, но всё тонет в покалывающей необыкновенности момента, выбивая его из равновесия. Он ожидал какого-нибудь острого парирования, может отчитывания за свой выпад, но согласие выводит из себя сильнее, чем что-либо. Минхо, как всегда, остаётся загадкой, умело подкидывая свои слова и наслаждаясь их эффектом, наблюдая, как чужое сознание судорожно пытается сложить паззл и как-то выйти из этой ситуации победителем. - Говорил? Напомни, когда? - наконец отвечает он, едва приподняв одну бровь и делая вид, что полностью контролирует ситуацию.     Правда пальцы на кольце выдают его напряжение: он крутит его уже почти судорожно. Минхо усмехается, наклоняя голову чуть вбок, как будто раздумывая, стоит ли отвечать. Кошачьи глаза блестят от уже почти полностью тыквенного солнца, отблескивая чем-то хищным и хитрым. Он опирается локтем о край стола и, не спеша, подтягивает стакан с остатками лимонада ближе к себе. - Ты слишком умный, чтобы я повторялся, Хан, - парирует он спокойно, но в голосе слышна лёгкая насмешка. - Сам разберёшься.    Джисон громко фыркает, откидываясь назад и сцепляя пальцы на затылке. Взгляд у него становится чуть более дерзким, как будто он намеренно хочет проверить границы этого разговора. - Так значит, нравлюсь? - Джисон растягивает слова медленно, обостряя каждую интонацию. - Не боишься, что я это против тебя использую?     Минхо ставит стакан на стол с тихим стуком и тоже вновь откидывается на спинку стула, закинув локоть на спинку. Его поза словно воплощение расслабленности, но глаза выдают что-то другое. Они внимательные, изучающие, точно сканируют каждое движение и выражение чужого лица. - Против меня? - повторяет он с прищуром. - Попробуй, Хан. Мне будет очень интересно на это посмотреть.     И снова эта явная игра, словно Минхо нарочно хочет заставить Джисона продолжать дёргать за ниточки, проверяя, что ещё он может из него вытащить. Но вместо этого Джисон неожиданно замолкает, а в голове у него начинает крутиться мысль, что с этим человеком всё всегда именно так. Он как капкан: сам не заметишь, как угодишь в ловушку, даже если думаешь, что управляешь ситуацией, что ты его разряжаешь. Минхо и правда крайне сложно подловить или как-то смутить. Слишком много он видел, слышал и испытывал, чтобы вестись на какие-либо провокации. - Ладно, попробую, - бурчит он, вновь собираясь и встряхиваясь. - Только потом не обижайся. Если вдруг что. - Ни в коем случае.    Минхо качает головой всё с той же самодовольной непоколебимостью. Его это забавляет. В какой-то степени даже неплохо отвлекает от собственных тягучих размышлений, связанных с работой. Вытаскивает на поверхность чего-то нового. Сидящий по ту сторону стола Джисон чуть покачивает ногой, затем тянется за стаканом и допивает последние капли лимонада. Даже грустно, что тот кончился. Палец собирает конденсат с кувшина, кожу на шее обдаёт приятным вечерним бризом. Кажется, в саду приступили к поливке, потому как чувствуется аромат влажной земли.     Правда вскоре внимание с него перескакивает на странное ощущение на голове. Как будто что-то касается волос. Джисон смотрит вверх и закидывает руку, ощупывая свою макушку. На его ладони оказывается соцветие белых цветов яблони. Три аккуратных цветка с гладкими лепестками, которые, видимо, принесло ветром. Пальцы крутят тонкий стебель, вертя их в стороны. Затем рука на импульсе протягивает их вперёд. - Это тебе. - А? – Минхо недоумённо смотрит на цветки. - Подарок. Возьми.     Пребывая в полной озадаченности и не понимая смысл происходящего, Минхо на каком-то автомате поднимает руку и позволяет перекинуть их себе на ладонь. Брови выгибаются. - И нахера это мне? - Ну ты что, Кошара? Сама природа преподнесла тебе свой дар, береги его как зеницу ока. А иначе тебя настигнет ужасная кара от местных нимф, взрастивших сие семя.     На пару секунд на террасе воцаряется благоговейная пауза. Лицо Джисона буквально светится от театрального пафоса. А затем оно светлеет, потому что Минхо вдруг закидывает голову и начинает хохотать. Глаза превращаются в полумесяцы, прорисовываются тонкие морщинки. Губы растягиваются, звонкий смех отдаётся гудением где-то в районе диафрагмы. Ветер треплет смоляные волосы, пока янтарные лучи скользят по его щекам. Глава мафиози внезапно становится лет на десять моложе, напоминая беспечного подростка. Заставляя на какое-то время забыться и потеряться. - Ты конченный, Хан. Просто идиот. - А ты красиво улыбаешься.     Слова вылетают на автомате, поддаваясь инстинктивной констатации факта. На самом деле, Джисон даже не жалеет, что не сдержался. Да и неловкости особой не испытывает. Он увидел и он сказал. Почему бы и не сказать, если это и правда выглядело слишком… слишком свежо и тепло. Минхо же удивляется подобному комментарию, даже застывая на мгновение. Затем он хмыкает, кривя уголок губ. - Не подлизывайся. - Лизание не моё. Я по другой части. - Придурок.     Минхо вновь смеётся. Джисон непроизвольно улыбается в ответ, чувствуя какую-то невероятную гордость от факта того, что смог вызвать у него такую реакцию. Ему так нравится видеть в нём человеческие стороны, которые словно перечёркивают все те грязные слухи, о которых он наслышан. Он чувствует, что смог разгадать ещё один небольшой кусочек загадки имени Минхо. Подобраться к истине, хотя она работает с двух сторон. Есть светлая и есть тёмная. Просто в такие вечера, когда тёплый ветер шелестит листья яблони, а воздух пропитан запахом выпечки и плодородной земли, радующейся весне и предвкушающей лето, хочется думать только о светлой. - Ну-ка, дай-ка.      Минуту спустя, когда Минхо уже возвращает своё нейтральное лицо, он хватает камеру со стула. Откинув ремешок, он перематывает кадр и подносит видоискатель к глазу. Объектив направлен на Джисона. - Что за внезапная услуга фотографа? - Тебе ведь нужны какие-то воспоминания в картотеку. Будет тебе портрет. Давай, поиграй в модель.    Джисон хоть и удивляется, но не теряется. Он поворачивается на стуле боком и отклоняется назад, держась за стол. Голова откидывается, вторая рука по-странному выгибается, под углом опускаясь к лицу. Губы растягиваются в улыбке, при этом брови сводятся, создавая крайне пафосное выражение. Острая линия челюсти подчёркивается тыквенным солнцем, угольные волосы ерошатся ветром. Звучит щелчок затвора. - Нормальных фоток не будет. Только эта, - Минхо со смешком отдаёт ему камеру. - Как по мне, так будет отличная фотка, зато не скучная. - Не удивлён, в твоих-то шестерёнках и не такое бывает. Ну что, ты допил? Пошли? - Да, погнали.    Подхватив посуду, они заносят её внутрь кафе и помещают на стойку. Минхо расплачивается, после чего, зажимая папку с документами под мышкой, шагает обратно к машине. Выкурив по сигарете на обочине, парни садятся, пристёгиваются и через пару минут внедорожник выруливает из фермерского закутка на основную дорогу. Абрикосово-малиновое сияние заката растекается по небу, словно чья-то небрежная кисть оставила мазки на огромном холсте. Тёплые оттенки мягко переливаются друг в друга, наполняя пространство нежной дымкой. Лёгкий ветер играет с травами вдоль дороги, а по обочинам простираются редкие деревья, их силуэты тонут в свете уходящего дня, как будто даже слегка искрясь. Машина уверенно идёт по трассе, ровное гудение мотора кажется почти убаюкивающим, наполняя салон спокойным, размеренным ритмом.    Джисон, полусидя-полулежа в кресле, наблюдает за пейзажем за окном. Его взгляд медленно скользит по зелёным холмам, домикам, спрятавшимся вдалеке, и огонькам фермерских угодий, едва заметным на горизонте. Вишнёвый свет ложится на его лицо, обрамляя кожу мягким ватным оттенком. Всё в этом моменте кажется неожиданно умиротворяющим – от аромата прохладного воздуха, пропитанного лаймом, до ощущения внутреннего спокойствия, редкого и ценного. Он лениво барабанит пальцами по подлокотнику, прислушиваясь к звукам вечернего мира, словно эта поездка - единственное, что сейчас имеет значение. Проблемы вернутся в городе, а пока что можно наслаждаться странным комфортом. Глаза закрываются и сознание слегка расплывается. Ритм поездки действительно убаюкивает, заставляя растекаться в кресле. Мышцы теряют натяжение. Время теряется. - Вы отклонились от маршрута. Пересчитываю путь.    Идиллия нарушается неожиданным голосом навигатора. Джисон поднимает голову, моргая и как будто вырываясь из сна. Накатившая дремота умудрилась затуманить разум. Он замечает, что дорога изменилась: ровный асфальт сменился потрёпанным покрытием, почти исчезла разметка, а вдоль обочины теперь тянутся потрёпанные заборы. Домики становятся ближе, их облупившаяся краска и тусклые окна создают ощущение старости. На улице ни души, даже ветер здесь кажется тише. Только простыни во дворах, сияющие в вечернем сумраке, призрачно покачиваются, выдавая, что здесь всё же живут люди. Просто деревенька слишком маленькая и особо никому не нужная. - Мы где?    Минхо слегка щурится, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы крепко сжимают руль, и в этой сосредоточенности читается что-то тревожное, хотя сам он остаётся внешне спокойным. - Надо кое-что проверить, - отвечает он, и интонация сразу отбивает у Джисона желание задавать лишние вопросы.    Машина плавно замедляется перед поворотом, и Джисон ловит, как Минхо мельком заглядывает в зеркало заднего вида. Этот жест кажется странным, почти подозрительным, и, не сдержавшись, Джисон тоже оборачивается. Поначалу ничего особенного он не замечает. Они проезжают дальше по улице. И тогда вдали, у последнего поворота, который они только что проехали, появляется машина. Её фары вспыхивают коротким отблеском на фоне закатного света, а затем она выравнивается, продолжая двигаться по той же дороге. Расстояние между автомобилями достаточное, чтобы не выглядеть угрожающе, но близость кажется настораживающей. В голове щёлкает. - За нами следят? - тихо уточняет Джисон, хотя ответ ему уже понятен. - Видимо, - коротко бросает Минхо, глядя на дорогу перед собой.    Его лицо становится серьёзным, взгляд сосредоточенным, словно он о чём-то усиленно раздумывает. Джисон переводит взгляд с зеркала на Минхо и снова назад. Фары преследующей машины теперь выглядят зловеще, как два холодных глаза, пронзающих густеющий вечерний воздух. Джисон чувствует, как его мышцы напрягаются, несмотря на то, что в машине всё ещё тепло и тихо. По желудку проносится сковывающий холодок - Кто?    Минхо не отвечает сразу. Он замедляет движение, позволяя машине за ними немного сократить дистанцию, и смотрит в зеркало с хищной сосредоточенностью, кажется, на всякий случай лишний раз проверяя свою догадку. Ветер на секунду стихает, и теперь даже Джисон ощущает, как атмосфера в салоне начинает холодеть. - Скорее всего те, кому нужна эта папка.    Джисон оборачивается. На заднем сидении лежат документы, за которыми Минхо ходил ранее на ферме. Пальцы леденеют от накаливающихся нервов. - Что в ней? Зачем она им?    Минхо стискивает челюсти и грузно выдыхает через нос. Навигатор в очередной раз оповещает о смене маршрута, когда машина сворачивает на соседнюю улицу, пока что кружа по району и не возвращаясь обратно на трассу. Видно, что он по привычке не хочет ничего рассказывать, но, подумав, похоже приходит к решению. - Есть агентства, которые собирают компромат. Очень часто к ним обращаются менты, которые в силу полномочий не могут творить то дерьмо, которое нужно творить, чтобы раскопать определённое говно. Но и эти агентства тоже не всегда могут достать прямо всё нужное, поэтому они обращаются к нам. К нам, в плане, к ищейкам, потому что у нас свои способы, ну, ты и сам уже заметил. Только это не как какое-то вонючее объявление, на которое ты откликаешься и всё, заказ твой. Это по сути своей тендер. Ищейки узнают про заказ, достают инфу и кто успеет сдать её первым, тот и получает деньги. Так что это либо ищейки, которые хотят себе папку, чтобы получить за неё бабки. - Либо? – Джисон опасливо поглядывает на машину в зеркале заднего вида, которая вновь появляется на повороте. - Либо сорвиголовы, которых наняла фирма, под которую копаем, - Минхо проводит пятернёй по волосам и всё же выезжает на главный перекрёсток, направляясь к выходу из деревни. – Долго объяснять, что у них там. Выкупили участок земли, чтобы выращивать кучу незаконного говна, просто это очень хорошо прикрывается, но я всё отрыл. - И что будет? Если нас поймают. - Нас зажмут и предложат перекупить инфу, чтобы не вступать в конфликт со стаей и нашими союзниками, с которыми мы делим территорию. - А во втором варианте нам набьют ебало и заберут папку силой? - В лучшем случае. Я не знаю, кто это именно, номер подставной. Но я естественно не собираюсь проверять. Это мой заказ и я жопу рвал не для того, чтобы его кому-то отдавать. - Но как они нас поймают? Тем более на трассе. - Во-первых, мы точно не можем поехать в логово, чтобы не тащить за собой хер знает кого на свою территорию. Значит, нужно отрываться. В город ехать тоже не вариант, там легко зажать машину в переулок. По дороге вечно поездить не получится, так что, в любом случае, нужно будет как-то отрываться и что-то делать. Тем более, если это сорвиголовы, они могут быть настолько ёбнутыми, что пойдут на таран, своя тачка их вряд ли волнует, им главное забрать документы. Риски прикинь сам, это… - Вы отклонились от маршрута. Пересчитываю путь. - Блять, выруби звук и оставь мне карту.    Минхо раздражённо щерится, пальцы сжимаются на руле, заставляя кожу скрипнуть. Видно, что он озабочен непредвиденной ситуацией, которая в его планы не входила. Джисон выполняет указ, пару раз тыкая пальцем в экран навигатора. Внедорожник выезжает на трассу и вливается обратно в поток машин. Гаснущий закат теперь наполовину уступает место вечерним огням, но фары позади остаются неизменной тенью, следящей за каждым их движением пусть и пока что на расстоянии.    Кишки противно скручиваются. Информация никакого энтузиазма у Джисона не вызывает, потому что именно в такие ситуации он и не хотел впутываться. Он соврёт, если скажет, что не испытывает первые ноты тягучего страха. Ведь это и правда могут оказаться люди, которые достаточно безбашенные, чтобы впечататься в их машину и затем что-нибудь с ними сделать, чтобы забрать папку. Покой комфортного вечера наедине с Минхо испаряется, уступая звенящей тревоге. За ними следят. За ними буквально тянется хвост. Звучит, как что-то из параллельного мира, но теперь это и правда его реальность. Другая сторона решила напомнить о том, что он влез не просто в компанию энтузиастов, копающихся в антиквариате из чего-нибудь забытого шкафа.     Посмотрев на навигатор, Джисон заставляет себя выпрямиться, проморгаться и сделать несколько бесшумных вдохов-выдохов. Надо собраться. Может, он и не разбирается в подобных делах, ни в каких стычках с мафиози ему участвовать не довелось, но он обычно умеет соображать. Значит, есть смысл попробовать прикинуть стратегию. Достав телефон из кармана, он открывает карту, прослеживает их геолокацию и затем уменьшает масштаб, начиная рассматривать сети дорог. Нижняя губа покусывается, круглые глаза юрко летают по линиям, пальцы то и дело мягко стучат по экрану, водя по местности. - Дальше по дороге будет заправка. За ней метров через двести есть поворот наверх в сторону Сувона. Если как-то свернуть туда так, чтобы они не успели за нами, то можно поехать по этой трассе, но не ехать через сам Сувон, а свернуть и снова вернуться на эту же трассу, по которой мы едем сейчас. То есть мы точно будем позади них, а они могут подумать, что мы поедем через Сувон, и свернут на следующем повороте. Тогда мы стопроцентно оторвёмся.    Какое-то время после слов Джисона в салоне висит тишина. Кошачьи глаза сосредоточенно наблюдают за дорогой, пару раз поглядывая в зеркало для контроля дистанции. Похоже, Минхо размышляет над предложенной идеей, взвешивая все за и против. - Хорошая идея, - наконец, он выносит свой вердикт, чуть кивая. – Предупреди меня перед заправкой. - Но я не знаю, как сделать так, чтобы они точно не успели свернуть за нами. Они ведь держат расстояние. - Это оставь мне. Разберусь.     Наличие хотя бы какого-то плана придаёт немного уверенности, но тревоге особо не помогает. Пустое пространство по сторонам обочины давит, нет ощущения присутствия или мест для защиты, как в городе. Джисон продолжает скользить пальцами по экрану телефона, внимательно следя за маршрутом и на всякий случай анализируя запасные варианты. В голове путаются улицы, повороты, линии трасс, как будто сама реальность размывается, а его взгляд фиксируется только на угрожающих огнях в зеркале. Ощущение странной концентрации, будто мир вокруг них замедляется, а в это время за спиной неизменно движется что-то угрожающее, неподвижное и невидимое. Сердце гулко ухает, мешая свободному дыханию.     Минхо молчит, глаза сосредоточены на дороге, его лицо под светом фар выглядит острым и напряжённым. На секунду Джисон ощущает почти физическое давление, которое исходит от этого молчания. Минхо не задаёт вопросов, не пытается увести разговор в другую сторону. Сейчас важна концентрация. Всё стало очень конкретным и реальным: теперь Джисон чувствует каждое движение машины, каждое изменение в её поведении, каждую смену скорости. Он выдыхает и проверяет геолокацию ещё раз, чтобы убедиться, что они на верном пути. Слишком много переменных, слишком много рисков.     Задний фон всё ещё темнеет, ветер за окном усиливается, судя по качающимся деревьям, но умеренно заполненная трасса держит свой ритм. Тонкий запах дизельного топлива, который проскальзывает с каждого движения по асфальту, проникает в салон и мешает соображать, как будто даже вызывая лёгкую тошноту от волнения. Мимо проносится мотоцикл, оставляя после себя рассыпчатый рык. Пальцы двигают карту. - Подъезжаем к заправке.     Тишина будто физически вздрагивает от голоса Джисона. Как ни странно, машина начинает постепенно замедляться. Минхо в сотый раз сверяется с зеркалом и перестраивается на правую полосу. Он решил заехать на заправку? Хочет сделать вид, что они будут заправляться, а потом рвануть? Но ведь за ними всё равно ломанутся и заметят, куда они свернули. Джисон не понимает эту тактику, однако молчит, приходя к выводу, что Минхо во всём этом крутится не первый год и лучше него знает, как надо выкрутиться из ситуации.    Чёрная машина подбирается ближе. Свет встречных фар слегка очерчивает фигуру водителя, спрятанную за тонировкой. К кадыку подступает неприятный тугой ком, который приходится с трудом сглотнуть. Щёлкает поворотник. Вот только Минхо проезжает мимо заправки и начинает пристраиваться на обочину. Преследующая их машина делает то же самое, видимо, понимая намёк остановиться и, возможно… поговорить? Он решил с ними пообщаться и решить всё словесно? Может пользуясь близостью заправки и других людей.    Джисон уже открывает рот, чтобы спросить, что тот задумал, как шины резко скрипят, отдаваясь звоном в висках. Голова впечатывается в подушку кресла, глаза широко распахиваются. Машина за секунды выруливает влево, педаль газа вдавливается в пол. Серебристая Киа, едва не впечатавшаяся им в бок, отчаянно сигналит. Внедорожник стрелой врывается в среднюю полосу широкой трассы, набирая скорость. - Ты чего творишь? Нам же на поворот надо. - Знаю. Держись.     Минхо жмёт на педаль газа, и внедорожник резко ускоряется, мгновенно отзываясь натяжением ремней безопасности на теле. Внешний мир становится размытым, свет фонарей вдоль трассы превращается в золотистые линии, которые исчезают в боковых зеркалах. Сосредоточенность на его лице осязаема, словно напряжение разлито по воздуху внутри салона маленькими ртутными шариками, реагирующими на каждое крошечное движение. Руки плотно сжимают руль, кожаная обивка руля тихо скрипит в такт малейшим поворотам. Машина уверенно лавирует между потоками транспорта, будто хищник, ищущий лазейку среди стада. Минхо внимательно считывает каждое движение на дороге, предугадывая манёвры других водителей. Он использует короткие разрывы между машинами, чтобы прорваться вперёд, оставляя за собой резкий гул двигателя. Его дыхание ровное, но напряжённое, взгляд сосредоточенно прыгает между полосами, зеркалами и дорожными знаками. В тишине салона слышен только ритмичный гул мотора и низкий свист воздуха, проникающего через щели.    Сзади не отстают. Преследующая машина, не уступая, повторяет все манёвры. Фары, яркие и резкие, кажутся глазами, неотрывно следящими за ними, пытающимися впиться в них клешнями. Машина перестраивается с той же ловкостью, наращивая темп. Громкие сигналы сопровождают опасные обгоны. Джисон украдкой оглядывается через плечо, сердце сжимается от осознания, что отрываться у них пока не получается. В голове вихрем проносятся мысли: насколько они близко, сколько времени у них есть, успеют ли свернуть? Что Минхо задумал? Он ощущает, как адреналин разливается по венам, мешая удерживать дыхание ровным. Пальцы непроизвольно сжимают край телефона, лежащего у него на коленях, экран которого давно погас. Правая рука держится за потолочную ручку над окном. - Они прямо за нами, - голос дрожит, но он старается держать его ровным. - Вижу, - коротко отвечает Минхо, даже не поворачивая головы.    Его взгляд прикован к дороге. Внедорожник, точно настроенный инструмент, продолжает разрезать воздух и пространство, каждое его движение чёткое, выверенное, без лишних колебаний. Минхо явно выжидает момент. Он сохраняет среднюю полосу, будто намерен двигаться прямо до победного. Внешне всё выглядит как рутинный скоростной обгон, но в напряжении его плеч и мелких движениях руля чувствуется скрытая тактика. В какой-то момент он сужает дистанцию до впереди идущей машины, вынуждая водителей справа и слева нервно притормаживать, чтобы избежать касания.    Джисон едва дышит. Он смотрит вперёд, стараясь предугадать, где Минхо собирается свернуть, если вообще собирается, но не понимает его намерений. Ноги чуть дрожат от перенапряжения, в голове путаются мысли. Он снова украдкой бросает взгляд назад - свет фар не отпускает, преследователи тоже сохраняют среднюю полосу, явно не собираясь отставать. - Что ты задумал? - снова пытается уточнить он, но ответа не слышит.     Внезапно всё происходит за доли секунды. Минхо резко поворачивает руль вправо, одновременно переключаясь на пониженную передачу. Внедорожник, почти с рыком, отзывается на его манёвр, вырываясь из средней полосы. Машина пронзает потоки справа, словно торпеда, мгновенно создавая хаос на трассе. Водители справа, явно не ожидавшие такого поворота событий, начинают резко тормозить, либо выворачивать рули в стороны, чтобы избежать столкновения. Один из них, сидящий за рулём маленького белой седана, нервно сигналит, отлетая вбок и буквально дубася кулаком по кнопке. - Блять! - Джисон рефлекторно вжимается в кресло, его глаза распахнуты от шока.    Минхо, казалось бы, игнорирует всё происходящее вокруг, следуя своему маршруту. Он чётко контролирует каждое движение машины, не позволяя ей сбиться с траектории. Внедорожник, как будто почувствовав намерение водителя, вписывается в резкий поворот, едва не задевая бордюр и проскакивая в сантиметрах от капота едва успевающей сбавить скорость легковушки с перепуганной девушкой за рулём. Минхо одним движением выводит машину на нужный съезд, а затем снова надавливает на газ, выжимая максимум из двигателя.    Позади слышится визг тормозов. Преследующая машина, не ожидавшая столь внезапного манёвра, не успевает повторить их траекторию. Она вырывается вперёд, продолжая свой путь по прямой трассе и непроизвольно теряя их из виду. - Вот так-то, суки, - победоносно ухмыляется Минхо, не отрывая глаз от дороги, но заметно расслабляясь.     Джисон лишь шумно выдыхает, будто всё это время не дышал совершенно. Ему нужно несколько секунд, чтобы осознать, что произошло. Он смотрит на карту, чтобы убедиться, что они действительно свернули в нужном месте, после чего оборачивается, проверяя трассу позади и, наконец, опадает в кресле. - Ты ёбнутый, боже, блять… - Я же сказал, что разберусь. - Да я чуть не обосрался! Один поворот не туда и нас бы полночи, сука, в пакет собирали. - Но, как видишь, все живы, а те уёбки соснули хуй, - Минхо довольно смеётся, похлопывая по рулю. – Как же я хочу увидеть их ебальники. - Ты больной. - Кто тебя ещё на такой скорости покатает? - Надеюсь, что, блять, никто.     Джисон качает головой и на несколько секунд прикрывает ладонями лицо. Пока они неслись по трассе, виляя из стороны в сторону и обгоняя все машины, придерживающиеся скоростного лимита, он неосознанно молился всем богам. Сердце продолжает бешено колотиться, перед глазами до сих пор мелькают дорожные огни. Каким-то чудом их пронесло мимо всех автомобилей, поперёк которых они вылезли на адской скорости. Сумасшествие, как он вообще оказался в такой ситуации? Одно неверное движение и…    Пальцы зарываются в волосы, царапая пылающую кожу головы. Дыхание медленно восстанавливается, хотя взбудораженная адреналином кровь продолжает кипеть. Телефон, упавший и зажатый между ног, с трудом берётся в руки. Вновь открывается карта, поплывшие глаза промаргиваются. - Следующий поворот обратно на трассу. - Построй маршрут до своего дома в навигаторе.     Вскоре на экране вновь загорается голубая полоса, диктующая движение. Джисон несколько раз сверяется с зеркалом заднего вида, пытаясь выцепить знакомую машину. Но, похоже, они и правда их обставили. Преследователи либо уехали на несколько километров вперёд от них, сдавшись, либо свернули и помчали по дороге, ведущей в Сувон, надеясь перехватить их по другой трассе, ведущей в Сеул. Наружу вдруг вырывается смешок. - Чего? – Минхо на секунду поворачивает голову. - Ничего.     Джисон отрицательно качает головой, давя нервную улыбку. Он перепугался до ужаса и чуть не сломал себе пальцы, держась за ручку, особенно, когда они полетели через полосы, но ощущение победы вдруг прорывается сквозь слой страха и как будто даже греет изнутри. Во всём этом хаосе была своя извращённая доля веселья. Впрочем, повторять подобное веселье он бы ни за что не согласился. То, что им повезло в этот раз, не значит, что им повезёт в следующий. Он свою долю приключений сожрал, ему хватит.     Километр проносится за километром. Джисон сидит, уставившись в окно, пока ночной Сеул постепенно распахивает перед ними свои неугасающие огни. Машина мчится по шоссе, и город становится всё ближе с каждой минутой. Мерцающие вдалеке небоскрёбы кажутся миражом на фоне густого чернильного неба, а блеск фар встречных автомобилей напоминает звёзды, спустившиеся к земле. В салоне стоит глухая тишина. Лишь двигатель тихо урчит, а покрышки плавно шуршат по асфальту. Джисон всё ещё ощущает дрожь в руках - то ли от страха, то ли от всплеска адреналина. Он машинально окидывает взглядом дорожные знаки, мелькающие за окном. Каждый из них словно возвращает его к реальности, где всё ещё кружится в голове сумасшедший заезд через полосы, чудом оставивший их невредимыми. Мимо проносятся тёмные силуэты придорожных деревьев, их ветви едва заметно колышутся от ветра. Городские вывески начинают появляться всё чаще: зелёные неоновые огни указывают на выезды, направления, километры до ближайших районов. Воздух в салоне кажется плотным, как будто до сих пор пропитан напряжением от погони.    Минхо уверенно подруливает, въезжая на одну из главных дорог, ведущих в центр. Джисон машинально следит за его руками - плавные, уверенные движения, будто Минхо родился с этим рулём в руках. Ещё немного, и знакомые очертания окраин начинают расползаться вокруг: заправки, небольшие магазины, жилые дома. С каждым метром городская жизнь становится ярче. Потоки машин на перекрёстках, велосипедисты, спешащие по ночным делам, даже редкие уличные музыканты с гитарой в одном из парков. Джисон смотрит на всё это с каким-то странным чувством - будто только что вернулся с другой планеты, а привычная жизнь вдруг стала слишком хрупкой.    Минхо плавно ведёт машину по узким улицам, ловко лавируя между редкими автомобилями. Он на мгновение кидает на него взгляд - оценивающий, спокойный, будто проверяет, всё ли с ним в порядке. Наконец, они подъезжают к знакомому дому с обшарпанными стенами и скрипучей калиткой. Машина останавливается у тротуара с мягким рывком, двигатель затихает. Джисон впервые за долгое время выдыхает свободно. Внутри всё ещё пульсирует адреналин, но теперь он смешан с лёгким облегчением от того, что поездка закончилась. - Они ещё сунутся за нами? – Джисон не выходит сразу и всё же решает обговорить этот момент. - Нет, - Минхо опускает окно со своей стороны и закуривает, выпуская дым наружу. – Им нет смысла. Я завтра отдам папку, тендер будет закончен. - А если им тебя заказали? - Вряд ли. И это не какая-то хрень с местью, на самом деле, с такими заказами такого нет. Они просрали это дело, значит будут ловить других за другой заказ, а не тратить ресурсы на то, что уже закончилось. В криминальном мире постоянно вертится какое-то говно, работы таким упырям хватает. - И часто у тебя так? - Не особо, - Минхо стряхивает пепел. – Я же говорил, что основную жесть мы свернули. Мне не нужны пиздиловки за территории и клиентов, своего хватает. Но тендер на компромат – это другое. Я… я не думал, что они подсели мне на хвост, иначе не потащил бы тебя. Наверное, кто-то из информаторов слил за перекуп. Надо будет пошерстить каналы и разобраться.    Джисон протяжно выдыхает. Пальцы потирают лоб. Он собирался держаться в стороне, но несмотря на это его всё равно зацепило и затянуло в гущу событий. Есть вещи, которые, оказывается, проконтролировать нельзя. Он понимал это, просто не учитывал, насколько именно. - Я знаю, что ты не хотел в это лезть, - Минхо, кажется, понимает поток его мыслей. – И я правда не собирался тебя втягивать. Я был уверен, что всё чисто. Но, как видишь, даже я могу объебаться. - Честно, я понимал, что полностью стоять в стороне не получится, - чуть погодя отвечает Джисон, как будто признаваясь в этом самому себе в первую очередь. – Наверное, я… просто думал, что повезёт. Что не зацепит. Так что я тоже объебался. Наивно было думать, что когда лезешь в дела мафии, ничего не будет и получится тупо в своих бумажках ковыряться.    Минхо какое-то время молчит, глядя перед собой. В машине стоит едва заметный запах табака, смешанный с остатками напряжения, которое повисло в воздухе после сумасшедшей поездки. Он затягивается глубже, а затем выдыхает дым в приоткрытое окно, наблюдая, как он растворяется в ночной прохладе. - Что могу сказать, Хан? Для салаги ты нихерово так собрался и на ходу придумал план. Жилка в тебе есть. - Я, конечно, ссыкло для такого, но мозгой подвигать умею. - Ты не ссыкло. Ты молодец.    Джисон удивлённо поворачивается. Кошачьи глаза смотрят прямо, слегка поблескивая в свете фонаря. В них есть что-то тягучее, завораживающее. Пусть даже по-прежнему непреступное, но явно искреннее. Минхо будто действительно признаёт его вклад и выказывает долю уважения. Сердце вновь ускоряется. Джисон издаёт тихий смешок и подхватывает рюкзак, отстёгивая ремень. Дверь открывается, он выходит на улицу, позволяя ветру взметнуть угольную копну вверх и разметать её. Однако вместо того, чтобы развернуться, он наклоняется, заглядывая в салон. - Напиши, как доедешь, ладно?    Минхо, явно не ожидавший подобного, поражённо усмехается. Брови вскидываются. - Я перед тобой отчётность должен держать, салага Хан? - Ну… просто, чтобы я знал, что ты нормально доехал. - И что тебе это даст? - Что ты докопался? Трудно СМС написать? - Трудно. - Блять, просто напиши точку в КаТок.    Джисон не выдерживает и надувает щёки. Лицо хмурится, он неплохо вымотался за день, особенно эмоционально за последние полтора часа. Минхо какое-то время смотрит на него, после чего кривит губой и безразлично взмахивает рукой. - Если не забуду. - Не забудь. - Вали домой, Хан. Мне ехать надо.     Рука толкает дверь. Джисон обходит машину, показательно глядя на водительское место через тонировку. Калитка поскрипывает, окуная его в отлично знакомый двор с наваленными мусорными мешками. Пахнет остывающим бетоном и перечной пастой из чьего-то окна. На груди покачивается камера. Пальцы пробегаются по шероховатому корпусу и на лице появляется непроизвольная улыбка. Теперь он может запечатлевать обрывки дней, которые считает важными. Хотя такой день, как сегодня, он точно ни за что не забудет и без фотографий. Новый мир показал ему другую свою сторону.